Трио

К десяти часам вечера все маги и студенты токийского колледжа были на своих местах: Сатору — на острие условного вытянутого треугольника, Сугуру и Тодзи расположились по флангам. Центр остался за Нанами с Хайбарой, третьим и четвертым курсами с их куратором, а потом к ним внезапно присоединилась МэйМэй. Второй и первый курсы были отправлены к самой дальней части воображаемого треугольника, чтобы держать их подальше от опасности. Там же находилась и Секо — были долгие споры, стоит ли пускать на поле боя их единственного целителя, владеющего обратной проклятой техникой? Но тут уж слово было за самой Секо, и она твердо решила не отсиживаться за безопасными стенами. Хватит делать принцессу из боевого мага; проклятая техника Секо была в чем-то даже уникальна, идеально подходящая при этом медику, но не менее смертоносная благодаря своим разрезам. Тодзи сам сообщил директору о том, что колледж останется охранять Сайто и, возможно, еще кто-то из ёкай. Яга уже смирился со знакомствами бывшего наемника и только согласно кивнул. Он знал не хуже Тодзи: если ёкай дал обещание, то его слово крепче стали — предательство или разрушенные стены колледжа были так же невозможны, как отступление солнца перед тьмой. Это позволяло наконец выдохнуть, пусть и ненадолго, чтобы сосредоточиться на главной угрозе. На удивление, великие кланы, эти высокомерные бастионы старых традиций, редко шевелившиеся ради общего блага, все же откликнулись на призыв о помощи: Директор Гакугандзи, все же связался с Ягой, чтобы сообщить о решении семьи Камо. Их маги, чьи техники были пропитаны кровью и древними тайнами, уже заняли позиции в Киото, укрепляя оборону города, где каждый угол хранил эхо прошлых сражений. Лидер семьи Зенин после долгих пререканий отправил отряд «Хэй». Это была группа лучших бойцов клана, подчиняющихся непосредственно главе или его доверенному лицу — в данный момент их возглавлял Наойя, будущий наследник клана. Маги «Хэй» славились не только своими техниками, но и безжалостной точностью в бою, их клинки двигались с грацией хищников, готовых разорвать любого врага. Пусть Зенин и оставались высокомерными до мозга костей, их мастерство внушало уважение даже в такие мрачные времена. Сатору пришлось звонить отцу и приказывать уже ему. В отсутствие главы клана — в данный момент Сатору — управление обученными адептами и охраной брал на себя первый заместитель. Сколько бы Сатору ни злился на родителей за их бесконечные стремления ограничить его свободу, за их холодные уроки и ожидания, он не мог отрицать, что отец оставался единственным, кто мог удержать силы клана в узде. Никто другой не обладал ни опытом, ни авторитетом, чтобы направлять этих магов. Теперь клан Годжо занял северо-западный район Синдзюку, превратив его в крепость, окруженную невидимыми барьерами. Пожалуй, даже было любопытно посмотреть, что могут представители этого клана — семья Годжо всегда славилась своими техниками, связанными с глазами, от легендарных «Шести глаз», позволяющих видеть проклятую энергию во всех ее проявлениях с такой ясностью, будто мир становился прозрачным, до редких «Пылающих зрачков», чей взгляд испепелял проклятия, оставляя лишь пепел, и даже «Ока мира», техники, позволявшей видеть сквозь иллюзии и проклятые барьеры, словно разрывая завесу лжи одним движением ресниц. Узнав о присутствии в городе родственничков, Тодзи ничего не сказал. Да и к чему отвлекаться на них? Он слишком давно порвал со своим прошлым и теперь совершенно чужой для них человек. Теперь его интересовала только их надежность в бою против проклятых тварей — единственная характеристика, имевшая значение в противостоянии. Сатору придерживался аналогичного мнения: со своими видеться не хотелось. Он знал, что любое столкновение с отцом закончится привычным взаимным неудовольствием, холодными взглядами и невысказанными упреками, которые висели бы в воздухе, как дым от угасающего костра. Оба предпочитали держаться подальше от этих ненужных теней прошлого, сосредоточившись на том, что действительно важно. Спасибо связям директора: после нескольких его звонков территорию Синдзюку отгородили от остальной части города, приехавшие машины обвешали все предупреждающими значками, жителей домов попросили не покидать свои квартиры, плотно закрыть двери и окна. Для обычных смертных сказали, что произошла утечка газа, поэтому нельзя выходить на улицы. Привычная ложь, чтобы люди оставались в домах, не ведая, что до явления проклятых духов оставались считанные мгновения. Ишида Марико, бывшая студентка, а ныне успешный маг, была срочно отозвана из пригорода и сейчас заняла свое место, ожидая сигнала. Способности Марико — это иллюзии, вместе с Ичиджи ей предстояло держать Завесу, окутывая ее миражами, чтобы скрыть от людских глаз проклятых тварей. Не стоит пока обычным смертным знать правду о мире, это приведет к многочисленным проблемам и хаосу. Первокурсники растянулись линией вдоль одного из углов Синдзюку, наиболее удаленного от остальной территории. В первую очередь директор Яга сделал так, чтобы уберечь их, как наименее опытных и сильных бойцов. Близнецы Зенин злились из-за этого, однако высказывать возражения Тодзи, пришедшему проверить их, не стали. — Не геройствуйте лишний раз, — произнес бывший наемник в качестве напутствия тем, кто давно стал его семьей. — И присматривайте друг за другом, ладно? — Понятно, — кивнула Маки после краткого обмена взглядами с Маи. — Не будем лезть в пекло. Тодзи перевел взгляд на Юту. Оккоцу выглядел мрачно, он все еще не простил Маки за то глупое подозрение в адрес Рики всего лишь из-за якобы проклятой энергии на листовке. Панда и Инумаки тоже ничего не заметили, несколько ребят со второго курса аналогично не увидели никаких следов на бумаге, но как же эти двое прямо-таки отличаются от всех прочих! — Хорошо, — ответил Юта, понимая, что инструктор ждет его слов. — Мегуми? — Тодзи взглянул на сына. — Только не старайся призвать больше шики, чем можешь удержать. — Широ, Куро и Нуэ, — отозвался парень. — Этого мне хватит. — И не бойтесь отступать, если ситуация станет безнадежной, — произнес Тодзи. — Главное — чтобы вы остались живы. Прежде чем вернуться на свое место, он поговорил с Пандой и Инумаки, еще раз пройдясь по плану, предназначенному для этих двух. Еще раз окинув взглядом своих детей и учеников, бывший наемник отправился к скверу, откуда начинается его дозор. … Годжо Сатору первым ощутил колебания проклятой энергии — тонкие, почти неуловимые, похожие на порыв холодного ветра перед бурей. Сразу же насторожившись, он снял повязку с глаз, и мир для него вспыхнул ярче переплетениями и всполохами проклятой энергии, раскрываясь перед «Шестью глазами» в ослепительном танце света и теней, где каждый поток сиял, словно нити расплавленного серебра, а каждая тень скрывала угрозу. Где-то впереди пространство искрилось и сверкало, словно темный бриллиант, чьи грани отражали невидимый хаос, пульсируя в такт чему-то живому и древнему, что пробуждалось в глубине, готовое разорвать ткань реальности своим рождением. Артефакт. Это мог быть только древний артефакт, сдерживающий темных тварей, которые уже вырвались из давнего заточения. Для Сугуру проклятая энергия ощущалась как вода: текучая, глубокая, иногда спокойная, как зеркало озера, а иногда бурлящая, как река перед штормом. И вот теперь ее течение переменилось, нарушилось, стало холоднее, словно из темных глубин что-то стремительно поднималось, рвалось наверх с неудержимой силой, оставляя за собой рябь тревоги на поверхности его чувств. Он узнал присутствие проклятий в этом холодном потоке, их едкий привкус смешивался с энергией, как яд в чистом источнике. На мгновение вспомнился их вкус, когда проклятая техника была с ним, и Сугуру невольно сглотнул. Тодзи Фушигуро был лишен возможности видеть и чувствовать этот мир как маг — проклятая энергия, что струилась вокруг, оставалась для него невидимой, неосязаемой, словно далекий шум ветра, который он мог лишь угадывать, но никогда не коснуться. Проклятый Небесами привык прислушиваться к своему чутью, и сейчас буквально все в нем предчувствовало опасность, угрозу, что затаилась где-то рядом, словно зверь. Лишь зачарованные стекла очков, тускло поблескивающие на свету, давали ему шанс увидеть проклятия, но и без них бывший наемник по-прежнему оставался грозным оружием. Он помнил слова директора и пока не спешил пускать в ход Перевернутое копье небес, это бы привлекло к нему внимание — а Фушигуро-старший слишком привык охотиться в тени. Мироздание дрогнуло от резкого выплеска проклятой энергии. Тут же с другой стороны устремилась ввысь двойная Завеса, усиленная одним из артефактов древности, хранящимся прежде в колледже. Этот купол надежно скроет происходящее в Синдзюку от глаз остальных жителей Токио. Пришествие тысячи проклятых духов настало; некогда сдерживаемые веками, эти существа были выпущены на свободу, заполняя улицы ревом, воем и хриплым смехом, что эхом отражался от стен. Небо над районом города потемнело. Парад тысячи демонов начался.

* * *

Нанами Кенто не считал Кусакабэ таким уж подходящим наставником для четвертого курса. Учитывая, что и ребят там было только двое, логично, что директор Яга все же изменил первоначальный замысел, добавив к ним еще и третьекурсников: поэтому и Кусакабэ отправили на подмогу к первому курсу, освобождая третий и четвертый для поддержки других. Фушигуро-старший все равно сейчас занят в другой локации и точно не может позволить себе отвлечься, оберегая еще и студентов. Хайбара двигался бесшумно, и даже Нанами, несмотря на свою привычку всегда быть начеку, не сразу заметил его появление. Это качество Юу не раз спасало их в критические моменты, когда нужно было застать врага врасплох или вовремя уйти из-под удара. — Все в порядке, — кивнул Юу, слегка улыбнувшись. Его голос был спокойным, но в глазах мелькнула искренняя гордость за проделанную работу. — Проверил, все на своих местах. МэйМэй, правда, обругала Ацую прямо на глазах у ребят. Кажется, она снова была в настроении показать, кто тут главный, причем даже бесплатно. — Такой женщине подобная критика простительна, — хмыкнул Кенто, скрестив руки на груди. Несмотря на то что его тон был сухим, в нем чувствовалось уважение к МэйМэй. — А вот у Ацуи кишка тонка связываться с ней. Он, конечно, неплохой мастер клинка, но против ее острого языка у него нет ни единого шанса. Характеристика была правдива от и до: Ацуя опасался превосходящих его по силе и технике, но благоразумно не лез, когда дело начинало принимать более серьезный оборот, предпочитая роли второго-третьего плана. Неудивительно, что и с МэйМэй он предпочел не связываться, ясно осознавая, кто будет победителем в таком случае. Нанами бросил взгляд в сторону, где студенты, стараясь не привлекать внимания, обсуждали произошедшее: четверокурсники явно были впечатлены, хотя и пытались скрыть это за своими обычными подколками и бравадой. Третьекурсники, менее опытные, просто стояли с широко раскрытыми глазами, впитывая каждое слово. Кенто вздохнул про себя: эти дети еще не понимали, насколько опасен мир, в который они вступили. Но даже такие моменты, как этот, были частью их обучения, а наставники вроде Кусакабэ, Фушигуро, Годжо и Гето, да даже МэйМэй — несмотря на ее стремление все измерять в деньгах — умели вдолбить в головы юных магов простую истину: в бою нет места слабости. — Приготовились, — негромко произнес Нанами, однако этого хватило, чтобы студенты тут же замолчали и рассредоточились по своим местам. — Сверхурочные, да? — Хайбара сжал кулаки, готовясь к атаке. — Да, — коротко отозвался Нанами. Слева нахлынула первая волна проклятий: это были существа, неприятно напоминающие какую-то мерзкую помесь богомола с кем-то еще. Оставалось только гадать, какая эпоха и чьи страхи породили подобных тварей — возможно, это были отголоски древних легенд о демонах, что пожирали путников на заброшенных тропах, или же современные ужасы, вырвавшиеся из чьего-то воспаленного разума в эпоху стресса и хаоса. Взгляд Кенто оценивающе прошелся, определяя слабые места, на которые можно применить технику, а проклятая энергия уже начала пульсировать в его руках, готовая выплеснуться в строгом, выверенном соотношении 7:3. Он чуть сместился влево, принимая устойчивую стойку, чтобы встретить атаку. Первое существо бросилось вперед, издавая резкий, скрежещущий звук, от которого у менее стойкого человека могли бы задрожать колени. Взмах руки, усиленной проклятой энергией, пришелся точно в уязвимую точку, и проклятье с визгом рухнуло, разрубленное пополам. Остальные замедлились, словно почуяв угрозу, но Нанами не дал им времени на раздумья: он шагнул вперед, готовый решить эту проблему с той же методичностью, с которой разбирался с любым другим делом. Для него это была не битва, а работа, и он собирался закончить ее вовремя, как всегда. Тени на асфальте заколебались, словно живая темнота, взметнулись вверх, обретая объем, глубину и размер. Сначала это было похоже на едва заметное шевеление: тонкие, почти призрачные линии, будто пролили чернила и они растеклись по трещинам в бетоне. Но затем движение стало резче, увереннее: тени взметнулись вверх, словно вырвавшись из оков двумерного мира, обретая объем, глубину и пугающий размер. Они больше не были просто отражениями света или его отсутствия — теперь это была сила, живая и хищная, готовая подчиняться лишь тем, кто знал, как ее призвать. Вырвавшись на свободу, тени мгновенно метнулись в сторону ближайших проклятий с такой скоростью, что глаз едва успевал уловить их движение. Они растекались по земле, как черная волна, а затем вздымались вверх, превращаясь в клубящийся туман, который обволакивал все на своем пути. Проклятие дернулось, пытаясь вырваться, его когти царапнули воздух, но сопротивление оказалось тщетным. Чернота сжалась вокруг него, словно гигантская рука, и в следующее мгновение тварь исчезла — без крика, без следа, будто ее никогда и не существовало. Лишь легкое эхо проклятой энергии растворилось в воздухе, оставив после себя гнетущую тишину. — Вау! — Юу не сдерживал эмоции. — Ты видел? Так быстро и мощно! — Теневая техника клана Тацуми, — произнес Нанами, поправляя очки кончиками пальцев. — Они пришли на помощь. Семейство Тацуми никогда не стремилось занять место среди великих кланов, а их амбиции не имели целью власти, престижа или громких титулов. Во всяком случае, Нанами слышал именно такое. О Тацуми иногда говорили в колледже, отмечая их замкнутость и крайне интересные магические техники. Гето и Фушигуро-старший как-то ездили к главе семьи Тацуми, это было связано с обучением Мегуми. Как знал Нанами, потом и Годжо отправлялся к ним в гости… Договорились о взаимопомощи? Матриарх клана относилась к интригам и борьбе за влияние с глубоким, почти осязаемым равнодушием. Она не видела смысла в том, чтобы доказывать кому-то свою силу или вступать в бесконечные альянсы и противостояния, которыми так увлекались другие семьи, вроде тех же Зенин. Для госпожи Тацуми и ее клана важнее было сохранить свою самобытность, свои тайны, спрятанные в глубине теней. Они не участвовали в шумных собраниях остальных магических семей, не выставляли напоказ свою силу на публике и не искали признания. Даже воспитание подрастающего поколения они взяли в свои руки: молодежь Тацуми не отправлялась в магические колледжи вроде тех, что находились в Токио или Киото, их обучали мастера и старейшины клана, передавая знания о проклятой технике из поколения в поколение, словно драгоценный, но опасный дар. Однако, несмотря на эту отшельническую натуру, клан не застыл в прошлом, не стал реликтом ушедших эпох. Дух современности был им не чужд, и они умели подстраиваться под изменчивый мир с той же гибкостью, с какой тени следуют за движением света. Они следили за новостями, изучали врагов и союзников, хотя и не торопились раскрывать свои карты. Госпожа Тацуми хоть и презирала пустую болтовню магической элиты, но всегда держала руку на пульсе времени, понимая, что выживание клана зависит не только от силы их техники, но и от способности адаптироваться. Молодежь, в свою очередь, не чуралась внешнего мира: некоторые из них носили модную одежду, слушали музыку, что гремела в наушниках, или даже пробовали свои силы в городских миссиях, оставаясь при этом верными заветам предков. Эта двойственность — между традицией и современностью, между изоляцией и тонким взаимодействием с миром — и делала Тацуми загадкой даже для тех, кто знал об их существовании. Из темноты выступила женская фигура. Высокая, с прямой осанкой, она двигалась с уверенностью, которая не оставляла сомнений в ее статусе. Слева и справа от нее шагали еще двое, плечом к плечу. Это была Цукикаге, наследница клана Тацуми, со своим братом и мужем. За их спинами виднелись еще около десятка магов. Цукикаге остановилась, ее длинные темные волосы слегка колыхнулись на ветру, а глаза, глубокие и непроницаемые, встретились с взглядом Нанами. Она заговорила первой, голос женщины был ровным, но в нем чувствовалась стальная нота, унаследованная от матриарха клана: — Токийский магический колледж обратился с просьбой прийти. И мы откликнулись на этот призыв. — Благодарю вас, — Нанами поклонился будущей главе клана. — Вы успели вовремя. Присутствие в Синдзюку обладателей теневой техники значительно перевешивало расклад сил в пользу магов, а не проклятий. Так что теперь есть шанс обойтись малой кровью, пока не удастся добраться до кукловода, затеявшего все это. Цукикаге просто кивнула: — Командуйте. Будем действовать по вашему плану.

* * *

Мегуми шел по тихой улице, следуя за своими шикигами-псами. Учитель Кусакабэ велел им прочесать территорию, уничтожая проклятья, но не расходиться далеко, чтобы можно было в случае чего легко прийти друг другу на помощь. Однако судя по звукам и воплям с перекрестка где-то справа, Маки и Маи точно не нужно было помогать: девчонки идеально синхронизировались друг с другом во время сражений. «Справа!» — послышался голос в его сознании, а в следующий момент тело Мегуми само повернулось в указанную сторону. Пламя, сорвавшееся с пальцев, опалило проклятье, сжигая его. — Спасибо, — вслух произнес Мегуми. — Это был предпервый уровень, да? «Верно, — ответила Сузаку. — И там есть еще такие твари». Предпервый уровень — это слишком серьезный противник, даже учитывая технику Десяти теней. Вариант был только один, и Мегуми произнес: — Тогда меняемся. Ее внутренняя территория всегда представляла собой беседку на берегу пруда с лотосами — тихое, спокойное место, полное вневременной безмятежности. Мегуми прошел по мосту, встречая идущую навстречу огнекрылую ками. Зелено-золотистое кимоно на ней было одеянием для боя, не для бесед, и Сузаку сейчас выглядела грозной воительницей, готовой одним взмахом руки испепелить врагов. Встретившись посредине моста, они обменялись кивками, и Мегуми, оказавшись в беседке, занял ее место среди подушек для сидения, уложенных на татами. Он огляделся по сторонам, отмечая, что сегодня к обстановке добавились и свечи, и целый арсенал холодного оружия, развешанный на дальней стене, а не только несколько старинных картин да привычная статуэтка, изображающая тигра. Обычно она редко что меняла в своем окружении, но сейчас, похоже, соскучилась по возможности сразиться. Что ж, Мегуми был не против такой рокировки, ему есть чему поучиться, даже наблюдая со стороны. Сузаку открыла глаза. Ей всегда требовалось несколько секунд, чтобы перестроиться и привыкнуть к телу. Она чувствовала, как проклятая энергия наполняет этот сосуд, и пламя вспыхнуло на кончиках пальцев. У проклятых духов не было ни шанса.