Змееносец

Гермиона сделала судорожный вздох, внимательно наблюдая за существом, которое ранее видела только на выцветшем изображении. Если бы не присутствие Драко, она и вовсе решила бы, что с ней играет её воображение. Она медленно принялась вытаскивать палочку, ощутив существенное облегчение от того, что в этот раз не утратила способности двигаться, и, как следствие, страх был не столь ужасающим.  — Не надо, — потребовал Малфой, заметив её действия, — не шевелись.  — Почему? — удивлённо шикнула она.  — Молчи, — уже более грубо приказал Драко. Существо не двигалось, казалось, даже не дышало. Дождь игнорировал его. Ни одна капля не коснулась тела. Глаза что-то искали, зрачки бегали, но он не мог найти то, что хотел. Гермиона оцепенела. В голову пришла безумная идея. Дрожащими руками она достала кулон из-под рубашки, натянула цепочку вперёд, открывая его, точно защиту. Морда монстра исказилась в это же самое мгновение. Он принюхался. Сделал один шаг и остановился. Гермиона не верила своим глазам, не верила, что это происходит в действительности: существо блеснуло глазами, благоговейно поклонилось ей и исчезло…  — Идиотка! Ты не должна бы его показывать! — почти крича воскликнул Малфой, вскочив со своего места. Гермиона молчала. В её голове мелькало много мыслей, которые сплетались воедино, создавая целостную картину. Она решительно, не колеблясь, вытащила палочку и, подойдя к Драко, приставила её к его горлу.  — Говори, — потребовала она, не давая дрожи взять власть над ней. Лицо Драко было ледяным, глаза пустые и тихие. Он натянуто улыбнулся.  — Что говорить, Грейнджер? Сказать, какая ты глупая?  — Кто это был? Почему нельзя показывать кулон? Что ты знаешь о нём? — она надавила палочкой сильнее, точно ножом. — Ты говорил так, словно действительно знаешь.  — Убери палочку, пока я не сломал её.  — Сломай, — с вызовом бросила Гермиона, не отпуская его взгляд. Драко язвительно фыркнул, не предпринимая ни единого действия. Гермиона знала, что он может достать свою палочку, может обороняться, может испепелить её, и то, что тот этого не делал, было более унизительно. Он не видел в ней угрозу, не видел достойного соперника.  — Скажу лишь то, что ты всё испортила. Я сказал тебе молчать. Сказал сидеть и не шевелиться. Что сделала ты? Достала свой чёртов кулон! — из его слов сочилась желчь. Глаза ожили, наполняясь злобой и отчаянием. Гермиона опустила палочку. Её тело обмякло. Сердце остановилось. Губы задрожали. Она не боялась заплакать перед ним, её глаза были сухие. Всё встало на свои места.  — Так вот почему… — тихо сказала она. — Кулон. Вот, что тебе было нужно. Дождь омывал её лицо, убивая всю надежду, что дышала в ней. Ненависть на саму себя захлестнула с такой силой, что можно было захлебнуться. Она знала. Знала. Знала. Но… мечтала, что ошиблась.  — Что за бред? Мне не нужен твой кулон, — скривил лицо Драко. Его желваки на скулах забегали, выдавая всю тревогу. Он явно корил себя за то, что так легко выдал свои мотивы.  — Снова лжёшь. Она поправила мантию и пошла вперёд. Оборачиваться не было смысла. Теперь Гермиона точно знала — Драко Малфой никогда не стал бы смотреть ей вслед.

***

Гарри оглядел весь класс и переглянулся с Роном. Гермионы не было. Он встал, чтобы отправиться на её поиски. Пропустить урок она могла только по одной причине — мучительная гибель.  — Сядьте, Поттер, — строгим голосом приказал вошедший Редмант. Гарри удивлённо выпучил глаза. Они ожидали нового преподавателя Защиты от Тёмных искусств, но точно не директора Хогвартса. Следом за ним зашла Гермиона, и Гарри облегчённо выдохнул, вернувшись на своё место. Он извинился и улыбнулся подруге, которая не заметила его улыбки, как и не заметила ещё два взгляда от Малфоя и Нотта.  — Причина опоздания? — обратился Редмант к Гермионе.   — Простите, сэр. Я чувствовала себя неважно, — тонким голос выдавила из себя она, опустив голову.  — Быть может, вам нужно в лечебницу?  — Нет, всё в порядке. Редмант хотел сказать что-то ещё, но лишь молча кивнул и махнул рукой, разрешая Гермионе сесть.  — Сегодня урок проведу я. Новый преподаватель всё ещё не прибыл, — оповестил всех директор, усаживаясь на стуле. Женская половина класса явно была довольна этой новости и не отнимала влюблённых взглядов от Редманта. Гарри приметил, что только Пэнси никак не отреагировала, любуясь окном. Глаза застелила пелена воспоминаний их уединения после «вечеринки». Щёки покраснели от стыда. «Губы такие сладкие…» — думал Гарри, блуждая руками по её телу. Им обуяла такая похоть от нежной кожи Пэнси, что он буквально горел. Температура вмиг повысилась, троекратно увеличив предел нормы — сгорит, он сгорит, если не остановится. Она куснула его за ухо, когда он на секунду отпрянул, чтобы переместиться к шее. Больно, едко и соблазнительно. Гарри ответил более нежным укусом в шею. Пэнси откинула голову и простонала, чем окончательно убила и без того еле живого Гарри. Он её хотел. Прямо сейчас и прямо здесь. Не думая о последствиях, наплевав на возможные неожиданные встречи с преподавателями. Да, ему было всё равно. Только она и её тело было важно. Рывком, со всей силы, он прижал её сильнее к стене, бесцеремонно задрав юбку, всё ещё не отнимая губы от шеи девушки. Она всхлипнула и чуть оттолкнула его, переменившись в лице. Гарри замер, тяжело дыша, надеясь, что ему показалось.  — Всё нормально? — хрипло спросил он, уже отчётливо представляя, как она выглядит без белья.  — Не нормально, — вновь оттолкнув его, зло ответила Пэнси. — Отыметь меня здесь решил?  — Я думал, что ты не против, — растерялся Гарри.  — Не против поцелуев! Гарри хотел попросить прощения. Сказать, что он ничего такого не хотел, но мало понимал, как это сделать искренне, когда у него эрекция размером с башню Хогвартса. Он сделал шаг назад и взъерошил волосы, подбирая слова.  — Я пойду, — оповестила Пэнси. Гарри остановил её, взяв за руку.  — Ты испугалась, что нас застукают? Ответом последовала хлёсткая пощёчина, да такая сильная, что Гарри пошатнулся. Потирая красную щеку, он воскликнул:  — С ума сошла?  — Это ты сошёл с ума. С чего решил, что я буду с тобой спать?!  — Да я… я… — не мог он понять, с чего действительно так решил. — Это не так? — уже с какой-то жалостью спросил.  — По-твоему, я так быстро в койку лечу? Гарри неосознанно, не думая, кивнул, о чём пожалел в этот же момент. Глаза Пэнси заслезились. Он заметил, как она не знала, куда их деть; как хотела убежать, но не могла пошевелиться.  — Прости, пожалуйста. Я так не думаю, правда!  — Ты так думаешь, — тихо подтвердила она. — Не иди за мной. Гарри не стал за ней идти. Он бросил на Пэнси взгляд и тяжело вздохнул. В глубине души он ждал, что и она посмотрит на него. Увидит его раскаяние, которое ему было стыдно показать. Но она не смотрела, проявляя то же равнодушие, что и он, не последовав тогда за ней. Редмант открыл учебник и с минуту его изучал. Класс ожидал. Лицо директора заставляло смиренно молчать и не дышать, пока он не скажет. Это был не страх — неизведанное, это было что-то неизведанное. Он демонстративно бросил учебник, точно в нём написана чушь, и встал, обратившись к классу:  — Сегодня мы проведём урок без учебников. Закройте свои. Все послушались его, удивлённо переглянувшись. Редмант довольно улыбнулся и прошёлся между рядами. За окном барабанил дождь, перебивая стук ботинок директора. Он рассматривал каждого ученика, прожигая их затылки. Гарри благоговейно наблюдал за каждым его движением. Когда Редмант остановился рядом с ним, он ощутил прилив гордости оттого, что директор задержался именно около его места.  — Как победить зло, по вашему мнению? — спросил он. Гермиона подняла руку, и Редмант с промелькнувшей усмешкой кивнул, давая добро на ответ. Гарри показалось, что он ждал ответа от него, и принялся быстро думать, дабы не разочаровать директора.  — Я считаю, что, чтобы победить зло, нужно знать его. Знать все сильные и слабые стороны. Полностью изучить. Тогда можно сыграть на слабостях и быть готовым к силе, — ответила Гермиона без особого энтузиазма.  — А как вы смогли бы победить Тёмного Лорда, не имея возможности изучить его? Если он вдруг вернётся. Казалось, даже пыль затихла после этого вопроса. Никто не ожидал и не был готов к такому. Гермиона замялась. Гарри впервые видел такое выражение лица у подруги — полная растерянность. Он поднял руку. Улыбка с лица Редманта исчезла.  — Говори, Гарри.  — Я считаю, что Воландеморт трус. Его можно победить одной смелостью в глазах, героизмом в сердце. Ему это неведомо. Он не знает, каково это — терять кого-то, не знает, на что способен тот, кто терял. Отсутствие страха смерти за нечто более важное его уничтожит. Мне не надо изучать его, чтобы убить.  — Звучит наивно и глупо. Уверен, он бы рассмеялся над твоими словами.  — Пусть. Но это так, — спокойно ответил Гарри. Редмант поймал его взгляд и держал какое-то время, после сказал:  — Благодаря одной смелости невозможно сделать ничего. Мисс Грейнджер, — обратился он к ней, отпуская Гарри, — вы правы насчёт изучения врага, но это лишь один мизерный шаг к победе. Личность изменчива, и не всегда история может поведать истину, объяснить мотивы, показать слабые стороны.  — Так что же нужно, чтобы победить? — тихо встрял Рон.  — Чтобы победить зло, нужно стать ещё большим злом. Его смех разрядил обстановку. Все облегчённо выдохнули, точно туман отступил и солнце прояснилось, лишь за окном всё ещё стучал дождь, сохраняя в умах учеников вопрос про победу над злом.

***

После урока Гарри с Роном выцепили Гермиону из толпы. Она не хотела с ними говорить. По правде говоря, она не хотела говорить ни с кем.  — Что у тебя случилось? — спросил Гарри.  — Ничего, — пожала плечами она. — Мне нужно успеть в библиотеку перед следующим уроком.  — Ты сказала, что неважно себя чувствовала, — напомнил Рон, скрестив руки на груди.  — Женские дела. Парни одновременно скривили лица, а после выдавили из себя улыбки. Гермионе захотелось рассмеяться. От слова «месячные» они, наверное, и вовсе попадали бы в обморок. В магловских школах есть предмет «Сексуальное образование», и его очень не хватало в волшебном мире, Гермиона убеждалась этому из раза в раз. Она поправила волосы в этой мучительной неловкой паузе и строго спросила ребят:  — Вы отправили письма?  — Письма? — удивился Рон.  — Я забыл, — виновато признался Гарри, — и тебе сказать забыл, Рон.  — Ладно, ещё есть время. Пожалуйста, отправьте сегодня.  — А для кого?  — Для твоих братьев, для Вуда. Приглашение на бал. Только она отошла от друзей, как заметила машущего ей Тео. Он стоял рядом с Блейзом, а недалеко от них находился Драко. Гермиона вспыхнула при виде него. «Что, если и Тео нужен её чёртов кулон?» — забегала предательская мысль в голове. Она сжала губы и прошла мимо, одолеваемая сомнениями и горечью.

***

Рон прикрыл глаза. Они сидели с Гарри на обеде, но ему впервые не лез и кусок в горло. Он всё думал о ней. Думал о том, что должно быть её уже пригласили на бал.  — Эй, ты чего? — тепло толкнул его в плечо Гарри, и Рон натянуто улыбнулся.  — Наверное, Гермиона заразила меня женскими делами. Гарри рассмеялся и снова приступил к еде. Рон внимательно вгляделся в его профиль. Гарри был популярен в школе. Девушки никогда не оставляли его без внимания, сколько он себя помнил. Иногда и ему доставалось внимание тех, кто не нравился Гарри; они так хотели к нему подступиться, что не чурались и Рона. Когда его заметила и выделила Адри — красивая и статная брюнетка с прозрачно-серыми глазами, Рон по обыкновению решил, что она пытается, как и все, заполучить Гарри через него. Но, к его удивлению, когда они впервые заговорили, Адри ни разу не упомянула Гарри. Она говорила только про него, будто никого больше не существовало. Рон украдкой наблюдал за ней, пытаясь понять, что же она скрывает. Он никак не мог поверить, что такая девушка действительно заинтересовалась им. В один из дней Адри заметила его взгляды и, проходя мимо, нежно коснулась его плеча, проведя ладонью по всей руке. Рон задрожал. Адри напоминала ему русалку, а сам он чувствовал себя глупым моряком, очарованным её сладким голосом. Девушка поманила его — и он, не сопротивляясь, последовал прямиком к своей смерти. — Боишься что ли? — спросила она тогда. — С чего мне бояться? — прошептал Рон, сглотнув. — Хочешь поцеловать — целуй. Только не здесь,— она взяла окаменевшего Рона за руку и решительно повела в кабинет… Она первая его поцеловала. До этого момента Рон и не знал, что может так легко влюбиться. Девушка нежно касалась его груди, играя с ним как черная ласковая кошечка. Он обнимал её за тонкую талию, вдыхал приятный клубничный запах, наслаждался её мягким шёпотом. Как вдруг дверь отварилась, и Рон услышал хохот. Перед ним стояли слизеринцы и тыкали в него пальцами. Его щеки покраснели, по коже прошёл жар, живот закрутило. Адри безразлично отошла от него и протёрла свои губы ладонью, точно он запачкал её. — Я же говорила, что это будет просто,— сказала она и тоже рассмеялась. — Что это значит? — Рон не мог говорить ровно; его голос предательски задрожал. Адри улыбнулась. — Мы поспорили, что я смогу тебя охмурить меньше чем за неделю. Можешь поздравить меня, я выиграла. Понимаешь, мои друзья рассказали мне об одной теории. Они считали, что даже Филч сможет тебя соблазнить, если вдруг предпочтёт тебя, а не твоего золотого друга. Я просто решила проверить — научный интерес. Рон ничего не ответил; только выбежал смущённый и разбитый из кабинета. Конечно все об этом прознали. Над ним смеялись и даже придумали оскорбительную песню. Когда Гарри с Гермионой хотели поговорить с ним, он буквально умолял их не поднимать эту тему и никогда не упоминать Адри. Друзья так и поступили. Но Рон всё никак не мог её забыть. Он сам не знал почему. Возможно, он желал мести или хотел, чтобы она извинилась. Его душа болела; Адри надавила на больную точку — всё разворошила. Рана загноилась, и ни одно лекарство ему не помогало. Через время Адри нашла себе парня. Рон сравнивал себя с ним каждую ночь и как назло проигрывал ему во всём. Он видел, что с ним она была другая — не такая жестокая как с ним. Иногда они пересекались, но Адри ничего ему не говорила. Она не язвила и не смеялась; просто проходила мимо словно он лишь призрак давно покинувший землю. Рон мимолётно ловил её запах. Адри сияла с другим — а он тух…