Трио

Юта бежал, совершенно не отдавая себе отчета в том, куда направляется, мчался не разбирая дороги, не чувствуя ни асфальта под ногами, ни жжения в легких. Главным в этот момент было оказаться как можно дальше от сквера, где учитель Гето из-за него сейчас умирал. С такими травмами вряд ли даже госпожа Секо справится, и… даже думать об этом не хотелось. Он не виноват! Это случайность… да, случайность! Нет, думать об этом было невыносимо. Он не виноват! Это точно случайность, чертова случайность! Тот старик все спровоцировал, подставил его! А если бы учитель Годжо хоть раз снизошел до нормального обучения, а не отмахивался, и Юта бы знал, как держать свою силу в узде, то этого могло и не произойти. У него ведь есть доступ к семейной библиотеке, есть возможность узнать у старейшин, что можно сделать в таких ситуациях. Но нет, учитель Годжо и с семьей толком не общался, и не разрешал Юте самому хоть как-то воспользоваться родственными правами. Гето Сугуру был единственным среди преподавателей токийского магического колледжа, кто нормально относился к Юте. Он великолепно понимал, что терзает парня из-за отсутствия проклятой техники, но не лез с непрошеными советами, а только лишь когда сам Юта просил снова и снова показать, как получается напитывать проклятой энергией предметы. Однажды Юта даже спросил, не жалеет ли наставник, что потерял свою проклятую технику — об этом парень уже знал. То, что Сугуру умел раньше, казалось Юте почти божественным и таким мощным, пугающе эффективным. Как можно было радоваться, лишившись этого? Гето лишь улыбнулся тогда, уклончиво, но в его глазах не было ни тени сожаления. А теперь он… мертв? Из-за него, Юты. С учителем Годжо сблизиться так и не удалось. Тот вечно держал дистанцию, мотивируя это «защитой от клана». Защита, как же! Просто не хотел возиться, отговариваясь тем, что хочет якобы уберечь от влияния своих родственников, то постоянно мотался по командировкам, то проводил время с разномастной семьей. И не учил ничему, что могло бы пригодиться. Обида на Годжо давно тлела в груди Юты, была чем-то темным и глубоким; разумеется, он ни за что бы не высказал вслух своего недовольства. Но ощущение, что Годжо не дает возможность развиваться, давно уже не давало покоя. А вот Фушигуро Тодзи теперь пугал Юту до озноба. Бывший наемник ведь с легкостью выследит его, сможет поймать. И перед таким человеком будут бессильны попытки остановить; дело не только в опыте, проклятие Небес Фушигуро-старший смог превратить в свое преимущество. Если Тодзи узнает, что Юта сделал с Гето… от него мокрого места не останется. Но они могут и не узнать, из-за чего погиб Сугуру! Свидетелей нет, можно обставить все так, словно это сделал тот старик. Учитель наверняка уже мертв сейчас… Кровь, целая лужа крови, его стеклянные от боли глаза… этого не выкинуть из головы! Но какое-то ощущение продолжало гнать Юту вперед, дальше и дальше. Он никогда еще в жизни не бегал на такое дистанции, но казалось, усталости не замечает, она словно испарилась. Возможно, тренировки инструктора Фушигуро все же оказались полезны…потом, все потом! Юта не заметил темный силуэт на своем пути и налетел на девушку. Он кувырком полетел на асфальт, ободрав ладони и колено, рядом раздался тихий девичий вскрик. Лишь потом, подняв голову, через несколько томительно-долгих секунд он прошептал: — Рика?.. — Я нашла тебя! — девушка улыбнулась, и в ее голосе было столько тепла, что Юта на миг забыл о крови, о Гето, о всем… — Теперь все будет хорошо. — Нет… — Юта подполз на коленях и вцепился в нее, словно в спасательный круг. — Рика…я убил своего наставника! — Тш-ш-ш, иди сюда, — Рика обняла его, позволяя выплакаться. Ее руки были теплыми, успокаивающими, и Юта, не сдерживаясь, разрыдался, уткнувшись в плечо девушки. — Это был не ты, слышишь? Она поглаживала его по плечам, довольно улыбаясь при этом. Все шло лучше, чем она рассчитывала, чем даже могла ожидать. — Запомни, Юта, ты не виноват, — шептала Рика, ее губы касались его уха, а голос был мягким, как яд, обволакивающим. — Но остальные могут подумать иначе. — Ч-что? — он оторвался от нее, шокировано расширив глаза. — Но я же не хотел! — Тебя никто не любит в колледже. Никто не ценит и не желает помочь раскрыть истинный потенциал, — Рика снова заговорила. — Не так ли, любимый? Я очень боюсь, что теперь колледж предъявит тебе обвинение в убийстве. А это значит только одно — казнь. — Но я не хочу умирать! — Юта сжал руку девушки сильнее, паника захлестывала его. — Тш-ш-ш-ш, — Рика приложила палец к губам Юты, улыбка стала еще шире. — Я знаю, что нам надо делать. Мой господин может тебе помочь. Он защитит тебя от преследования магами колледжа, научит тому, как стать по-настоящему сильным. Но для этого надо только пойти со мной. Ты согласен, Юта? Ты — со мной? — Да, — не задумываясь ни на секунду, кивнул парень. — Я верю тебе. — Теперь все будет хорошо, — повторила Рика. Она потянулась к нему, коснувшись губами в легком, почти невесомом поцелуе. Юта не видел, как глаза девушки сверкнули торжеством. Цель достигнута.

***

Внезапно все пространство словно задрожало на пару мгновений. Казалось, что даже воздух стал легче, но тревожнее. Проклятая энергия, наполнившая Синдзюку, дернулась, будто кто-то потянул за невидимые нити; «волна», принесшая проклятья, начала двигаться в обратном направлении, от окраин к центру, словно отлив, оставляя за собой звенящую пустоту. Это почувствовали как маги, так и студенты, не говоря уж о проклятых духах — те на несколько секунд ошеломленно замирали, словно впадая в какое-то шоковое состояние. … Маки, вытирая пот с лица, стиснула в руках нагинату и обеспокоенно повернулась к близняшке. Маи, тяжело вздохнув, лишь крепче сжала в руках пистолет. — Ты ничего не почувствовала? — Нет, — ответила Маки. — А что, должна была? — Просто… — младшая сестра поморщилась. — Ощущение такое, как будто проклятая энергия сейчас шевельнулась. — Что за очередная гадость нас ждет? — Маки была настроена более пессимистично. — Еще кто-нибудь вылезет из тьмы веков? Нам только демонов тут не хватает! — Вряд ли, — Маи перезарядила пистолет. — Нам и этих хватит с лихвой. Мрачно кивнув, Маки поправила очки. Охота продолжалась. … Сузаку подняла голову, ощутив вспышку проклятой энергии. Она могла видеть больше и дальше, чем доступно любому другому магу, за исключением обладателя «Шести глаз». «Что это?» — Мегуми тоже встрепенулся, почувствовал, даже находясь на внутренней территории огнекрылой ками. — Был использован достаточно мощный артефакт, — ответила Сузаку. — Полагаю, что эта вещь имеет отношение к происходящему сейчас. «Что-то было использовано как хранилище?» — уточнил Мегуми. Он тоже подумал о прежней проклятой технике Сугуру. Они с девочками были еще детьми, когда Сугуру лишился техники, едва не умерев при этом, но Мегуми еще помнил, как порой на тренировках Сугуру контролировал когда-то поглощенных им духов. — Да, — согласилась Сузаку. — Помнишь первую волну? Она могла вызвать проклятья, а эта — похожа на ее противоположность. «Давай вернемся к остальным, — предложил ей Мегуми. — Но пока не будем меняться. Мало ли». — Как скажешь, — согласно кивнула она. Широ и Куро вились вокруг, тоже настороженно оглядываясь по сторонам. Сейчас, когда Сузаку использовала тело своего сосуда, шики тоже менялись, и порой огненные искорки мелькали на их шкуре и в тенях. Еще остались проклятые духи, которых следовало испепелить. … Тодзи действительно забрал ларец Урашимы, не желая оставлять его Наойе. Старинная шкатулка, покрытая потемневшей от времени резьбой, выглядела обманчиво простой, но от нее веяло чем-то тяжелым, почти живым, определенно враждебным, а проклятая энергия, которая сочилась из ларца, казалась густой как смола, и воздух вокруг словно был пропитанным злобой. Наойя поморщился, а его лицо, обычно надменное и спокойное, исказилось от дискомфорта. Энергия артефакта даже в закрытом состоянии била по нервам, заставляя его кожу покрываться мурашками. Он бросил взгляд на Тодзи и, не выдержав, спросил: — Как ты это терпишь? От этой штуки тошнит. Как и всегда, Тодзи не выказал ни тени эмоций: — На меня все-таки не действует. Проклятие Небес делало его невосприимчивым к этой мерзости, и ларец для него был просто куском дерева, металла и камня, хоть и опасным. Плохое предчувствие гнало вперед, поэтому, выхватив ларец из рук Наойи, Тодзи не стал ничего слушать, а помчался по улицам, ориентируясь на свою интуицию. Сатору или Сугуру, что-то случилось с одним из них. Но с кем? … Нанами Кенто было не зазорно признавать, что без помощи клана Тацуми они могли бы и не справиться. Проклятья, собранные в минувшие эпохи, были гораздо сильнее и опаснее современных, поэтому что уж говорить о студентах — далеко не каждый взрослый маг с высоким рангом сумел бы одолеть такого противника. Однако стоило сказать, ребята неплохо справились, сумев не только проявить себя, но и показать то, чему научились во время своих миссий. Тренировки Фушигуро-старшего тоже дали свои результаты, повысив выносливость. Да, есть и раненые, но тем не менее стоит считать, что они все отделались малой кровью. И разумеется, семья Тацуми. Всего пятнадцать человек, но этого оказалось более чем достаточно. Цукикаге затем отправила даже трех магов в другой участок, помочь там. — Вы отлично справились в такой сложной ситуации, — к Нанами подошел молодой мужчина, сходство с Цукикаге подсказало, что это ее брат. — Признаться честно, прежде мое мнение о колледжах было не самым лучшим, особенно то, как директора вынуждены подчиняться указаниям старейшин. Но я рад признать, что ошибался. — Если директор Яга послушался бы приказа, то здесь случилась бы бойня, — ответил Нанами. — А они затем ни за что не признали бы своих ошибок, выставив кого-нибудь виноватым. К старейшинам он тоже относился без особого восторга, великолепно понимая, насколько те консервативны и осторожны в своих суждениях и слишком беспокоятся об устаревших традициях и законах, а уж их отношение к большинству магов словно к расходному материалу раздражало всегда. Однако только этот невыносимый наглец Гождо позволял себе вслух говорить о подобном. — Понимаю, — произнес Тацуми Такеши. — Что ж, рад был познакомиться с вами, господин Кенто. Может быть, наша семья и колледж в скором времени снова посотрудничают. Нанами согласно кивнул. Что ж, Хайбара не зря говорит, что даже в плохих ситуациях бывают хорошие моменты, и налаживание связей с кланом Тацуми явно относится к таким мгновениям. … Благодаря своему дару телепортации Хайбара был отправлен на разведку. Хоть он и не мог перемещаться на такие же расстояния, как Сатору, но и этого вполне было достаточно. Сердце колотилось, легкие горели, но он не сбавлял темпа. Минута на передышку — оглядеться, вытереть пот с лица, уловить в воздухе запах гари и проклятой энергии. Затем снова вдох, прыжок, вспышка. Этот ритм был ему знакомым, почти родным. Хайбара привык к разведке: его отправляли туда, где нужно быть быстро, точно и без лишних вопросов. Но сейчас, в Синдзюку, все было иначе. Проклятья, что еще недавно заполняли улицы, начали редеть, и это сбивало с толку: они либо уже были почти все уничтожены, либо куда-то скрылись после той «волны», которую ощутили все. Юу проверил второкурсников, убедился, что третий и четвертый курс относительно в порядке (были раненые, но не погибшие). Он телепортировался снова — вспышка, и вот молодой маг оказался на крыше полуразрушенного здания. Присев, Юу окинул взглядом окрестности: дым, обломки, далекие крики магов и студентов. Проклятье размером с грузовик корчилось внизу, рассыпаясь прахом. Глубокий вдох. Прыжок. Вспышка. Теперь Хайбара появился в переулке, где воздух все еще был пропитан проклятой энергией, но уже не такой густой. Парень собирался было к Кусакабэ и первокурсникам, когда его кто-то схватил за руку. Вздрогнув и вообще едва не подпрыгнув на месте, Юу выдохнул: — Черт, Фушигуро, не пугай так! — Передай вот это директору, — Тодзи впихнул Хайбаре какой-то ящик, оказавшийся внезапно очень тяжелым. Наверняка какой-нибудь артефакт, не иначе. — Только срочно! — Понял, принял, — кивнул Хайбара. — Но что это за штука? Ему ящик сразу не понравился, не только своими размерами, но и отчетливым каким-то темным ощущением, словно он держал в руках сосуд с какой-нибудь ядовитой тварью внутри. — Ларец Урашимы, — пояснил Тодзи, уже отходя на несколько шагов. — Проклятья выпустили из него. Хайбара хрипло выругался и лишь крепче перехватил ларец. Такой мощный инструмент действительно нельзя оставлять просто так, как и давать возможность забрать кому-то из кланов. — Эй, а ты-то сам куда? — запоздало спросил Хайбара, но Тодзи уже не слышал вопроса, снова направляясь к своей цели. Он чуть вытащил Перевернутое копье небес из ножен, чтобы Сатору в случае чего мог его заметить. Ближе всего было добраться до Сугуру, и именно туда помчался бывший наемник. Они, может быть, и смогли обставить таинственного кукловода, затеявшего все это, но вот какой ценой? … Когда было нужно, то и гравитация не имела значения для Годжо Сатору. Вот и сейчас он в прямом смысле слова завис между небом и землей, внимательно оглядывая Синдзюку. «Шесть Глаз» позволяли видеть весь район, который едва ли не пылал для его взгляда: проклятая энергия струилась яркими всполохами, переплетаясь в хаотичный узор, среди которого мелькали знакомые оттенки. Маки, Маи, Панда, Инумаки, Мегуми, остальные студенты — они горели как маяки среди тусклых, но цепких нитей проклятий. Здания и сама земля Синдзюку отливали глубоким, почти осязаемым светом, будто район был живым. Для Сатору все это было подобно бриллианту — ослепительным, но режущим глаза. Энергия накладывалась друг на друга: яростные вспышки боев, холодные тени проклятий, теплые пульсации магов. Все это сливалось в калейдоскоп, от которого начинала пульсировать боль в висках. Даже для него, привыкшего видеть мир таким, это было слишком. Сатору понимал, что при таком темпе он выдохнется очень скоро, сражение с Мигелем все же измотало его. Нужно поторопиться, некогда расслабляться и отдыхать, еще ничего не закончилось. Он моргнул, пытаясь унять боль в глазах. Неподалеку сильно, словно яркое солнце, мелькали искры Перевернутого копья небес — значит, с Тодзи все в порядке. Артефакт сам выбрал бывшего наемника своим владельцем и, можно в том не сомневаться, долго еще не решит покинуть его. А вот источника той странной «волны» Сатору уже не видел, однако в данный момент даже не собирался подумать о том, что это могло быть. Он разберется со всем позже, поставив сейчас в приоритет любимого человека. Эгоистично? Да! Но однажды Сатору уже едва не потерял Сугуру и опасался, что в этот раз случится что-то непоправимое. Сатору сосредоточился, выискивая нужный след среди сотен других. Тусклый, дрожащий, но живой — скорее всего, Сугуру ранен. Сильнейший выдохнул, но облегчение тут же сменилось яростью: кто бы ни сделал это с его партнером — он заплатит. Сатору закрыл глаза, сосредоточившись на переплетениях линий проклятой энергии в самом пространстве. У него всегда получалось только видеть их, а вот Сугуру отлично умел черпать силу и взаимодействовать. Шаг вперед, словно падение в бесконечность, однако пространство смялось, позволяя оказаться совсем в другом месте. Перекресток и часть улицы выглядели так, словно тут произошел взрыв бомбы: асфальт стесан практически весь, до самой земли, остовы машин сжаты, а вырванные опоры светофора валялись в десятке метров от того места, где были установлены. Пострадали даже ближайшие дома. Если это и был взрыв, то чистой, необузданной проклятой энергии. Ее следы все еще висели в воздухе: яркие, рваные всполохи, хаотичные, но до боли знакомые, и что хуже всего — Сатору также видел, кому они принадлежали. Юта. Его энергия была повсюду — дикая, неуправляемая, как буря, которую никто не успел остановить. Сатору стиснул зубы, чувствуя, как внутри вскипает смесь ярости и страха. Что здесь произошло? И где Сугуру? Неподалеку лежало чье-то обугленное тело, но узнать, кто это — в данный момент было невозможно. Взгляд Сатору упал на лужу крови, растекшуюся по разбитому асфальту, и кровавый след, что тянулся от нее в сторону узкого переулка. При виде этого зрелища на несколько мгновений Сатору показалось, что внутри все заледенело от осознания и страха. Второй раз Сатору испытывал такое ощущение, и так уж получилось, что оба раза — за жизнь Сугуру. Он метнулся вправо, к дорожке из пятен крови, больше всего боясь опоздать. Сугуру сидел, прислонившись к стене. Заслышав торопливые шаги, он открыл глаза и смог лишь едва приподнять голову, а затем улыбнуться. — Ты пришел… — Не смей умирать! — Сатору рухнул на колени рядом с партнером, оглядывая его: бледный, явно от большой потери крови, глаза мутные, но все еще открытые — просто чудо, что Сугуру не потерял сознания. Длинный порез на щеке кровоточил, темная струйка стекала на подбородок, но это была мелочь по сравнению с остальным. Кровь из нескольких глубоких ран на груди пропитала одежду, а ведь наверняка были и внутренние повреждения. — Да я вроде и не планирую, — голос Сугуру стал чуть тверже, он даже смог пошутить. — Это… только выглядит так плохо. — Тише, побереги силы, — Сатору осторожно сжал его ладонь. — Я здесь, рядом. Только не уходи, Сугуру. Не оставляй нас. Неподалеку раздался стремительный топот ног — это Тодзи добрался до них. Бывший наемник был весь в пыли и поту, тяжело дышал после такой пробежки, а в глазах было такое же отчаянное выражение, что и у Сатору. Он рухнул рядом, не говоря ни слова, его руки тут же легли на Сугуру, проверяя пульс, раны, что угодно, лишь бы убедиться, что он еще жив. На секунду в глазах Сугуру будто мелькнул какой-то блеск, но Тодзи сейчас был слишком занят, чтобы позволить себе отвлечься на то, что показалось из-за игры света и тени. Он осторожно, почти нежно, поддерживал Сугуру, стараясь не задеть рваные раны на плече и груди. — Я за Секо, — произнес Сатору, поднимаясь на ноги. — Побудь с ним, Тодзи. Во взгляде Тодзи он видел сейчас весь спектр эмоций — от отчаяния и боли до надежды. Фушигуро-старший кивнул словам партнера, коротко, резко, будто это движение могло удержать его от того, чтобы сорваться. Сугуру снова шевельнулся, его пальцы слабо сжали ладонь Тодзи. Он пытался что-то сказать, но Сатору воскликнул: — Мы тебя вытащим. Пожалуйста, держись, Сугуру. Голос дрогнул, в нем отчетливо была слышна мольба. Такое состояние беспомощности, несмотря на всю свою силу, Сатору ненавидел больше всего. Он исчез в мгновение, а Тодзи остался один, его рука все еще сжимала пальцы Сугуру, будто он мог удержать любимого в этом мире силой. Пожалуй, впервые в жизни он был готов молиться, хоть небожителям, хоть демонам, лишь бы только Сугуру успели помочь. — Не засыпай, даже если тебе очень хочется отдохнуть, — заговорил Тодзи, продолжая осторожно поглаживать ладонь Сугуру. — Сатору сейчас вернется с Секо. — Знаю. — Сугуру осторожно вздохнул, но поморщился от боли в ребрах. — Я здесь, Тодзи. Я все еще здесь.

***

Кабинет директора Токийского магического колледжа был пропитан слабым эхом проклятой энергии, которая всегда витала там, где Яга Масамичи проводил свои дни. Тусклый свет лампы отбрасывал длинные тени на стены, увешанные свитками и старыми картами, а стол, за которым он сидел, был непривычно пуст: никаких заготовок для проклятых трупов-кукол, никаких инструментов, только лишь отчеты, которые Яга изучал с мрачной сосредоточенностью. Данные от полиции и городских служб лежали перед ним, сухие и лаконичные: пострадавших в Синдзюку чуть больше десятка. Для праздничного дня, когда район обычно кишел толпами — местными, туристами, приезжими — это было чудом. Инфраструктура пострадала куда сильнее: развороченные улицы, рухнувшие фасады, вырванные фонари. Официальная версия для людей — взрыв газа по неосторожности — уже разошлась по новостям. Ичиджи и Марико, как всегда, сработали безупречно, раскинув Завесу над полем боя и поддерживая иллюзию, что скрывало правду: полномасштабное сражение с проклятьями, выпущенными из ларца Урашимы. Что ж, эти двое заслужили похвалу, сделав свое дело. Та самая проклятая шкатулка, что извергала тварей былых эпох, теперь лежала в хранилище колледжа, под замком в комнате с особо опасными артефактами. Взгляд Яги упал на доклад, где упоминались следы проклятой энергии на ларце. Они были странными, почти чужеродными, не похожими на что-либо, с чем он сталкивался. Он сделал пометку, что это передать это для более подробного сравнительного анализа. Ларец отдал лично Хайбара, а потом уже выяснилось, что артефакт смог закрыть Зенин Наойя. Об этом рассказал Тодзи, признавшись заодно и в сделке с своим родственником. Масамичи понимал, что ситуация в тот момент была слишком острой, однако кто его знает, что может попросить в качестве услуги наследник клана Зенин? Отчет из Киотского колледжа, подписанный Гакугандзи, был коротким, но тревожным. Проклятья не ниже второго уровня хлынули в город, и киотцам пришлось туго. У них не было подмоги, как в Токио, где кланы Зенин и Годжо, несмотря на свои внутренние распри, все же пришли на помощь. То, что присоединились даже Тацуми, говорило об серьезности возникшей опасности. Конечно, хорошо, что удалось наладить контакт с главой клана, госпожой Тацуми, она очень сильный союзник. Теперь стоит иметь в виду клан Теней и учитывать их при планировании дальнейших действий. Вздохнув, Яга откинулся на спинку стула, скрипнувшего под его весом. Студенты вернулись в колледж живыми, хоть измотанными, были и раненые. А вот Оккоцу, чья неуправляемая энергия разворотила перекресток, исчез, и это еще одна головная боль. Его нужно отыскать, пока парень сгоряча не устроил еще больше проблем. У старейшин ведь один только способ решения проблем, слишком радикальный. А что там случилось на самом деле, пока неизвестно, Сугуру ничего толком не успел рассказать. Осторожный стук в дверь прервал размышления. Для директора не было секретом, кто это пожаловал, и он, чуть отодвинув в сторону стопку отчетов, произнес: — Входите. Первым в кабинет зашел Сатору, за ним возвышался Тодзи. Сильнейший выглядел непривычно серьезным сейчас, такое же выражение лица у него Масамичи видел в прошлый раз, когда Сугуру едва не умер. И теперь Гето снова находится в лазарете колледжа… — Директор, — вежливо произнес Сатору, садясь в кресло. Он снова носил очки, а не повязку, и по всей видимости, уже успел восстановиться. — Доброго дня, — поздоровался Тодзи, устроившись рядом с партнером. Судя по виду, бывший наемник не спал пару дней и стоял на ногах только усилием воли и резервов организма. Яга Масамичи обвел их взглядом, а Сатору спросил: — Что сообщили старейшины? — Как и предполагалось ранее, в случае нашей ошибки всю вину возложили бы на колледж, — заговорил Яга. — Однако мы справились, за что удостоились скупого упоминания от старейшин, когда те отчитывались представителю правительства. — И разумеется, все лавры достались отнюдь не нам, — фыркнул Сатору. — Ожидаемо! — В Киото дела обстоят чуть хуже, — продолжил Яга. — Но они тоже справились при помощи клана Камо. Как сообщил один из студентов киотского колледжа, он видел мужчину, который призывал проклятья. — Как когда-то Сугуру? — тихим голосом произнес Сатору. — Мы перед отправкой в Синдзюку обсуждали… что, если то нападение на него было частью какого-то плана? — Нет такой проклятой техники, что позволяет забирать технику у одного мага и отдавать ее другому, — возразил Яга. — Вероятность того, что в Японии есть маг с техникой, похожей на ту, что была у Сугуру, все же существует. Сатору, похоже, был уверен в своей версии и только фыркнул. Переглянувшись с партнером, Тодзи сказал: — Здесь, в Токио, они использовали ларец Урашимы. Теперь стало понятно, что тогда, много лет назад, Оги не сошел с ума, а действовал целенаправленно, сбежав потом с артефактом. А так как это была ошибка клана, то разумеется, Наобито молчал все эти годы. — И тут возникает вопрос, почему Зенин Найоя рассказал тебе, — Яга смотрел на Тодзи. — А затем помог закрыть ларец. К сожалению, я мало знаю этого человека, но могу предположить, что взамен Найоя потребует выполнение услуги. — Найоя очень изменился с того времени, когда я видел его в последний раз, — ответил Тодзи. — И знаю, что я снова попался в ловушку со сделкой, но тогда у нас не было времени проверить, насколько мое Проклятие небес способно справиться с ларцом. Тем не менее Найоя дал клятву, что услуга не затронет членов моей семьи. Он и Сатору уже обговорили этот момент, и Сильнейший понимал, что в тот момент действительно нужно было спешить и не экспериментировать. Магическая клятва же нерушима, как и в случае с ёкай, что гарантирует выполнение Найоей данных слов. — Клан Зенин пока не спешит требовать назад ларец, — кивнул Яга. — Их репутация слегка пошатнулась. — Оги был на том перекрестке, где пострадал Сугуру, — теперь Сатору знал, кому принадлежит то обугленное тело. — И наверняка он один из тех, кто работал на кукловода. — К сожалению, я был вынужден сообщить о пропаже Оккоцу, — произнес Яга. — А вот имен пострадавших среди магов у меня никто не спросил. Услышав это, Тодзи и Сатору снова переглянулись: значит, старейшины не в курсе, насколько сильно был ранен Сугуру. — Что ж, это даже к лучшему, — выразил свое отношение Тодзи. На его взгляд, если выбирать между Оккоцу и Сугуру, он бы тоже предпочел опытного и умелого мага студенту, пусть и достаточно перспективному, но непредсказуемому. — Как Сугуру? — спросил Яга. — Секо не пустила утром, сказала, что еще спит, — ответил Сатору. — Мы сейчас хотим пойти к нему. — Хорошо, — Яга Масамичи даже чуть улыбнулся. — У вас отгулы до конца недели, занятия тоже временно прекращены. Отдыхайте, вы заслужили сполна. — А премию? — ухмыльнулся Сатору. — Хотя бы небольшую? — Годжо, ты пообщался с МэйМэй? — Яга приподнял бровь. — Все, идите уже. Тем более что Секо сейчас нет в лазарете. Намек был ясен, и они поспешили покинуть кабинет директора. Яга Масамичи только вздохнул. Казалось бы, инцидент завершен, удалось избежать жертв среди людей и планы кукловода явно оказались сорваны, но Яга не мог успокоиться. Его интуиция подсказывала — что-то не так, и Синдзюку с Киото могли оказаться только началом. Директор понимал: кто-то играет с магией как с шахматной доской, и колледж — одна из фигур. У него не было причин не доверять той принцессе-лисице и ее словам о маге, однако никакой информации отыскать пока не удалось. Что ж, придется искать дальше, задействовав все возможные ресурсы.

***

Это не был пляж Окинавы, который Сугуру уже видел, оказавшись на грани жизни и смерти. Перед ним открылось додзе — старинное, пропитанное запахом полированного дерева, свежей соломы и легким ароматом сандала, будто кто-то только что зажег благовония. Сугуру никогда не бывал в этом месте, но оно казалось таким живым, настоящим, хотя где-то на краю сознания он понимал: это видение или галлюцинация, вызванные его ранением. Сугуру осторожно сделал шаг вперед, оглядываясь по сторонам: зал был просторным, но уютным, с какой-то ненавязчивой гармонией узора на стенах. Пол был из темного дерева, отполированного до зеркального блеска, и отражал мягкий свет, лившийся сквозь рисовую бумагу на бамбуковых стенах. Сквозь деревянные ставни пробивались золотистые лучи закатного солнца, окрашивая все в теплые, медовые тона. В углу стояла стойка с деревянными боккенами и катанами, их лезвия сияли чистотой, словно храня не ярость битв, а спокойную силу. Еще он заметил свиток с каллиграфией, а на стене в конце додзе раскинулось огромное изображение темно-синего дракона. Как маг, он привык к проклятым техникам, к хаосу энергии, но здесь все было другим: воздух казался более легким, а энергия, что витала здесь, не была проклятой — она ощущалась чистой, почти божественной, текла мягко, как ручей, касаясь кожи Сугуру и вызывая легкое тепло в груди. Что же это за место? И ведь он почувствовал себя не чужаком, а гостем, приглашенным в место, где время текло иначе, где каждый вдох был частью чего-то большего. Еще несколько шагов вперед, и пол под ним отозвался мягким скрипом, будто приветствуя. Взгляд Сугуру скользнул по следам на дереве, отмечая тонкие узоры, которые складывались в волны. Сугуру подошел к стойке, протянув руку к катане. Одно из любимых видов оружия, Тодзи помог овладеть им с особым мастерством. Тодзи и Сатору… они ведь сейчас места себе не находят из-за тревоги за него. Снова удалось разминуться со смертью, но в этот раз все дело в самом настоящем чуде. Разумеется, Сугуру знал истории о небожителях еще с самого детства. Став старше, он читал истории о божествах и героях, о демонах и ёкай, еще даже не подозревая, что все это — чистая правда. Небожители покинули этот мир давно, следом за ними ушли и драконы. Демоны продержались дольше всех, но Хиджиката был последним. Остались ёкай, привязанные к природе мира, и некоторые божества, которых затем начали называть ками. Рисунок дракона на стене подсказывал, что из всех четверых ками неожиданным спасителем оказался Сэйру. Сугуру старался вспомнить, что еще говорили легенды и истории о великом драконе Востока. О великой небесной четверке Сугуру слышал — тем более что это была часть истории магов. В некоторых текстах считалось, что Сэйру, Генбу, Сузаку и Бьякко были магами, которые смогли — возможно, с помощью божеств или ёкай — слиться со стихией, не потеряв при этом своей личности. Но столкнуться с кем-то из них? Казалось бы, после ёкай и проклятий уже ничто не может удивить, но тем не менее это случилось: никогда в жизни Сугуру не думал, что однажды встретит ками. В углу шевельнулся свет, но не тень, а мягкое сияние, будто солнечный луч отразился от невидимого зеркала. Сугуру повернулся, его инстинкты мага притихли, но сердце забилось быстрее. Несколько долгих мгновений он рассматривал стоящего рядом с ним мужчину, а затем поклонился, как того требовали древние правила приветствия: — Здравствуйте, Сэйру. В своем человеческом облике великий дракон Востока, один из четырех небесных ками, выглядел ровесником Сугуру или Сатору: молодой и высокий, с широкими плечами, он двигался так, словно воздух сам расступался перед ним. Его иссиня-черные волосы, длинные и слегка растрепанные, струились до плеч, напоминая ночное небо. Лицо было резким, но гармоничным, с высокими скулами и прямым взглядом, который пронзал насквозь. А вот глаза — глубокие, темно-синие, как морская бездна перед штормом, искрились мудростью и чем-то неуловимо божественным, выдавая его истинную природу. От него исходила энергия, не похожая на проклятую: чистая, текучая, как море, теплая, но с намеком на мощь, способную сокрушить горы. — Приветствую, Гето Сугуру, — ками точно так же поклонился ему, и от этого движения тихо, словно эхо далеких волн, звякнули нефритовые бусины, украшавшие пояс кимоно. — Добро пожаловать в мою внутреннюю территорию. Ввиду обстоятельств я предлагаю отбросить в сторону официальность и перейти на «ты». — Мне встречался в книгах этот термин, — удивленно произнес Сугуру. — Но что это? — Похоже, ваше поколение такому не учили, — Сэйру вздохнул с сожалением и затем пояснил. — То, где мы сейчас с тобой находимся — это и есть моя внутренняя территория. Иными словами — пространство, которое существует в сознании или душе мага, небожителя или проклятия, отражая их сущность, силу и внутренний мир. В этом и состоит отличие от обычного расширения территории, которое материализуется в реальном мире как барьер или открытая зона. В старинных свитках и фолиантах Сугуру попадалась фраза о «зеркале души» у наиболее сильных магов как о месте для медитации или контроля над проклятой техникой. Но Сэйру прав, никто в колледже не рассказывал о внутренней территории. Получается, целый пласт знаний был потерян за столько веков… Хотя, возможно, в кланах наставники говорили о подобном, не распространяя сведения за пределы семьи: надо будет обязательно спросить у Сатору. И если кто-нибудь из магов мог использовать внутреннюю территорию, то стало бы известно, хотя бы на уровне слухов. — А оно существовало когда-нибудь, это додзе? — вопрос сорвался прежде, чем Суругу подумал. — Или это отражение твоей личности как ками? — Ты выбрал интересный вопрос, — Сэйру улыбнулся. — Когда-то давно я действительно проводил здесь тренировки, но боюсь, додзе осталось только лишь в воспоминаниях, слишком много веков прошло с тех пор. Сугуру задумался о том, кем был тогда Сэйру: тоже учителем, наставником для молодых магов? Или он обучал воинскому искусству людей? Так о многом хотелось спросить, но сейчас было важнее узнать самое главное: — Зачем ты сделал меня своим сосудом? Дракон-ками на несколько минут замолчал, неотрывно глядя на Сугуру своими глазами цвета океана. Наконец он заговорил: — Для этого было несколько причин. Первой из них стала твоя семья. В последние мгновения ты думал о них, не о себе, не хотел причинять им боль, и я глубоко ценю твои чувства к ним. Вторая же причина совсем в другом — мне действительно нужен сосуд, потому что наш давний противник снова вернулся. — А не тот ли это маг, что организовал нападение на Токио и Киото? — догадался Сугуру. — Лисья принцесса сказала, что он давно ходит по земле и заключает сделки ради своих планов. — Да, это он, — кивнул Сэйру. — У него много обличий и много имен. В прошлый раз мы вчетвером проиграли ему, погиб и еще один наш друг. Сейчас пришло время для реванша. — Отомстить ему? — Месть ничего не изменит, — Сэйру пожал плечами, отчего тонкие узоры на его кимоно еще больше стали походить на переплетения волн или чешуи. — Это было и прошло. А вот остановить Кенджаку — нужно. Он задумал нечто глобальное. Боюсь, что никто из нашей четверки не может допустить, чтобы мир снова оказался на краю гибели. — Как ты собираешься это сделать? Будешь контролировать меня? — спросил Сугуру. Давно, очень давно, еще на своем первом курсе, он слышал от Яги рассказ об одержимом маге, которого поработила сущность, таящаяся в артефакте. Терять себя, свою личность, перестать быть и оказаться запертым «где-то» совершенно не хотелось. — Нет, тебе не нужно так бояться, — ответил Сэйру. — Мне достаточно лишь в некоторые моменты меняться с тобой местами, все остальное время я буду проводить здесь и, когда надо, делиться силами. Делить свое тело с таким соседом? По меньшей мере это было странно осознавать, но ведь Сугуру и сам сказал «да», когда Сэйру предложил ему стать сосудом. Назад пути явно нет, к тому же со своей стороны ками выполнил обещанное, исцелив. Теперь очередь мага. — Даешь слово? — Сугуру понимал, что может рисковать, прося такое. Но если этот принцип работал с ёкай, то должен сработать и тут. — Клянусь, что не причиню вреда ни тебе самому, ни твоим близким, когда буду использовать твое тело в качестве своего сосуда, — произнес Сэйру. — Ты общался с ёкай или с кем-то из демонов? — Демоны покинули наш мир давно, — ответил Сугуру. — Остались только ками и ёкай. — Значит, и они все-таки ушли… — почему-то вздохнул Сэйру. — Что ж, это тоже дела давно минувших дней. Но теперь давай вернемся к настоящему — просыпайся, Сугуру, очень тебя ждут.