Крылья

Когда я открыл глаза, за окном было уже темно. Я был один в комнате. Сердце защемило от грусти и появилось еле ощутимое чувство дежавю. Вспомнился Андрей. Отгоняя ненужные воспоминания, я встал с кровати, в памяти всплыли фрагменты прошедшего вечера. Мне стало стыдно за своё поведение, жалкое подобие провокации. Ну не дурак ли? Нужно же было все испортить! Натянув на себя первую попавшуюся футболку и шорты, вышел из комнаты. Федю я нашёл на кухне. Он сидел ко мне боком, потупив взгляд. Перед ним стояла недопитая бутылка вина. — Ты чего тут? — спросил я. — Вань, я же не дурак. — Федя посмотрел на меня и взгляд его был пронизан печалью и недоумением. Я не знал, что ответить, ноги подкашивались. Я чувствовал себя ужасно. — Вань, если все было не просто так, то скажи, что любишь меня, глядя в глаза. — он смотрел на меня с такой преданностью и надеждой, какой собаки смотрят на своих хозяев. Мне стало нехорошо, я смотрел на него и не мог вымолвить и слова. — Я так и знал. — Федя отвел взгляд. — Так зачем, Вань? Я думал, дело в Андрее, но это же не так, да? Он больше не смотрел на меня. Голос его стал холодным, не было больше той нежности, с которой он говорил со мной раньше. — Федя, я… Я думал… Мне хотелось… Я… Я не знаю… Помутнение рассудка было. Прости меня. — Зачем ты извиняешься? Я понимаю, ты хотел забыться… Не получилось, верно? — хмыкнул Федя, не отводя взгляд от стола. — Да. — Это действительно было так, смысла отпираться я не видел. Зачем обманывать человека, когда он и так знает правду. — Да… Вань, я же тебя не держу, ты волен делать все что угодно. Только, пожалуйста, не нужно играть на чувствах, ладно? — он поднял на меня взгляд полный боли и отчаяния. — Я ведь сначала правда поверил, что ты это серьёзно, но потом я увидел твои слезы и понял, что тут что-то не так. Сложить два и два не так уж сложно. Вань, скажи, у меня есть шанс пробиться к тебе через неприступную стену недоверия? — Я не знаю… запутался в себе, сам не понимаю чего хочу. Но я знаю одно, мне хорошо с тобой. Я обнял его за плечи, вдыхая аромат волос, корица и кофе, моё любимое сочетание и почему я раньше не обращал на это внимание? — Вань, не надо. — Федя повёл плечами. На душе стало гадко, я понимал, что обидел человека, который для меня ничего плохого не сделал. Я отстранился от Феди, налил себе в бокал вина и сел напротив. Он поднял на меня взгляд, но нельзя было прочесть, о чем он думает. Федя приподнял одну бровь и с недоверием смотрел. Залпом опустошив бокал вина, я заговорил: — За всю мою жизнь, ты единственный человек, который был ко мне по-настоящему добр. В детстве мне часто прилетело от отца, мать никогда не заступалась за меня. Потом в моей жизни появился Андрей. Он стал заботиться обо мне, приютил, дарил внимание, которого мне так не хватало, но он был очень жёсток со мной. Я был всегда и во всем виноват. Да даже начало наших отношений сложно назвать нормальными. Общие друзья заманили меня к нему, там Андрей, можно сказать, завалил меня. — я усмехнулся, вспоминая события двухлетней давности, ну не дурак ли я? — начал говорить, что любит, что жить не может… — А ты любил его? — спросил Федя, не смотря на меня. — Сложно сказать. Наверное, большую роль сыграла привязанность и мнимое ощущения безопасности. Так я и остался у него. Дурак. Если он был в плохом настроении, всегда брал меня силой, несмотря на мои протесты. Мог избить меня, если ему что-то не нравилось, а потом прийти и начать извиняться. И вдруг появляешься ты. Стабильный. Идеальный. Говоришь, что любишь. Ничего не требуешь взамен. Я просто не знаю, как себя вести. Я не понимаю себя. Мне приятна твоя забота, но я чувствую какой-то подвох. Что если я откроюсь тебе, то обожгусь и больше не смогу никому доверять. Я боюсь, если мы станем ближе, чем просто друзья, то наше общение изменится. А я не хочу, чтобы оно менялось, понимаешь? — Глупый, зачем же нужно было соблазнять меня? — в его взгляде опять появились лукавые искорки. — Я думал, что, сделав это, смогу понять себя, смогу стать увереннее. — Стал? — Нет, — я отрицательно покачал головой. Я заметил, как Федя чуть улыбнулся уголками губ. А потом за два шага оказался рядом со мной, опустился на колени и поцеловал. Нежно, властно и так по-родному. — Вань, пожалуйста, просто будь собой, ладно? А я обещаю тебе, что никогда и ничего не сделаю против твоей воли. Я люблю тебя. Я ничего не ответил. Федя обнял меня и крепко прижал к себе. Его горячее дыхание обожгло мне шею, и я услышал шепот, больше похожий на молитву: Я могу тебя очень ждать, Долго-долго и верно-верно И ночами могу не спать, Год и два и всю жизнь наверное Пусть листочки календаря Облетят, как листва у сада, Только знать бы, что все не зря, Что тебе это вправду надо! * По телу побежали мурашки, я невольно повёл плечами и почувствовал влажный язык Феди на своей шее. Он рисовал им незамысловатые узоры, сам от себя не ожидая, я издал сдавленный стон и покраснел. Мне не хотел прерывать это, и я закусил губу. Федя продолжал ласкать мою шею, терзал языком мочку уха. Уже не сдерживаясь я сжал спину Феди и гулко выдохнул в его шею. Его руки во всю ласкали меня под футболкой, я выгибался каждый раз, стоило ему только задеть соски. Мысли разбегались в разные стороны и никак не хотели собираться в кучку. Все страхи и сомнения куда-то улетучились. Я крепче обнял его, вдыхая аромат волос. И совсем не контролируя свой голос еле слышно прошептал: — Я люблю тебя. Внезапно Федя отстранился и пристально посмотрел на меня. Я понял, что сморозил какую-то глупость, но было уже поздно. — Ты… Зачем такое говоришь? — в его глазах будто пылали разъярённые угольки пламени, или это просто блики на стеклах очков? Я сидел красный как рак, боясь пошевелиться. Неужели он опять испытывает меня? — Просто… Захотелось… — прошептал я, отводя взгляд. Федя не дал мне этого сделать, прикоснулся своей тёплой рукой к моей щеке и внимательно стал разглядывать моё выражение лица. А потом вдруг расплылся в улыбке и поцеловал. Его губы были мягкие и тёплые, властно, и в тоже время с какой-то нежностью и заботой он целовал меня, как будто уберегая от всех бед этого мира. И… Я окончательно сдался. Дальше события развивались сумбурно, мы будто голодные до ласк и нежностей, как одержимые, набросились друг на друга. Я чувствовал, что это обоюдное желания и не сдерживался. Я ощущал его обжигающие дыхание на своей коже, его сильные руки, которые ласкали моё тело и губы, что раскраснелись и припухли. Мы будто впервые смогли по-настоящему почувствовать тепло друг друга. Это уже не было так наигранно, а казалось вполне осознанным желание двух взрослых людей. Окончательно осмелев, я скользнул рукой Феди в трусы, его член уже стоял колом и сочился смазкой. Я провел по нему рукой, слегка сжал яички и совсем теряя рассудок проговорил: — Продолжим в спальне? Я хочу быть сверху. Федя лишь улыбнулся, и чуть прикусывая мочку моего уха прошептал: — Я не против. Я не ожидал услышать положительного ответа, но поворачивать назад было уже поздно. Отстраняясь от Феди, я схватил его за руку и потащил в комнату, он лишь тихонько посмеивался, но не препятствовал. В комнате он покорно лёг на кровать и стянул с себя всю одежду, я последовал его примеру и тоже обнажился. — Смазка в тумбочке, — прикусывая одну губу проговорил Федя, начиная ласкать себя руками. — Угу, — ответил я. Смазку я нашёл быстро, и выдавив немного себе на руку размазал по члену. Никогда в жизни я такого не делал, что вдруг сейчас нашло? Отгоняя все сомнения прочь, я приблизился к Феде. — Ты знаешь, что нужно делать? — спросил Федя, привлекая меня к себе поцелуем. — В теории, — выдохнул я ему в губы, он заулыбался и послушно раздвинул ноги. Сделав несколько глубоких вдохов и выдохов, я припал к его паху и начал целовать его. Федя еле слышно стонал, стараясь сдерживаться. Аккуратно размазав смазку между пальцами, я провел ими по плотному кольцу мышц. Федя дёрнулся от неожиданности. — Расслабься, — проговорил я, вспоминая все, что когда-то читал. Чуть надавливая подушечкой пальца на вход, на полфаланги вошёл внутрь. Федя охнул и закусил губу. Я продвинулся на всю длинную и сделал несколько движений внутри, а после добавил ещё один палец. Федя тяжело дышал и сжимал простынь руками. Сделав внутри «ножницы», тем самым растягивая его, я убрал пальцы. Сердце бешено билось, я навис над Федей. Он лежал передо мной беззащитный, с растрепанными волосами, только глаза горели каким-то диким огнём, показывая его настоящую суть. Чуть касаясь, я поцеловал его в губы и медленно стал вводить свой член внутрь. Федя вскрикнул, полностью принимая меня в себя. Внутри было узко и горячо, никогда раньше я не чувствовал ничего подобного. Пошлый стон сорвался с моих губ, и я начал двигаться. С каждым толчком я приближал неминуемый финал. Я больше не сдерживался. Федя стонал и плакал, извиваясь подо мной и двигался мне навстречу. Дыхание его было рваное, прерывистое. Я входил в него снова и снова, чувствую, как горячие стенки давят, окружают и дарят незабываемые впечатления. Я чувствовал, что уже на пределе и, сделав несколько толчков, излился внутрь. Горячо. Тяжело дыша, я рухнул на Федю. Он улыбался, в уголках его глаз собрались слезинки, которые я поспешил убрать. — Ты как? — спросил я, покидая горячее и влажное нутро моего любовника. — Для первого раза неплохо, — игриво произнес Федя и теперь уже он оказался с верху. — Позволишь мне тоже доставить тебе удовольствие? — Д-да… — выдохнул я, закусывая губу. Господи, что же мы творим… — Раздвинь ножки, — елейным голосом прошептал Федя мне на ухо, я послушался. — Хороший мой… Федя облизнулся и взяв смазку нанёс сначала мне на анус, затем себе на руку. Чуть помассировав вход, легким движением проник в меня. Я охнул и тяжело задышал. — Тихо — тихо малыш, — шептал Федя, двигаясь во мне пальцами, — сейчас… Я почувствовал, как пальцы выскользнули из меня, я выдохнул. Но тут же их место занял член Феди, заполняя всего меня. — Аахх. — простонал я. И толком не давая мне привыкнуть Федя начал двигаться во мне. Его карие глаза стали почти чёрные, с лёгкой дымкой. Он задел во мне какую-то точку, и я выгнул спину, издавая стон. Федя тяжело дышал, я старался двигаться в такт с ним и очень скоро нас накрыло волной оргазма. На этот раз Федя кончил мне на живот. Было в его облике что-то дикое, звериное, но это не отталкивало, а, наоборот, манило и возбуждало. Он лёг напротив меня тяжело дыша. — Вань, ты космос. — Федя улыбнулся, пытаясь отдышаться. И поправляю прядь моих волос, добавил: — Это было прекрасно. — Да. — ответил я, смотря в потолок. Сейчас, когда наваждение сходило на нет, впервые за долгое время я чувствовал себя счастливым. — Вань, я люблю тебя. Сердце сжалось от услышанных слов, сколько раз мне их уже говорили. — И я тебя, спасибо, что вытянул меня из болота, — а про себя подумал «и втянул в новое». — Мне кажется, нам нужно сходить в душ. — лукаво проговорил Федя. — Вместе? — недоуменно спросил я. — Ты меня стесняешься? — усмехнулся Федя, увлекая меня поцелуем. — Дурак, — буркнул я, отвечая на его ласки. Федя лишь улыбался, наверное, именно так и зарождается большое чувство, имя которому Любовь.