Крылья

Соня любезно отдала мне телефон Феди, дабы я наконец испытал то, что чувствовал он всё это время. Послушав его последние аудиозаписи, мне стало не по себе. Это точно происходит со мной? Куда делся тот Глеб, которого не пронять сопливыми песенками? Почему именно сейчас моё сердце разрывается на части? Мы провели вместе всего две ночи! Но сегодня я окончательно осознал, что не могу без него. Я глядел на телефон Феди немигающим взглядом, в наушниках играл очередной хит Лазарева «Шёпотом». Что потом будет? Хороший вопрос. Учитывая, что мне нужно уехать… А если не хочу уезжать? Хочу остаться здесь, с ним… Из задумчивости меня выдернул голос медсестры: — Фёдор Алексеевич очнулся. От этих слов я даже подскочил, сжимая телефон Феди в своей руке. — Его можно увидеть?! — выпалил я. Мне хотелось сказать, что я буду рядом, что никуда не уеду, что мне абсолютно всё равно что у него было до… — Да, но… — медсестра перевала взгляд на Соню, как на ближайшего родственника. Соня кивнула, что не против того, чтобы я зашёл первый. — Хорошо, идёмте за мной. Медсестра развернулась и пошла по коридору, я шёл за ней. Нервы внутри меня были натянуты словно струны, сердце бешено колотилось в груди, но я был настроен решительно. Руки непроизвольно сжались в кулаки. Медсестра открыла одну из дверей, пропуская меня внутрь. — Я вас оставлю, — проговорила она, закрывая за собой дверь. Я оглядел палату, большое окно, через которое проникал дневной свет, стул, стол, кровать, на которой лежал Федя полностью утыканный различными трубками. Я подошёл ближе, боясь потревожить его, и аккуратно коснулся пальцами его руки. Веки его дернулись, и он приоткрыл глаза. Федя смотрел на меня как на приведение, трубки на лице мешали говорить, но он всё-таки произнёс: — Ты… — Да, я, — слова не шли, что я мог ему сказать? — Не уехал? — слабым голосом спросил он. — Не смог, — честно признался я. — М-м-м, — протянул он, снова закрывая глаза. — Эй! — я взял стул, пододвинул его ближе к кровати Феди. От моего оклика он снова чуть приоткрыл веки. Он смотрел на меня сквозь опущенные ресницы и ждал, что я скажу дальше. — Я не уеду, — я взял его ладонь в свою руку, — Я не смогу без тебя. Он ничего не ответил. В палату вошла медсестра и объявила, что визит окончен. Я встал со стула и поговорил: — Я приду завтра. Когда я вышел в коридор, Сони уже не было. Интересно, куда она ушла? Я медленно спустился вниз размышляя, что делать дальше? Был уже вечер, когда я вышел из больницы. Было только начало ноября, но снег уже во всю валил, доставляя проблем коммунальным службам. Морозный воздух приятно холодил кожу, на душе было спокойно. Я знал, что жизни Федора ничего больше не угрожает, оставалось только надеяться, что он быстро пойдет на поправку. Нужно позвонить Илу и сказать, что я задержусь. Позвонить своему начальнику, предупредить, что беру отпуск за свой счет до тех пор, пока не разберусь со своими проблемами. Вдохнув холодный воздух ночного города, я направился в квартиру Феди, он же не будет против, если я у него поживу? С одной стороны, я понимал, что это неправильно, но с другой, денег на съем жилья у меня не было. Я остановился на светофоре, достал свой мобильник и набрав побольше воздуха в грудь набрал Ила. Ответил он почти сразу же: — Глеб? Что случилось? — взволнованно спросил брат. — А что, обязательно должно что-то случиться? — мрачно проговорил я, в очередной раз поражаясь проницательности Ила. — Если бы ничего не случилось, ты бы не позвонил, — резонно ответил он, — выкладывай, я слушаю. — Ты один? — Угу, у Вани дела сегодня, нужно что-то по учебе сдать. — Хорошо… — проговорил я, набираясь духу, — Я задержусь в командировке. Случилось кое-что не очень хорошее. — Что случилось-то? И хватит врать про командировку, ты же у Феди, да? — тяжело вздохнул Ил. — Думаешь, я не знаю чей номер ты искал в моем телефоне? И почему ходил весь как на иголках? — Ларион, мать твою! Ты издеваешься сейчас?! — не выдержал я спокойного тона Ила. — Почему издеваюсь-то? — совершенно спокойно ответил брат. — Начнем с того, что у тебя всегда все написано на лице и сколько бы ты не строил из себя крутого брата, я-то знаю, что в душе ты маленькая принцесса! — Ил залился хрюкающим смехом. Маленький засранец! — Только я до последнего не верил, что ты поедешь к Феде! — и резко став серьезным, суровым голосом проговорил: — Ты должен был бороться со злом, а не примкнуть к нему! — и вновь залился хохотом. — Да и пошел ты! — разозлился я, понимая, что в чем-то Ил все-таки прав. — Да я же шучу! — пошел на попятную Ил, а потом уж чересчур воодушевленно проговорил: — Я так и знал, что мой брат гей! Эх, маменька и папенька, вот и закончился род Гронских! — Ил, ты придурок! — тяжело вздохнул я. — Если ты не прекратишь паясничать, я отключусь. — Фи! Сам же позвонил! — наигранно обиделся Ил. — Что случилось у тебя? — Раз уж ты и без моих рассказов все знаешь и мои пояснения тебе не требуются, то вот причина, по которой я задержусь: Федя в больнице, он в тяжелом состоянии. Сегодня утром его сбила машина, я не могу его оставить. — Нет, стой, так значит ты реально сейчас у Феди?! Ха-ха… Так, стоп! Ты хочешь сказать, что у вас с ним все серьезно?! — Да, — ответил я. На что я только надеялся, начав этот разговор? — Пиздец блять… — ошарашено проговорил Ил. — Ну-ка не матерись! — Охуеть можно… Когда я просил тебя отомстить Феде за Ваню, я не это имел ввиду! — Ил, мне сейчас не до твоих каламбуров, — тяжело вздохнул я. — В общем, я не знаю когда вернусь, не теряй меня. И еще, не думаю, что Ване стоит об этом знать… — Понял-понял, — проговорил Ил. — Эх брат… Я даже не знаю, радоваться мне за тебя или плакать… Это, получаться, и ту ночь после СИЗО ты с ним провел?! — Угу, — ответил я. А какой смысл отпираться? Этот маленький Шерлок Холмс все равно все узнает. — А, боюсь спросить, кто кого?.. — Все Ил, это уже переходит всякие границы! Я тебе сказал, где я и что я, остальное тебя не касается! — я сбросил вызов. Надоело слушать уже все эти подколы! Что еще за «Ты должен был бороться со злом, а не примкнуть к нему!»?! В ком он зло увидел?! Уф, все, хватит об этом думать… Разговор с начальством вышел более спокойным и продуктивным. Так как я был на хорошем счету, то мне без проблем оформили отпуск за свой счет на две недели. Я каждый день навещал Федю в больнице, несколько раз я видел там его бывшую жену Лиду и дочь Алису. Лишь однажды Лида окинула меня оценивающим взглядом, но ничего не сказала. Только от Алисы не укрылось появление нового человека в окружении ее отца. Как-то я услышал ее разговор с мамой: — Мама, а кто это дядя? Почему он тоже ходит к папе? — спросила малышка, пока мама одевала ее в коридоре. — Потому что он его друг, — отвечала Лида, стараясь не смотреть в мою сторону. — Друг, да? А где тогда Ваня? Мы с ним так весело играли! Он тоже дружил с папой! — с полной детской непосредственностью спросила девочка. — У Вани есть дела! Алиса, не балуйся! Нам нужно собираться! Но девочка вырвалась из рук матери и подбежала ко мне, дернула меня за рукав куртки и спросила: — Вы друг папы? — Угу, — растерянно проговорил я, не зная, как реагировать дальше на ее вопросы. — А как вас зовут? — она смотрела на меня снизу вверх. От ее чистого и светлого взгляда стало не по себе. — Глеб, — проговорил я. Опыта общения с маленькими детьми у меня не было, поэтому я как дурак стоял и хлопал глазами, не зная, как поступить дальше. — Алиса! Отстань от дяди! Хорошие девочки так себя не ведут! — Тяжело вздохнула Лида, подходя к дочери, а потом обратилась ко мне: — Простите, не обращайте внимание, мы уходим! — Ничего страшного, — растерянно проговорил я, заходя в палату к Феде. Закрывая за собой дверь, я услышал голос Алисы: — Мама, а ты знаешь, что дядю зовут Глеб? Он, наверное, хороший! Папа не будет общаться с плохими дядями! Да, мам? — Да, Алиса, — тяжело вздохнула Лида. Вскоре их голоса совсем стихли. — У тебя замечательная дочь, — проговорил я, подходя ближе к кровати Феди. — Почему ты развелся с женой? — Не сошлись характерами, — мягко улыбнулся он. — Алиса чудесный ребенок. — Я это уже понял, — немного помолчав я спросил: — Не известно, когда тебя выписывают? — А что, хочешь быстрее уехать? — наигранно спросил Федя, вскидывая бровь. — Дурак, — буркнул я, отворачиваясь к окну. — Врач сказал, что к концу этой недели выпишут, прогноз благоприятный. Но ходить придется с костылями. Нужен тебе такой инвалид? — Ну что за глупости ты говоришь?! — вспылил я. — Мы же это уже обговаривали и не раз! Нужен! И точка! Еще один подобный вопрос и я тебе нос сломаю! -Ха-ха, — рассмеялся Федя, поправляя очки. — Прежде чем ты соберешься ломать мне нос, подойди ко мне. — Ну что на этот раз?! — раздраженно проговорил я, подходя к нему почти вплотную. — Сядь сюда и наклонись, — потребовал он, похлопывая по краюшку кровати. — Что? Зачем? — Тебе сложно? Я закатил глаза, понимая, что от меня так просто не отстанут и послушно сделал то, о чем меня попросили. — Ну и? Что дальше? — А вот что! — он притянул меня к себе одной рукой и поцеловал. — Да что ты творишь! — Я оттолкнул его от себя и резко выпрямился. — А если зайдет кто-нибудь?! — Ну и что? — довольно проговорил он. — Тебе есть дело до чужого мнения? — Ты невыносим! — Я знаю, — улыбаясь ответил Федя. Как Федя и говорил, в конце недели его выписали. Он вполне уверенно мог передвигаться, опираясь на костыли. Федя пролежал на больничной койке около двух недель. На выписку пришли я и Соня. Она оценивающе окинула меня взглядом и удовлетворительно хмыкнула. Я помог Феде спуститься с больничного крыльца, придерживая его за талию. На улице лежали сугробы, хотя была только середина ноября. Соня ждала нас на улице, пока мы спустимся. В одной руке я держал вещи Феди, а другой придерживал его. Наверное, вся эта сцена выглядела довольно комично, потому что Соня не удержалась от комментария и проговорила: — Вот они — Биба и Боба, два… — Соня не стала продолжать свою шутку, а лишь сказала: — Сами знаете кто! И звучно рассмеялась. — Очень остроумно, — парировал Федя, опираясь на костыли. — Как раз для уровня третьего класса! — Да просто на вас посмотришь, только это сравнение в голову и идет! А, ну есть еще: Калуша с калушатам, в нашем случае, конечно, с одним калушонком! — Младшие всегда такие надоедливые? — риторически спросил я у Феди, не обращая внимание на каламбуры Сони. — По всей видимости да, — согласился он со мной. — Ну и чего вы там бубните? Вот точно Биба и Боба! — Соня дождалась пока мы поравняемся с ней и обняла брата. — Я так за тебя переживала! — Я знаю сестренка, — Федя погладил ее по голове и улыбнулся. — Ну что мальчики, куда вы теперь? — Домой, — проговорил Федя, одаривая меня довольно красноречивым взглядом. От чего я невольно зарделся. — А-а-а, — протянула Соня, — ну все понятно! Вот, это тебе мой дорогой брат! — она протянула Феде коробку с тортом. — Я рада, что ты наконец поправился! — потом перевела взгляд на меня и проговорила: — Вы, парни, конечно, странные, но надеюсь будете счастливы! В общем, благословляю вас, дети мои! — Сонь, ну вот что ты творишь, а? — Федя закрыл лицо рукой. — Ты с нами? Вместе чай попьем с тортом. — О, нет! Сегодня я явно лишняя! Так что хорошо вам провести время, а меня ждут, у меня сегодня встреча! — Это с кем? — насторожился Федя. — А тебе все скажи да покажи! — рассмеялась она, а потом добавила: — Если все получиться, ты узнаешь первый! — ее телефон издал трель, она глянула на дисплей, расплылась в улыбке и убежала. Федя лишь покачал головой и проговорил: — Что за девчонка? — А мне кажется вы похожи, — проговорил я, глядя вслед Соне. — Ты такой же — непредсказуемый и язвительный! — Ха-ха-ха! — рассмеялся Федя. — Да, этого не отнять! До дома Феди мы доехали на такси. Поднявшись на нужный этаж, я открыл входную дверь. — Уже как к себе домой заходишь! — усмехнулся Федя. — Не ерничай! — огрызнулся я, развязывая ему ботинки. — Прости, — мягко проговорил он, — спасибо за заботу. — Не стоит, — буркнул я, снимая с него обувь. — Ты голодный? — Нет, успел в больнице пообедать. — Чай тоже не хочешь? — удивился я, убирая торт в холодильник. — Нет, сейчас я хочу только… — он не договорил, я пресек его своим взглядом. — Федор Алексеевич, вам не кажется, что вы еще полностью не пришли в себя? Вам нужен покой! — назидательно проговорил я, подходя к нему вплотную. — Мне нужен ты! — проговорил он, заключая меня в объятия. Я охнул, слишком сильно он меня обнял, и тоже обнял его в ответ. Он прижимался ко мне, а я слушал как в унисон бьются наши сердца, даря то душевное успокоение, которого так не хватало. — Пожалуйста, не оставляй меня, — шепотом проговорил Федя. — Не оставлю, — также шепотом ответил я.