Змееносец

Драко не присутствовал на свадьбе Гарри и Пэнси. Она состоялась двенадцатого сентября в новом семейном пристанище четы Уизли. Дом располагался далеко от обитания монстров из разлома, и за безопасность гостей — будто Драко это волновало — отвечал лично Сириус Блэк. Когда Драко сообщил о своём решении и, настолько искренне, насколько мог, извинился, Пэнси надулась и, обругав его, выбежала на улицу. Гарри недовольно скривился, словно и не ожидал от него чего-то другого. Немного позже его посетил Блейз. Он молча наполнил стаканы виски, протянул Драко и присел напротив него. Драко выпил и закурил, сигаретный дым встал между ними стеной. — И давно ты куришь? — спросил Блейз. Драко промолчал, только безразлично смахнул пепел в хрустальную пепельницу. Он не ждал гостей и болтать был не настроен. Но никого не волновали его желания. Совсем недавно к нему ввалился Рон со своей новой подружкой, такой же рыжей, как и он сам. Они светились от счастья и выглядели, как идиоты. По-видимому, Рон посчитал, что Драко может заразиться их светом, его душа запоёт, он оживёт и побежит нюхать ромашки. Он выставил их вон через три минуты. — Гарри с Пэнси намерены добраться до последнего источника магии. Северус что-то нащупал. Больше ждать мы не можем, гиганты высасывают энергию земли, ещё десяток лет — и ничего живого не останется. — Блейз смотрел на него, словно ожидая, что друг расшевелится от подобной новости, и когда этого не случилось, недовольно поджал губы. — Мы с Джинни им поможем. Билли и вовсе ушёл далеко вперёд со своими изобретениями. Если мы снова сможем колдовать, то с его открытиями у монстров не будет шансов. — Благородно. Но бесполезно. — Ты предпочитаешь сидеть здесь и медленно умирать? Думаешь, я не понимаю, что происходит? — Просвяти меня, — ехидно бросил Драко и затянулся — глубоко, болезненно. — Ты куришь только потому, что этот запах напоминает тебе Тео… Драко рассмеялся и зашёлся кашлем. Большей чуши он не слышал. Блейз не унимался. — И убиваешь себя из-за Гермионы. Ты сам сказал, что в том мире время течёт иначе, и, возможно, она уже свободна. Но Тео… Мы не можем оставить его там. Они не могут стареть, так? Значит, если мы вернём Тео, он будет всё ещё молод. — В нашем мире он сразу состарится и сдохнет. — Нам это неизвестно. — Известно. — По крайней мере, он не будет вечно заточён один. — Мой отец мёртв, где моя мать — я не знаю, Гермиона, как ты и сказал, уже мертва и свободна, я — чёртов магл, мир вокруг нас разрушен, половина людей вымерло, а вы — кучка идиотов. — Драко тяжело дышал, не ожидая от себя подобной тирады. — Ненавижу оптимистов, — закончил он, выплюнув последние слова, точно яд. — Твои способности Рианока нам помогли бы. — Они больше не работают. — Потому что ты этого не хочешь! — Блейз на мгновение потерял самообладание, но быстро пришел в себя. — Шкатулка у тебя? — спросил он уже спокойно. — Она разрушена, если ты забыл. — Если мы найдем источник, сможем вернуть силы и с помощью магии восстановим её. Так обломки у тебя? — Выбросил в помойку. Блейз вскочил. Впервые Драко увидел на его лице столь сильную ярость и ненависть. Он метался по полуразрушенной гостиной, некогда величественной и гордой, с остервенением рылся в ящиках, столах и полках. После поднялся по лестнице и не появлялся минут пятнадцать. Драко всё это время пил и курил одну сигарету за одной. — Не верю, что ты правда это сделал… — разочарованно сказал Блейз, вернувшись. — Я так понимаю, от вас с рыжей ждать приглашения на свадьбу не стоит, — усмехнулся Драко. Блейз ушел, со злостью хлопнув дверью. Драко наконец-то остался один. Он устало коснулся переносицы. Головные боли больше никогда его не беспокоили. Сколько бы он ни выпил, разум оставался чист, словно боялся, что боль вернётся. Это здорово выводило из себя. Поднявшись с кресла, он оглядел бардак вокруг. Раньше Драко не смог бы заснуть, находясь в таком беспорядке. Это было ниже его достоинства. Но теперь его ничего не волновало. Он превратился в мертвеца, потерявшего место своего захоронения. По ночам Драко шептал Гермионе, точно она его слышит, что найдет её после смерти, но оказалось, смерть идёт очень медленно к тем, кто её ждёт. Уже в спальне он отворил скрытый сейф в стене. Протянул руку и нежно погладил любовные письма, которые писал для Гермионы. В этих письмах хранилась его любовь, единственное ценное, что у него было. Он никогда не умел красиво говорить, и, похоже, в этом заключалась вся трагедия его жизни. Но писать проще, так он чувствовал больше свободы, и его сердце словно бы само вело перо. Драко достал последнее письмо и прошёлся по нему глазами. Он написал его вчера ночью, когда вновь мучился от бессонницы. Мне грустно смотреть на луну. Я здесь один. Знаю, что ты не вернёшься — точно не сегодня. Я открываю глаза и вижу только тьму. Источником света была ты — это всегда была ты. Гермиона, любимая, я надеюсь, что ты прожила счастливую жизнь. Жаль только, что меня не было рядом. Я не могу тебя оплакать, оттого не могу отпустить. Ты даже не снишься мне. Видимо, боишься побеспокоить. Как всегда скромна. Я бы так не поступил и специально являлся каждую ночь, чтобы ты не забывала, как я целовал тебя. Не хочу думать, что ты была с другим. Сто лет — это долго. Очень, очень долго. Эта жизнь должна была быть нашей, но судьба решила иначе. Я лишён магии и не могу её проклясть, только брыкаюсь и вызываю у всех презрение. Я полон ненависти, и с каждым днём её всё больше, скоро от меня ничего не останется… Драко скомкал письмо и прошептал: — Я найду тебя, Грейнджер. Он поднял с пола револьвер и направил его на висок. Спокойно. Отстранённо. Его взгляд упал на мешок в дальнем углу сейфа. В нём таились обломки шкатулки. Он не желал слышать слова Блейза, но они всё звучали и звучали в его голове, правда, голос принадлежал не ему, а Гермионе. «Мы не можем оставить Тео». Драко выругался и швырнул револьвер на диван. Достал сигарету и дрожащими пальцами чиркнул зажигалку. Он представил, как Гермиону захватила бы боль, узнай она, что Тео там — в другом мире, созданном Амритом для неё, совершенно один. Тысячи лет пронесутся, словно миг, не успеет он и моргнуть. Драко взял мешок и посмотрел внутрь, — на обломки, словно в той шкатулке находится он, а не Тео. — Всё будет хорошо, Грейнджер, — пообещал он, и голос в его голове затих. Гермиона ему поверила. Теперь Драко был точно в этом уверен.

Пять лет спустя.

— Выпей, Гарри, — потребовал Северус. Гарри скривился, но послушался. Северус вечно поил его какими-то настойками, продолжая твердить, что того желал Дамблдор. Раньше он послал бы его, но после конца света их отношения улучшились, в частности оттого, что Северус открыл ему свою тайну, правда, заставил поклясться, что Гарри сохранит его секрет. Сириус часто ругался и не понимал, с чего вдруг Гарри сидит вечерами с Северусом и о чём-то болтает с ним часами. Гарри отмахивался и говорил, что они обсуждают дальнейшие планы, но на самом деле, они говорили о маме… Северус рассказал ему так много о её детстве, о её мечтах, о том, как она смеялась и как забавно злилась. Иронично, но по-настоящему узнать маму Гарри смог только благодаря Северусу. Сириус больше говорил об отце, Люпин о самом Гарри, остальные только и твердили о его глазах и их схожести с мамиными. Где-то после третьего раза это стало вызывать у него раздражение. Когда он поделился этим с Северусом, Гарри впервые увидел, как профессор смеётся. Через некоторое время Северус рассказал Гарри, кем на самом деле был директор Редмант, и что Северус с ним сделал. Тогда Гарри не выходил из комнаты две недели. Он чувствовал себя идиотом и никак не мог совладать с эмоциями. Его поглощала злость. Он чувствовал её под кожей, словно насекомое, которое невозможно вытащить. Пэнси помогла ему справиться с этим. Она и после всегда была рядом, даже тогда, когда он вёл себя отвратительно. Северус постоянно твердил, что именно Гарри победит монстров из разлома, но победа требует жертвы, и, возможно, он немного поменяется со временем. О природе его изменений он обещал рассказать ему позже, как бы Гарри ни уговаривал его. В один день их посетил Киран. Старик рассказал им о том, что сделали Первые, рассказал о Гермионе, по которой Гарри скучал так сильно, что иногда даже не мог спать, всё думая о ней, рассказал и о том, как Амрит закрыл портал. Гарри спросил Кирана, почему Первые послушали безумного Азриэля и позволили этому случиться, ведь ничего, кроме смерти, это не могло им принести. Киран ответил, что Азриэль обманул своих братьев, как и делал это много раз, он уверил их, что никто из них не пострадает, они смогут скрыться и вновь станут сторонними наблюдателями, ожидая момента, когда мир очистится самостоятельно. После Киран попросил уединения с Северусом. Они не выходили из комнаты несколько часов. Гарри смог подслушать часть их разговора: — Я долго странствовал до встречи с Альбусом и нашёл достаточно нужных людей, каждый увидел по несколько исходов, когда я собрал их все, отсеял проигрышные и после открыл их Альбусу. Иного не могло быть, Северус. Мы идём верной дорогой, поверьте мне. — Я боюсь за Гарри. — Он справится, если все вы будете рядом. — Их действительно можно уничтожить? — Вдвоём они найдут способ. — И наш мир станет прежним? — Прежним он никогда не будет. Пришло время обновления, рождения нового. Билли поймал Гарри с поличным, и он отскочил, выругавшись. Больше подслушать ничего не удалось. Когда Киран уходил, он сказал: — Удачи, Гарри Поттер. Двадцать третьего января они нашли последний источник магии. Перед Гарри возник крошечный золотистый шар, он был соткан из тысячи нитей и, витая в нескольких метрах над землёй, зачарованно пульсировал. Его потянул знакомый запах, сладкие ноты, подобно трели птиц, зазывали к себе. По мере того, как они приближались к источнику, сердце наполнялось трепетом и предвкушением. В груди разгорался огонь. Тяга к источнику стала почти невыносимой — ему хотелось оказаться ещё ближе, ощутить эту силу, испить сполна. — Поверить не могу, что мы это сделали, — прошептала Пэнси. — Давай, подойди, — предложил Гарри. Пэнси осторожно подошла к шару и протянула руку. Северус молча наблюдал за ними. — Горячая. Гарри встал за её спиной и прошептал на ухо, касаясь талии: — Прямо как ты. — Гарри, ты должен быть Первым, — вмешался Северус. — Но я не знаю, что делать, — растерялся он. — Возьми шар и поднеси к груди. Гарри волновался, но желание вновь почувствовать в себе магию было сильнее страха. Шар горел и обжигал, точно маленькое солнце, и когда он поднёс шар к груди, его будто бросили в огонь. Закричав, Гарри упал на снег. Свет погас, и его поглотила темнота. Гарри очнулся в своей постели. Поникшая Пэнси сидела рядом и гладила его по голове. — Что произошло? — спросил Гарри, — мы вернули магию? — Нет, Гарри. Шар обжёг тебя, а после затух и больше не загорался. Гарри прикрыл глаза и даже не заметил, как заснул. Среди ночи его разбудил знакомый голос. Гарри точно уже слышал его раньше. Он звучал словно бы повсюду — из стен, мебели, воздуха. Не спрятаться и не убежать. «Желаете ли вы могущества? Я помогу вам обрести его…»

***

В длинном тронном зале заброшенного поместья собрались новоиспечённые волшебники. Над высоким потолком парили свечи, в центре стоял чёрный деревянный стул. Пока Гарри шёл к своему месту, люди жали ему руку, хлопали по плечу, всё благодарили, благодарили… Рон, Сириус и Люпин стояли у стены и улыбались Гарри. Недалеко от них Драко перешёптывался с Нарциссой. Он нашёл её несколько лет назад, и больше они не расставались. Грюм шёл следом, разгоняя людей. Наконец Гарри сел на стул, голова у него немного болела, но прошло слишком мало времени, как он выпил настойку Северуса, и она ещё не успела подействовать в полной мере. С правой стороны от Гарри стояла Пэнси в чёрном длинном обтягивающем платье. С левой стороны Северус. Гарри заговорил: — Спасибо всем, что собрались. Начнём с хороших новостей. Билли закончил работу над распылительной машиной. С её помощью мы сможем усыпить гигантов. Зелье, созданное Северусом, подействует только на них. Они уснут на три месяца, и мы сможем их изучить, изъять образцы плоти, и, быть может, в этот раз выйдет создать оружие, которое сможет их убить. Волшебники зааплодировали, кто-то радостно засвистел. Гарри остановил шум, подняв руку. — Но я не гарантирую успех. — Что будет дальше с выжившими людьми? — спросила тучная пожилая волшебница. — Мы переправляем людей по лагерям, и когда они поправятся, как физически, так и психологически, я сделаю то, чего желал Амрит — дарую магию всем. Но нужно действовать аккуратно. Мы не хотим повторения трагедии. Вы помните, что случилось, когда я возвращал магию членам нашего Ордена? — Да хранят Боги моих мальчиков, — заплакала молодая женщина — Джулия, и Сириус её обнял. — Думаю, на этом всё. Пэнси закончит собрание за меня. Уже в своей спальне Гарри встал напротив зеркала. Голос, что он слышал той ночью, принадлежал Синиду, а золотистый шар был ключом от его клетки, а не источником силы. Синид требовал жертву взамен магии, он хотел есть, жаждал крови… И если бы не тот, другой голос, что жил в Гарри, жертв они не смогли бы избежать. Голос помог обмануть Синида. Тот другой был умнее, хитрее Гарри… И кровожаднее Синида. Он просыпался, когда спал Гарри. Гарри получил магию, а Синид остался в клетке, ключ обратился цепью, и он в любой момент мог её затянуть. Шея затекла, и Гарри повернул голову вправо, после влево, отражение в зеркале обратилось Томом Реддлом… Красивый, черноволосый, но чуть старше, чем Гарри его помнил, когда спасал Джинни в тайной комнате, словно бы он взрослел вместе с ним. Он моргнул, и облик Тома исчез, но вот глаза Гарри изменились навсегда… Один остался зелёным — другой окрасился чёрным, и больше никто и никогда не отмечал их схожести с глазами Лили.