Блеф

Перед глазами все противно плыло, сливаясь в одно сплошное размытое пятно неопределенного цвета. Аллен сонно сморгнул, прогоняя неясные слезы, и картинка стала немного четче. По крайней мере, стало видно очертания комнаты. Обстановка была знакомой, но какой-то неуютной и отталкивающей. «Где?..» — появилась вполне логичная мысль, но окончание вопроса утонуло во внезапно нахлынувших воспоминаниях. Вечер, встреча с Риком, перестрелка и темнота вонючей канализации, по которой пришлось немало побегать от преследователей. С силой зажмурившись, Аллен тихо чертыхнулся. Разрозненные фрагменты постепенно сложились в полную картину, и стало окончательно ясно, что комната, в которой он оказался, была той самой операционной, в которой однажды ему уже довелось очнуться после замены протеза сердца. Значит, его не поймали. Но тогда как и где нашли? — Живой? — раздался со стороны хриплый после сна голос, и Аллен едва не подскочил на кровати от неожиданности. Резко повернув голову на звук, он увидел его. Канда нехотя выпрямился на стуле, что стоял вплотную к больничной койке, поднимаясь с матраса, на котором, судя по всему, не так давно заснул. Длинные волосы шелком прошлись по неестественно-бледной коже предплечья мальчишки, соскользнув на грудь своего обладателя. И только теперь Аллен заметил, что под ними сонно жмурился тот самый котенок, которого они подобрали в подъезде дома Лави на Рождество. Сладко зевнув, обнажив маленькие острые зубки, он выгнул спину, потягиваясь, и поднялся на ноги, вопросительно глядя на лежавшего на кровати второго хозяина. Тот бессознательно улыбнулся и хотел было погладить животное по мягкой шерстке, но левое плечо пронзило неожиданно сильной болью, заставившей сдавленно вскрикнуть и инстинктивно повернуть голову, чтобы понять, в чем дело. Серые глаза тут же расширились от нескрываемого ужаса, а сам он даже перестал дышать, почувствовав, как внутри словно что-то дало трещину. Глубокую, жуткую, с которой долго не протянешь. В ту же секунду его лицо взяли в ладони и отвернули от неприятного зрелища, жестко зафиксировав так, чтобы можно было смотреть только в лицо напротив. — Слушай меня, — резко начал Канда, чтобы не дать Аллену уйти в себя. — Слушай и запоминай. Все это восстанавливается. Не сразу, но восстанавливается. Так что не смей сдаваться и подыхать здесь. Не для того же ты выживал столько лет? Слышишь меня, Мелкий? — Я… — на автомате произнес мальчишка, плохо осознавая реальность. — Как?.. — Тебя подстрелили. Пуля прошла навылет, но из-за того, что ты несколько дней провалялся в канализации, рана начала загнивать. — Неужели… — хрипло начал Аллен, не решаясь задать мучающий его вопрос. Первый ужас прошел, оставив после себя лишь осадок тупого отчаяния. Не хотелось даже спрашивать о чем-то, но ощущение знакомого тепла рядом каким-то немыслимым образом заставляло держаться и продолжать говорить. Все, что угодно, лишь бы тишина не резала уши. — Неужели ничего нельзя было сделать? — Нет. Только так, — ответил Канда, странно дернув подбородком, будто хотел отвернуться, но заставил себя продолжать смотреть прямо в лицо своего собеседника. Задумчиво кивнув, Аллен нерешительно коснулся чужого запястья холодными пальцами, отстраняя ладонь от своего лица и сжимая ее в своей, несильно, едва ощутимо, потому что все тело слушалось плохо, отказываясь повиноваться. Рука Канды была теплой и сухой. Он смотрел на мальчишку сверху вниз, словно собираясь сказать что-то еще, но не находя слов. Его взгляд был внимательным и пристальным, как будто пытался найти что-то определенное. Почему-то от подобного почти неприкрытого беспокойства Аллен смутился и, не выдержав, отвернулся, почувствовав, как чужая ладонь осторожно соскользнула со щеки. — Ты все-таки настоящий кретин, — негромко сказал Канда, и это прозвучало как-то уж слишком устало. — Меня не было всего один день, но тебе этого хватило, чтобы вляпаться в очередное дерьмо и в итоге лишиться руки, едва не сдохнув попутно. — Сам ты кретин, — буркнул мальчишка, обиженно насупившись. — Где ты был?.. — У меня были дела. — Расскажешь? — Сначала ты. — О чем? — Куда тебя понесло на этот раз. — Ну… — И только посмей мне соврать, Недомерок, легким испугом не отделаешься. — Понял уже… Ладно, с чего начать-то хоть? — Можешь прямо с того момента, как утром проснулся. — Нет, этот момент я лучше пропущу, — нервно усмехнувшись, отозвался Аллен, и почти тут же, поймав вопросительный взгляд, пояснил. — Не думаю, что тебе будет интересно это слушать, да и к тому, что произошло вечером, это не имеет никакого отношения. — Ладно, рассказывай то, что имеет, — произнес Канда, и по его тону было понятно, что отговорка была принята лишь на какое-то время, и к этому, в любом случае, придется вернуться позже. — Ты помнишь те звонки с твоего номера? — спросил Аллен, решив пока полностью переключиться на рассказ и дать самому себе хотя бы немного времени, чтобы осознать произошедшее. Ответом был короткий кивок и тишина. Бессознательно повторив жест собеседника, мальчишка глубоко вздохнул, отводя взгляд в сторону и негромко продолжая. — Так вот, Рик приехал сюда. — Зачем? — как-то слишком уже резко спросил Канда, и котенок на кровати боязливо поджал ушки, а Аллен поймал себя на том, что ему до жути хочется сделать то же самое. — За мной, — после короткой паузы сказал он, опасливо посмотрев в сторону своего слушателя. — Где он сейчас? — прежним тоном поинтересовался тот, недовольно нахмурившись. — Понятия не имею, — честно признался Аллен, пожав плечами. — В гостинице, может быть. — Убью суку, — едва слышно прошипел Канда, на секунду с силой сжав зубы, чтобы успокоиться. — Продолжай. — Да ладно тебе, брось, я все равно никуда не собираюсь, — осторожно улыбнулся мальчишка, мягко погладив большим пальцем чужую ладонь, что все еще держал в своей. Почувствовав, как его пальцы осторожно сжали в ответ, он не смог вовремя остановить себя, и слова вылетели прежде, чем удалось понять их смысл. — Я скучал, Канда… На какую-то секунду ему даже показалось, что сейчас Канда просто встанет и уйдет — настолько непроницаемым вдруг стало его лицо, — но столь же неожиданно на нем всего на миг мелькнула улыбка, затаившаяся в уголках губ. — Продолжай, — произнес он, возвращаясь к старой теме разговора. — А, ну да, — беззвучно усмехнулся Аллен, теперь уже без опаски глядя на собеседника. — В общем, он позвонил мне в тот день и предложил встретиться, чтобы о чем-то поговорить. В итоге оказалось, что мои предположения были верными. Тогда, когда мы были на задании, он пытался меня отравить, только у него ничего не вышло из-за мощного фильтра в протезе. Нас хотели устранить по отдельности, но план сорвался, а потом продолжать его стало бесполезно, потому что заказчик сам был уже мертв. — Витфулд, — кивнул Канда, подаваясь вперед и облокачиваясь на кровать. Котенок, воспользовавшись моментом, устроился между его руками, удобно улегшись на живот и сложив перед собой лапки, почти в точности повторяя позу хозяина. Аллен тихонько улыбнулся, глядя на них. — Только мы ошиблись в одном моменте, когда решили, что эта тема закрыта, — сказал он, и улыбка почти тут же исчезла с его лица. — У Витфулда был сын — ты должен помнить, он рассказывал нам о нем. — Дай угадаю — этот твой Рик парень осиротевшего сынка? — спросил Канда, и это прозвучало почти утверждением. — Угадал, — кивнул Аллен, сглотнув внезапно вставший поперек горла ком. — Только это еще не все. Оказалось, что я довольно хорошо знаю этого парня. Его зовут Ден, только вот фамилия не Витфулд. Сейчас я ее уже и не вспомню, наверное. Мы были в одном детдоме, но его, видимо, усыновили после нас с Неа. В общем, он твердо решил меня убить за то, что по моей вине убили его отца, а его парень стал холоднее к нему относиться. Перестрелку начал он, вломившись в ресторан с толпой наемников. Я не успел даже слова сказать, не то что остановить его. Собственно, дальше я и сам немного знаю. Только то, что бежал от этих скотов я едва ли не через весь город — сначала по верху, а потом и по канализации. Когда меня ранили, не заметил даже. Последнее, что помню, как голова неожиданно закружилась, и перед глазами потемнело. Видимо, крови много потерял, вот и вырубился. А очнулся уже здесь. Дальше ты знаешь. — Мститель херов, — прошипел себе под нос Канда, рывком поднимаясь на ноги. — Ты куда? — забеспокоился Аллен, почувствовав, что его руку отпустили. — За Мугеном, — коротко ответил парень, привычным движением убрав волосы назад и развернувшись спиной к собеседнику. — А ты, мелочь, присматривай за нашим идиотом, чтобы он ничего не натворил, — добавил он через плечо, направляясь к выходу, но у порога его остановил удивленный голос. — Ты назвал котенка Идиотом?.. — Нет, идиотом я назвал тебя. Дверь тихо хлопнула, закрывшись, и Аллен остался один. Растеряно моргнув, он перевел непонимающий взгляд на котенка, сосредоточенно вылизывавшего левую лапку. Тот, словно почувствовав это, замер, подняв зеленые глаза на мальчишку. — Это получается тебе нужно за мной присматривать? — спросил Уолкер и почти тут же, поняв смысл сказанного, тихо рассмеялся. Котенок негромко мяукнул, поднимаясь на ноги и осторожно забираясь на живот младшего хозяина. Немного потоптавшись там, словно ожидая, что его прогонят, он уже более решительно перебрался Аллену на грудь, ткнувшись мокрым носиком в его подбородок. — Щекотно, — пожаловался мальчишка, мягко проведя раскрытой ладонью по черной шерстке на мохнатом загривке. В ответ послышалось довольное мурчание, и на губах сама собой появилась улыбка. — Интересно все-таки, а Канда умеет мурлыкать? — спросил он вдруг, почему-то вспомнив Рождественскую ночь в квартире Лави. — Мне ведь он так и не ответил тогда. Может, ты знаешь, м? — Не думаю, что он сможет тебе ответить, — послышался смешок от двери, и Аллен резко вскинул голову на звук голоса. Почему-то сейчас, оказавшись в таком положении, он чувствовал себя слишком беззащитным и почти что никчемным. Когда рядом был Канда, это ощущение пребывало где-то далеко и будто бы отдельно от мальчишки, но сейчас вышло на первый план. Котенок, всего секунду назад смирно лежавший на груди хозяина, мгновенно подобрался, повернувшись ко входу в палату, и предупреждающе зашипел на нежданного посетителя. В дверях стоял Неа, изрядно помятый, с распухшей щекой и заплывшим глазом, к шее широким платком была подвязана рука, а ребра держал специальный корсет. — Господи, Неа, что произошло? — пораженно выдохнул Аллен, попытавшись приподняться на кровати, но левое плечо тут же напомнило о себе острой болью, воспротивившись этой идее. Тихо вскрикнув, мальчишка рефлекторно схватился единственной оставшейся рукой за небольшой уродливый обрубок, тяжело повалившись обратно на подушку. — Тише, братишка, все в порядке, — поспешил успокоить его Неа, но подходить все же не стал. — Как ты себя чувствуешь? — Да ничего, — через силу усмехнулся Аллен, вновь посмотрев на старшего брата. — С тобой-то что стряслось? — Просто кое-кто не умеет держать себя в руках, — безразлично пожал плечами тот, словно ничего необычного в этом не было. — Да и вообще, он был прав. — Это Канда тебя так?.. — неверяще переспросил мальчишка, на секунду даже забыв про боль в плече. — Но… когда? За что? — За то, что за тобой не уследил, — улыбнулся Неа, прислоняясь плечом к дверному косяку. — Когда он вернулся вечером и не нашел тебя дома, то высказал мне все, что обо мне думает как о брате, и ушел тебя искать. Три дня искал. А потом вернулся с тобой на руках, весь в крови, грязи и еще непонятно в чем. Тебя сразу же принесли сюда, Мирра и Хидео занялись операцией, а Канда… Ну, в общем, ты понял. Он просто переволновался, вот и все. — Это не давало ему права… — Давало. Если бы он сам этого не сделал, я бы его вынудил. В конце концов, это, действительно, моя вина — я должен был присматривать за тобой, но не смог сделать даже этого. — Брат, я не маленький ребенок, чтобы за мной присматривать, — картинно надулся Аллен, сбросив челку с глаз. — Именно поэтому ты сейчас лежишь здесь, да? — без тени злости или хотя бы намека на упрек, поинтересовался Неа и, не дожидаясь ответа, покачал головой. — Ты все-таки еще такой глупый, братишка. — Я… — начал было Уолкер, но осекся на полуслове, опустив взгляд и незаметно прикусив губу изнутри. Слова брата ударили по больному, заставив вновь вспомнить о том, в каком он сейчас, собственно, состоянии. — Прости, — тихо закончил он, почувствовав, как котенок доверчиво ткнулся мокрым носом в ребро ладони, лежавшей на груди. Аллен едва заметно вздрогнул от неожиданности, рефлекторно отдернув руку. Но, переведя взгляд вниз, улыбнулся уголками губ, мягко почесав ласковое животное за ушком. — Отдыхай, братишка, тебе нужно набираться сил, — ответил Неа, собравшись уходить. — Постой, — негромко окликнул его мальчишка, вспомнив нечто важное. — Канда сказал, что руку можно восстановить. Это… правда? — Да, но на это нужно время, и довольно много. — Сколько? — Точно не скажу, но около нескольких месяцев. — Как? — Обычное клонирование. Мирра уже взяла нужные образцы. Надеюсь, ты не против? — Нет, не против, но… — Что? — Эти месяцы я… буду без руки? — Да, прости. — Ничего, — покачал головой Аллен, на какое-то время сосредоточившись на котенке, удобно устроившемся у него на груди. — А… — хотел он что-то сказать, но, подняв голову, понял, что в палате уже никого нет. Его снова оставили одного. Вновь прикусив губу, мальчишка откинулся на подушку, с силой зажмурившись. Оказавшись наедине с собственными мыслями, он понял, что окончательно разучился терпеть это. Чувство, что его просто-напросто выбросили, как пришедшую в негодность вещь, оказалось настолько болезненным, что хотелось выть. Пустота небольшого помещения давила со всех сторон, заставляя сжиматься в комочек, чтобы занимать как можно меньше места на кровати. Холодные простыни не грели, на коже чувствовался неприятный озноб. Тот самый, что появляется от неосознанного страха. Аллен коротко и резко втянул носом воздух. Да, он боялся снова остаться один. Сначала без Канды, а теперь, когда вдруг вернулся Неа, еще и без него. Но сегодня оба самых важных человека ушли, толком ничего не объяснив. Ненавидя себя за слабость, Уолкер закрыл лицо ладонью, чувствуя, что слезы горьким комом встали поперек горла. Оставаться в этой стерильной белой тюрьме, пусть даже и вынужденно, совершенно не хотелось. Но и просто так встать и уйти куда-то тоже не вышло бы. Рука по линии отреза отзывалась резкой болью на каждое неосторожное движение, включая попытку просто сесть на кровати. Осторожное мурлыканье заставило Аллена постепенно вернуться к реальности и обратить свое внимание на ласкавшегося к нему котенка, упорно трущегося маленькой мордочкой о хозяйскую ладонь. Мальчишка слабо улыбнулся, переводя взгляд в потолок, идеально ровный и до противного белый. «Пусть даже и так, — подумал он, бессознательно сжав кулак, — я все равно не сдамся». Наскоро осмотревшись, Аллен заметил, что у края кровати с одной стороны есть почти невидимое за матрасом некое подобие ручки. Взявшись за нее, он постарался сесть, стараясь не напрягать левое плечо. Проглотив почти сорвавшийся с губ стон, Уолкер кое-как сел, свесив ноги с кровати и даже не заметив того момента, когда котенок успел спрыгнуть на пол. Медленно втянув носом воздух, мальчишка зажмурился и встал, чуть пошатнувшись. Мышцы за долгое время отдыха отвыкли от подобного напряжения, поэтому еще отказывались должным образом держать его, но это отнюдь не было поводом оставаться в палате. Выругавшись про себя так, как ни за что не стал бы ругаться вслух, Аллен, сжав зубы, нетвердым шагом направился в свою комнату, тяжело опираясь на стены и дверные косяки, мимо которых проходил. Легкая деревянная дверь бесшумно закрылась, робко щелкнул замок. Уолкер облегченно вздохнул. Та атмосфера тягучей безысходности, что склеивала воздух в палате, рассеялась, позволив взять себя в руки и начать думать. Трезво оценив ситуацию, он понял, что, на самом деле, не все так плохо, как ему показалось в первую секунду, стоило только увидеть уродливый обрубок вместо левой руки, перевязанный сотню раз перестиранными бинтами, пожелтевшими от подобного издевательства. Мысль, что клонирование это, конечно, замечательно, но слишком медленно, заставила начать прорабатывать различные варианты, как можно было бы выйти из нынешнего почти что беспомощного положения с наименьшими потерями как для себя, так и для окружающих. Ведь все это стало последствием его собственной глупости, поэтому и вмешивать в свои проблемы остальных не хотелось. — Ну и что делать? — сам себя спросил Аллен, обращаясь к небольшому столу у стены, на котором были разбросаны какие-то непонятные детали, металлические пластины, болты и прочая механическая фурнитура. Неожиданно он почувствовал, как по макушке что-то ощутимо стукнуло. Вздрогнув от неожиданности, мальчишка бессознательно отпрыгнул в сторону, почувствовав, как сердце ухнуло куда-то в пятки. В тот же момент тяжесть с головы исчезла, и неподалеку послышалось хлопанье маленьких крылышек. Медленно попятившись назад, Аллен нащупал на стене выключатель, и, как только в комнате загорелся свет, страх отступил. Неподалеку в воздухе неподвижно завис золотой голем, явно не понявший подобной реакции на свое присутствие. — Привет, Тим, — улыбнулся мальчишка, облегченно вздохнув. — Ты меня напугал. Не делай так больше. Тимкампи только молча оскалился в ответ, явно соглашаясь выполнить эту небольшую просьбу. И тут Аллена будто током ударило — настолько неожиданно нашлось решение возникшей проблемы. На секунду замерев, он быстро просчитал в голове варианты и возможные чертежи, и почти в два прыжка вновь оказался у своего стола, включив большую яркую лампу над ним. Всевозможных деталей, старых и новых, там было в избытке — даже дерева, из которого была сделана сама мебель, не представлялось возможным рассмотреть. Безумно улыбнувшись самому себе, Аллен пододвинул ногой табурет и, сев на него, принялся за дело. Несколько дней из запертой изнутри комнаты доносились только скрежет и тихая ругань, но никто не выходил оттуда. Тишина воцарялась от силы на несколько часов, когда юный механик, видимо, проваливался в беспокойный короткий сон, но после все вновь начиналось с начала. Лязг металла о металл, треск электричества из не совсем удачно разрезанного провода и периодический грохот. Прекратилось это все еще более неожиданно. Обитатели дома все те дни, что Аллен не показывал носа из комнаты, молча переглядывались, не решаясь даже поднять тему того, что может происходить там, за дверью. Неа, конечно же, догадывался, что, скорее всего, брат просто решил отвлечься на что-нибудь, чтобы не впасть в апатию, но и он, как оказалось позже, ошибался. Когда через несколько дней дверь бесшумно открылась, этого не заметил никто. Потеряв счет времени, Аллен даже не заметил сразу, что сейчас только самое раннее утро, и все, наверное, еще крепко спят. Решив, что так только лучше, он неспешно вышел на улицу, стараясь ступать как можно тише. Походка его стала ощутимо тяжелее и грузнее, но сам мальчишка откровенно плевать хотел на это. Оказавшись на свежем воздухе, Аллен блаженно прикрыл глаза и потянулся, заведя руки за голову. Рубашки на нем не было, и в первых лучах рассветного солнца матово блеснул металл протеза, от которого еще вовсю пахло машинным маслом. Он был довольно посредственным и простеньким, но ничего лучше все равно не получилось бы сделать. Вытянув вперед свою новую руку, мальчишка придирчиво осмотрел ее со всех сторон еще раз. На плече и шее теперь красовался довольно большой шрам, расчертивший кожу красной полосой. Судя по всему, он даже еще не начал заживать по-человечески, потому что рубец был слишком хорошо виден. Протез двигался совершенно свободно, как собственная рука, подсоединенный проводами к чипу у основания шеи. Вопреки всем предположениям, Аллен знал о нем, только не представлял, для чего он. Теперь же вопроса об этом не стояло — главное, что через него от мозга к протезу поступали по проводам нужные сигналы, заставляющие мертвый металл двигаться. Держался он на толстых кожаных ремнях, змеей обвивавшихся вокруг обрубка левой руки, и одного самого широкого, обнимавшего мальчишескую грудь. Оба его конца терялись где-то под стальными пластинами протеза, поэтому понять, как и к чему они привязаны, было нереально. Куча проводов разных цветов прятались в специальных трубочках, довольно тонких, но достаточно прочных. На запястье отчетливо виднелись длинные щелки, в которых можно было обнаружить острые лезвия, при использовании становящиеся продолжением искусственных пальцев. При движении подшипники непривычно поскрипывали, выдавая довольно грубую работу, а пальцы и вовсе почти не шевелились, способные сгибаться только в двух местах: у основания и в середине. Решив проверить свое творение на прочность, Аллен повернулся лицом к дому и, размахнувшись, со всей силы ударил по стене. Буфер, прикрепленный на небольшом расстоянии от плеча, смягчил удар по все еще болевшему месту отреза, так, что мальчишка совершенно ничего не почувствовал. По камню прошла глубокая трещина, и ему под ноги пылью ссыпалась побелка и небольшой кусочек, выпавший из добротной кладки. Не ожидавший такого эффекта, юный механик ошалело моргнул и попятился, неверяще глядя на след, оставленным им же самим только что. Опустив глаза на руку, он беззвучно усмехнулся, чувствуя странный прилив хорошего настроения. Металл почти не помялся, а единственная едва заметная вмятина на месте костяшки среднего пальца не в счет. Почти тут же Аллен поймал себя на том, что впервые за долгое время ему хочется смеяться. По-настоящему, светло и искренне. Только вот будить обитателей дома не хотелось, тем более, так рано. В этот момент он от всей души пожалел, что рядом не было Канды. Только он каким-то немыслимым образом всегда чувствовал, когда его сосед по квартире просыпался, пусть тот и не издавал ни единого звука — даже не шевелился. Такое происходило не один раз, но, когда Аллен попытался узнать, как ему это удается, ответа не последовало. Глубоко вздохнув, мальчишка вновь повернулся спиной к спящему дому, спрятав руки в карманы и подняв лицо к яркому, но такому холодному солнцу. Морозный воздух покалывал обнаженную кожу, заставляя ее покрываться мурашками, а детское лицо расплываться в глупой, полубезумной улыбке. Наконец продрогнув до костей, Аллен неторопливо вернулся в тепло, плотно прикрыв за собой дверь. Зубы вовсю плясали, стуча друг о друга, а бледная почти до синевы кожа разве что инеем не успела покрыться. Тихо рассмеявшись непонятно чему, мальчишка направился в сторону кухни. Все же несколько дней, безвылазно проведенных в комнате, давали о себе знать не самым приятным образом. Желудок уже даже не урчал, видимо, решив, что этого будет слишком мало, а болезненно сжимался короткими спазмами, словно пытался приклеиться к позвоночнику. «Канда бы явно не стал молчать по этому поводу, — мысленно фыркнул Аллен, открывая холодильник. — Хотя, когда он вообще упускал малейший шанс поиздеваться надо мной?» Завтрак получился почти скромным: два вида салата, макароны с мясом и сыром и крепкий черный чай без сахара. Разделаться с ним удалось быстро — и пяти минут не прошло. Только чай все еще продолжал стоять на столе, пуская в потолок сизый пар от горячего напитка. Блаженно развалившись на стуле, Аллен положил ладонь на заметно округлившийся живот и снова усмехнулся. Да уж, съесть за один раз практически все то, что должен был за три дня — тянуло на персональный рекорд. Запрокинув голову назад, мальчишка почувствовал легкое беспокойство. Что-то промелькнуло перед глазами, всего на секунду, но и этого хватило, чтобы настроение из безоблачно-радужного стало настороженным. Вновь опустив взгляд к столу, он увидел на соседнем стуле развернутую, небрежно брошенную газету. На открытой странице в самом верху красовалась цветная фотография, от которой завтрак внутри недовольно шевельнулся. По окровавленному асфальту были размазаны почти однородной кашицей влажно блестящие кишки, тянущиеся из выпотрошенного живота какого-то парня. Тот лежал на боку, почти полностью завалившись на изрезанную грудь. Одна рука была вывернута под неестественным углом, явно обозначая три открытых перелома, а в голове, точно у самого виска, примостилась аккуратная дырка от пули. Аллен хотел уже было выбросить газету куда подальше — ничего особенно нового в очередном трупе посреди улицы не наблюдалось, — как вдруг его взгляд зацепился за элегантные часы ручной работы, посаженные на кожаный ремень, что плотным кольцом обнимал правое запястье убитого. Мальчишка слишком хорошо помнил эти часы, хоть и видел их толком всего-то один раз, когда они с Кандой сидели в ресторане Джерри на следующее утро после первой ночи, проведенной в одной квартире. В голове тут же эхом прошлого прозвучал низковатый голос: «Их для меня сделал отец», — и что-то внутри оборвалось. — Нет… — одними губами прошептал Аллен, сам себя не услышав. Взгляд, словно приклеенный, не мог оторваться от изуродованного тела на асфальте, а разум отказывался верить. Газета с тихим шелестом выскользнула из ослабевших пальцев, ненужной бумажкой расстелившись на полу фотографией вверх, будто издеваясь. Внезапно сорвавшись с места, попутно опрокинув стул, мальчишка подобрал ее вновь и принялся быстро читать довольно объемную статью. Сознание выхватывало только отдельные слова, которые упорно отказывались складываться во фразы. «Утром был найден изуродованный труп…» «Горожане в панике…» «Власти отказываются комментировать произошедшее…» «Труп молодого человека до сих пор не опознан…» «Просьба откликнуться друзей или родственников…» «Мэрия города выделит на похороны…» «На месте трагедии каждый день появляются свежие цветы…» «Убийца до сих пор не найден…» — Да как же… — сам себя спросил Аллен, бессильно осев на холодный пол и уронив руки на колени. «Этого не может быть…» — отчаянно билась в голове единственная мысль, заполнив собой все свободное пространство и не позволяя думать больше ни о чем другом. Память, будто издеваясь, выуживала из самых глубоких своих недр всевозможные кадры. Крепкое рукопожатие, когда он соглашался на сотрудничество с совершенно не вызывающим доверие мальчишкой. Горящий всеми кострами ада взгляд почерневших от злости глаз, когда в очередной раз «чертов Недомерок» посмел дернуть за волосы. Злая ругань, под которой так странно пряталось беспокойство. Сильные пальцы, вцепившиеся в плечи, когда закрыл собой от летевшей на полной скорости машины. Тепло тела за спиной, когда пытался отогреть, несколько дней не отходя почти ни на шаг. Едва заметная улыбка в ответ на какую-нибудь глупость. Легкие подзатыльники, чтобы привести в себя и заставить собраться. Усталый взгляд глаза в глаза, в котором так отчетливо читалось облегчение. И рука, сжимающая детские пальцы. И сухие, горячие губы, от одного вкуса которых можно было сойти с ума. — Канда… — сдавленно выдохнул Аллен, со злостью сминая в пальцах проклятую газету и разрывая ее на части. Отчего-то кольнуло сердце. Горько, отчаянно, словно оно было живым. Словно могло что-то чувствовать, и теперь хотело остановиться вслед за тем, ради которого раньше хотелось биться чаще. Перед глазами как наяву стояла ужасающая картина истерзанного трупа на грязном асфальте, а внутри было знакомо пусто. Ведь так не хотел привязываться, так боялся потерять, но от судьбы, видимо, не уйдешь. Пройти через столько всего вместе, рука об руку, забыв про месть и злость, чтобы в итоге остаться одному. Это оказалось слишком больно. Намного больнее даже, чем когда ушел Неа или Джокер. Вспомнив его последние слова, Аллен не выдержал и сорвался на крик. Нечеловеческий, безысходный. «Не живи ради мести — есть другое чувство, которое наполняет жизнь смыслом». — Канда… — надломившийся хрип, перекрытый судорожным всхлипом. Сомкнутые до боли веки, под которые намертво въелся образ самого дорогого человека. Сжатые до ломоты в челюстях зубы, сдерживающие очередной подступивший к горлу вопль. Отчаянно вцепившись руками в собственные волосы, Аллен согнулся пополам, упираясь лбом в жесткий пол. Осунувшиеся, кажущиеся теперь такими хрупкими плечи мелко дрожали, и в этот раз уже не от холода. Он сломался. Теперь чувство, что дальше уже никак, что вот он — предел, за который не получится ступить, вышло на первый план. Ведь даже оставшись инвалидом, хотелось продолжать идти вперед, потому что знал — не придется идти одному. И было плевать, чем все закончится, лишь бы вместе до финального занавеса безумного спектакля судьбы. А теперь пустота и холодные стены, безразлично смотрящие сверху вниз на человеческое горе. Воспоминания рвали душу на части, терзая то, что от нее осталось, но Аллен все равно отказывался верить. Внутренний голос изо всех сил вопил, срываясь в истерику, что этого просто не может быть, Канда не мог умереть, потому что… Просто потому что это Канда. — Канда… — эхом повторил за собственными мыслями мальчишка, окончательно перестав осознавать происходящее и полностью отключившись от внешнего мира. Не хотелось больше ничего — ни любви, ни ненависти, ни жалости, ни безразличия. Разве что только покоя. Вечного. Рядом с ним, там же, где будет вскоре свежая могила. Холод. Темнота. И одиночество.