Блеф

Как и было оговорено, на следующий день Линали ушла. Аллен с самого утра ломал себе голову, как бы объяснить девушке, что ей уже пора, что дома ждет и волнуется брат, но делать этого мальчишке в итоге не пришлось. У нее просто зазвонил телефон, и она, отговорившись делами, покинула гостеприимный дом Канды. Сам же Юу так и не вышел из своей комнаты до тех пор, пока за нежеланной гостьей не закрылась входная дверь. Уолкер не стал ничего говорить по этому поводу, оставив свое мнение при себе. А потом просто собрал вещи и ушел следом за Линали. Канда остался один в совершенно пустой квартире. Презрительно фыркнув в своей излюбленной манере, он сделал себе чай и уселся на стул на кухне, бездумно глядя в окно. На улице падал снег. Медленный, ленивый, он нехотя опускался на землю, становясь пушистым ковром, ослепительно блестящим в лучах холодного солнца. Было красиво, но Юу было на это наплевать. Оставшись один, он вдруг остро почувствовал, что чего-то не хватает. Тишина, от которой парень уже успел отвыкнуть за два месяца жизни бок о бок с неугомонным мальчишкой, сейчас вновь вернулась в его опустевший дом. И от нее стало как-то не по себе. Он попытался отвлечься от этих мыслей, выбросить их из головы, но не выходило. Тогда Канда попробовал другой способ. Просто встал и прошелся по квартире, словно видя ее первый раз в своей жизни. Хотя, почти так оно и было. Взгляд упал на пустую тумбочку недалеко от балконной двери. Там раньше стояла ваза. Аллен разбил ее в первое же утро своего пребывания в этом доме, порезав ногу об один из осколков. Тогда было наплевать и на вазу, и на Уолкера, и на его пораненную ступню. Юу только тихо усмехнулся. Ничего не изменилось — ему и теперь на это плевать. Та боль уже прошла, и мальчишка, наверняка, даже и не помнит о ней. Ленивый взгляд скользнул на диван. Канда не спеша подошел к нему, словно во сне проведя кончиками пальцев по спинке. Холодный, негостеприимный материал обивки был неприятно-шершавым и грубо терся о пальцы с едва слышным шорохом. Противный цвет, жесткое сиденье. И как только Аллен спал на нем? И ведь ни разу не жаловался. А Юу помнил по себе, что в те редкие дни, когда приходилось ночевать на этой ненавистной мебели, наутро спина болела невыносимо, а мышцы сводило судорогами. Но подобные случаи были редкими. Обычно все начиналось с того, что Канда в очередной раз осознавал, что ненавидит свою пустую, холодную квартиру. От этого осознания он начинал ненавидеть еще и себя почти за все: за характер, за придирчивость, за любовь к свободе. В такие дни хотелось послать ко всем чертям эту пресловутую свободу и все, что с ней связано. Ему просто нужен был кто-то рядом. Кто-то такой, кто поймет без слов. Просто сядет рядом и доверчиво положит голову на плечо. Молча, не произнеся ни звука. Просто поверит, откроется, в конце концов. Но такого человека никогда не было. И тогда Юу просто шел в ближайший бар и напивался там до полумертвого состояния. А потом брал с собой пару бутылок хорошего коньяка и запирался в родном ледяном доме. До кровати дойти обычно попросту не хватало сил. Поэтому Канда ненавидел свой жесткий диван. В его доме всегда было холодно. Словно специально, из ненависти к самому себе, из жажды мести, Юу открывал настежь все окна, чтобы заморозить все, что было в его жилище. Сквозняки гуляли по просторным комнатам, проникая в самые укромные уголки, оставляя после себя наутро лишь едва заметную проседь инея. Так случалось даже летом. Канда никогда не задумывался о том, что это неправильно, что даже в теплую, казалось бы, погоду, в его квартире царит почти что могильный холод. Однажды зашедший в гости Тики сравнил жилище своего телохранителя со склепом. Юу не обратил на это внимания. Ему было плевать. Для всех нормальных людей дом — это то самое, заветное место, куда хочется возвращаться раз за разом. То, куда приходишь после тяжелого рабочего дня, и тебя встречает тепло, уют и родные голоса. Тихие, громкие — не важно. Лишь бы не пустая, одинокая темнота. Она уже до горечи во рту надоела Канде, но ничего с этим поделать он не мог. Всегда, когда дело доходило до гостей или переезда к нему очередной пассии, парень пасовал. Не хотелось, чтобы кто-то еще, кроме него самого, гнил заживо в этом его рукотворном склепе. Все же, как бы Юу не отмахивался, он думал о тех, кто был ему дорог, пусть и мимолетно. В квартире Канды никогда не было уюта. Хозяин жилища привык к минимализму, но все же старался не доходить до абсурда. Тонкий матрас на голом ледяном полу — было слишком даже для него. Поэтому обстановка в комнатах была. Пусть и скромная, но была. Юу знал, что понять его — задача не из легких. Он и сам порой справлялся с ней с трудом. Однако когда ему это все же удавалось, то понимание, что такая жизнь похожа на самобичевание, преследовала его еще долгое время, заставляя задумываться об этом снова и снова. Канда не привык к теплу — тем более, к чужому. И привыкать не хотел. Однако порой не хватало именно этой малости. Той самой приятной легкой тяжести на плече, когда кто-то рядом засыпает, оперевшись на тебя. В размеренной жизни Юу не было места доверию. Он никому не доверял своих секретов. Ненавидел отвечать на глупые и бессмысленные вопросы, презирал банальности и учтивость. У него самого манеры были не в чести — не для кого было стараться. Унижаться же перед серой массой заполняющего мир мусора он не собирался ни при каких условиях. Это было ниже достоинства Канды. В ответ он никогда не ждал ничего, кроме презрения. О том, чтобы кто-то доверился ему, даже разговор не шел. Сам Юу считал, что это просто невозможно. Ведь доверие — это ответственность. А ему совершенно не хотелось взваливать подобный груз себе на плечи. Но однажды его строго построенный мир рухнул, перевернувшись с ног на голову. Тишину разорвал в клочья звонкий голос, в темноте было отлично видно седую макушку, попавшую в тонкую полосу лунного света. Окна, что были по привычке распахнуты, закрылись с облегченным вздохом, заставляя тепло остаться в квартире. И приятный запах свежезаваренного кем-то с утра чая поселил в заиндевевшем сердце робкую надежду. Глупую, полузадушенную из страха снова получить удар ножом в спину, но надежду. Канда не хотел подпускать мальчишку близко, но не вышло. Вовремя не остановился, позволил себе зайти слишком далеко. И тот поцелуй в номере в десяти часах полета от дома. Вспоминая его, Юу каждый раз чувствовал тепло и нежность чужих губ. В такие моменты хотелось просто что-нибудь разбить. Разнести к чертям всю мебель в доме и даже стены, только вот твердая уверенность в том, что это не поможет, каким-то чудом останавливала отведенную в замах руку. Страх все же никуда не делся. Старательно игнорируемый, он прятался за стенами показной ненависти и безразличия. За стенами, которые каждый раз давали трещину, когда Аллен смотрел на него… так. Канда ненавидел этот его взгляд — открытый, смелый, словно вызов. В такие моменты обычно Юу презрительно фыркал и отворачивался. А после, словно в качестве мести, обязательно делал Уолкеру больно. И делал совершенно осознанно, прекрасно понимая, что однажды мальчишка может просто не выдержать. Но остановиться просто не мог. Он не получал от этого удовольствия, как могло показаться со стороны, но и не чувствовал боли. Не чувствовал ничего — ему было плевать. Это было просто самозащитой. Но, в конце концов, шаткий мир отогревшегося за два месяца дома, рухнул в пропасть привычной темной тишины. Аллен ушел. Тихо, не сказав ни слова, не попрощавшись, даже не оглянувшись и не посмотрев на хозяина вновь осиротевшей квартиры. Осталась только память, от которой хотелось избавиться, и запах. Легкий, едва уловимый, но удивительно въедливый запах чужого парфюма, который Юу даже не замечал раньше, теперь удивленно замечая, как легко он слился с атмосферой его дома. Пока Уолкер был рядом, Канда, и правда, мог назвать это место своим домом. Потому что хотелось возвращаться сюда. И тихая темнота уже не казалась такой давящей, когда была разделена на двоих. Почему-то Юу был уверен, что Аллен больше не вернется сюда. Ведь ни единой вещи он не оставил. Собственно, не так много их и было. За два месяца мальчишка даже не разобрал до конца свою сумку — она всегда была наполовину собранной. И тихо щелкнувший за ним замок прозвучал громче пощечины в ненавистной тишине. Так же оглушительно и больно. Не выдержав гнета собственных мыслей, Канда с силой пнул диван, рядом с которым все еще стоял. Тот отъехал на пару метров к стене, едва не опрокинувшись на спинку. Но Юу было на это наплевать — он вообще собирался выбросить на помойку никчемную мебель. Следующей под горячую руку попала чашка с чаем. Она беспрепятственно вылетела в распахнутое настежь окно, даже не задев раму. Отшлифованная до идеала меткость наемного убийцы даже здесь дала о себе знать. И тут же перед глазами, как живая, встала картина из не такого далекого прошлого: Аллен с явным удовольствием на лице расстреливает из пистолета купленное им, Кандой, одеяло. Пули пролетали насквозь, исчезая в этом же окне. — Да чтоб тебя, Недомерок, уйди уже из моей головы! — окончательно сорвался Юу, претворяя в жизнь давнюю мечту. Опрокинутый шкаф, разбитая посуда, вывернутые тумбочки, разломанные едва ли не в щепки, опрокинутый диван, на который по закону подлости так и не поднялась рука. Хотя, Канда знал, что, на самом деле, ему просто не хочется терять последнюю призрачную ниточку, связывающую его с прошлым — ведь на этом диване спал Аллен. — Сука, — тихо обронил Юу, беззвучно рассмеявшись. А потом просто окинул взглядом развороченную квартиру и, послав все к чертям, наскоро оделся и вышел за дверь, громко ею хлопнув. Так, что стекла в окнах подъезда задрожали. Но Канде не было до этого никакого дела — ему было плевать. В это время Аллен был уже далеко. Поудобнее поправив сумку на плече, он глубоко вздохнул, в сотый раз за день пытаясь успокоиться. Подросток миллион раз уже успел пожалеть о том, что ушел. Да, рядом с Кандой ему было плохо едва ли не до тошноты, но без него оказалось намного хуже. Все мысли, как назло, крутились только вокруг него: как он, где сейчас — все еще дома или уже ушел, что делает, о чем думает. Уолкер готов был биться головой о стену, но наперед знал, что это не поможет. Больнее всего было понимать, что он с самого начала никому не был нужен. В особенности, Юу. Ведь он даже не попытался остановить мальчишку, когда тот уходил. Ни слова, ни жеста, даже банального вопроса в духе «Ну и куда собрался, Недомерок?» не было. Ему просто дали спокойно собрать свои вещи и едва ли не пинком выпроводили за дверь. Все-таки Аллен был прав — Канда, судя по всему, уже давно мечтал вновь вернуться в свое холодное одиночество. Мальчишка помнил то противное чувство, когда впервые перешагнул порог дома Юу. Хотя, тогда это даже домом назвать можно было с натяжкой. Помещение было больше похоже на слишком большую могилу. Такое же неприветливое и мрачное. Уолкер терпеть не мог подобные места, поэтому решил переделать все по-своему. Тогда начали закрываться окна и использоваться кухня. Аллен не мог сказать, что по этому поводу думает хозяин жилища, но, судя по всему, он не был против. Все же Канда был не из тех, кто молча терпит то, что ему неприятно. Только вот это мало что меняло. Отношение к Уолкеру у него все равно не изменилось. Глубоко вздохнув, мальчишка остановился. Он добрался туда, куда хотел. Перед ним стоял высокий дом — новая элитная многоэтажка с дорогими просторными квартирами. Она вся так и сияла чистотой и помпезностью. Подросток ненавидел такие места — в них слишком много вычурности и обманчивого блеска. Роскошь была выставлена напоказ и скрывала всю ту дрянь, что гнездилась внутри нее. В таких местах было столько вранья, что даже такому прожженному масочнику, как Аллен, было не по себе. Если бы пришлось выбирать между домом, подобным этому, и таким, в котором жил Канда, Уолкер бы даже не задумался над решением. Но сейчас возвращаться хотелось еще меньше, чем войти в просторный холл высотного здания. Поэтому мальчишка, оглянувшись напоследок, шагнул в разъехавшиеся автоматически двери. Вежливо поздоровавшись с консьержкой, подросток уверенно прошел мимо лифта, направившись к лестницам. Подниматься было не так высоко, так что это можно было сделать и пешком. Ступеньки были низкими и широкими, словно их придавило прессом, но зато их было много. Аллен усмехнулся, поднимаясь на шестой этаж и от нечего делать считая собственные шаги. Нужную дверь Уолкер нашел без труда. Стальная, двухслойная, на нескольких замках, чтобы не взломали наверняка, но — мальчишка точно знал — закрытая всего лишь на изящную цепочку изнутри. Медленно выдохнув, подросток немного неуверенно постучался. Секунды тишины в ожидании ответа он просто ненавидел. В такие моменты было даже не до конца понятно, есть ли кто-нибудь дома, или так и придется прождать у порога неизвестно сколько времени. Встречать же Рождество в коридоре, пусть даже и так шикарно отделанном, Аллен не хотел. У него были совершенно другие планы. Но наконец один из замков тихо щелкнул, и дверь приоткрылась, являя за собой немного растрепанного парня с ярко-рыжими волосами, сонно потирающего единственный глаз. — Аллен? — удивленно спросил хозяин квартиры, до конца не веря в то, что увидел. — Привет, Лави, — беззаботно улыбнулся Уолкер, переступив с ноги на ногу немного неловким движением, от которого сумка чуть съехала с плеча. — Впустишь меня? — не оставив времени даже на паузу для раздумий, спросил подросток, поправляя свой небольшой саквояж. — Конечно, что за вопрос! — тут же отреагировал Лави, поспешно снимая ту самую цепочку, о наличии которой мальчишка знал наперед. — Прости, я просто сонный еще немного — притормаживаю, — рассмеялся парень, распахивая настежь входную дверь и отходя чуть в сторону. — Проходи. — Спасибо, — кивнул Аллен, юрко проскользнув в не очень-то большое расстояние между косяком и хозяином квартиры. — Да брось, было бы за что! — Лави дружески похлопал подростка по плечу, вставая неподалеку и опираясь спиной о шкаф-купе, встроенный в стену и оптически расширяющий пространство за счет большого зеркала — от пола до потолка. Благодаря ему, даже здесь, где почти не было солнца сейчас, света вполне хватало даже без участия электрических ламп. Уолкер коротко осмотрелся вокруг и усмехнулся каким-то своим мыслям. Неосознанно в голову пришло сравнение с квартирой Канды. Несомненно, последняя проигрывала по всем параметрам. Здесь было тепло, уютно, и неуверенность терялась в мягких коврах с пушистым ворсом, расстеленных по полу. У Юу же все было совершенно иначе. Усмехнувшись собственным мыслям, Аллен сбросил с плеча сумку и присел на корточки, развязывая шнурки. — Что-то случилось? — немного обеспокоенно спросил Лави, внимательно следя за каждым движением друга. — Ты какой-то прибитый. — Спасибо за точную характеристику, — рассмеялся Уолкер и, дав себе мысленного пинка, нацепил на лицо привычную улыбку вселенской любви и счастья. — Не думаю, что от Канды можно уйти в ином состоянии, как считаешь? — подмигнул товарищу мальчишка, закончив с обувью и наконец выпрямившись, скинул кроссовки. — Вы расстались — как это печально, — театрально протянул парень, закрыв левую половину лица ладонью и картинно всхлипнув. — Я так сочувствую. — Переигрываешь, — беззлобно усмехнулся Аллен, легонько дернув собеседника за прядь рыжей челки. — Да, я знаю, — улыбнулся тот в ответ, раскрывая объятия для друга. — Дай хоть поприветствую тебя по-человечески! — торжественно произнес он, сделав шаг по направлению к своему неожиданному гостю, но тот, как-то нервно хихикнув, отошел в сторону. — Лави, я, конечно, очень рад тебя видеть — ты даже не поверишь, насколько, но, будь так добр — надень хотя бы трусы, — лаконично объяснил причину своего поведения мальчишка, многозначительно посмотрев собеседнику пониже талии. — Ох ты мать моя женщина! — выдохнул Лави, рассмеявшись собственной забывчивости и легонько треснув себя ладонью по лбу. — Ну вот кто, как не лучший друг, укажет на твои оплошности? — добавил он, все еще смеясь, и скрылся в дальней комнате. Покачав головой, при этом не переставая улыбаться, Аллен поднял с пола свою сумку и без приглашения вошел в зал, бросая ее у дивана и возвращаясь обратно в прихожую, чтобы снять куртку. Все же он не зря пришел именно сюда. Как ни странно, квартира Лави будто бы и не была частью всего этого вычурно-помпезного дома. Конечно, обстановка была довольно богатой и, что греха таить, просто до неприличия пышной, но все же от нее исходило странное тепло. Скорее всего, виной тому был сам хозяин жилища, от которого за километр веяло дружелюбием и открытостью. Однако скромностью он явно не страдал. Просторные комнаты так и манили зайти и осмотреть все как можно детальнее. Произведения искусства, такие как, например, дорогие картины или небольшие статуэтки, органично вписывались в общий интерьер и не бросались в глаза, привлекая к себе первоочередное внимание. Все шкафы в доме были замаскированы под стены или же огромные зеркала. Из-за этого и светлых тонов, в которых были оформлены комнаты, они казались больше и ярче. А мягкий ворс ковра под ногами ласково касался ступней, словно упрашивая остаться подольше. — Так лучше, стеснительный мой? — улыбаясь, спросил Лави, бесшумно зашедший в комнату в одних летних бриджах. Тоже светлых, как отметил про себя Аллен. Они словно делали парня частью квартиры, не позволяя даже яркому оттенку волос выбиваться из общей гармонии цветов и красок. Уолкер неосознанно улыбнулся в ответ, делая шаг навстречу другу. — Конечно, лучше, соня, — кивнул он и позволил явно не выспавшемуся после ночной смены бармену крепко обнять себя и встрепать белые волосы. — Ну так чего у нас случилось? — жизнерадостно поинтересовался Лави, отстраняясь и закидывая руки за голову в привычном раскованном жесте. — Да все как обычно, — отмахнулся Аллен, с наслаждением опускаясь на приветливо-мягкий диван, возле которого совсем недавно бросил свои вещи. — Вселенская задница накрыла с головой? — подмигнул другу парень, опираясь спиной о стену. — Ты, может, сядешь? — попытался перевести тему разговора Уолкер, держась как можно более непринужденно. — Если сяду, то усну — я всего пару часов назад приполз с работы, — без тени укора пожаловался Лави, но на уловку все же не повелся. — Так все же, что произошло? — Да не могу я больше с ним, — обреченно вздохнул подросток, отворачиваясь к окну. — Однажды это все закончится убийством, и не поручусь, кто кого первым пристрелит. — Или придушит, — подхватил старший товарищ, не позволяя другу дойти до нытья. — Или прирежет, — в тон парню добавил тот, неосознанно улыбнувшись. — Или из окна выбросит. — Ну да — вариантов куча просто. — Да вы просто идеальная пара! — выдал Лави, все же падая на диван рядом с Алленом и закидывая руку ему на плечо, по инерции потянув на себя, да так резко и неожиданно сильно, что мальчишка с тихим писком повалился на чужие колени. — И чего же ты ушел? Патроны не поделили? — Ага, веревку с мылом, — фыркнул подросток и тут же почувствовал легкий тычок под ребра. — Не хандрить! — бодро приказал Лави, подмигнув другу единственным глазом. — Сегодня ж Рождество, Аллен, ты чего такой смурной? — Я тебе только что все рассказал, — услужливо напомнил Уолкер, пользуясь случаем и удобно устраиваясь на коленях товарища. — Значит, я подарю тебе веревку и мыло! — весело решил Лави, коротко и быстро проведя короткими ногтями по многострадальным ребрам подростка. Тот бесконтрольно дернулся в сторону, пытаясь избавиться от накатившей щекотки и звонко смеясь. — Лави! — почти взвыл Аллен, когда от хохота уже слезы начали наворачиваться на глаза. — Прекрати, блин, а то веревку с мылом я испробую на тебе! — Однако, какие веские у тебя аргументы, — весело подметил парень, великодушно оставляя свою жертву в покое. — Просто не могу отказать, когда меня так вежливо о чем-то просят. Тяжело дыша, Уолкер все же улыбался. Фальшиво, конечно, но Лави знать об этом совсем не обязательно. Все-таки мальчишка был замечательным актером — жестокая школа жизни имела свои плюсы. — Слушай, я, правда, в порядке, — сказал Аллен, посмотрев на старшего товарища. — Иди лучше поспи по-человечески, а то ведь тебе сегодня на работу опять. — Ну как же я тебя одного оставлю? — Молча, я думаю, — усмехнулся подросток, вставая с чужих колен и откидываясь на спинку дивана. — От депрессии не загнусь, обещаю. — Только если пообещаешь, что, когда я проснусь, на твоем лице все еще будет вот эта улыбка, — шутливо потребовал Лави, окончательно растрепав короткие светлые пряди. — Обещаю, — охотно кивнул мальчишка и спихнул друга на пол. — А теперь иди спать. «А эта улыбка была и будет на моем лице всегда, — сам себе мысленно сказал Уолкер, продолжая смотреть на парня озорно блестящими глазами самой ненавистной своей маски. — Только один человек видит, что она фальшивая, так что ты, Лави, будешь верить мне до самого конца». — Договорились, — коротко отозвался парень, поднимаясь на ноги и направляясь в свою комнату. — Чувствуй себя, как дома, и забудь, что ты в гостях. В холодильнике вроде оставалась еда, а курить можно на балконе. Душ и туалет найдешь сам — я в тебя верю! — Давай иди уже спать, цэушник*! — улыбнулся Аллен, махнув другу рукой на прощание. — Спокойного утра. — И тебе того же, — попрощался Лави, скрывшись за стеной, но через пару секунд его голос вновь раздался из соседней комнаты. — Будь другом, разбуди в три, если я опять проигнорирую будильник! — Хорошо! — крикнул в ответ Уолкер, запрокинув голову и прикрыв глаза. Спать совершенно не хотелось, а вот сидеть на мягком диване оказалось неожиданно уютно. Не прошло и минуты, как из-за стены послышался тихий, но вполне уверенный храп. Аллен беззвучно рассмеялся. Порой он завидовал такому таланту — засыпать за секунды. Сам подросток так не умел. Нехотя поднявшись на ноги, он решил немного прогуляться по квартире в чисто ознакомительных целях. Однако его экскурсия продлилась недолго, прерванная робким стуком в дверь. Недолго думая, Уолкер вышел в прихожую и открыл нежданному гостю. — Аллен? — Дежа вю, — усмехнулся мальчишка, пропуская в дом подругу уже привычным жестом. — Привет, Линали. — Привет, — улыбнулась та в ответ, перешагивая через порог и вставая рядом. — А почему ты здесь? — Так получилось, — неопределенно пожал плечами Аллен, щелкнув замком и пройдя вглубь квартиры. — Разувайся и проходи. Только не говори, что ненадолго. — Ладно, не скажу, — кивнула девушка, снимая уже знакомые Уолкеру сапожки на высокой шпильке. — А ты сегодня с нами? — В смысле? — вопросительно изогнул бровь мальчишка, предложив гостье присесть. — Ну Лави сегодня работает, поэтому мы с Мари и Мирандой решили встретить Рождество в «Ковчеге» все вместе. — А, ясно. Нет, прости, у меня другие планы. — Вы с Кандой уже придумали, куда пойти на праздник? — Лин, слушай, не надо о нем, ладно? — Вы из-за меня поссорились?.. — Нет, что ты! Просто он мне уже все нервы вытрепал, вот я и решил хотя бы праздник встретить спокойно. — И поэтому пришел к Лави со всеми своими вещами? — наигранно удивилась Ли, кивнув в сторону сумки Аллена. — Что-то вроде того, — криво усмехнулся мальчишка, садясь в кресло напротив подруги. — Вы прямо как дети, — покачала головой та, медленно поднявшись и подойдя к Уолкеру вплотную, внимательно глядя ему в лицо. — Чего не поделили-то? — Да все мы поделили, — как можно искреннее улыбнулся тот, глядя девушке прямо в глаза. — А кто тебя стриг? — резко перевела тему Линали, заметив неровно обрубленную прядь у виска мальчишки. Ту самую, которую прошлым вечером отстрелил Канда. — Догадайся, — фыркнул тот, чувствуя, как тонкие пальчики подруги мягко перебирают его волосы, а внимательный взгляд, казалось, подмечает каждую даже самую незначительную деталь. — Хочешь, я сделаю тебе подарок? — спросила наконец Ли, оставив в покое растрепанную прическу подростка. — Смотря какой, — отозвался он, склонив голову на бок. — Давай я тебя подстригу, — предложила она, отходя на пару шагов и оценивающе глядя на друга. — А что, я не против, — после недолгого раздумья ответил тот, охотно кивнув. — Только не слишком коротко, ладно? — Конечно, нет, тебе же не пойдет! — живо откликнулась Линали. — Я немного укорочу сзади и подровняю по бокам, чтобы вот та маленькая прядка не выбивалась из общей картины. Потом можно еще чуть-чуть подровнять виски и… — Линали, не увлекайся, — прервал собеседницу Уолкер, тихо усмехнувшись. — Мы же не в салоне, и я не на подиум собираюсь. — А вот очень даже зря, — улыбнулась девушка в ответ, положив руки на бедра. — С твоей фигурой вполне можно было бы. — Если ты хочешь вогнать меня в краску, то у тебя это почти получилось. — Вовсе и не хочу! Вставай, пойдем в ванную — я Лави там всегда стригу. — Ты часто здесь бываешь, да? — как бы невзначай спросил Аллен, послушно поднявшись и последовав за подругой по коридору. — Да, приходится порой, — улыбнулась девушка, обернувшись к собеседнику. — Дверь справа, заходи пока, я схожу за стулом. Выключатель у зеркала! — На последней фразе Ли пришлось повысить голос, чтобы Уолкер ее услышал. — Ладно! — коротко крикнул тот в ответ, заходя в ванную и включая свет. Помещение оказалось неожиданно маленьким, по сравнению со всеми остальными комнатами в квартире. Оно, можно сказать, с трудом вмещало в себя ванную и раковину со стиральной машиной. Но все же немного места в самом центре было вполне достаточно, чтобы там поместился принесенный Линали с кухни стул, на который она усадила Аллена, и она сама, привычно вставшая за спиной мальчишки. Перегнувшись через него, девушка открыла зеркальный шкафчик напротив и вытащила оттуда почти что парикмахерский набор. В него входили пара расчесок, отличавшихся друг от друга количеством зубьев, и острые ножницы. Включив воду, Ли сдернула с вешалки большое вафельное полотенце и обернула его вокруг шеи Уолкера, заправив края под ворот тонкой водолазки. Намочив седую голову, девушка расправила спутанные пряди, осторожно проведя по ним расческой. А потом мягко пригладила их ладошками, глядя на свою новую жертву почти что с профессиональным азартом. — Значит, сделаем так… — задумчиво проговорила она, повернув голову друга в сторону двери и обратно, чтобы тот смотрел точно в зеркало. — Как? — насторожился мальчишка, глядя на отражение Линали. — Увидишь, — улыбнулась она, берясь за ножницы. Первые пряди невесомо упали на спину Аллена, заставив того немного нервно сглотнуть. Единственный, кому он доверял свои волосы, кроме самого себя, конечно, был дед. Но тот справлялся с ними просто замечательно — тут уж не поспоришь. Но неуверенность постепенно отходила на второй план, прогоняемая ласковыми прикосновениями ловких рук девушки. Неосознанно мальчишка вскоре расслабился, позволив делать со своими волосами все, что вздумается. Ли, само собой, этим не преминула воспользоваться, отвлекая друга еще и разговорами на совершенно отрешенные темы. Аллен охотно отвечал, устав слушать хищное щелканье ножниц над ухом в тишине. Незаметно для обоих пролетело около получаса, после которых Линали с победной улыбкой выпрямилась, глядя на свое только что законченное произведение. — А мне нравится, — оценила она, еще раз напоследок коснувшись высохших седых волос. — Прелесть же. Облегченно вздохнув, Уолкер посмотрел на свое отражение и удивленно приподнял брови. — Это я? — Хорошо получилось, да? — самодовольно спросила девушка, убирая расчески и ножницы на их законное место. — Да уж… — медленно выдохнул мальчишка, удивляясь тому, что новая прическа ему, на самом деле, очень идет. Пряди, оставленные у висков, доставали почти до подбородка, выгодно обрамляя овал лица, а ровно остриженные сзади волосы открывали плавный изгиб шеи. — Я знала, что тебе понравится, — искренне улыбнулась Ли, коротко поцеловав друга в макушку. — С Рождеством! — Спасибо, Линали, — от души поблагодарил ее Аллен, поднимаясь со стула, и, подойдя к ванной, аккуратно снял с шеи полотенце, на котором остались его волосы. — Да не за что. Обращайся, если захочешь сменить прическу, — озорно подмигнула ему девушка, выходя в коридор. — Ты убираешься в ванной, кстати! — Услышал Уолкер уже издалека ее негромкий смех. — А я пока чай заварю! — Хорошо, — скорее себе, чем подруге, сказал подросток, потому что вышло как-то слишком тихо. Уборка не заняла много времени, и через несколько минут друзья уже сидели на кухне и снова беззаботно болтали обо всякой чепухе, нещадно истощая запасы чая Лави. Но все же, как Аллен ни пытался, избежать неприятного разговора о его внезапном переезде к другу не удалось. — Слушай, я, правда, не хочу давить на больное, но, если этот гад что-то тебе сделал плохое… — начала Линали, но Уолкер оборвал ее на полуслове, рассмеявшись. — Перестань, Линали, я сам могу за себя постоять. Я просто не хочу, чтобы он портил мне праздник своей постной миной. — Отмазка, причем, дешевая. — И что ты предлагаешь? — Разбудить Лави, иначе он опять опоздает на работу! — неожиданно перевела разговор в другое русло девушка, подмигнув собеседнику. В этот момент он был ей несказанно благодарен за то, что она, в самом деле, не стала давить на больное. Собственно, задача, неожиданно вставшая перед друзьями, оказалась не из легких. Разбудить Лави получилось только через полчаса непрерывных тычков и тормошений оного за плечи, уши и щеки. Ли это в итоге надоело, и она, перевернув друга детства на спину, нагло уселась ему на живот, потянув за нос. — Ай-ай-ай! Больно же, Лин! — тут же взвыл парень, послушно поднимаясь, чтобы не позволить девушке оторвать себе одну из, несомненно, важных частей тела. — Зато ты проснулся, — довольно сообщила та, отпуская Лави и позволяя ему опять упасть спиной на кровать. — Доброе утро, соня, — сказала она, коротко поцеловав друга в щеку и ловко спрыгнув на пол, оправляя коротенькую юбочку. — Вот сразу бы так, — расплылся в улыбке парень, все еще чувствуя на щеке почти невесомое прикосновение. — А то нос чуть не оторвала. — Я бы тебе кое-что другое оторвала, раз уж на то пошло, — насмешливо сказала Ли, выпрямляясь и глядя на Лави сверху вниз. — Тогда лучше нос, — предусмотрительно подметил тот, и все трое рассмеялись. — Ну как настроение, Аллен? — спросил парень, поднимаясь на ноги и сонно потягиваясь. — Отлично, — отозвался тот и понял, что это даже не ложь. — Вот и отлично! — Лави дружески хлопнул мальчишку по плечу и тут же удивленно моргнул, бросив короткий взгляд на Линали. — Да ты у нас красавец-мужчина просто! Это она тебя так профессионально отделала? — подмигнул он младшему товарищу, потрепав того за шею. — Что-то вроде того, — рассмеялся Уолкер, выворачиваясь и направляясь к выходу. — Пошли с нами чай пить, работник. — О, вы мне даже чай оставили, — изумился парень, чем вызвал тихий смешок у Ли. — Как это мило с вашей стороны. — Я просто обычно ничего ему не оставляю, — объяснила та, заходя на кухню следом за Алленом. — Да и заварки у него всегда каких-то пара пакетиков. Ограничившись коротким кивком, мальчишка уселся на все еще теплый стул, повернув его спинкой к стене, чтобы не загораживать проход. Через минуту чаепитие напоминало балаган. Лави шутил, казалось, не замолкая, и успевая при этом жевать печенья и получать беззлобные подзатыльники от подруги, когда это самое печенье было стащено с ее блюдца. Та лишь смешно морщила носик, шутливо обижаясь на все еще немного сонного товарища. Аллен не вмешивался, лишь отстраненно замечая про себя, что давно ему уже не было так спокойно. — Ладно, ребят, вы меня простите, но мне пора идти, — немного виновато улыбнулась Линали, поднимаясь со стула. Всего на миг повисла неловкая тишина, которую тут же в клочья разорвал веселый голос хозяина гостеприимной квартиры. — Конечно! Увидимся вечером, да? — Обязательно, мы же договорились, — живо откликнулась девушка, направляясь к выходу. Уолкер и Лави пошли следом, чтобы проводить уходящую гостью. Прощание было коротким, но вовсе не скомканным. Ли напоследок обняла двух своих друзей, еще раз довольно улыбнувшись, оценив проделанную с прической Аллена работу. — Знаешь, почему я ненавижу, когда она уходит? — спросил Лави неожиданно безэмоциональным голосом, закрыв за Линали дверь и так и замерев, держа ладонь на позолоченной ручке. — Нет, — честно ответил Уолкер, неосознанно напрягшись. Он слишком хорошо знал этот тон. Слишком много боли и безысходности он скрывал за собой. — Потому что я знаю, куда она идет, — горько усмехнулся парень и обернулся. Аллен тяжело сглотнул появившийся в горле ком. На лице Лави была лишь кривая улыбка. Вернее, ее жалкое подобие, от которого становилось жутко. Таким Уолкер видел друга впервые. Разбитый, опустошенный, он словно постарел лет на десять, если не больше, и казался привидением. Под глазами залегли тени, а на лбу между бровей появилась хмурая морщинка. Уточнять, куда именно пошла Ли, мальчишка не стал, посчитав, что это будет уже вмешательством в чужую личную жизнь, а этого он делать очень не любил. То, что Лави знал столько о девушке, было вовсе не удивительно — они ведь дружили очень давно. — Ладно, не думай об этом, — натянуто улыбнулся он, привычно растрепав короткие белые волосы младшего товарища. — Ты у меня останешься или пойдешь куда-нибудь? — Пойду, — кивнул Уолкер, заставляя голос звучать ровно. — У меня были небольшие планы на Рождество. — Тогда надо дать тебе запасной ключ, — задумчиво протянул Лави, вспоминая, куда подевался вышеназванный предмет. — Да ладно, если что — я приду в «Ковчег», — беззаботно махнул рукой мальчишка, вновь направляясь на кухню. — Я тут уберусь пока, а ты собирайся на работу! — Как скажешь, босс! — рассмеялся в ответ бармен, шутливо отдав честь на манер военного. Аллен лишь тихо фыркнул, покачав головой. Оказывается, не только у него были проблемы на личном фронте. Линали, выйдя на улицу, решительно тряхнула головой и нахмурилась, поймав за хвост одну из множества крутящихся в голове мыслей. Отбросив челку с глаз, она пошла вдоль по проспекту, стуча каблучками. Стройные бедра покачивались в такт шагам, заставляя прохожих противоположного пола оборачиваться и долго смотреть вслед красивой девушке. Коротенький полушубок, который был всего на ладонь ниже талии, приятного светло-бежевого цвета выгодно оттенял темные волосы Ли, собранные в низкий хвост на затылке, чтобы не мешались. Достав из маленькой изящной сумочки мобильник, она нашла в телефонной книжке нужный номер и нажала кнопку вызова. Гудки пришлось слушать довольно долго, но ответа девушка так и не дождалась. Лишь механический голос сообщил, что абонент не отвечает, но ему можно оставить сообщение. Недовольно надув губки, Линали повторила звонок еще несколько раз. Наконец трубку соизволили снять, и на том конце провода послышался недовольный, низкий голос. — Какого надо? — Канда, ты свинья! — без предисловий начала Ли, ни капли не стесняясь того, что идет по главной улице, и ее звонкий голос слышит едва ли не весь квартал. — Ты очень меня удивила, — фыркнул в ответ Юу, явно не желая ни с кем разговаривать. — Я и не пыталась, — недовольно отозвалась Линали, беря себя в руки и продолжая уже чуть тише, потому что в ее сторону начали оборачиваться. — Где ты сейчас? — Хрен его знает, — неожиданно честно признался парень, усмехнувшись как-то совсем незнакомо. — Канда, ты как? — Хрен его знает, — не отличился оригинальностью Юу, и Ли услышала звук выстрела. — Ты что творишь?! — даже не скрывая своего беспокойства, воскликнула девушка, застыв посреди тротуара как вкопанная. — Представь себе, пытаюсь застрелиться, — съязвил Канда в ответ, и за его словами последовал еще один выстрел. — Прекрати немедленно маяться дурью и скажи мне, наконец, где ты! — потребовала девушка, продолжая прерванный путь. — Черт… Эй, придурок, что это за место? — голос Юу слышался издалека — видимо, он отстранил трубку от лица, обращаясь к кому-то, кто был рядом. Это немало удивило Ли, и она не сдержала улыбки. Чтоб Канда приставал к незнакомым людям с вопросами — пусть и такими, казалось бы, обычными, — это что-то новенькое. А она и не заметила, когда он успел так измениться. — В тире на углу. — Теперь звук был намного громче и чище, что ясно давало понять, что фраза предназначалась слушательнице на том конце провода. — Отлично, — кивнула Линали, без лишних слов и названия адреса понимая, что это за «тир на углу». — И только посмей куда-нибудь уйти от туда, Канда Юу, — я тебя из-под земли достану! — пригрозила на прощание девушка и сбросила вызов. — А потом обратно закопаешь, — невесело усмехнулся Канда, бросая неожиданно обнаружившийся в кармане плаща телефон обратно. — Слышали, знаем, — себе под нос пробурчал он, перезаряжая пистолет и вновь прицеливаясь в мишень. — Вот козел, — высказалась Ли, и слова, сорвавшись с губ, повисли в воздухе сизым облачком. Проходивший мимо молодой человек пораженно обернулся, получив в ответ наигранно-милую улыбку от Линали. «А я еще и матом ругаюсь, если довести, представляете, какая оказия?» — мысленно съязвила девушка, улыбаясь самым очаровательнейшим образом слышавшему ее предыдущие слова случайному прохожему. Тонкие каблучки вновь застучали по расчищенному асфальту. Ли никуда особо не торопилась, но походка все равно получалась довольно быстрой — привычка с детства. Добравшись до нужного места, девушка открыла дверь тира и бесшумно скользнула внутрь. Хотя, даже если бы она топала как слон, ее бы все равно никто не услышал — слишком оглушающими были звуки от выстрелов, которые слышались со всех сторон. — Простите, а вы не поможете мне найти одного молодого человека? — спросила Линали как можно вежливее, поймав за рукав пробегавшего мимо работника заведения. — Конечно, с удовольствием, — улыбнулся тот в ответ. — Вам нужен кто-то определенный? — Да, один из ваших сегодняшних посетителей. Возможно, даже вип-клиент. Он японец, и у него довольно необычная внешность, — начала объяснять Ли, но ее прервали на полуслове. — С длинными черными волосами, я полагаю? — Да, он самый, — кивнула девушка, про себя радуясь, что у Канды настолько бросающаяся в глаза наружность. — Он заплатил за отдельный зал и просил, чтобы его никто не беспокоил. — Я исключение, — отмахнулась Линали. — Проводите меня в тот зал, пожалуйста. — Соседний. Вон та дверь, — служащий указал на плотно закрытую, немного обшарпанную дверь в дальнем конце главного зала. Коротко поблагодарив молодого человека за помощь, Ли направилась к той двери, на которую он указал. Открыв ее мощным для хрупкой девушки пинком, она вошла внутрь. Канда сидел на небольшом деревянном стуле в самом центре и лениво целился в самую дальнюю и маленькую мишень. — Какого черта ты здесь забыл? — поинтересовалась она, подходя вплотную к старому товарищу и строго нависая над ним. — Чего тебе, «мамочка»? — насмешливо откликнулся парень, спуская курок. — Хотелось бы на пару минут получить твое внимание, — заявила Линали, отбирая у Юу пистолет, который тот, впрочем, даже не пытался удержать. — Оно твое, — на удивление покладисто согласился Канда, все еще не глядя на собеседницу. — Что дальше? — Повернись на секунду. — Не маловато для нравоучительной лекции? — Мне достаточно. Повернись, Канда. Медленно выдохнув, словно собираясь с силами, чтобы не ударить подругу, Юу повернулся. Как и было сказано, понадобилось это всего лишь на секунду. Линали этого вполне хватило, чтобы отвесить парню хлесткую пощечину, от которой тот заметно пошатнулся и едва не упал со стула. — Ты невероятно неблагодарная свинья, Канда, — отчеканила Ли, чувствуя, как неприятно начала покалывать ладонь. — Думаешь, что это тебе сейчас плохо, эгоист ты сраный? А ты его видел? Я не думала, что ты настолько слепой. — Какого черта это сейчас было? — прошипел Юу, поднимаясь на ноги и отбрасывая стул в стену сильным пинком. — Не поверишь — пощечина, — приторно улыбнулась девушка, ни капли не испугавшись разозлившегося друга. — И, если не прекратишь делать больно ему, то получишь еще одну. — Он вообще-то ушел сегодня, так что ему это больше не грозит, — презрительно фыркнул Канда, отворачиваясь. — Хочешь сказать, что тебе наплевать на то, что он ушел? — Да. — Ты никогда не умел врать. Линали задумчиво посмотрела на пистолет в своей руке и отбросила его в сторону, позволив упасть на пол с глухим звуком. — Какого черта тебе от меня надо? — Найди его и верни. Сегодня же, — почти приказным тоном ответила Ли и вновь ядовито ухмыльнулась. — Или ты уже забыл про приказ Тики присматривать за ним? — Почему я должен… — Потому что у тебя приказ, мать твою! И от качества исполнения этого приказа зависит жизнь твоего друга. — Так ты все знаешь. — Да. — Тогда почему ты еще с ним? — Потому что от того, как я выполняю приказы, тоже зависит жизнь дорогого мне человека. — Комуи. — Не только. Забудь об этом и найди Аллена. Я не знаю, куда он собирался пойти на Рождество, но он не останется у Лави и не придет в «Ковчег», — сказала девушка, направившись к выходу, но обернулась у самой двери. — И не забудь поздравить его, идиот, — у него сегодня День рождения. Оставшись в одиночестве, Канда позволил себе глубоко вздохнуть, приводя мысли в порядок. Умела Линали наводить в них кутерьму и неразбериху. Да такую, что голова шла кругом. Послав все к чертям, парень поднял с пола брошенный пистолет и спрятал его в кобуру на поясе, прикрыв сверху полой длинного черного плаща. «И где мне искать этого дебила?» — сам себя спросил Юу, выходя из тира на улицу. Когда в кармане зазвонил телефон, парень едва заметно вздрогнул от неожиданности. Определившийся автоматически номер был Канде странно знаком, но сходу вспомнить, кому он принадлежал, не получилось. Пожав плечами, Юу ответил на вызов, неспешно зашагав по расчищенному тротуару в неизвестном ему самому направлении. — Слушаю, — сказал парень неохотно, все еще думая, где может быть Уолкер. — Добрый день. — Голос Канда явно слышал впервые. — Я хотел сказать Вам, что собираюсь забрать Аллена. — Что? — автоматически переспросил Юу, замирая на месте, словно врос в асфальт. — Я заберу у Вас Аллена, раз Вам он все равно не нужен, — терпеливо повторил голос, и от приторно-вежливого тона у Канды почти что свело зубы. — Кто сказал тебе, что он мне не нужен, урод? — прорычал парень, ни капли не заботясь о том, что рядом снуют люди и все это слышат. — Он сам. — Спокойный ответ. — Только посмей его… — Но договорить Юу так и не успел — собеседник повесил трубку. — Блядь! — на всю улицу выругался он, едва не разбив телефон уже во второй раз. И во второй раз из-за одного и того же человека — Аллена. Теперь поиски мальчишки стали для Канды едва ли не самоцелью. На приказ Тики он плевать хотел с высокой башни, но вот мысль о том, что кто-то может забрать Уолкера, неожиданно перетряхнула все принципы парня. Стало плевать на то, что он ненавидел привязанности; на то, что он боялся стать уязвимым; на то, что Аллен стал занимать слишком много места в его мыслях. Абсолютно на все стало плевать, а в голове раз за разом ненавистный чужой голос повторял одни и те же слова: «Я заберу Аллена, раз он Вам все равно не нужен». Юу и сам не мог точно сказать, что у него перещелкнуло внутри в тот момент, когда он услышал это, но всей душой надеялся, что это ни в коем случае не беспокойство. Банальное чувство собственничества, скорее всего, но не беспокойство. Просто потому, что на такие глупости Канда был не способен. Когда Уолкер почувствовал легкую вибрацию звонка в кармане, он просто ее проигнорировал. Ему было совершенно некогда отвечать — место было неподходящим для разговоров. Мальчишка стоял у могилы своих родителей и размышлял обо всем и ни о чем. Причем, размышлял так, словно бы разговаривал с ними. Возможно, это и было глупо, но он считал, что если говорить не вслух, а душой, то даже те, кого нет сейчас рядом, обязательно услышат. На помощь или поддержку подросток не надеялся никогда — с того самого момента, как расплатился за услуги Кросса. До сих пор было стыдно даже вспоминать об этом, хотя, казалось бы, прошло столько времени. Глубоко вздохнув, Аллен присел на корточки и положил на занесенную снегом могилу небольшой букет. Он не был особенно ярким или даже красивым — просто спокойным и по-домашнему уютным. Его мать всегда любила простые цветы, не понимая значения пафосных роз или нежных лилий. Конечно, они были красивыми, но, вместе с тем, холодными. В них словно не было души — лишь одна только видимость. Подобное мировоззрение передалось и Уолкеру. Он никогда особо не любил цветы, но вот такой простой букет посчитал лучшим подарком родителям на Рождество. Грустно улыбнувшись, мальчишка произнес едва слышно: — Я скучаю… По щеке пробежала непрошеная слеза, а с губ сорвался смешок. — Какой же я все-таки слабак… — Был бы слабаком, не стал бы таким назойливым Недомерком. Уолкер вздрогнул и, забыв стереть слезу, резко обернулся, попятившись. Слух его не обманул, а надежда, что это была всего лишь галлюцинация, рассыпалась прахом. Перед ним стоял Канда Юу собственной персоной, но выглядел он как-то немного странно. Волосы, обычно аккуратно собранные в хвост, растрепались, плащ был расстегнут, и его длинные полы лениво развевал ветер, словно играя в игру и пытаясь повторить плавные движения темных волос. Легкий румянец мороза на щеках явно говорил о том, что Канда уже довольно давно находится на улице. А приоткрытые губы и все еще тяжелое дыхание — о долгом беге. От неожиданности и удивления Аллен забыл огрызнуться в ответ, не подумав даже отстраниться, когда Юу подошел вплотную. Легкое прикосновение к щеке словно вывело мальчишку из ступора, и он дернулся было в сторону, но Канда поймал его за предплечье, удержав. — Что… — начал Уолкер, но закончить ему не дали, молча стерев с лица недавнюю слезу. Отвернувшись от подростка, Юу посмотрел на надгробье и, увидев имена похороненных под ним людей, медленно прикрыл глаза и опустил голову, словно провинившийся ребенок. Аллен просто не мог поверить своим глазам. Вернее, боялся поверить. Ведь это сейчас совершенно не тот Канда, которого он знал. Не тот непрошибаемый глупец, глухой и безразличный к чужим чувствам. Неуверенно улыбнувшись, Уолкер осторожно коснулся ладони на своей щеке. Холодная. Всего лишь человек. Такой же обычный человек, как и он сам. Отстранив чужую руку от своего лица, мальчишка вывернулся из хватки Юу, оставшись все же стоять подле него. — Ненавидишь меня? — ни с того, ни с сего спросил Канда, глядя сквозь надгробие. — Ты совсем слепой, да? — вопросом на вопрос ответил Аллен, глядя куда-то вниз и чуть в сторону. Туда, где безвольно висела рука Юу, неожиданно сжавшаяся в кулак. — Ты не первый уже мне это говоришь. — Как посмотрю, эффекта никакого, сколько бы раз тебе это ни повторяли, да? — Да. Знаешь, единственное, чего я никогда не мог понять, — это человеческие чувства. Темный лес, мать его. — Не ругайся на их могиле, — строго шикнул на собеседника подросток, бросив на его лицо мимолетный взгляд. Канда лишь коротко кивнул, не найдя слов для ответа. Зимой всегда темнело быстро и как-то незаметно. Стоя в тишине рядом с Юу, Уолкер как-то упустил тот момент, когда на заснеженный город опустился вечер. На фоне белой земли темный силуэт стоящего рядом человека казался чем-то нереальным, эфемерным, словно призрак. То, что он, кажется, даже не думал шевелиться, лишь усиливало впечатление от этой иллюзии. — Ты ответишь? — наконец разорвал молчание парень, сбрасывая с себя маску холодного безразличия и поворачиваясь к Аллену. — Нет, — шепотом отозвался тот, горько усмехнувшись. — Жаль. — Тебе жаль, что я тебя не ненавижу? — Да, так тебе было бы проще. — Не на того напал — мы легких путей не ищем, — фыркнул Уолкер, бросив напоследок мимолетный взгляд на могилу родителей и, мысленно попрощавшись, коротко поклонился надгробью. А потом просто обошел Канду и направился к воротам городского кладбища. Юу безмолвной тенью последовал за ним. Стоило им двоим выйти за ограду, как Уолкер снова почувствовал в кармане вибрацию звонка. В этот раз он все же вытащил свой телефон и замер, глупо уставившись на монитор. — Чего встал как вкопанный? — недовольно поинтересовался Канда, легко толкая мальчишку под лопатку. — Дай мне свой мобильник! — быстро ответил тот, резко обернувшись и похлопав спутника по карманам, выудил из одного искомый предмет. — И что это было? — вопросительно приподнял бровь Юу, скрещивая руки на груди. Вместо ответа Аллен без слов повернул к парню оба аппарата. На его собственном мигало имя Канды, сообщая о том, что абонент пытается ему дозвониться, а телефон самого юноши в это время молчал, не подавая никаких признаков жизни. Юу перевел непонимающий взгляд на мальчишку, но тот лишь строго спросил, внимательно глядя на собеседника: — Ты точно разбил свой старый телефон? * - жаргонизм. В основе лежит сокращение ц. у. («цэу»), которое расшифровывается как «ценные указания». То есть, иными словами, «цэушник» — это человек, дающий «ценные указания» (ц. у.) жаргонизм. В основе лежит сокращение ц. у. («цэу»), которое расшифровывается как «ценные указания». То есть, иными словами, «цэушник» — это человек, дающий «ценные указания» (ц. у.)