Блеф

— Останься… Неа… Канда так и замер, совсем чуть-чуть не дотронувшись руками до плеч мальчишки. Это имя он слышал впервые, и неожиданная злость, вскинувшаяся внутри раненым зверем, заставила Юу оттолкнуть от себя Уолкера. Да с такой силой, что тот, едва задремавший, с размаху ударился головой о стену, не успев вовремя отреагировать. — Блядь… — емко высказался Аллен, сползая на подушку и держась ладонью за ушибленный затылок. Он настойчиво пытался сообразить, где находится и что происходит. Когда наконец немного помутневший от сильной боли взгляд смог сфокусироваться на темном силуэте, сидящем на краю кровати, подросток лишь повторил ранее сказанное слово. — Кто он? — не стал тратить время на пустую болтовню Канда, натянувшись как струна и сдерживаясь, чтобы не наброситься на Уолкера. — А кто он? — растеряно и в то же время язвительно переспросил мальчишка, медленно садясь на кровати и потирая пострадавшую голову. — Неа, — подсказал Юу, не без удивления заметив, как Аллен испуганно подскочил на кровати и резко повернул голову в его сторону. Остатки сна наконец спали с мальчишки, и он начал пытаться вспомнить, что успел тут наговорить. Но Канда, как обычно, не собирался давать много времени на раздумья. — Кто это такой, Шпендель? Так ничего и не вспомнив — последние события словно были в каком-то тумане, — Уолкер отвернулся на выдохе, поджав одно колено к груди и положив на него руку, согнутую в локте. Теперь оставалось только поставить рамки, о чем стоит говорить, а о чем лучше умолчать. Хотя, зная Канду, подросток мог с уверенностью сказать, что, сколько бы он тут ни упирался, Юу вытрясет из него все до последнего, даже если для этого его, Аллена, придется пытать. — Шпендель… — предупреждающим шипением начал парень, но Уолкер коротким жестом остановил его, вскинув ладонь на уровень лица. — Неа — это имя моего брата, — неохотно сказал он, не поворачиваясь к собеседнику. Призрачная надежда уйти от разговора разбилась о тишину. Канда явно ждал продолжения. — Тебе незачем об этом знать. — Рассказывай, — коротко бросил Юу, не сводя испытующего взгляда с мальчишки. — Я сказал, тебе незачем об этом знать, — повторил Аллен, сделав ударение на слове «незачем». — Уолкер, — холодно произнес Канда, чем заставил подростка повернуть к нему удивленное лицо. — Ты знаешь обо мне все, а я о тебе — ни черта. Кто-то там говорил о доверии, кажется? — Я знаю о тебе только то, что смог откопать дед. И информация начинается с тринадцати лет, — вновь попробовал увильнуть в сторону Аллен, но и в этот раз не вышло. — Считай, что это компенсация. Там информации тоже немало, так что выкладывай. — Зачем тебе это? — попробовал последнее средство Уолкер. — Интересно, — безэмоционально бросил Юу, но мальчишка готов был поклясться, что это, на самом деле, так. — Неа — мой старший брат, — глубоко вздохнув, начал Аллен. — Он старше меня на шесть лет. Мы вместе были в детдоме, когда умерли наши настоящие родители. Этого периода своей жизни я не помню — брат рассказывал. Мне тогда только год исполнился. Что случилось с нашими родителями, я понятия не имею, и Неа ничего не говорил об этом. Я пытался его расспросить, когда стал постарше, но он все время уходил от темы или начинал злиться. На самом деле, он был очень добрым и никогда не ругал меня. Всегда защищал и вообще… он был замечательным братом. Замолчав, Уолкер снова отвернулся. Согнув колени, он уперся в них локтями, опустив голову и встрепав пальцами волосы. Словно собирался с мыслями. На деле же ему просто было тяжело все это ворошить. С каждым сказанным словом приходили воспоминания, которые мальчишка так отчаянно пытался стереть из памяти все эти годы. Но, тем не менее, Аллен выпрямился, убрав волосы назад, и продолжил. — Потом однажды нас усыновили. Мне было два года, брату — восемь. Никто в детдоме не верил, что кто-то согласится усыновить такого взрослого ребенка, как Неа, и нас даже порой пытались подготовить к тому, что, возможно, придется навсегда разлучить нас, но разговоры всегда заканчивались моими слезами. Брат тогда подолгу успокаивал меня, обещая, что никуда не уйдет. Но, когда пришли Уолкеры, получилось как раз так, как я боялся. Они хотели усыновить меня одного. Как я тогда вцепился в Неа, это было что-то. Короткая усмешка снова позволила мальчишке на секунду перевести дух. Он оперся плечом о стену, приложив к ней вспотевший висок и прикрыв глаза от ощущения приятной прохлады. — Да уж, хватка у тебя и сейчас мертвая — хрен отцепишь, — усмехнулся Канда, где-то на самой границе разума понимая, что насильно допытываться не стоит. Но неожиданно интересно стало посмотреть на настоящего Аллена. Как раз сейчас, когда он снял все свои маски, на его лице была та самая искренняя тоска и немая печаль, которую до этого Юу видел всего несколько раз. Усталый тон, такой редкий, но необъяснимо приятный для слуха. Голос мальчишки словно стал тише и глубже, и слова, произнесенные этим голосом, добирались до самой души, которая, как казалось Канде, находится вне зоны досягаемости для кого-то постороннего. Уолкер в ответ на его фразу только тихо фыркнул. — Ага, Неа тоже оценил. В общем, я добился своего, и они усыновили нас обоих. Оказалось, что это были очень милые люди, Уолкеры, то есть. Отец любил играть со мной и часто брал с собой покататься на машине. Брат всегда предпочитал оставаться дома. Он занимался, казалось, постоянно. Механика, техника, всякие непонятные мне тогда конструкции, какие-то маленькие сооружения. Я часто сидел рядом с ним в нашей комнате и смотрел, что он делает. Донимал его вопросами, как и все дети обычно. «Что это такое?», «А зачем тебе это?» и тому подобное. Как он меня терпел — понятия не имею. Но, знаешь, у него была такая привычка — все время заправлять мне челку за ухо и трепать по волосам. У него такие ладони были теплые… Всегда, представляешь? Даже зимой, на морозе. А потом он пошел в музыкальную школу. Как он играл на пианино, нужно было просто слышать. У меня так, наверное, в жизни не получится. — Ты играешь на пианино? — А что ты так на меня удивленно смотришь? Да, играю. Я много чего умею, думал, ты это уже понял. Канда только фыркнул, закинув ногу на ногу и улегшись на бок, подперев голову ладонью. Он внимательно смотрел на мальчишку до тех пор, пока тот вновь не повернулся к нему, неловко улыбнувшись. — Ну что? — спросил Уолкер, неосознанно скользнув взглядом по изящному изгибу тела парня. — Продолжай, — коротко ответил тот, сделав вид, что не заметил мелькнувший в серых глазах странный блеск. Собственно, его, и правда, было тяжело заметить — все же мальчишка сидел спиной к окну, и его лицо было скрыто тенью. Но Юу это нисколько не мешало. Губы подростка на миг дрогнули в неком подобии улыбки, а потом он послушно продолжил, удивляясь, что говорить становится как-то легче. — Собственно, брат научил меня играть на пианино. Он же, кстати, приобщил меня к миру техники. Помню, когда мне было четыре, мы вместе собрали мобильный телефон. Потом было еще много всяких мелких безделушек, на которых я тренировался. А потом я собрал Муген. Это было первое, что я сделал сам от начала и до конца. Когда я показал его брату, он очень за меня обрадовался. Тогда, вечером, мы с ним пошли вместе в кафе Джерри, и нас там бесплатно накормили. Я не знал, правда, что все это бесплатно из-за того, что папа — Клоун, который управлял «Орденом», но мне было весело. Мы с Неа весь день провели вместе и поздно вернулись домой. На лице мальчишки появилась грустная улыбка, и он, все это время смотревший на собственные колени, отвернулся к стене. — Ночью я проснулся, потому что мне приснился кошмар. Осмотрелся, но брата в комнате не было. Не знаю, чем я тогда думал, но я сразу понял, что брата нет не только в комнате, но и дома вообще. Я бесшумно и как можно быстрее выбежал на улицу — он как раз сворачивал за угол. Я бежал за ним недолго, потому что он услышал меня и обернулся. Я не хотел, чтобы он уходил. Понятия не имел, куда он собирался и зачем, но просто каким-то шестым чувством понял, что что-то было не так. Но Неа просто улыбнулся и обнял меня, пообещав, что утром, когда я проснусь, он уже вернется. Проводил меня до дома, но в квартиру заходить не стал. Знаешь, зря я поверил ему… — Он не вернулся. — Даже не вопрос — Канда наперед знал, что это так. Аллен и не стал отвечать. Только молча кивнул, закусив краешек нижней губы. Все-таки он был неправ — вспоминать подобное было больно. — Не ной, — недовольно скривился Юу, глядя прямо на Уолкера. — Я и не ною, — буркнул мальчишка. Это прозвучало немного капризно, и Канда не сдержал едва заметной улыбки. Таким тоном обычно отвечают дети, которые не хотят признаваться в очевидном и обижаются на взрослых за их наблюдательность. — Как будто я не вижу, — усмехнулся Юу, приподнявшись на локте. — Не видишь — темно, — настырничал Аллен, отворачиваясь от собеседника. — Я отлично вижу в темноте, Мелкий. — Не верю. — Какой мне смысл врать? — Откуда я знаю? Я тут перед ним душу вывернул, а он… — А он выслушал и пытается не дать разныться. — Ч-что? — Плохо слышишь? — Да нет, нормально. — Тогда чего переспрашиваешь? Аллен глупо уставился на Канду, пару раз моргнув, словно ему в глаза что-то попало. Причем, в оба сразу. Он никак не мог поверить, что Юу может быть и таким, а не только заносчивым и самовлюбленным болваном. Как ни странно, это подействовало на мальчишку как раз так, как и рассчитывал Канда. Утешать он не умел и не любил, поэтому предпочитал просто резко встряхнуть того, кто рядом с ним собирался расплакаться. Парень просто не знал, как себя вести, когда другому было плохо, поэтому предпочитал либо просто молча уйти, либо резко перевести разговор и как-то отвлечь от больной темы. Сейчас ему это, как ни странно удалось. Уолкер внимательно посмотрел на Юу, а потом подозрительно прищурился. — Ты кто? Ты куда Канду дел? — Съел на завтрак. Еще вопросы? — насмешливо отозвался парень. Аллен резко подался вперед, опрокинув Канду на спину, и с наигранным интересом пару раз ткнул его пальцем в живот. А потом поинтересовался, переведя взгляд на лицо Юу: — И что, даже не отравился? — Как видишь, — фыркнул тот, пользуясь положением и устраиваясь поудобнее, закинув руки за голову. — Блин, а я думал, что там столько яда, что процент выживания нулевой, — задумчиво протянул мальчишка, разворачиваясь спиной к собеседнику и устраиваясь рядом, использовав его живот в качестве подушки. — Ты мягкий, — оценил Уолкер, тихонько улыбнувшись. — Лежи уже тихо, пока не скинул, — великодушно разрешил Канда, прикрыв глаза. — Знаешь… — начал Аллен осторожно, словно не зная, как правильно выразиться. — Нет, не знаю, — честно признался Юу, неосознанно насторожившись. — Спасибо тебе, — едва слышно произнес мальчишка, глядя в потолок. — За что? — медленно спросил Канда, почувствовав, что стало как будто теплее. — За то, что заставил рассказать тебе это все. Легче стало. Я же никому об этом никогда не рассказывал. Канда только тихо фыркнул, что Аллен истолковал как короткое «не за что». Кажется, они медленно начинали понимать друг друга даже без слов. Уолкер усмехнулся про себя пробежавшей мысли и расслабленно прикрыл глаза. В повисшей тишине не было обычного неловкого напряжения, когда вокруг воздух чуть слышно звенит от недосказанности. Сегодня было сказано достаточно, чтобы теперь слова уступили место безмолвию. Аллен почувствовал, что снова начинает засыпать, и перевернулся на бок, так, что теперь мог рассмотреть лицо Юу, освещенное бледной зимней луной. Ночи в Рождество всегда были светлыми, словно виной тому был праздник. Мальчишка неосознанно улыбнулся, положив ладонь на живот Канде и почувствовав выпирающие ребра. Юу словно и не ощущал на себе взгляд подростка, продолжая лежать с закрытыми глазами как ни в чем не бывало. Ему было необъяснимо спокойно, словно он знал Уолкера всю свою жизнь. Канде странно приятно было осознавать, что кто-то ему доверяет и ни капли не боится. Не зря он почувствовал в мальчишке достойного противника еще в их первую встречу. Правда, сейчас из «противника» тот стал кем-то большим. Насколько большим, Юу особо не задумывался, предпочитая позволить событиям решить все за него. Редко когда он позволял себе такую слабость, но этот раз показался ему подходящим исключением. Аллен глубоко вздохнул, что говорило о том, что мальчишка все еще не спит. Поджав под себя ноги, он удобнее устроил голову на «подушке» и неожиданно услышал урчание прямо под ухом. — Канда, твой живот со мной разговаривает, — сказал Уолкер и тихо рассмеялся сказанной глупости. — Передавай ему привет — меня он игнорирует, — фыркнул в ответ Юу, однако и на его губах мелькнула призрачная тень улыбки. — Кто кого еще игнорирует, — усмехнулся мальчишка, поворачиваясь на спину и сладко потягиваясь. — Ты ел сегодня что-нибудь? — Нет, а надо было? — безразлично отозвался парень, даже не открыв глаз. — Господи, Канда, я же оставил тебе собу в холодильнике, — протянул Аллен, повернув голову на бок и вновь посмотрев на собеседника. — Почему ты не позавтракал? — Не хотелось. — Черт, у тебя было полдня, чтобы поставить ее в микроволновку, подогреть и съесть. Неужели, это было так трудно сделать? — Потом у меня не было времени. — И что же это за дела такие вселенской важности у тебя были? — Не важно. — Признаваться, что почти весь день только и делал, что занимался поисками некоего Недомерка, Канда явно не собирался. — Ладно, пойдем, накормлю тебя чем-нибудь, — сказал Уолкер и попытался встать. Но, к его удивлению, ему не позволили этого сделать, насильно уложив обратно на чужой живот. При этом Юу так и не открыл глаз, словно ему не нужно было даже видеть, чтобы обхватить мальчишку за плечи и повалить на спину. — Отстань, я не голодный, — лениво протянул Канда, но руку так и не убрал, удерживая Аллена так, чтобы у того не осталось даже мысли снова куда-нибудь дернуться. Собственно, ее и не осталось. Не сдержав немного глупой улыбки, Уолкер накрыл ладонь парня своей и посмотрел в окно, потому что на Юу ему смотреть было незачем. Он отлично чувствовал его размеренное дыхание и периодическое недовольное урчание в животе. Все стало неожиданно легко и просто, словно не было всех тех скандалов, той разбитой посуды и поломанной мебели. Просто оба были тогда слишком глупыми, чтобы вовремя остановиться. «Интересно, а в постели он тоже без тормозов?» — неожиданно подумал Аллен и тут же почувствовал, что краснеет. С такими мыслями только Рождество встречать. — Кстати, Канда, — шепотом позвал Аллен, старательно выбрасывая из головы неприличные, но от этого еще более соблазнительные картинки. — Чего еще? — явно недовольно отозвался Юу, который, кажется, успел даже задремать. — С Рождеством тебя, — улыбнулся Уолкер и почувствовал, как через секунду его пальцы были захвачены в плен, и ладонь, накрепко сплетенная с рукой Канды, легла на живот. «И тебя с Рождеством», — вновь расшифровал для себя мальчишка и, закрыв глаза, наконец-то уснул. Когда он открыл их, рядом никого не было. Аллен что-то недовольно пробурчал и, выпутавшись из одеяла, встал с кровати, зевая и сонно потягиваясь. — Канда? — относительно тихо позвал Уолкер, надеясь, что Юу отзовется, и мальчишке не придется обходить весь дом, чтобы его найти. Но, как ни странно, в квартире того не оказалось. Выругавшись шепотом, подросток бесшумно выскользнул за дверь и хотел было свернуть к лестницам, как его внимание привлек смутно знакомый силуэт на подоконнике подъезда. Это был Канда. Он сидел на небольшом узком выступе, умудрившись поместиться туда полностью, упершись ногами в стену. В руках у него был небольшой пакетик, которых Аллен в своей жизни видел миллионы. Но было что-то еще. И этим самым «чем-то» оказался маленький котенок, неразличимого в темноте цвета. Он лежал на животе Юу, трогательно свернувшись клубочком, и едва слышно мурлыча. Пакетик же, который Канда держал в одной руке, был наполовину пуст, и парень периодически косился на него, странно дергая подбородком и отворачиваясь. Подойдя ближе, Уолкер осторожно погладил котенка, улыбнувшись, когда тот, дернув ушком, повернулся в его сторону. — Чего вскочил? — с ноткой недовольства спросил Канда, глядя в окно. — Ночь на дворе. — Опять кошмар, — неопределенно пожал плечами Аллен, глядя, как маленькое живое существо доверчиво трется о его ладонь, сыто жмурясь. — Ты в магазин ходил? — Да, тут на углу есть круглосуточный. — Не думал, что они и по праздникам работают. — Я бы не назвал это работой. Просто высиживают положенные часы, причем, пьяные в дрова. — Не злись, Канда. — И не собирался. — Не знал, что ты кошек любишь, — резко перевел тему разговора мальчишка, прислоняясь спиной к стене у ног Юу, которые тот даже не подумал опустить. — Не люблю, — отрезал Канда и, поймав вопросительный взгляд Уолкера, добавил. — Но это все равно лучше, чем собаки. — Почему? — Ненавижу собак, — бросил Юу, поморщившись от отвращения, и Аллену на миг показалось, что его зрачки вытянулись в вертикальную линию. — Странный ты, — медленно проговорил мальчишка, мысленно убеждая себя, что это была всего лишь галлюцинация, потому что он сам еще не до конца проснулся. — Даже не представляешь, насколько, — невесело усмехнулся Канда, и в его голосе проскользнула злость. — Слушай… — не подумав, сказал Уолкер и тут же замолчал, не зная, что говорить дальше. Канда лишь незаметно глубоко вздохнул, скосив взгляд на мальчишку, задумчиво смотревшего в сторону, противоположную окну. — Ну чего еще? — наконец спросил он, нарушая затянувшуюся паузу. — Пойдем обратно, — почти незаметно и немного устало улыбнулся Аллен и взял котенка, почти уснувшего на животе напарника, на руки. — А ты пойдешь с нами, мелочь. — Он-то тебе на кой черт нужен? — усмехнулся Юу, все же спрыгивая с подоконника и следуя за мальчишкой обратно к Лави. — Хочется, — коротко отозвался Уолкер, прижав животное к себе, так, что его передние лапки легли на плечо подростка. Изящные пальчики Аллена зарылись в мягкую шерстку, черную, как смог наконец рассмотреть мальчишка, и принялись мягко поглаживать чувствительное место на шее и за ушами. Канда строго прищурился, когда котенок довольно заурчал, прикрыв глаза. — Пойдем, я тебя все-таки покормлю, — улыбнулся Уолкер, повернувшись к Юу, когда за ними закрылась входная дверь. — Я не… — Голодный, голодный, — кивнул мальчишка, казалось, больше самому себе, чем собеседнику. — Я видел, как ты смотрел на тот несчастный «Вискас», которым котенка кормил. Канда только фыркнул, умело маскируя усмешку. — Тебе, как обычно, собу? — спросил Аллен, как будто уже знал ответ. — Нет, — немного подумав, ответил Юу, когда они оказались на кухне, и Уолкер полез в холодильник. Котенок пушистым воротником улегся ему на плечи и продолжал мурлыкать. — Нет? — удивленно приподнял бровь мальчишка, не разгибаясь, и обернулся к напарнику, поймав внимательный и почти что жадный взгляд. — Так и будешь стоять? — насмешливо поинтересовался Канда, бросив пакетик, который все еще держал в руках, на стол и, облокотившись на его деревянную поверхность, подпер кулаком подбородок. — А что такого? — невинно спросил мальчишка, нарочно прогнувшись в пояснице и вновь скрывшись за дверью холодильника, делая вид, словно что-то там ищет. Котенок лениво прошел с его плеч по спине к бедрам, зевнув и выгнув спину дугой, а потом ловко спрыгнул на пол, отправившись исследовать новый дом. Юу проследил за ним до поворота, а потом едва заметно ухмыльнулся. — Эта мелочь и то быстрее поняла, — сказал он, вновь поворачиваясь к Аллену, закрывавшему серебристую дверцу. — Не знаю, о чем ты там говоришь, — произнес мальчишка, про себя самодовольно улыбаясь, — но сегодня ты будешь есть рыбу. — Она сырая? — Пока да. Сейчас пожарю. — Голову мне дай, когда отрежешь, — неожиданно попросил Канда, повернувшись к окну. Как ни странно, но там все еще шел снег. — Зачем? — растеряно спросил Уолкер, обернувшись. — Просто дай, — с легким нажимом повторил парень, строго прищурившись. — Ладно, — пожал плечами Аллен и, отрезав рыбе голову, положил ее на блюдце, которое поставил на стол перед напарником. — Вот держи, — сказал он и вновь отвернулся, чтобы разделать остатки, порезать и пожарить. Но уже через минуту его внимание привлек тихий хруст костяшек и хрящей. Не без интереса мальчишка обернулся на звук, уже представляя, что увидит. Как ни странно, он даже не удивился. Юу держал рыбью голову за чуть выступающую кость позвоночника и, глядя в окно, задумчиво грыз ее. При этом у него был такой вид, словно он давно об этом мечтал. И Уолкеру вновь показалось, что зрачки Канды вытянулись в узкую щелку, только теперь еще и глаза стали чуть заметно отливать зеленым. — Не пялься, — недовольно бросил парень, почувствовав на себе заинтересованный взгляд, но даже не обернувшись. — Ты сам на кота похож, — усмехнулся Аллен, и получилось это у него как-то спокойно, хотя он ожидал, что смешок выйдет немного нервным. Все же он никак не мог предположить, что у Юу есть такие странности. — А я кот и есть, — спокойно отозвался тот, не отвлекаясь от своего занятия. — В смысле? — заинтересованно спросил Уолкер, полностью поворачиваясь к собеседнику, но тот лишь усмехнулся, бросив короткий взгляд в сторону разделочной доски, на которой лежал позабытый ужин. — Рыбу жарь, — ответил Канда, и в его зубах жалобно хрустнула маленькая голова. — Может, все-таки расскажешь? — особо не настаивая, произнес Аллен, возвращаясь к готовке. — Может, — согласно кивнул Юу, вновь посмотрев в окно. — Только с головой закончу, а то неудобно. — Хорошо, — быстро согласился мальчишка, обваливая порезанные кусочки рыбы в муке и выкладывая их на сковородку. Масло тут же приветливо заскворчало, прилично подогретое на газовой плите. Уолкер ждал, когда Канда заговорит, и, когда это произошло, по спине пробежали мурашки от холодного и безразличного тона. — Это было как раз до тринадцати лет, с которых ты смог найти информацию обо мне. Детства своего я вообще не помню, — усмехнулся парень, задумчиво облизывая губы. Сколько раз он прокручивал в памяти всю эту историю, но говорить вслух о чем-то подобном было, как ни странно, просто непривычно. Не было никакого отвращения или недоверия, которых ожидал Юу, поэтому он продолжил уже чуть более живым голосом, пробуя на вкус каждое слово, будто ожидая подвоха. — Мне было девять, когда я очнулся в какой-то комнате. Все было белое, как в психушке. Но мне тогда было настолько похер, что я даже не заморачивался. Думал только, куда это я так попал, и выпустят ли меня. Аллен не перебивал, прикусив язык, на котором тут же завертелись вопросы. Но, вместо того, чтобы их задавать, мальчишка только перевернул кусочки рыбы на сковородке специальной лопаточкой. — Я только через десять лет узнал, что там со мной делали. Помню, что какие-то уроды в белых халатах периодически приходили за мной, вкалывали транквилизаторы и тащили на опыты. Гены скрещивали. Хотели посмотреть, что будет, если поиграть в Бога. Не скажу точно, чего там в меня понапихано, но помню, что, когда однажды проснулся не вовремя — прямо в середине опыта, — напротив меня, на таком же холодном белом столе, лежала черная пантера. Она была больше меня, такая огромная и красивая. Мне тогда она показалась чем-то нереальным, как будто единственное живое пятно среди всего этого скопища трупов, плавающих в больших колбах с какой-то желтой жижей. На густую мочу похоже. Дрянь, короче. А пантера еще дышала. Ей грудную клетку как будто через мясорубку перекрутили, там, по-моему, даже внутренностей не было. Не помню. Но кровищи было дочерта. И дышала она так рвано, быстро и хрипло. Задыхалась. Она сдохла у меня на глазах. Я тогда обрадовался, как идиот, потому что тихо стало. А потом эти заметили, что я проснулся, и снова вкололи мне транквилизатор. Тихая усмешка заменила недолгую паузу. — А потом проснулся все в той же психушной комнате и понял, что хочу сырого мяса. Бешеное такое желание, что даже страшно стало. А в углу комнаты, как будто издевательство, лежала та самая дохлая пантера. Меня тогда почему-то не пристегнули к стене цепями, как обычно. Наблюдали, наверное, мрази. И вонь стояла такая, что меня вывернуло. Вонь, конечно, от этого никуда не делась — нюх, сука, обострился, как потом я понял, — но зато мне как-то полегче стало. У меня тогда все еще руки тряслись, когда я дополз до трупа. Знаешь, почему вонь стояла отвратительная? Потому что эта дрянь медленно разлагалась. Чертова гнилая тухлятина. У нее внутри опарыши ползали, такие белые, жирные, отожравшиеся. От яркого воспоминания парень поморщился и посмотрел на Уолкера. Тот ошалело смотрел на рассказчика, но ничего, кроме ужаса в серых глазах не было. Даже отвращения или чего-то наподобие. Только на лице застыл немой вопрос, на который Канда ответил с ехидной усмешкой. — А сам как думаешь? Я жрать хотел, и мне было как-то не из чего выбирать, знаешь ли. Аллен изо всех сил до последнего старался не представлять себе, как Юу, будучи еще совсем ребенком, неловкими, дрожащими пальцами, выгребает из развороченной грудной клетки медленно разлагающегося трупа жирных, мерзких опарышей, с противным хлюпаньем соскальзывающих на кафельный пол. И как потом с бешеным голодным взглядом зубами вырывает кусок подгнившей плоти. Как раз оттуда, где когда-то были ребра, а теперь обитали белые черви. Кровь успела свернуться в венах, поэтому она была уже не красная, а мертвенно-черная, большими сгустками обильно сползала по подбородку, словно какая-то диковинная приправа. С тихим чваканьем отрывалось животное мясо, оказываясь во рту своего хищника. Поборов вполне ожидаемый приступ рвоты, Уолкер тяжело сглотнул, почувствовав на языке неприятный горьковатый привкус желчи, и отвернулся к рыбе, которая уже почти прожарилась на сковородке. Сжав кулаки, мальчишка успокоил дрожь в пальцах и вновь взялся за деревянную лопаточку, перевернув кусочки ужина. А потом, неожиданно для самого себя, произнес: — Пока я жив, ты больше подобной дрянью питаться не будешь. В ответ послышалась тихая усмешка, и меньше чем через минуту перед Кандой на столе уже красовалась аппетитно пахнущая семга. — Сам-то не голодный? — спокойно поинтересовался Юу, осторожно, чтобы не обжечься, разламывая один кусочек вдоль позвоночника и откладывая его в сторону, чтобы остыл. — После твоего рассказа — не очень, — фыркнул мальчишка, однако на его губах мелькнула осторожная улыбка. — Да ладно, давно дело было, — пожал плечами Канда, разламывая второй кусок. — Долго они тебя там держали? Аллен пожалел, что не успел придержать свой длинный язык, как только на него посмотрели черные в полумраке глаза, словно заглядывая прямо в душу. Юу словно пытался понять, откуда взялся этот вопрос. С ответом парень явно не торопился, потому что пауза затягивалась, и Уолкер уже готов был дать задний ход и извиниться за то, что ляпнул подобную глупость, но Канда ровным голосом произнес: — Год или около того, — и разломил третий кусок рыбы, облизнув пальцы. — Точно не скажу. Кивнув, мальчишка вновь осторожно улыбнулся. Все-таки он любил смотреть, как Юу ест то, что он приготовил. — Ночное зрение, я так понимаю, у тебя от той же пантеры? — уже более уверенно спросил Аллен, чувствуя, что сейчас можно задавать вопросы. — Не только оно, — ответил Канда, понимая, что имел в виду Уолкер, когда говорил, что ему стало легче после того, как он рассказал часть своего прошлого. Действительно, как будто раньше что-то давило изнутри, так противно, а теперь успокоилось, словно только и ждало того момента, когда ему позволят выйти наружу. — А что еще? — с нескрываемым любопытством поинтересовался мальчишка, садясь напротив напарника и опираясь обеими руками на стол, подавшись чуть вперед. — Слух обострился, нюх, реакция стала лучше, — спокойно перечислял Юу, довольно быстро расправляясь с ужином, который объединял в себе, ко всему прочему, еще и пропущенные завтрак с обедом. Правду говорят: аппетит приходит во время еды. — Порой, правда, еще кошачьи инстинкты проскальзывают, но это редкость. — Что-то вроде тяге к сырому? — уточнил мальчишка, положив голову на ладони. — Что-то вроде того, — кивнул Канда, усмехнувшись беззлобно и вновь облизнув пальцы с некой долей кошачьей педантичности. — А язык у тебя шершавый? — неожиданно выдал Уолкер и тут же поймал на себе насмешливый взгляд из-под челки, заставивший подростка слегка смутиться. — Как-нибудь узнаешь, — уклончиво ответил Юу, чем только еще больше подогрел интерес Аллена к этой, в принципе, незначительной мелочи. — Ну, Канда, — по-детски начал канючить тот, сложив руки на столе и всем корпусом подавшись вперед, перехватывая взгляд парня. — Ну скажи, тебе трудно, что ли? — Нет, — снова ушел от прямого ответа Канда, вызвав у мальчишки недовольный фырк. — И не пытайся пронять меня обиженной мордой — на меня это не действует. — У меня не морда! — возмущенно крикнул Аллен, и получил легкий подзатыльник от напарника. Тот приложил палец к губам, призывая к молчанию, а потом услужливо напомнил: — Никто не должен знать, что в квартире кто-то есть. — Это мои слова! — уже тише фыркнул Уолкер, надувшись. — Я знаю, — кивнул Юу, обгладывая кости рыбы, от которой только они и остались. — Канда, — вновь позвал Аллен, решив задать еще один, неожиданно пришедший в голову вопрос, — а ты мурлыкать умеешь?