Литература в интерпретации спиногрызов

— А ты знаешь, что мама Пушкина не любила Пушкина, потому что родила от красивого мужчины красивого брата Пушкина, потом развелась с ним, поженилась на некрасивом мужчине и родила от него некрасивого Пушкина? — обрызгала меня ошмётками выплёскивающейся информации спиногрызка. ?! — реально впервые слышал об этом и никогда не думал о великом поэте в контексте его внешности, — Кто тебе такое сказал? — Учительница! — и называет её имя-отчество. Пушкина люблю за творчество и не интересовался интимными подробностями его семьи и его самого. Вот оно нежелание копаться в грязном белье. А вона какие подробности всплывают. — Это называется сводный брат? — о братьях Пушкиных. Сводный-то сводный, да только понятия не имел, что родной брат Пушкина ему сводный. Уже любопытно, что будет дальше. — Ты меня не слушаешь? — Слушаю… — У тебя глаза стеклянные, значит, не слушаешь! — Нет, слушаю, — на самом деле пытаюсь вспомнить, что я знаю о его семье. Только то, что родители были довольно холодны к нему. — Папа Пушкина был адмиралом в отставке. — Может быть, хотя бы генералом? — что-то этот факт вызывает самые сильные сомнения. — Нет, адмиралом. Или не папа, а дедушка или прадедушка. Я не помню точно. Что-то не вяжется с образом Пушкина адмирал. Получается забавная история: папа Пушкина был адмиралом; или не папа, а дедушка или прадедушка; или не адмиралом, а генералом всё же; да и скорее всего, не дедушка, а бабушка или прабабушка. Или мама? Как шутка о прогнозе погоды. — Как только Пушкин родился, его отдали няне. И Александром его назвала тоже няня. Наверное. Родители Пушкина не любили Пушкина, а любили его брата. Поэтому Пушкин посвятил много стихов няне. Выпьем, добрая старушка, например. И тут я понял, что период Нарине сменился периодом Пушкина. Манюня пока вроде затаившегося дремлющего вулкана. Но применительно почти к любой ситуации находится история из Манюни: «А вот Нарине писала…». Оказалось, у них в школе неделя литературы или что-то в этом роде. Им нужно было найти факты о Пушкине. Спиногрызка полезла в интернет и там нарыла много чего любопытного. И этими сомнительно звучащими фактами бомбардировала меня. — Пушкин был очень остроумным. Однажды он вошёл на бал в гостиную. Там был важный и глупый чиновник, который не встал, когда вошёл Пушкин, и продолжал сидеть на диване. А потом подозвал Пушкина и попросил его быстро сочинить что-нибудь, если он такой уж великий поэт. Пушкин тут же сочинил: «Дети на полу, умный на диване». Чиновник удивился, что такой великий поэт сочинил непонятную глупость. Он несколько раз повторил это вслух и потом понял, что Пушкин сказал: «Детина полуумный на диване». Он рассердился и выгнал Пушкина с бала из гостиной. Этого следовало ожидать от Пушкина. Тем временем факты выскакивали, как горячие пирожки из печи. — Пушкин был дерзким. Когда акредиторы лезли к нему, он рисовал их в своих черновиках в виде шаржей и пририсовывал им яростные карикатуры, а когда они лезли сильно, то он проигрывал им свои стихи. И эти стихи потом печатали, выдавая за чужие. — Не может быть! Вся Россия знала стихи Пушкина. — однако же опять вспомнив поговорку «С женщиной спорить, что свинью стричь — шерсти нет, а визгу много», решил промолчать. Любопытно, конечно, звучит. Яростные карикатуры, что можно ПРИрисовать — это нечто вроде третьей ноги или дополнительной пары ушей? — У Пушкина был список женщин, которые ему нравились. Их было тридцать пять. Наталья Николаевна Гаранчёва была сто третьей женщиной. — Гаранчёва? Сто третьей при наличии всего тридцати пяти — это сильно. — Гаранчёва или Горецкая! Одним словом, на букву «Г». Она была выше Пушкина на десять сантиметров и на балу Пушкин не подходил к ней. Иногда он надевал цилиндр высотой двадцать сантиметров и тогда подходил, потому что становился выше её на десять сантиметров. Пушкин умел считать. — Пушкин любил выпить, что-то на букву «Б». — Бордо? — Нет. — Бургундское? — Нет, там написано было: «Отдавал предпочтение» этому на букву «Б». Любопытно, что же такое на букву «Б» любил пить Пушкин? Ой, неужто брага? Надо перечитать «Евгения Онегина». — Двадцать девятого декабря Пушкина убили на дуэли, а через два дня первого января он умер. Его убил Дантэст. Ой, может, тогда уж дантист? Делите всё, что рассказывают спиногрызы, на два, а разумнее на десять, и усё бует харашо. — А знаешь, почему Пушкин вызвал Дантэста на дуэль? — спохватился знаток биографии солнца русской поэзии, — Потому что он лез к Гаранчёвой, а она жена Пушкина. Ну всё, белых пятен не осталось, теперь я знаю, как оно было. Но это я так полагал. Спиногрызка решила просветить меня более основательно и начала цитировать что-то: — Майлз никак не мог найти принца, которого он считал лишь нищим. И он проходил мимо замка, чтобы попросить деньги у своего друга, который работал при дворе. И его заметил мальчик для порки, который думает: «Это, наверное, и есть чудище, о котором так беспокоится принц Уэльский». Вдруг Майлз Гиндон, почувствовав на себе взгляд, обернулся на мальчика для порки и сказал: «Хорошо ли тебе известно имя сэр Гэмфри Марлоу?». Мальчик вздрогнул и подумал: «Он же спрашивает о моём отце». «Да, хорошо известно», — ответил мальчик для порки. «Сходи, пожалуйста, за ним», — сказал Майлз Гиндон. Мальчик для порки пошёл во дворец, не подумав сказать Майлзу, что его отец умер, оставив его одного на улице. Прошёл час. Майлз, устав, присел на выступ на стене. Вдруг к нему подошёл стражник и говорит: «Нищим тут не место». Майлз выставил шпагу. Стражник велел обыскать его. Он нашёл письмо и прочитал его английскую часть. Была ещё испанская часть. Стражник не умел читать по-испански, однако, это было то же самое содержание. Стражник покраснел, потом порозовел, потом позеленел, потом побледнел. «Ещё один наследник на престол?! Да они нынче размножаются, как мухи!», — и он ушёл к принцу, чтобы показать ему это письмо. Вдруг стражник прибежал, велел другим стражникам вернуть Майлзу и письмо, и шпагу, и позвал его с собой. Похоже, это не цитата, а вольный пересказ, которому не видно конца. — Откуда это? — «Принц и нищий». Марк Твен. Это я читал сто лет назад, во втором классе, немудрено забыть. — Я ещё не всё рассказала… — Остальное потом, как-нибудь… — Нет, я сейчас скажу, там недолго, ещё немного осталось. Пришлось дослушать историю до её завершения, изнывая от скуки.