Обойдем весь мир десятой дорогой

Вокруг тихо, темно. Мертвая атмосфера травит застывший воздух. Казалось, даже Луна закаменела, переставая ярко слепить глаза. Временно, место светила заменяли яркие искры, летящие вверх со стороны Темного духа. Противоречиво, но завораживающе. Золотой свет не отодвигал на второй план, не затемнял, обратно этому выделяя величественную, черную фигуру. В руке лезущее кусками лезвие. Крупные пласты и крошечные пылинки праха взмывали ввысь, унося с собой золотой свет. Иероглифы на рукоятке светили прямыми и яркими лучами, слепя глаза напротив стоящих Хранителей. Впервые для Хранителей блещущей веры и надежды, волшебный, спасительный свет оказался неоспоримым фактом триумфа противника. Напротив стоящие, напуганные, такие приятные для восприятия лица, а между ними, в промежутке - мощнейший страх. Великолепно. Разлагающийся тесак, а точнее, то, что от него осталось, в последний раз тускло моргнул, выплескивая последние искры и в конечном итоге поглощенный тьмой, погас. Остается лишь съязвить очередную ядовитую колкость, оставить битых недо защитников веры с феерическим провалом, и наконец-то покончить возню с горемычным трофеем. — «И вернуться домой». Единственная мысль, пробившаяся сквозь изобилие эмоций, вызванных томительным ожиданием победы. Все шло, как по маслу. Противники не представляют угрозы, меч Луноликого уничтожен, прах лунной магии, вложенной в оружие разносится по ветру, а смертоносная дрянь заключена в прочную сферу, сплетенную из древнейших страхов и первобытной тьмы. — «Хотя, первый пункт можно было не заносить в список итогов, Хранителей можно было даже не трогать». Если объективно оценить ситуацию, то действительно, можно было четыре тройки кошмаров занять Хранителями, молча зацепить Кинжал и по быстрому уничтожить. Но ведь так будет совсем нудно. А иногда, даже великим, сильным Темным Королям нужно развеяться и отвлечься от созерцания теневых, парнокопытных туш. — Ну и когда же «лунный мандапринц» спустится с небес на землю? Не ему ли выпадает тяжелая ноша - спасать ваши задницы? И так уже в меру потрепанная и обессиленная четверка разворачивает гневные лица в сторону в конец обнаглевшего Короля кошмаров. Фея только пришедшая в себя, лишь раздраженно щурит глаза, внутри желая скорого завершения уже и так проигранной битвы. Песочник вновь готовит золотые хлысты, все никак не стремящийся отпустить унизительную ситуацию с «лунным тесаком». Даже Кролик на пару со своим вечно скверным характером агрится, но понимает в едкий монолог не вклинятся. — Как ты смеешь своим поганым ртом извергать такие мерзости по отношению к Луноликому?! Был бы он на моем месте сейчас, здесь, ты бы уже был прахом. С гордостью и надломившемся в нескольких местах голосом, Северянин выговаривает последнее предложение и складывает руки на груди. Блэку хочется рассмеяться, во весь голос, так, чтобы живот сводило. Но он держится, хоть и с большим трудом. Сгоряча необдуманные, мелочные и неуверенные слова его сильно рассмешили. — «Они даже не видели его, но верят в его чистоту и непорочность, словно в неприкосновенное Божество. Хорошо, однако он им мозги затуманил». Вот тут уже смех отходит, а воспоминания льются бурным потоком. Мелькают картинки заснеженного холма, Джека, словно не Фроста, а его противоположного двойника. Кадры сменяются, и вот Фрост чуть ли не падает от волны уничтоженного блока. — «И ведь на своих шавках не остановился, переключился на Снежного». Желая скорее закончить весь этот цирк, Питч брезгливо и презрительно осматривает напротив стоящих, в скором времени намереваясь покинуть, мягко говоря неприятную компанию. За спиной слышится звонкое ржание и топот копыт об землю. Пара ругательств, сказанных под нос, и ощущается присутствие чего-то своего. Словно небольшая частичка тьмы отделилась от основной массы, и теперь настигла Темного Короля, снова вливаясь в стаю. — «Чертов мальчишка. Все ведь так хорошо шло. Только попадись мне на глаза...» Мысленно пообещать Фросту все кары небесные Блэку помешал сам Фрост. Мальчишка отряхнулся, активировал броню и уверенно подошел к злому Повелителю кошмаров. Поравнявшись с Блэком, Снежный засунул руки в карманы толстовки, уверенно и грозно осматривая всех присутствующих. Поворачивается и беззаботно улыбается разъяренному Ужасу, уже готовому самолично хорошенько так треснуть несносного мальчишку. Четверка Хранителей моментально пришла в себя и вышла из транса, стоило увидеть Джека. Все молчали. — Во первых, дома я устою тебе разнос полетов. А во вторых, к счастью, ты пропустил всю битву. Не может быть. Стараться, взывать к тьме с просьбой о помощи, нервничать, суетиться, и в итоге ради чего? Николасу было до лампочки, что Джек беспрепятственно общается с Ужасом ночи, было все равно на остальных духов, стоявших позади него самого. Он лишь как-то хитро улыбался, не сводя пристального взгляда с Ледяного духа. В момент диалог двух заговорившихся прекращается, а Фрост отлетает на приличное расстояние, пронизывая ночную идиллию пронзительным возгласом. Одна рука Северянина покрыта золотой магией, барьер, отгораживающий оружие пробит, а на лице гаденькая ухмылка. Никто толком ничего не понял, Блэк не успевает оказаться рядом с Джеком, как в скорчившейся, белоснежный комок вновь прилетает ярко красный заряд молнии. Фрост уже не кричит, видимо в первый раз сорвав голос, а только тихо мычит от пронизывающей боли. Добравшись до Снежного духа, Темный Король разворачивает того на живот и бегло осматривает. На первый взгляд все в порядке, можно было подумать, что Джек неожиданно решил подремать на земле, и вообще все хорошо. Но если взглянуть на шею, отодвинуть ворот толстовки и оголить белоснежную спину, напрочь выкинув кофту куда-то под колючие кусты, можно лицезреть темно бордовый узор, растянувшийся на весь позвоночник. Ожоги. Бесчисленное количество линий, разветвляющихся в еще более пышные узоры. Внутри эмоциональный ураган, завлекающий в свой водоворот все новые и доселе неизвестные эмоции. Волнение, слишком быстро стучащее сердце и холодеющие кончики пальцев. Питч понятия не имел почему все внутри сковывает и сводит, а он сам сидит и лишь заторможено, с уже полностью холодными руками приподнимает неподвижное тело, забывая за все посторонние проблемы. Принимать решение приходится слишком быстро. Остаться и обратно завладеть Кинжалом - поставить жизнь Снежного под угрозу. Уйти с поля боя - уступить победу. Взглянув на белоснежное лицо, искривившееся, выражающее боль, Блэк не медля больше ни секунды поднимает ледяное тельце на руки, тут же отдавая тьме приказ переместить его в темные пещеры.

***

Питч появляется сразу же на кровати с целью не растрачивать драгоценное время. Аккуратно кладет бессознательного Фроста на мягкую постель, попутно вспоминая как предотвратить полное заражение крови. Да, по поврежденной коже было видно, что ожог весьма серьезный и не терпит отлагательств. Прикоснувшись большими пальцами вдоль позвоночника по обе стороны, руки медленно поползли вниз, к пояснице. Прикосновения еле ощутимые, практически невесомые, но Ледяной дух резко дергается, беспомощно мычит и грозится проснуться. Представленная картина Королю явно не нравится. Пальцы ощущают жгучее, чужеродное, выжигающее внутреннюю, ледяную магию Снежного. Блэк сосредоточен, не обращает внимания на неосознанный протест Джека и заканчивает диагностику. Мышцы спины тотчас же отпускает напряжение, и Снежный продолжает молча покоится на кровати. Чужеродная магия распространяется с хорошим отрывом от магии Фроста, броня повреждена в местах ожогов, хоть и пытается нейтрализовать яд, что как ни крути, не дает должного эффекта. Где-то зараза перехватывается, впрочем долго не задерживаясь, продолжая распространяться. — «Нужны антитела». Простым выжиганием, огнем на огонь тут не поможешь, но и по щелчку пальцев добрый «дядя Джин» не наколдует решение проблемы. Надеяться на скорую выработку нужного в крови Ледяного недоразумения не стоит, поэтому руки перемещаются обратно наверх, к шее. Между серой и белоснежной кожей рождается мощный жар, выжигая оба тела до появления оголенных жилок. Снежный хрипит и изворачивается, но Блэк не позволяет сдвинуться. — «Влез, теперь терпи». Хлынувшая кровь тут же смешивается, проникая внутрь Темного духа. Большой опыт в сражениях, разнообразные ситуации и наработанная схема защиты начинают играть свою роль. Организм быстро нейтрализует чужеродную магию, а вместе с ней и инфекцию. Пальцы снова проходятся вдоль спины, постепенно отдавая полученные антитела. Проникновение оказалось болезненнее, чем предполагалось, и от вспышки боли Джек приходит в себя. Голова поднимается, а с ней и спина норовит скинуть лечащие руки. — Тихо, тихо. Лежи, уже почти все. Одна рука крепко держит за бок, а вторая успокаивающе гладит белокурый затылок. Ни язвящих и попрекающих фраз, ни обещанных угроз, только осторожные касания и утешающие слова. Блэк и сам от себя не ожидал прилив такой странной, резкой заботы. Разобраться в причине уже повторного появления странных эмоциональных ощущений не дают последствия, видимо уже оконченной, иммунной борьбы. Руки покрываются коркой инея, в то время как у Ледяного духа с волос свисают крохотные сосульки, а само тело потряхивает от явного переохлаждения. — «Ну да, только систему отопления я у себя не устанавливал. Вот проснешься, устрою я тебе...» А что устроить Темный так и не придумал. Не место и не время для посторонних мыслей, ведь кое-кто похоронит сам себя в собственноручно возведенном, ледяном гробу. Питч быстро перетаскивает вновь отключившегося Джека ближе к себе, зарываясь пальцами в волосы, при этом кладя голову Фроста на свои колени. Рука отдает жаркое тепло, а на худое тело накидывают толстый, сделанный из тьмы теплый плед. Бледное лицо несвойственно темной обстановке ярко выделяется на фоне тьмы, и Питч находит это по своему красивым. Мальчишка кажется безмятежно умиротворенным, чистым и невинным, а мягкие волосы приятно ласкают пальцы. Пусть даже идет ощутимый резонанс между бледным светом и кромешной тьмой, Блэку не представляется возможности сдвинуть руку с худощавой груди, и перестать терзать ледяные вихры. Руки наоборот лишь крепче обхватывают мирно пребывающего во сне Снежного, попутно двигая ближе к себе. Наконец поймав удобное положение, Король позволил себе расслабиться и без контроля и напряга продолжить делиться обволакивающим теплом. — «Что же, так уж и быть подожду, пока ты наспишься».