Инородный элемент

             Я проснулась от настойчивого стука в дверь и громкого голоса Бильбо:       — Вставай! Завтрак почти готов!       Скользнула взглядом по знакомой с вечера обстановке и схватилась руками за голову. Как же мне хотелось, чтобы события вчерашнего дня оказались просто кошмарным сном!       Но все было явью. Я заснула и проснулась в одном и том же месте. Пока я спала, я видела сны. Сомнений не оставалось.       Бильбо продолжал стучать. Я спустилась с кровати, попутно отметив, что вчера легла не раздеваясь, и приоткрыла дверь:       — Иду.       Сказать «Доброе утро» у меня язык не повернулся. Это было самое отвратительное утро за все годы жизни. Даже тот жуткий день, когда я готовила важный отчет, поспав лишь два часа после ночного перелета, теперь казался не столь ужасным.       Хоббит выглядел лучше меня. Он был радостным и возбужденным. Его сияние не поблекло даже при виде моего помятого заспанного лица.       — Давай, давай! Умывайся, и за стол!       Я неприкрыто зевнула:       — А сколько времени?       Может, успею голову помыть? Вчера из крана в ванной текла горячая вода.       — Через двадцать минут выходим. К одиннадцати гномы ждут нас в таверне «Зеленый дракон», — хоббит весело оглядел мою поникшую физиономию. — Торин просил не опаздывать.       Голова остается немытой.       И Бильбо полетел по коридору, напевая: «Дорога зовет, приключения, вперед».       Хоть кто-то из нас счастлив.

***

      Маленькая кухня, залитая лучами солнца, выглядела такой уютной, что у меня защемило сердце.       Где-то во Вселенной у меня тоже была такая. Окно располагалось над крышами соседних домов, и в нем виднелось чистое небо. Я завтракала, представляя себя на палубе огромного, бороздящего море корабля. Теперь из моего у меня остались только воспоминания.       Я накрыла на стол. Тот самый стол, который был свидетелем вчерашнего происшествия.       Следы присутствия гномов исчезли. Встав ранним утром, хозяин дома успел прибраться на кухне, вычистить пол в кладовке и коридоре, а теперь, пока жарилась яичница, протирал каминную полочку, довольно мурлыкая под нос.       Я отвела от него глаза. Вчера утром у нас была суббота, я проснулась и сделала уборку. А потом за мной заехала подруга…       Мы с хоббитом молча съели сковороду яичницы, без хлеба, но с ветчиной. Пока я размышляла, где в пустой кладовке можно было спрятать кусок мяса, мистер Беггинс попеременно то тихо улыбался, то ронял в тарелку слезы. Да так, что захотелось его подбодрить:       — Бильбо, все будет хорошо. Ты обязательно вернешься. Он трогательно шмыгнул носом:       — Почему ты в этом уверена?       — Потому что тебе есть, куда возвращаться.       — Круглые глаза из-под кудрявой челки внимательно посмотрели на меня, словно спрашивая: «А тебе есть, куда возвращаться?».       Сразу же захотелось отвернуться. На планете Земля меня ждали рутинная работа, очередной мужчина и съемные однокомнатные апартаменты.       Ждали? Да ладно! Кого я обманываю?       Пока я буду месяц гулять по другому миру, с работы меня уволят, из жилья выселят, а мужчина, тот и вовсе устроится лучше всех.       — Бильбо, я помою посуду. А ты можешь снова насладиться мытьем каминной полочки.       Хоббит хитро улыбнулся:       — Лучше выколочу коврик у двери.       — Отличная мысль!       Горячая вода, наличием которой я так восхищалась накануне, закончилась. Дотошный хозяин перекрыл нагреватели перед отъездом. Но дровяная плита еще не остыла. Я нагрела воды и поскребла сковороду и тарелки тем, что хранилось у раковины. Потом вытерла насухо и открыла первый попавшийся шкаф, намереваясь сложить посуду в него.       Там, куда я заглянула, стояли пивные кружки.       Я прихватила одну с собой. Кто знает, позаботились ли об этом гномы? Нашла деревянное блюдо и тоже взяла, послужит тарелкой. Порылась в ящиках буфета, и к моим вещам добавились столовые приборы. Буду с вилкой и ножичком, как настоящая леди.       Затем взяла все то же самое хоббиту. Сам после спасибо скажет.       Вышли мы ровно в половину одиннадцатого. Беггинс оставил на столике в прихожей ключи и записку для управляющего, глубоко вдохнул, как перед прыжком в воду, и шагнул за порог.       Путешествие началось.

***

      Хоббитон, деревня, в которой жил Бильбо, была одним из тех провинциальных местечек, где все знают друг друга с младых ногтей. Поэтому появление мистера Беггинса на улице со странной девицей в мужской одежде не прошло незаметно.       Новости здесь распространялись, как огонь в лесу. Мы не успели дойти до конца переулка, а обитатели деревушки уже выстроились перед калитками палисадников, осуждающе покачивая головами.       Чужаков здесь не жаловали. И даже боялись. Когда я в упор посмотрела на одну из женщин, та быстро спрятала за спину пухлого сынишку, словно его могли украсть.       Мне-то что? Я сюда возвращаться не собираюсь. А вот Беггинсу, если он снова поселится в своем доме, придется объясняться с соседями.       У меня хватало трудностей и без хоббитов.       Сначала я испытала потрясение, увидев, что дома здесь — вовсе не дома в привычном понимании, а норы. Окрестные холмы пестрели круглыми дверями и окошками. Над землей возвышались только мельница и мост.       Затем пришлось привыкать, что трава достает мне до колена, а кусты шиповника покачиваются у самого лица. Скромный жучок, на которого дома я бы наступила, не заметив, показался усатым чудовищем. Перебегавшая дорогу курица чуть не сбила с ног.       Еще никогда я не чувствовала себя столь крошечной и незначительной, как теперь, хотя моя жизнь на родной планете протекала среди гигантских сооружений. Дома в несколько десятков этажей и магазины, в которых можно заблудиться, были обычным делом.       Улочка превратилась в широкую дорогу, засыпанную битым камнем, и пошла вниз, спускаясь к мосту.       Я двигалась медленно, с осторожностью переставляя по колючему гравию босые ноги. Бильбо, чтобы не оказаться далеко впереди, приходилось сдерживать шаг. Но было заметно, что он взволнован предстоящим походом, и, если бы не я, бежал бы до места встречи вприпрыжку, как ребёнок.       — Пожалуйста, тише, — попросила я хоббита после того, как шагнула в выбоину на дороге и больно подвернула щиколотку: — Без тебя не начнут. Ты сам сказал, что гномов тринадцать, а Торин верит в приметы.       — Как ты можешь быть такой равнодушной? — воскликнул тот. — Нас ждет приключение! Мы увидим эльфов!       Я бы отдала все на свете, чтобы никогда не видеть эльфов.       — Расслабься, — не унимался Бильбо.       Кто бы говорил!       — Конечно, ты попала в другой мир, и это трудно пережить, но все ведь неплохо складывается.       Неужели!       — Ты нашла друзей, — он показал на себя.       Пожалуй, да.       — Которые тебе помогут.       Я подумала о черноволосом гноме. Тоже да.       — Так получи удовольствие от своего приключения! Оно скоро закончится. Мы доберемся до Ривенделла, и король эльфов отправит тебя домой. Будешь потом сидеть у камина… У тебя есть камин?       — Нет.       — Не важно. Будешь сидеть дома, пить чай и вспоминать знакомство с моей скромной персоной. И говорить себе: «Зря я грустила в то прекрасное апрельское утро!».       Бильбо был великолепен. Я рассмеялась и заметила, что мелкие камешки перестали причинять ступням боль. То ли я привыкла, то ли советы моего друга возымели действие.       А утро, по мне так уже день, действительно, оказалось прекрасным. В этих краях апрель был теплым. Солнце грело вовсю. Трава буйно зеленела.       Мы прошли каменную мельницу с водяным колесом. Из оконца под крышей высунулся обсыпанный мукой хоббит. Кивнул Беггинсу и, открыв рот, уставился на меня.       Я нахмурилась и отвернулась. Бильбо же, нимало не смущаясь, помахал мельнику куском плотно свернутого пожелтевшего пергамента. И, обернувшись ко мне, заметил:       — Ты когда сердишься, становишься похожей на Торина.       Менее подходящего сравнения нельзя было и придумать. Я хохотнула.       — Серьезно. У тебя такая же складочка между бровей, — хоббит преувеличенно поежился. — Не вздумай на меня так смотреть! Мне хватает угрюмого гнома!       После того, что Торин для меня сделал, я бросилась на его защиту:       — Он угрюмый, потому что за всех отвечает. Ему некогда думать о мелочах. А ты — мечтатель, — я покосилась на спутника. — Ты создан для того, чтобы радоваться жизни.       Бильбо расцвел. Бросил в мою сторону несколько кокетливых взглядов, отчего я поспешила вернуть его на землю:       — Ты книжку-то взял?       — Взял, — улыбка от уха до уха.       — А ложку?       — Ой! — улыбка сменилась на выражение озабоченности. — Нет.       — Я взяла, и для тебя тоже, — успокоила я, показав мешок с кружками. — Все еще не устраивает моя угрюмость?       Пока мы болтали, мост остался далеко позади. Один шаг, другой, третий, деревья расступились, и перед нами предстал приземистый домик с соломенной крышей. Видать, таверна принимала разных гостей, если ее построили на земле, а не под землей. Но окошки были круглые, милые хоббичьему сердцу.       В дверях стоял Балин.       — Прекрасно! — он сверился с карманными часами на длинной цепочке. — Ровно одиннадцать!       Тут из-за поворота дороги показались остальные.       — Пони! — простонал Бильбо. — А у меня аллергия на конский волос!       Кто мне только что советовал расслабиться и наслаждаться приключением?

***

      Владелец таверны «Зеленый дракон» понятия не имел, как выглядят драконы. Вывеска заведения изображала бледного тощего змея, которым даже ребенка напугать сложно. Ни тебе оскаленной пасти, ни снопа искр. Правда, Беггинсу хватило, он побледнел и прижал руку к груди. Впечатлительный народец, эти хоббиты.       Фили легко соскочил с лошади и пружинистым шагом направился ко мне. Подойдя, извинился за вчерашнее, пояснил, старательно отводя глаза, что был пьян.       Я сделала вид, что поверила. Не начинать же поход в составе чужой компании с разлада. Однако была полна решимости держаться от светловолосого красавца подальше.       Сильно же я огорчилась, когда он довольно сообщил, что Торин назначил его отвечающим за мою безопасность, и по всем вопросам я теперь должна обращаться только к нему.       Лишь когда гном отошел, а потом вернулся, ведя за собой коротконогую лошадку с бархатистой мордой и умными глазами, мне удалось улыбнуться, как ни в чем не бывало.       — Это Руби, — Фили похлопал лошадку по крупу. — Залезай.       Мои ладони вспотели. Я, конечно, имела представление о конях и конской сбруе. Общее.       Когда-то я посещала конные соревнования, и с удовольствием наблюдала, как стройные, затянутые в белоснежные бриджи, всадники на холеных лошадях перескакивают барьеры и жерди. Но сидеть в седле самой мне не приходилось.       Задумчиво потерев подбородок, я посмотрела вокруг и заметила, с каким ужасом взирает на своего конька Бильбо. У хоббита были те же проблемы. Хоть и местный.       Гномы заканчивали последние приготовления перед поездкой. Оглядывали лошадей, проверяли поклажу.       Мое внимание привлек рыжеволосый толстяк, чья роскошная борода была подвешена у него на груди, как связка баранок. Этот гном необъятного размера, который, казалось бы, и ходить-то должен с трудом, ловко забрался на упитанную широкогрудую лошадку, не выпуская из рук стопки пшеничных лепешек.       Если у него получилось, то мне чего бояться?       Мой светловолосый проводник уже начинал терять терпение и бросал на меня подозрительные взгляды. Не хватало, чтобы и остальные гномы оставили дела и начали интересоваться, что это мы так долго делаем.       Как назло, из дверей таверны вышел хозяин — пузатый хоббит с лицом хитреца, умеющего мастерски разбавлять пиво. Вытер руки о передник, заметил меня и крикнул в глубину дома:       — Роза! Иди сюда, посмотри! И детей зови!       Мне вовсе не улыбалось карабкаться на лошадь под взглядами всего почтенного семейства, и я испуганно повернулась к подручному. Пора отбросить гордость и позвать на подмогу.       Фили понял мою панику по-своему:       — Тебе высоко? Подсадить?       И услужливо подставил сплетенные в замок пальцы. Ручищи у него были не меньше, чем у Торина. Я вздрогнула, вспомнив, какой мертвой хваткой он вцепился в меня вчера. Нет. Обойдусь без помощи.       К тому же, мне придется залезать на лошадь и слезать с нее каждый день. Лучше научиться делать это самостоятельно как можно скорее.       Я сунула ногу в стремя, молясь про себя, чтобы лошадка не вздумала шарахнуться в сторону, ухватилась за седло, подтянулась и перекинула вторую. Было бы прекрасно, если бы блондин все это время не пялился на мой зад. Но вверху оказалось, что это только половина дела.       — Фили, — позвала я напряженным голосом. Молодой гном поднял голову и ослепительно улыбнулся. — Как заставить его поехать?       — Его? — золотистые усики весело дернулись. — Руби — кобыла!       С досады я совершила еще один промах.       — Да какая разница! Лошадь, она и есть лошадь!       Парень захохотал в полный голос:       — Вообще-то разница есть! И довольно существенная!       Я покраснела до корней волос. Теперь у молодого зубоскала есть повод для сальных шуточек.       На чуткость Фили рассчитывать не приходилось. Уверена, уже к полудню весь отряд узнает, что чужеземная баба не в состоянии отличить кобылу от жеребца.       — Хорошо. Как заставить лошадь поехать?       — Зачем заставлять? Торин тебе самую смирную выбрал. И это не лошадь, а пони!       Последний в этот момент проезжал мимо. К его седлу был приторочен огромный топор, который с одного удара мог разрубить меня на две ровные половинки. Похоже, поездка нам предстоит не шуточная.       Фили, тем временем, заподозрил подвох.       — Ты чего, первый раз верхом?       И, получив утвердительный ответ, придвинулся ближе, огляделся по сторонам и шепотом, позже я узнала, что Торин запретил ему приставать ко мне с расспросами, полюбопытствовал:       — Как же вы ездите?       Посмотрев вниз я удивилась, каким юным и открытым стало его лицо. Сейчас передо мной был не воинственный гном, а обыкновенный любопытный мальчишка. Сколько ему лет? Выглядит ровесником, может, несколько младше. Если жители этих земель до сих пор ездят на лошадях и освещают жилища свечами, вряд ли он много видел в своей жизни. Я улыбнулась:       — Мы ездим на больших повозках из металла и стекла. Они двигаются сами, без лошадей, — в серых глазах молодого гнома появилось изумление с оттенком недоверия. — С очень большой скоростью!       — Вы чего копаетесь?       Мимо на великолепном белоснежном коне прогарцевал Гендальф.       Старик нацепил на голову высокую остроконечную шляпу, и вид у него был сказочный. Если бы у скакуна, которым он правил, внезапно выросли крылья или золотой рог во лбу, я бы не удивилась.       Фили заторопился.       — Чтобы тронуться, сделай вот так, — он легко прижал мое колено к лоснящемуся боку лошадки. — Чтобы остановиться — так, — и показал, как натягивать поводья. — Если что, я буду рядом.       А он ничего. Коли не станет больше распускать руки, поладим.       Раздался крик Торина. Мой золотоволосый помощник вскочил на своего пони, и я не смогла не оценить, как легко и красиво он это сделал.       Гномы выезжали один за другим на дорогу, оставляя таверну позади. Многодетная семья трактирщика, судя по ликующим лицам, запаслась поводом для сплетен на полгода вперед.       Моя кобылка оказалась умницей. Она уверенно тронулась одновременно со своими сородичами, сама пристроилась за ними и послушно затрусила в конце колонны. Мне оставалось вцепиться в луку седла и привыкать к потряхиванию. Рядом ехал Бильбо, поминутно чихая в клетчатый носовой платок. Разномастные братья замыкали отряд. Кили густо краснел каждый раз, когда я оборачивалась, и мы случайно пересекались взглядами.       День разгонялся. Солнышко светило и пели птицы. Ветер приносил запах влажного леса и нагретых полей.       Вчера я не могла выйти на улицу, не положив в сумочку денежную карту и вещицу для приема звонков. Вчера я знала, что со мной произойдет завтра, послезавтра и через год. Вчера я верила, что Вселенная такая, какой мы привыкли ее считать.       Сегодня, не имея за душой ни монетки, одетая с чужого плеча, я еду в компании одних сказочных существ в гости к другим. Под предводительством старика, которого на полном серьезе называют волшебником.       Мое сознание до сих пор не могло полностью это принять. Все вокруг: и запахи, и звуки, даже солнечные лучи - порой казалось мне ненастоящим.