Змееносец

И тихо она спит Качает колыбель Для тебя одной сгорю в огне Для тебя одной сожгу луну Прошло три дня с момента, как Драко и Тео лишили воспоминаний о Гермионе. По ночам она горько думала, что всё встало на свои места: для Драко она, как и раньше, стала пустым местом, а Тео её и вовсе не замечал. Вот и сейчас она наблюдала, как парни тепло общаются между собой, воспринимая саму Гермиону молчаливым и безликим украшением интерьера. В ней боролись эгоистичность и больное желание отдать себя в жертву. Две извечные противоположности схлестнулись в кровавой битве, и только один из них мог выйти победителем. Гермиона была счастлива, действительно счастлива, что вместе с воспоминаниями о ней у них пропала и боль, идущая следом, как извечное напоминание, что тебя ждёт, если ты решишься открыть своё сердце. Тео лишился страданий, а Драко разочарования. Именно поэтому она всерьёз задумывалась о том, чтобы не просить Амрита вернуть им воспоминания о ней, если это вообще возможно. Но каждый раз, встречаясь с Драко и Тео взглядом, она явственно ощущала полное отсутствие интереса в их глазах, безразличие и отстранённость, и это приносило ей такую боль, словно само сердце вырвали из груди и бросили в огонь. Эгоистично? Безусловно. Но притворяться, что её это не задевает, она не могла. Самое ужасное было то, что, потеряв её, они вновь обрели друг друга и выглядели более удовлетворёнными и жизнерадостными, чем три дня назад. Гермиона не разговаривала с Драко и Тео, оттого не знала, что творится в их голове: что они помнят, какие воспоминания подменили, о чём они думают, и какие у них планы и цели. Пэнси так же отказывалась расспрашивать парней, решив, что каша в их головах может подгореть и по итогу перед ними окажутся два овоща, не способные составить простейшее предложение, не пустив слюни. Им нужен был покой. Никаких страстей и эмоций. В конце концов, никто не знал, какое именно заклятие использовал Синид, как оно работает и какие могут быть последствия. И всё же иной раз из уст Тео проскальзывало, что он в поместье Амрита по просьбе отца, а Драко понимающе кивал, будто и он явился сюда по той же причине. Гермиона с Джинни сидели на лестнице, незаметно посматривая на Драко и Тео, которые играли в шахматы. Гермиона опустила голову на плечо подруги. Её тепло немного успокаивало. Она и без того часто плакала, но теперь слёзы просто выступали без причины и предупреждения. «Наверное, у тебя психическое расстройство», — прошлым вечером предположила Джинни, когда Гермиона расплакалась, расчёсывая волосы. После последовал довольно увлекательный и поучительный рассказ о троюродном дяде по маминой линии, который так же, как и Гермиона, жить не мог без любовных переживаний. И вот, в очередной раз влюбившись (на этот раз в соседку-магла), стоит упомянуть — замужнюю — мужчина решился добиться её, несмотря ни на что. Через пять минут он стоял на её пороге с цветами, а спустя ещё минуту лежал на холодной земле со сломанным носом. Но разве это может остановить влюблённого мужчину? Он поднялся и вновь постучал в дверь, смело предположив: раз женщина тебя бьёт, равнодушной её точно не назовёшь. Теперь дверь отворил мужчина. Дядя Джинни нахально улыбнулся ему, а дальше он ничего не помнит. Как ни лечили его в больнице Святого Мунго — ничего не помогло. Муж этой женщины оказался волшебником и, должно быть, в порыве ревности слишком уж повредил мозг несчастного влюблённого. По сей день он лежит в лечебнице, и не сказать, что очень уж несчастный. Женщина стала его навещать. Каждое утро, ровно в девять часов. Возможно, её мучила совесть, а может, она в действительности привязалась к нему. «Вот такие истории бывают, — подытожила Джинни, и Гермиона рассмеялась. Какой урок мне вынести? Если ты влюбилась, будь готова рано или поздно тронуться рассудком». — Я выиграл! — самодовольно заявил Тео. Драко закатил глаза и облокотился на спинку дивана, явно не желая взять реванш. — Я поддавался, — буркнул он. — Ага, заливай, — Тео пристально посмотрел на Джинни с Гермионой и подмигнул рыжеволосой, — ты видела мою победу, огонёк? — он улыбнулся ей той очаровательной улыбкой, что всегда принадлежала Гермионе. Кольнула ревность, и она поднялась. Джинни ничего ему не ответила, должно быть, ощутив неловкость. Естественно, он замечал Джинни. Она яркая и красивая, как звезды, что так привлекают Тео. Гермиона на её фоне блекла. Интересно, что же в ней зацепило его в прошлом? Сейчас она думала, что девушки вроде Джинни больше подходят Тео. Лёгкие, притягательные, весёлые, как и он сам. Должно быть, произошёл сбой в системе, а теперь наконец всё пришло в норму. И всё же наблюдать за «свободным» Тео было немного мучительно. Драко в этом плане более сдержан, он не обращал внимания не только на Гермиону, но и на всех вокруг. Вниз спустились Гарри с Пэнси. Гарри тут же подошёл к Гермионе и приобнял её. После триумфального выступления Синида он переживал за неё больше, чем прежде. — Предлагаю выйти прогуляться, — мягко улыбнулся Гарри. — Давай, — согласилась Гермиона, — Джинни, ты с нами? Не успела она ответить, как дверь отворилась и вошёл тот, кого Гермиона давно ждала, отсчитывая дни. Все обратили на него удивлённые взгляды, а Джинни тут же покраснела. — А ты здесь что делаешь? — не веря своим глазам, воскликнул Тео. Блейз молча прошёл прямо к Гермионе и тепло обнял её, приветствуя, а после чуть приподнял и несколько секунд покружил. — Если она и в него влюбилась, клянусь, я сброшусь с башни, — насмешливо заявила Пэнси, послав Гермионе воздушный поцелуй. Гермиона посмотрела на неё со всей строгостью, на которую была способна, и девушка рассмеялась. Все ждали объяснений, но Блейз не торопился, он усмирил свой взгляд на Джинни, которая, судя по всему, мечтала задушить парня. — Привет, рыженькая Уизли. Джинни сложила руки на груди, вздёрнув подбородок. Гордая, но скрыть радость в глазах не смогла, что не ускользнуло от внимательного Блейза. Он прошёл к девушке и всего на мгновение коснулся её щеки, словно желая убедиться: он ей небезразличен. Джинни вздрогнула — подтверждая. — Соскучилась? — спросил он, вызывая смущение у всех вокруг. — Вот ещё… — на выдохе ответила Джинни. Блейз окинул её точёную фигурку взглядом и вернулся к остальным, одарив девушку не верящей ухмылкой. На самом деле рассказ был недолгий. Блейз появился в поместье Амрита спустя пару дней, как Гермиона приняла решение уйти с ним. Родителей Забини Амрит не желал оставлять возле себя, а Блейзу предложил службу. Он согласился. Все три месяца он провёл с Гермионой. Поначалу они и впрямь не ладили, а после, съедаемые страхом, научились скрываться от него вместе. По правде, если бы не Блейз, Гермиона ни много ни мало — сошла бы с ума. Переживать в одиночестве горе, чувство вины, боль разлуки, при этом находясь в доме палача среди тёмных стен и монстров, не имея возможности написать письмо, заявить о себе, высказаться. Парень стал её спасением и окном в прошлую жизнь. Он тайком следил за Орденом, передавал Гермионе новости, делился тем, что происходит в жизни её близких людей, и это помогало ей держаться на плаву, помогало верить в лучшее. Блейз смог завоевать доверие Амрита, и это стало их оружием, возможностью, шансом. — Поверить не могу, — Пэнси первая нарушила молчание, — ты не мог написать нам? Мы с ума сходили, искали твоих родителей, писали, думали, ты мёртв. — Амрит не должен знать, что у меня есть друзья. Я отказался от прошлого, смотря прямо ему в глаза. Иначе он никогда не поверил бы мне. Тео встал, пожал ему руку, и они обнялись. Драко еле заметно кивнул, и Блейз сдержанно улыбнулся. Пэнси злилась. — Знак то можно было подать, — бросила она обиженно. Гарри положил ладонь на коленку девушки, и она чуть успокоилась. — И где ты был всё это время? — впервые подал голос Драко. Блейз оглянулся. — Синид здесь? — спросил он. — Нет, он ушёл на рассвете, — ответила Гермиона. — Наложи то заклятие. Гермиона послушалась. — Амрит отправил меня проследить за одним из Первых. Точнее, не просто проследить, а выкрасть одну вещь. — Ты смог? — с беспокойством перебила Гермиона. — Смог. Но нашёл кое-что ещё. Книгу. Забрать не вышло, она заколдованная, пришлось читать на месте. Сердце у Гермионы заколотилось от волнения. Блейз присел и закинул ногу на ногу. Вид у него, как всегда, был спокоен и безмятежен. — И что там было? Говори скорее, — потребовала Джинни. — Гермиона, — обратился он к ней, — ты помнишь, о чём мы говорили перед моим уходом? — Конечно. — Так вот, — он явно не хотел говорить об этом при всех, — боюсь, ничего не выйдет. — О чём вы говорили? — вмешался Гарри. — Хватит говорить загадками. Блейз с Гермионой обменялись многозначительными взглядами, не спеша с ответом. — Понимаешь, Гарри. Амрит много рассказывал мне о Первых, и, если они победят Амрита, они убьют всех, кто знает о них. А значит, мы не можем уничтожить Амрита до тех пор, пока он не убьёт Первых. Но есть ещё одна проблема: Синид попал в наш мир через брешь, которая всё ещё открыта. — И что это значит? — не понимал Гарри. — Каждую минуту через брешь в наш мир попадают и другие существа, многие из них страшнее, опаснее, могущественнее Синида, но мы не видим их, потому что Первые охраняют нас и убивают монстров. Если Первых не будет… — Блейз замолчал. — Наших сил недостаточно, чтобы убивать подобных существ. Под угрозой не только мы, но и маглы, весь наш мир. — А что если заделать её? — спросил Тео. — Как заделать то, с чем мы никогда не сталкивались? Будь это так просто, Первые давно бы это сделали, — возразил Забини. — А Амрит? — не унимался Гарри. — Он то точно сможет. — Увы, нет. Синид ему не позволит. Так вот, в чём была моя задумка. Я хотела, чтобы битва состоялась, но нам нужно было помочь Амриту победить Первых менее разрушительно для всех нас. Для этого мы с Блейзом придумали план, как защитить от их силы остальных. И, в общем, разработали одно заклинание. — Вы разработали заклинание? — не выдержала Пэнси. — Как вы вообще могли это сделать? — Амрит подарил мне библиотеку, где хранятся невероятные книги, к тому же я научилась его слушать и учиться. Самое главное не это, а то, что мы разработали его, но не испытывали в больших масштабах. А значит, оно может не сработать. Но, Блейз, почему ты сказал, что ничего не выйдет? — Расскажи им полный план, — потребовал он. Все уставились на Гермиону. Она поправила волосы, пытаясь совладать с нервами. — Сначала мы используем наше заклятие, после Амрит убивает Первых, а дальше я убиваю его. — Каким образом? — голос у Гарри охрип. — С помощью этого, конечно, — Гермиона скользнула под джемпер и достала кулон, — раньше я думала, что там сердце Синида, после решила, что сердце Амрита. Но потом я поняла: они связаны. Видимо, когда Амрит заключал с Синидом сделку, это и случилось. Их сердце едино: пока жив Амрит, Синид не умрет, и, если Синид жив — жив и Амрит. Но я его потомок, и, должно быть, только я могу уничтожить их сердце. Возможно, по этой причине он так бережёт меня. — Так вот, — продолжил Блейз, — в книге сказано, что подобную силу сможет уничтожить лишь рука ребёнка. Конечно, нам бы повезло, окажись ты его дочерью, — усмехнулся Блейз, — но это невозможно. А значит, наш план не сработает. — Мы всё равно можем попробовать. Блейз поймал её в ловушку своего взгляда, остальные не понимали, что всё это значит. Но Гермиона поняла и опустила голову. — Ладно. А что с брешью? — спросил Гарри. — Есть какие-то варианты? — Может, нам стоит попытаться найти одного Первого, кто не против отбиться от стада и перейти на нашу сторону? Он может спрятаться на момент битвы, а после смерти Амрита охранять брешь? — неуверенно предложила Джинни. — Стоит это обдумать. Гермиона, давай поговорим наедине, — предложил Блейз и, не дожидаясь ответа, поднялся. Гермиона пошла за ним. — Почему ты им не сказала? — заявил он, не успела Гермиона прикрыть дверь. — Тогда мы не сможем даже попробовать. — В этом нет смысла, — впервые за долгое время Гермиона заметила в глазах Забини ярость, — я же сказал, что это может сделать только ребёнок Амрита. — Я бы умерла в любом случае. — В первом случае твоя смерть не была бы напрасной, но теперь всё иначе, — он подошёл ближе, точно хотел напугать своим ростом, но Гермиона уже давно разучилась его бояться, — если ты решила таким образом покончить с собой, не надо делать меня соучастником. — А что ты предлагаешь? Просто сидеть и ждать? Моя жизнь не стоит целого мира. — Ты обрекаешь меня на жизнь с чувством вины. — И всё же это будет жизнь. — Мы что-нибудь придумаем. А пока забудь об этой идее. Блейз направился к выходу. — Если ты уверен, что не выйдет, почему не сказал им, что я умру, как только уничтожу кулон? Парень замер. Гермиона видела, как напряглась его спина, как он подбирает верный ответ. — Ты не сказал им, потому что знаешь — шанс есть. И плевать, что написано в книге. Ты не просто так стал моим другом, Блейз. Я увидела в тебе человека, который поймёт меня и примет любое моё решение с холодной головой. Без слёз, истерик и просьб не делать этого, потому что так будет правильно: попытаться спасти остальных. Ты уже знаешь Амрита и знаешь: останься он в живых после смерти Первых, все будут существовать в агонии. Синиду надо чем-то кормиться. Ты же не хочешь, чтобы это были твои друзья. Или Джинни? Блейз ничего не ответил, только вышел и хлопнул дверью, оставив Гермиону одну. Вечером Гермиона столкнулась с Драко. Он с немного отрешённым лицом направлялся к себе, но, заметив её, остановился, словно увидел мертвеца. От его мимолётного внимания по телу прошла приятная волна. Она скучала. — Я хочу поговорить с тобой, — внезапно заявил он. Прошло всего три дня, но, казалось, несколько лет. За это время Гермиона отвыкла от присутствия его любви в её жизни. Отныне она вернулась в то время, когда видела его рядом с собой лишь холодным и далёким. Не её. Чужаком. Стены комнаты помнили их стоны, помнили, как они отдавались друг другу, забывая о мире вокруг, всё, что Гермионе было нужно, — его поцелуи на её теле. Но стены молчали, не выдавали тайну. И она не смела. Драко прошёл к тумбе у кровати и достал какие-то листки. Он сжал их, и на секунду Гермионе показалось, что пальцы у него задрожали. — Я нашёл это прошлой ночью. — Что это? — спросила она, но не решилась подойти ближе. Драко сделал это сам. — Письма. Его слова звучали как обвинение, как желание узнать правду, как шанс выкинуть её и больше никогда не видеть. — Я не понимаю… — Я тоже не понимаю, Грейнджер. Так странно, твой голос постоянно звучит у меня в голове. А в моих снах ты ходишь за мной по пятам. — И что говорит мой голос? — Гермиона не дышала. Он смотрел на неё, и это заставляло тело трепетать. — Это не имеет значения, — он помахал перед её лицом письмами, — вот что важно. Это любовные письма. Мои любовные письма, адресованные тебе. Гермиона смотрела на него, не в силах оторвать взгляд. При виде его требовательных глаз ей хотелось броситься к нему в объятия и говорить о любви. Повторять точно молитву: Я люблю тебя Я люблю тебя — Как это возможно, писать, но не помнить? — его голос стал грубее, взгляд пытливее. — Я не дурак, меня чем-то опоили? Это ты сделала? — Ты уверен, что это твои письма? — было сложно притворяться. Но что ещё ей делать? — Я проверил. Это мои письма. — Что ж, в таком случае, я не знаю, что ответить тебе. Я твои письма не получала. Первая правда в их диалоге. Драко усмехнулся, но как-то зло, а после опустил глаза на её запястье, которое украшал подаренный Драко браслет с совёнком. Она никогда его не снимала. — Там буква «М», — заметил он. Они словно играли в игру: кто-то из них должен сдаться. — Миссис Уизли подарила мне его. Когда я гостила у них прошлым летом. Её зовут Молли, — в такую глупую ложь даже Рон не поверил бы, но это единственное, что пришло ей в голову. — Видимо, ты очень дорога для неё, раз сынку покупают поношенную мантию, а тебе браслет из белого золота. Гермиона покраснела. Её загнали в ловушку, вцепились когтями и вот-вот отгрызут голову. — Что ты писал в письмах? — не можешь обороняться — атакуй, решила она, — дай мне почитать. — Похоже я ошибся, — на его лице играла победная усмешка, — ты же не единственная Гермиона в мире. — Тогда я пойду. — Я всё равно узнаю, что происходит. И когда узнаю… — То что? — перебила она. Драко был так близко, что ещё немного и его губы коснулись бы её. — Всё, что написано в моих письмах, я вижу прямо сейчас в твоих глазах, — он сказал это прямо ей в губы, из-за чего Гермиона чуть не издала стон. — Я всё замечаю. Ты меня не обманешь, Грейнджер, — тон язвительный, но манящий, полный невысказанных эмоций, забытых чувств. — А теперь иди. Гермиона выбежала на улицу. Выступили слёзы, она больше не могла сдерживаться. Снег падал на её волосы, путался в прядях. Ей хотелось кричать, разорвать свою плоть и выпустить душу наружу. Пусть парит, пусть будет свободна, пусть ничего не чувствует. — Почему ты плачешь? Гермиона услышала его голос и заплакала ещё сильнее. Тео курил на улице и, должно быть, видел её истерику. Она смахнула слёзы и с яростью протёрла глаза. — Плохой день, — скорее прохныкала, нежели ответила. Тео выбросил сигарету и подошёл к ней. — Тебя кто-то обидел? — Нет… Всё хорошо, честно. — Обычно, когда хорошо, не выбегают в слезах. Но можешь не рассказывать, если не хочешь. Не люблю вынуждать раскрывать душу. — Ты впервые со мной заговорил, — зачем-то бросила она. — А я молчун. Гермиона рассмеялась. Тео улыбнулся одним уголком губ, услышав её смех. — А с Джинни ты разговаривал. Зачем она это делает? Зачем? Ей просто нужно было убедиться, что Тео не успел влюбиться в другую. Как глупо. В эту минуту Гермиона была согласна прослыть эгоисткой. — Ты хотела, чтобы я разговаривал с тобой, а не с ней? — Нет, не так. Хотела, чтобы ты говорил с кем пожелаешь, но и со мной тоже. — Есть в тебе что-то ненормальное, — в его глазах плескалось веселье, будто каждое её слово забавляет его. — Но мне нравятся ненормальные. Сказать честно, тебя я специально избегал. — Почему? — Сам не понимаю. Неспешно, с каким-то болезненным наслаждением Тео коснулся её волос. Слишком много эмоций для нескольких часов. Но Гермиона не могла сделать шаг назад. Боялась спугнуть его. Это сделал кое-кто другой. — Гермиона, в дом. Быстро, — потребовал Амрит, возникший словно из ниоткуда. — Я.. я сейчас, — растерялась она. — Я сказал в дом, — повторил он. Амрит был в ярости. Его появление, похоже, не сулило ничего хорошего.