Проснись!

Следующее утро начинается с обычного «штабного» завтрака, состоящего из бутерброда и кружки кофе. Мы еще раз проговариваем план, я повторяю, что запомнила о том, как «будить» и искать «проснувшихся», Алекс иногда добавляет детали. Наконец, Анна уходит в институт, взяв с нас обещание быть очень осторожными и пожелав удачи. Мы с Алексом выходим из штаба и аккуратно двигаемся в сторону главной улицы, оценивая обстановку. «Спящие» все так же шатаются по улицам, за ними наблюдают полицейские, но на этот раз их достаточно мало — 1-2 человека на каждые метров 500. Сегодня мы решаем не разделяться — это хоть и снизит вероятность успеха, но, если кого-то одного засекут, второй сможет рассказать в штабе, что произошло. Чтобы не вызывать подозрений, мы договариваемся держаться на небольшом расстоянии и действовать по очереди. Один из способов найти того, кого можно «разбудить» — резко останавливаться перед «спящим» или несильно толкать его в плечо, сбивая с траектории ходьбы. Если человек отреагирует хотя бы взглядом или ответным движением, его еще можно спасти. Так мы и делаем: сначала останавливается Алекс, потом через пару шагов я. Если мы подходим достаточно близко к полицейскому, действия прекращаются до момента, пока мы не отойдем достаточно далеко. Так как Алекс занимается этим гораздо дольше меня, именно он решает, когда начинать и прекращать толкаться, оценивая безопасность расстояния до полиции. После приблизительно трех часов хождения по городу мы возвращаемся в штаб с пустыми руками. Так как утренняя вылазка не дала результатов, решаем перекусить и сделать еще одну попытку кого-нибудь найти. — Ты уверен, что это лучший способ найти того, кто еще может высвободиться из-под действия сыворотки? — спрашиваю я, жуя бутерброд. — Ты мне не доверяешь? — шутливо подкалывает Алекс, но затем продолжает серьезно. — За те дни, что я выходил на поиски, я испробовал кучу методов и этот — действительно самый действенный. Дело в том, что реакция — одна из первых вещей, которая как бы вырывается из этого транса, и если человек способен проснуться, то он отреагирует. А уж если наткнешься на «проснувшегося», реакция точно не заставит себя ждать, — парень улыбается, очевидно, вспоминая какой-то из подобных случаев. После перекуса мы снова выходим на улицу и, смешавшись с толпой, начинаем действовать по уже отлаженной утренней схеме. Где-то час мы продолжаем внезапно останавливаться и следить за реакцией «спящих», но пока безуспешно. Я начинаю представлять, что это игра — кто первый найдет отреагировавшего, тот и победил. Наличие хотя бы маленького азарта позволяет внимательнее всматриваться в сбиваемых людей да и не дает заскучать. Мы так увлекаемся этим занятием, что один раз Алекс в последний момент замечает полицейского и, остановившись лишь на долю секунды, продолжает идти как «спящий». Я, уже собиравшаяся тоже остановиться, делаю то же самое. Но наша увлеченность сыграла нам на зло и полицейский, судя по погонам, один из старших, все-таки нас замечает. Он делает жест рукой, и из-за поворота выходят еще двое — в них я узнаю тех гадов, которые издевались над Константином. «Ну попались» — проносится у меня в голове. Я бросаю взгляд на Алекса, пытаясь понять, собирается ли он бежать, но парень продолжается спокойно идти, копируя походку «спящего». Я решаю, что будет умно поступить так же, ведь, если мне только показалось, что полицейский нас заметил, мы сможем спокойно пройти мимо, а начав убегать, точно обнаружим себя. Однако, когда мы приближаемся к полицейским, я понимаю, что мне не показалось, и нас действительно заметили. — Вон того под руки и на обследование, — старший полицейский указывает на Алекса, — если найдем следы сыворотки, то на опыты, а нет, вколем двойную дозу да отпустим, пусть ходит себе еще один зомбарь. А с ней я сам разберусь. Полицейские протискиваются через толпу к Алексу, который после слов старшего ускорил шаг и попытался затеряться в толпе. Когда дистанция между ними опасно сокращается, Алекс, успевший пробраться к краю толпы, пускается бегом, сворачивая в первый проулок. Полицейским требуется время, чтобы пробраться через «спящих», но они быстро справляются, просто расталкивая толпу. Тем временем старший направляется ко мне. Так бегаю я плохо, решаю до последнего изображать «спящую». — Повторение движений — один из признаков того, что мозг отвергает сыворотку, — задумчиво говорит полицейский, — такие люди еще не опасны, но надо проверить, насколько все запущено, — с этими словами он берет меня за локоть и выводит из толпы. Я изображаю покорную куклу, стараясь сохранять отстраненное выражение лица и пустой взгляд. Когда старший отпускает мой локоть, я разворачиваюсь, решая, что идти туда, куда я шла, будет логично, учитывая все, что мне рассказали о «спящих» Анна и Алекс. Но полицейский меня разворачивает и ведет в другую сторону — в сторону института. — Хм, покорность и несмотря на это цель, до которой нужно дойти, если на тебя не оказывают давление — это, определенно хорошие признаки. Вероятно, все не так уж и плохо, — размышляет мой конвоир, — но проверим еще кое-что, — он щелкает пальцами у меня перед носом, затем, продолжая щелкать, описывает круг около моего лица и затем водит рукой из стороны в сторону. Так как старший постоянно держит меня за локоть, я не могу развернуться и пойти, поэтому я усердно рассредоточиваю внимание, стараясь не фокусироваться ни на чем и не следить за пальцами. Полицейский, кажется, верит в то, что я только начинаю «просыпаться», а не всего лишь притворяюсь. Дальше мы идем молча. Я плетусь, ведомая сильной рукой, молясь про себя попасть к Анне.