Равновесие страха

Бывают люди, которые отказываются забывать — люди, для которых призраки прошлого с годами не померкли, но стали лишь ярче. Саске Учиха был одним из таких. Одинокие лучи закатного солнца пронзали чёрные тучи и тонкими струйками освещали землю, точно огни кинопроекторов. Один из них светил прямо на Саске так, будто некая необъяснимая сила решила сделать его главным героем своего фильма. Саске проделал немалый путь — шесть часов на поезде и ещё час пешей прогулки по протоптанной дороге привели его к северной границе, прямиком к Казушире — места, с которого всё началось. Жизнь мужчины — это дороги, которыми он идёт. И Саске вновь шёл по старой тропе. Оказался там же, откуда и начал, пытаясь как можно скорее покинуть Страну Звука, оставить позади весь багаж из невыполненных обещаний и ненужных людей, которые ему только мешали. Столь сиюминутное решение было принято исключительно из-за недавнего появления человека, который, очевидно, не собирался оставлять его в покое. Саске ругал себя за то, что потерял бдительность, дал Итачи застать себя врасплох. Пребывание в этих краях создало иллюзию защищённости, которая сыграла с ним злую шутку. И, что самое страшное — подобное уже происходило. Это было незадолго до его исхода из Конохи — деревни, где он вырос и где обрёл нечто очень ценное, от чего теперь с таким чрезмерным рвением пытался избавиться. Его жизнь после смерти родителей тогда стала только-только налаживаться: впервые за долгое время Саске почувствовал, что тьма прошлого потихоньку отступала из его души, освобождая место чему-то светлому и неизведанному — тому, ради чего хотелось жить дальше. Саске улыбался, по-настоящему улыбался, общаясь с Наруто и Сакурой и слушая нелепые отмазки Какаши — одна глупее предыдущей. Именно тогда Итачи вновь появился в деревне. Саске отреагировал на эту новость с праведной яростью, но вспыльчивость его же и подвела. Саске не доставало терпения и умения выжидать. Разумеется, Итачи разнёс его в пух и прах и заставил вновь смотреть на то, как убивал родителей и весь их клан, прокручивая перед Саске калейдоскоп нескончаемых мучений близких ему людей раз за разом. После этого всё вернулось на круги своя. Страх, ненависть и паранойя. Саске вновь стали сниться кошмары. Именно тогда он окончательно осознал, что Итачи обезумел. Что с ним нельзя договориться, что не стоит даже пытаться разобраться в его мотивах и тем более сопереживать ему. Никакая душещипательная история больше не могла искупить то, что он натворил. Смерть брата была для него целью всей жизни. Это была праведная война. Не во имя мести, как считали многие, а ради чего-то более достойного. Ради правды и справедливости, Итачи должен был ответить за содеянное. За отца, которому он выпустил кишки, и за мать, которой перерезал горло. За жизни детей и стариков, которых можно было оставить в живых. Саске ещё не знал, что этим судьбоносным вечером его ждала встреча с тремя людьми, что были неравнодушны к его судьбе. Эти таинственные гости хотели помочь Саске измениться и направить его жизнь по совсем иному пути. Показать ему то, кем он был и кем станет. Прошлое, настоящее и будущее. Вдали уже мелькали отблески ночной Казуширы, когда Саске вдруг перегородил дорогу первый из них — человек, которого он меньше всего ожидал здесь увидеть. — Какаши? — Саске прищурился, не поверив собственным глазам. — Расслабься, парень, — сказал мужчина со взъерошенными волосами, поправляя свою маску. — Я просто пришёл поговорить. — Ну да, конечно. Проделали такой путь ради простого разговора? — Кажется, я заблудился по дороге в Ичираку-рамен. Вместо того, чтобы фыркнуть, Саске вдруг сильно закашлял. — Ну ладно, на самом деле всё было не так, — объяснил Какаши. — Пятая попросила меня выяснить, что происходит в Стране Звука. Ситуация здесь… вызывает кучу вопросов. — Здесь идёт война, — сказал Саске. — Ради власти, ресурсов, из-за непомерных амбиций и лжи. Ничего такого, с чем вы ещё не сталкивались. — А что насчёт тебя? Уж извини за любопытство, всё-таки пять лет не виделись. — Скажите мне, Какаши, вы знали? — вдруг спросил Саске. — О том, что Итачи действовал по указке Третьего? Услышав это, Какаши отвёл в сторону глаза. — Об этом я не знал. И если честно, мне сложно в такое поверить. Послушай меня, Саске. Возможно, твои поиски виноватых в смерти родных свернули немного не туда. — В каком смысле? — Дело в том, что, возможно, именно я виноват в том, что произошло с твоим кланом. Саске не нашёл, что ответить. Он просто затаил молчание, чувствуя, как поджилки затряслись от холодной ярости. — Когда-то давно я был наставником Итачи, — продолжил Какаши. — Мы вместе служили в АНБУ. И однажды я дал ему напутствие — сказал, что мы должны выполнять обещания, данные тем, кто скончался. Я считал, что дал ему хороший совет. Уж не знаю, как Итачи мог его… интерпретировать. Каждый день меня гложет мысль, что это я натолкнул его на эту резню. Что во имя клятвы, данной мертвецу, он перебил кучу ни в чём не повинных людей. — Да бросьте, — отмахнулся Саске. — Не вините себя в действиях безумца. Кто знает, что происходит в голове у больного человека. — Себя он безумцем не считает. Скорее мудрецом или даже пацифистом. — Мудрецом? — глаза Саске вновь загорелись гневом. — Он убил кучу людей ради «всеобщего блага», вот и вся его мудрость. — Но он спас тебе жизнь. — Лучше бы я умер. Это лучше, чем такая жизнь. Саске продолжал кашлять. Кашель с хрипами, слабый — так кашляет старик, умирающий от обширного воспаления легких. — Ты болен, — мягко произнёс Какаши. — Пятая могла бы помочь. — Я не вернусь туда, — почти выкрикнул Саске. — В этот вымерший квартал, кишащий призраками. Каждый день, когда я смыкал там глаза, я видел сны. О вещах, которые мне хотелось бы забыть, но которые я не могу перестать вспоминать. — Я повторюсь, хотя ты, может, и не помнишь мои слова. Месть — это не выход. — Скажи мне, Какаши, — поинтересовался Саске, — Если бы ты знал людей, из-за которых умер твой отец, ты бы не стал им мстить? Какаши устало улыбнулся: — Думаю, ты и так знаешь ответ. Вот почему я, наверное, понял, что мне тебя не убедить. Дурак дурака видит издалека. Как бы там ни было, я сейчас слишком занят, чтобы ловить тебя и тащить через всю страну на своём плече, а ты слишком уж непреклонен и не поддашься на мои уговоры. Мне остается только надеяться на лучшее. Но прежде чем я уйду, я напоследок еще раз скажу тебе, Саске, а ты послушай: там дома тебя всё ещё ждут друзья. — Все, кто окружают меня, находятся в опасности, пока он жив. Он мог убить даже вас. Помните то Цукуёми? Как алая луна освещала чёрно-белое чистилище? — Такое трудно забыть. Но ты не обязан проходить этот путь в одиночку. — Я не стану подвергать кого-то опасности. Это мой крест и только мне его нести. Какаши печально вздохнул. — Здесь есть кто-нибудь, кто мог бы о тебе позаботиться? — Да, есть одна, — ответил Саске. — Живёт здесь неподалёку. Какаши молча взял его под руку и повёл к дому, где жила Эйко Мисури. Саске не мог поверить в происходящее. Что его старый учитель вообще здесь забыл? Всё это было похоже на какое-то наваждение. Какаши не могло здесь быть, абсолютно точно. Но тем не менее этому необъяснимому призраку из прошлого удалось пробудить в нём чувство меланхолии. Саске вдруг захлестнула ностальгия по былым временам. Он вспоминал об их с Наруто последнем сражении. И об их первой встрече. Тогда Саске был младше. Казалось, что жизнь была полна надежды, надежды на будущее. Надежды на изменения. Мама готовила ему бенто в Академию и, казалось, что она не уйдёт никогда. Что она всегда будет рядом, несмотря ни на что. Но это было тогда. Сейчас у него уже давно не было матери. Она давно умерла и была похоронена так же, как и оптимизм Саске. Её теплоту и заботу заменило что-то более тёмное. То, что не прощало и было беспощадно. С этими размышлениями первый гость ушёл, оставив Саске наедине со своим прошлым. Чтобы тот как следует подумал о своём настоящем. Саске открыла дверь женщина. Её черные волосы развевались на ветру, ещё сильнее оживляя старые воспоминания, а глаза отражали мудрость и теплоту, которые казались такими знакомыми. Саске почувствовал, как его сердце замерло, и душа затрепетала на мгновение. Он никогда не забывал свою мать, её нежные слова и заботу. Так вот женщина перед ним была похожа на неё, словно призрак из его детства, который внезапно ожил. Саске приблизился к ней, словно притянутый магнитом. В глубоких глазах Эйко Мисури он увидел отражение своего прошлого, подавленную память о матери, а, может, и нечто большее. — Господин Учиха? — её брови от удивления подскочили вверх. — Я как раз изучала ваши рентгеновские снимки. Мне удалось выяснить, что та мина была начинена осколками из чакропроводящего металла! — Я так и думал, — вздохнул Саске, присев на веранду. — Похоже, что идти в ногу со временем у меня теперь не получится при всём желании. Эйко бросила на него строгий взгляд. — Ваша травма — это не повод для шуток, господин Учиха! Я хочу передать вашу медицинскую карту в столицу. Эфу писал, что… — она на мгновение осеклась. — Он писал, что у вас скоро должна быть операция. — Всё в порядке, могли бы и договорить. Я знаю, что ваш брат меня ненавидит. Впрочем, с последним он ошибся — не будет никакой операции. — Что случилось? — Он нашёл меня, — сквозь боль прошептал Саске. — Мой паршивый брат напал на солдат, с которыми я сражался бок о бок. Так что я решил уйти отсюда подальше, пока он ещё кому-нибудь не навредил. — Вы ведь не собираетесь биться с ним в таком состоянии?! Саске бросил убийственный взгляд в пустоту. — Ещё как собираюсь, — ответил он. — Покуда я жив, я заставлю его заплатить за содеянное. И если мне придётся умереть ради этого, то так тому и быть. — Значит то, что о вас говорят — правда, — печально вздохнула Эйко. — Вы мститель. — Дело не в мести. Дело никогда не было только в мести. — Думаете, потом станет легче? — Это не имеет значения. Я продал свою душу за возможность отомстить и всё равно никогда не увижу тех, кого потерял. Но Эйко вовсе не собиралась сдаваться. — Вы сбегаете отовсюду, потому что думаете, что эти связи делают вас слабее, — предположила она. — Вы не думали, что можете ошибаться? — Я уже давно ни о чём таком не думаю, — ответил Саске. — Не важно, прав я или нет, поворачивать назад уже слишком поздно. Эйко вдруг положила ему руку на плечо. — Я не ваша мать, но если бы я была ею, то я вами бы гордилась. Саске явно не ожидал такое услышать. Он скорее ожидал, что его в очередной раз начнут отговаривать и рассказывать о неправильности избранного им пути, но Эйко удалось его удивить. — Я вас не осуждаю, — продолжила Эйко, поймав его удивлённый взгляд. — Только бездушный человек не захотел бы отомстить. Вы имеете право отстаивать справедливость. Но, ваш кашель… боюсь, вы не совсем осознаёте плачевность своего состояния. — Я не идиот, я знаю, что не смогу его победить. Так что, полагаю, это дорога в один конец, — в голосе Саске появились нотки обречённости. — Я прожил короткую и паршивую жизнь, госпожа Мисури. — Саске, вы помогли стольким людям, находясь здесь. По-вашему, это ничего не стоит? — Это не помогло мне избавиться от тьмы, что отравляет мою жизнь. Эйко грустно улыбнулась. — Знаете, когда-то я лечила ветеранов — тех, что сражались на последней войне. Чего только они не делали, чтобы забыть об ужасах, что там увидели. И о том, что им приходилось делать. Как понимаете, у меня есть большой опыт лечения таких людей. Так что я могу дать вам хороший совет. Не становитесь рабом тьмы в своём сердце. Пробуйте подчинить её, поставить себе на вооружение. Если вам удастся сделать её вашим союзником, вас уже ничто не остановит. Я знаю это. Я вижу эту силу в ваших глазах. Используйте эту силу, чтобы поступать правильно. — Правильно? — спросил Саске. — Я ничего об этом не знаю. — Знаете. Помогайте тем, кто не может защитить себя. Спасайте столько людей, сколько сможете. Делать добрые дела — вот, что делает нас счастливыми. Услышанное поразило Саске до глубины души. Он ни разу не слышал подобных слов ни от кого другого. — Спасибо, Эйко. Я подумаю о ваших словах. Попрощавшись с ней, Саске спустился с веранды, после чего направился вон из города. Если старый сенсей навёл его на мысли о прошлом, то слова госпожи Мисури заставили Саске задуматься о том, каким человеком он стал. И ответ был неутешительным. У Саске не осталось ни единого друга. Многим из них он принёс только боль и страдания. А всех, кто помогал ему, он в итоге бросил и предал ради возможности отомстить и тем самым потешить своё самолюбие — хрупкое, точно горный хрусталь. Подобные размышление не могли не отразиться на его самочувствии. Саске почувствовал слабость. Следующие пару часов ходьбы дались ему особенно тяжело. Его дыхание отдавало жаром, а лицо покраснело от переутомления. Болезнь давала о себе знать, но Саске старался не думать об этом. Он всё ещё надеялся, что это была всего лишь обычная простуда, которая пройдёт сама собой через пару дней. Это досадное заблуждение преследовало его вплоть до самого конца, когда бешеная усталость всё-таки взяла верх, и Саске рухнул на землю от бессилия. Покрывшиеся гусиной кожей руки его больше не слушались, а тело бешено тряслось от озноба. И только в этот момент до Саске наконец дошло, что дело было действительно плохо, и что он может не дойти до своего брата, а умереть прямо здесь — в песках неприветливой чужбины. В этот крайне неподходящий момент показался третий гость, наблюдавший всё это время за Саске со стороны. Его взгляд был полон жалости и невероятной боли, которую он старался не показывать. Последний гость не был хорошим человеком и вовсе не желал Саске добра, несмотря на то, что всю жизнь убеждал себя в обратном. Итачи Учиха медленно подошёл к своему брату и окинул его взглядом холоднее самой смерти. Саске к этому моменту соображал уже слабо. Он почувствовал, что его взяли за ноги и куда-то потащили. Спустя пару ударов головой о камень он обнаружил себя на казуширском кладбище, о чём говорило характерное положение водонапорной башни на западной стороне города. Яма для него уже была заготовлена. И тут Саске задумался, что, возможно, и не было никаких трёх гостей. Иногда на пороге смерти люди видят галлюцинации. У него уже давно возникали серьёзные вопросы к происходящему. Ко всей этой неразберихе с временными аномалиями, волшебными металлическими каретами и летающими пришельцами. Если ты видишь подобное, то у тебя явно не все дома, верно? Это действительно было похоже больше на предсмертный бред. Ну серьёзно, летающие повозки с железными крыльями? Такого же просто не бывает. Значит, он умирал. Это было самое разумное объяснение. Не то, чтобы Саске был глубоко опечален этим фактом, но, как и многие другие, он надеялся, что успеет оставить после себя хоть какое-то наследие. В глубине души он всегда хотел, чтобы его запомнили. Как героя, как человека, который смог исправить привычный уклад вещей. Который смог одолеть несправедливость, принять на себя удар всеобщей ненависти и выйти из этой бескомпромиссной битвы победителем. Но теперь, когда на его лицо падали пригоршни земли, когда его собственный брат закапывал его заживо, Саске с ужасом осознал, что история запомнит его в лучшем случае, как простого предателя и дезертира. Что он не смог избавить мир от зла, что забрало жизни его родителей. Что он не смог спасти ни единой живой души от всесильных чудовищ, пожирающих слабых и неугодных во имя всеобщего блага. Всё это так и останется его несбывшимися мечтами. И тот, кому он так стремился отомстить, будет продолжать коптить небо после его смерти. В этот момент, на пороге смерти, Саске, будучи в полубреду, увидел мрачное предзнаменование, природу которого он никогда уже не сможет полностью осмыслить. Видение было смутным, но в нём совершенно точно не было места масштабной войне миров с инопланетным кланом шиноби. В ту секунду Саске увидел нечто гораздо более пугающее. Образ того, каким человеком он мог бы стать. Он узрел силуэты своей жены и дочери. Он увидел, каким отвратительным отцом и неблагодарным мужем стал, живя в деревне, где был ненавистен абсолютно всем. Утопающий в самообмане антагонист, терпящий поражение от рук лучшего друга. Блудный сын, вернувшийся домой. Чужой среди своих. Образы сменялись один за другим, поражая Саске до глубины души. Вот, что таило для него грядущее, о котором говорил и писал Акира Мируока. Если бы только у Саске была возможность вернуть всё назад… Воспользовался бы он этим шансом, чтобы измениться? В этот момент Саске понял, что не хочет, чтобы люди запомнили его таким — беспринципным мстителем, который может лишь предавать и причинять зло. Кто-то назвал бы это околосмертным переживанием. Но для Саске это было сродни пробуждению. Это не было страхом смерти. Скорее это было надеждой на более достойную смерть. Часики Саске тикали, и он собирался сделать последний рывок; совершить хоть что-то достойное перед тем, как уйти насовсем. Саске хотел сделать так, что когда придёт его час, когда всё будет сделано и сказано, то люди вспомнят. Что у него была возможность умереть злодеем… А он ушёл героем.