Змееносец

Большой взрыв — величайшая катастрофа и одновременно начало всего существующего. Мгновенье, когда материя и энергия, пространство и время концентрируются в единой точке — бесконечно плотной и горячей сингулярности. Взрыв — не звук, ведь в вакууме его услышать невозможно, — это начало движения, рождения. Всё уничтожилось и возродилось за считанные секунды. В ушах белый шум — дезориентация, как и всегда бывает, когда ты в эпицентре катастрофы. Привычный мир больше не существует, и в моменте кажется, что его никогда и не было. В конце концов, реальность определяет человек, который в ней существует. Тео так часто мечтал о покорении космоса, так долго грезил о недосягаемых звёздах, видел манящую тьму вселенной во снах и тянулся к ней изо дня в день, что день смерти стал видеться ему долгожданным откровением. Вот она, разгадка всего сущего, прямо перед твоими глазами. Наконец всё станет ясно. Но когда космос его поглотил, ничего не открылось, и сам он ничего не почувствовал. Вселенная всё так же молчала, не желая открывать свои тайны перед человеком. Или, быть может, он ещё не умер? В груди определенно билось сердце. Когда сознание стало более ясным, единственное, о чём подумал Тео, это: «Где Гермиона?» Он не подумал о своей совершенно точно сломанной ноге, из которой торчала кость, и с этим явно нужно было что-то делать. Не подумал о том, что, должно быть, он выглядит не так привлекательно, как обычно, валяясь непонятно где, в довольно нелепой позе, весь грязный и бледный, точно крови и вовсе не осталось. Он не подумал об отце, и даже не подумал о сигаретах, которые были бы кстати в его ситуации. Нет. Он подумал только о ней. Попытаться встать значит совершить ещё один героический подвиг, достойный рыцаря, коим он хотел быть для неё. Что там делают эти рыцари? Защищают честь, оберегают от недругов и рубят направо и налево врагов. Не такая уж сложная задача, когда ты влюблён. В сказках рыцари — достойные мужчины, честные и благородные. Тео же себя таким не считал, он был вспыльчивый, плохо контролировал свои эмоции, совершал не самые хорошие поступки, дрался и курил одну за одной. Он даже не рассказал принцессе, что фактически украл её у настоящего принца, присвоив его подарок, его романтический жест — начало их истории. Да и чёрт бы с ним. Сказки банальные до тошноты. В жизни рыцари другие. Такие, как Тео. По крайней мере, он так себя успокаивал, пока кость не вернулась туда, где ей положено быть. Привстав на локтях, Тео огляделся: вокруг широкое поле, простирающееся до горизонта. Трава — словно тонкое море из нитей изумрудного цвета, переливающихся при каждом движении ветра. Повсюду росли цветы, которые Тео раньше никогда не видел. Некоторые из них — с крупными, почти каменными чашами, внутри мерцало слабое свечение. Другие — с длинными, многотональными лепестками, порхающими в воздухе. Он поднял голову к небу. Конечно же, оно было мрачное и унылое, выстланное серыми облаками, сквозь которые просачивались слабые проблески холодного синего. В воздухе ощущалось присутствие пепла, минеральных солей, а ещё едкий, неприятный металлический запах. Этот мир точно бы балансировал между жизнью и смертью, началом и концом. Неудачно пошевелившись, Тео застонал от боли и уже через секунду отключился. Когда Тео открыл глаза, поле исчезло, унылое небо спряталось за деревянным потолком. Боль почти прошла, и, посмотрев на свою ногу, он с облегчением выдохнул — кость вернулась на своё законное место. В соседней комнате кто-то шумел. Его сердце заколотилось, даже ладони вспотели от волнения. — Гермиона? — окликнул он. Шум в комнате затих. Гермиона вышла к нему, взволнованная и растерянная, кожа бледная, волосы спутанные, губы все искусанные. Сколько же он был в отключке? — Принцесса, только не говори, что я был в коме лет десять или что-то вроде того. Гермиона подбежала к нему и осторожно обняла. Тёплая, уязвимая. Её кожа была мягкой и немного влажной от слёз. Тео почувствовал, как напряжение медленно уходит, словно туман рассеивается. Теперь сердце забилось спокойнее, дыхание стало ровнее. Облегчение проникло в каждую клетку — она больше не одна. Этим объятием он хотел выразить утешение. — Зачем ты это сделал, Тео? — спросила Гермиона, утыкаясь лицом в его плечо. — Сделал что? — Затянул меня в шкатулку. Я поняла, что это за мир. Он похож на тот, куда я водила тебя. Тео не спешил начинать разговор. Ему хотелось ещё немного побыть рядом с ней, напиться запахом, согреться теплом. Вдвоём так хорошо. Мир вокруг них спал. Но Гермиона ждала ответы, и он больше не мог затягивать молчание. Они говорили больше двух часов. Тео рассказал ей всё, что поведал им Амрит. О её истинном происхождении, о том, кем ей приходится Амрит, о способностях Драко, о плане Амрита и их роли в его исполнении. Драко должен был дождаться, когда шкатулка будет готова, и принести её в нужное время, а Тео исполнял роль страховки, на случай, если что-то пойдёт не так. Но он умолчал, что не собирался оставлять Гермиону одну, и сразу решил, что отправится следом за ней. Так, впрочем, и вышло по воле судьбы. Он умолчал и о том, что когда Гермиона освободится, прожив ровно сто лет, Тео не сможет уйти за ней и так и останется здесь один, на тысячи лет, или навсегда, разницы нет. Его это совсем не волновало. Прожить жизнь рядом с ней стоит намного больше, он отдал бы ещё, если бы попросили. Теперь он готов был стать просто другом, стражем, защитником, если Гермиона того пожелает. Она лишилась мира, родных, друзей и права выбора, но когда он её обнимал, ему показалось, что её душа испытывает благодарность, и нет в ней ни злости, ни боли — лишь надежда на скорую свободу. Гермиона его выслушала, а после молча убежала в другую комнату. Тео не стал её тревожить. Прошло несколько дней, прежде чем они снова заговорили. Гермиона без лишних эмоций сообщила ему, что желает побыть одна и оставит его на неопределённый срок. Тео хотел бы возразить, но не посмел. Он сразу понял, что она хочет найти способ выбраться отсюда, и было бы неправильно запрещать ей это. Она ушла из их маленького одноэтажного дома посреди фантастического поля. Тео смотрел ей вслед, ожидая, что она обернётся, но этого не произошло. Он всё смотрел и смотрел… Пока её силуэт не стал совсем крошечным, еле различимым. Ноги рвались вперёд, догнать, взять на руки и унести обратно — туда, где есть он и она, но разум был против, и Тео решил его послушаться. После он понял, что это было верное решение. Единственное правильное. Пять месяцев Тео изучал мир, пытался наладить с ним контакт, и через некоторое время он стал отвечать ему тем же. Поразительная фантазия Амрита подарила этому миру огромное количество фантастических существ — в частности птиц. Все они легко приучались. Никто не вёл себя враждебно или агрессивно. Тео выделял для себя любимчиков и выписывал всё в тетради: — Лунный Птицерый. Внешний вид: Эта птица имеет гладкое тело с сияющей серебристой пернатой шкурой. Крылья прозрачные, словно из стекла. У неё большие глаза с золотым зрачком, излучающим мягкое свечение. Повадки: Лунный Птицерый обитает в ночных лесах. Он активно охотится в ночное время, питаясь светящимися насекомыми. Его песни умеют исцелять. — Временной Голубь Внешний вид: Небольшая птица с туманно-голубыми или серебристыми перьями, меняющими оттенки в зависимости от времени суток. У неё есть небольшие стрелки-отметки на крыльях, напоминающие часы. Повадки: Временной Голубь способен перемещаться во времени на короткие дистанции — несколько минут вперёд или назад. Любит тыквенные семечки. — Крылатый Лотос Внешний вид: Эта птица имеет тело с богато украшенными перьями, напоминающими лепестки лотоса, яркими розовыми, фиолетовыми и голубыми оттенками. Крылья длинные и изящные. Повадки: Появляется у тихих водоёмов. Его пение смягчает сердечные раны и снимает стресс. Тео скучал по отцу и друзьям. Но больше всего по Пэнси. Он переживал за неё и часто крутился рядом с Крылатым Лотосом, стараясь понизить уровень тревожности. За Гермионой он всё равно проследил, как бы неблагородно это ни было, и тайком присматривал за ней. Но не нарушал границы. Не лез и не пытался ей помешать проживать горе в одиночестве. В этом мире он мог материализовать всё, что пожелает. Захотел покурить — сигареты оказывались в его кармане, захотел поесть — еда появлялась на столе. Он пытался материализовать Пэнси, Блейза, отца и даже Драко, но они не появлялись. Месяц спустя Тео встретил первого человека, он был точно реальный, имел свою жизнь и вёл хозяйство неподалёку. Мужчина стал его другом. Только через время Тео понял, что он появился, потому что он сильно, почти до безумия желал с кем-то поговорить. Но больше одного человека у него не вышло воплотить. Небо его больше не завораживало. Оно почти всегда было серое, должно быть, отражало внутреннее состояние Гермионы, ведь этот мир был создан для неё. Звёзд слишком мало, и все искусственные, не живые. Тео к ним не тянулся. Но ночами он часто видел во сне звёзды, те, другие, в которые он однажды и навсегда влюбился. Возможно, он больше никогда их не увидит. Для него это беда, а они даже не заметят его отсутствие. Новый день не предвещал ничего хорошего. Всё как обычно. Тео встал на рассвете, выкурил две сигареты подряд, затянулся третьей до середины и бросил в траву, покормил птиц, которые каждое утро слетались к нему. После поболтал с Бобби. Единственное приятное событие за день. Вечером он сидел у дома, поглядывая, как меняется небо. Так он чувствовал Гермиону. Тео услышал её голос, когда стоял спиной у двери, и поначалу решил, что обезумел. Он обернулся и действительно увидел её. На Гермионе было белое короткое платье, такое красивое, что он на мгновение залюбовался её видом, а после, опомнившись, нервно сглотнул. — Что-то случилось? — спросил он, еле найдя в себе силы поднять взгляд. — Я соскучилась, — неуверенно ответила Гермиона. — Знала бы ты, как я соскучился, чуть с ума не сошел. Гермиона улыбнулась. Тео готов был провалиться в недра земли. — Я видела, что ты следил за мной. — Злишься? — Нет, что ты… — И правильно. Извиняться я не буду. Гермиона словно бы не знала, как к нему подступиться, и переминалась с ноги на ногу, беспокойно оглядываясь по сторонам. Тео это позабавило. Он вздохнул и развёл руки в стороны. — Ну идём. Гермиона, смеясь, подошла к нему и утонула в объятиях, Тео почувствовал, как она нюхает его шею, а после облегченно выдыхает. — Прости меня, — прошептала она, — мне нужно было прийти в себя. — Понимаю, принцесса. Тео осматривал её лицо. Всё такое же милое и невинное, но глаза по обыкновению заплаканные. Он нежно спрятал прядку волос ей за ухо, а после отчаянно поцеловал в лоб, не спеша отрывать губы. Он хотел бы подарить ей счастье, такое лёгкое и невесомое, когда ни о чём не жалеешь, когда прошлое уже не приносит боль, но не знал, примет ли она его подарок. — Ты останешься? — его голос выдавал волнение и, должно быть, страх. — Да, — Гермиона подняла на него глаза. Красивые, глубокие, они напоминали ему шоколад — горький, с лесными орехами. Тео взял её за руку и повёл в дом. Они присели за стол, и небольшая кухня словно бы ожила. Не произошло ничего удивительного, просто он, и просто она, но мир завертелся, и из-за туч вышло солнце. Гермиона рассказала ему, что искала способ не выбраться отсюда, а помочь близким в реальном мире, но сколько бы библиотек, книг, учебников она ни материализовывала, ответов не было. В конечном итоге, она пришла к выводу, что здесь невозможно найти информацию, которую не желал бы открыть ей Амрит. После Гермиона нашла Хогвартс, а недалеко от него городок, очень напоминавший Хогсмид. Там проживает много волшебников, работают лавки и бары. — В Хогвартсе я встретила профессора МакГонагалл и всех, кто умер на балу. — Гермиона замолчала, точно не могла сглотнуть ком в горле. — Амрит обещал мне, что оживит их. И вот, они здесь. Минерва ничего не знает про наш мир, она думает, что реальность здесь, как и остальные. Она спросила меня, вернусь ли я к обучению в следующем году. Это было так странно… У неё свои воспоминания. Потом мне пришло осознание, что люди здесь, помимо нас — мертвецы. Амрит не мог затянуть сюда живых, как и мы не можем. — Звучит жутко. — И я так решила поначалу. Но если подумать… Реальность определяем мы, верно? Мне всё ещё больно, и вряд ли эта боль пройдет, но если нет способа помочь дорогим нам людям, нам остаётся только смириться с этим. — Мы встретимся с ними после смерти. — А сейчас они живы, я точно знаю. — Гермиона протянула к Тео руку. Её глаза заслезились. — Может быть, со временем мы найдем способ, как ты думаешь? Тео накрыл её руку своей. — Я думаю, возможно всё. Ты не злишься на меня? — Вы сделали это ради меня… Возможно, и я так поступила бы. Знаешь, я почувствовала с Амритом связь сразу, как увидела его. — Теперь из глаз Гермионы текли слёзы. — Жаль, что он сам не рассказал мне. — Она протёрла глаза и вымученно улыбнулась. — В этом мире у нас много возможностей. Мы даже можем путешествовать. — И куда ты хочешь? — Пока не знаю… Нужно лишь представить, и это место появится. Но пока, может быть, закончим Хогвартс? Я бы не стала тебя просить, но… Тео не сдержал усмешки. — Вот уж счастье, никогда не думал, что меня будут учить мёртвые. — Тут они живые, как и мы, — возразила Гермиона. — Я бы мог материализовать себе высшие баллы и без учёбы. — Для меня это важно. Хочу вновь почувствовать ту жизнь, походить по коридорам, посидеть допоздна в библиотеке… — Уговорила, принцесса. Последний год отучимся, а после напьёмся на выпускном. Гермиона рассмеялась, и на душе у Тео стало теплее. Быть может, это безумие, но что им ещё делать? Остаётся лишь попробовать стать счастливыми.

***

Стояла поздняя осень. Холодный ветер проносился сквозь голые ветви деревьев. Серое небо нависало над школой, скрывая от глаз солнечные лучи. Двор школы был пустым; лишь изредка мелькали студенты в тёплых пальто и шарфах цветов своих факультетов. В воздухе витал запах сырой земли и гниющих листьев — аромат разложения и обновления одновременно. Это время для размышлений, чтения книг с пожелтевшими страницами и глубоких чувств; время для поэзии и философии. Гермиона огляделась, сжимая книгу в руках, в поисках уединённого уголка, где можно было бы насладиться чтением на свежем воздухе, пока есть время до следующего урока. Но её взгляд остановился на парне, сидящем на ступеньках и задумчиво вглядывающемся в серое небо. Ветер ласково и аккуратно, почти невесомо, играл с его кудряшками. Гермиона улыбнулась и поспешила к нему. Она тихо присела рядом, и когда парень повернул к ней голову, поцеловала его в щёку. — Следила за мной? — улыбнулся он, а после притянул к себе поближе, — садись на коленки. — Это неприлично, Тео. Нас могут увидеть профессора. Тео насмешливо закатил глаза, как всегда это делал, когда его забавляла чрезмерная правильность Гермионы. Его рука бесцеремонно упала на её коленку. У Гермионы зашло сердце. Ей казалось, что он чувствует, как оно бьётся неестественно быстро, и этот факт делает его невероятно счастливым. Что ж, если она умрёт от тахикардии, он, должно быть, и вовсе взлетит до небес. — Что ты от меня хочешь? Я влюблён, и мои колени мёрзнут. Гермиона смеялась, а он без отрыва смотрел на неё. Когда его губы нашли её, она будто бы пропала, тело стало податливым и полностью готовым отдаться ему. Он странно на неё действовал, но Гермионе это нравилось. В его объятиях она забывалась, ей не хотелось тосковать, плакать или скучать. — Я рада, что ты со мной, — призналась она. — И я рад, что я с тобой. — Тео улыбнулся. У него была такая красивая улыбка, она зачаровывала и смущала одновременно. Гермиона любила смотреть на неё. Он поднёс её руку к губам и поцеловал запястье, кожа покрылась мурашками. Гермиона посмотрела на браслет, который никогда не снимала, и Тео это заметил. Он выпустил её руку и немного напрягся. Должно быть, он, как и она, подумал о Драко. Гермиона поправила волосы и встала, уперев руки в бока. — Ну, мистер, нам пора, а то опоздаем. Тео встал и подхватил её на руки. Гермиона радостно закричала, когда он закружил её. Ей было так хорошо с ним. Теперь Гермиона точно знала, что любит. Любовь лечила её, не позволяла сойти с ума. Она надеялась, что и Тео чувствует её любовь, что он счастлив, и горе утраты немного утихает, когда они вдвоём. Она совершенно точно любила, в этом не было сомнений, и теперь ей казалось, что она никогда не смогла бы отказаться от Тео, даже в том, другом мире, где у неё была иная жизнь. И именно это Гермиона хотела донести до Тео. Он единственный. Единственный. Единственный. Единственный… Повторяла ему как мантру. Гермиона любила его в прошлом, любит и в их настоящем. Но… Браслет Гермиона снять не могла. Ни днём, ни ночью. А проснувшись, когда солнце только вставало из-за горизонта, она нежно, боясь спугнуть воспоминание, касалась его, и перед ней оказывался Драко. Он был рядом. И всё шептал, что найдет её. Если не на земле, то на небе.