Блеф

За окном почти всю ночь бушевала метель, подвывая сама себе холодным зимним ветром. Старый дом, давно не знавший ремонта, страдальчески скрипел крышей и посвистывал сквозняками, пробивавшимися сквозь трещины в стенах. Обычно в подобную погоду Аллен любил сидеть на подоконнике, распахнув настежь рамы, и думать о чем-нибудь таком, на что почти всегда не хватает смелости. Но этот раз стал исключением, как и многое другое в последнее время. Причина же этих самых исключений сидела на небольшом диванчике в углу комнаты и задумчиво смотрела в стену прямо перед собой, автоматически проводя ладонью по пушистой спине котенка. Тот, почувствовав возвращение хозяина, бросился ему под ноги, стоило Канде шагнуть через порог. Только не последовало ожидаемого взрыва, когда он все же споткнулся о мохнатый комок, едва не подпрыгивающий от радости. Вместо этого животное лишь заботливо взяли на руки и унесли подальше ото всех, использовав это как повод для того, чтобы самому уйти от ненавистных взглядов. Теперь же оба — Канда и Аллен — сидели в комнате последнего и молчали вот уже почти час. Им было, что сказать друг другу и что спросить, но оба не нарушали спокойной тишины. Слишком давно этим двоим не выпадало шанса просто вот так находиться рядом, чувствуя себя уютно наедине. Было немного странно, что никто не стучался в дверь и не пытался позвать их куда-нибудь, как это бывало раньше, только ни один не собирался расстраиваться по этому поводу. — Что тут произошло, пока меня не было? — первым заговорил Канда, посмотрев на Аллена. — Много чего, но, если ты не против, я не буду рассказывать тебе все, — уклончиво ответил тот, улыбнувшись немного натянуто. — А если я все же против? — уточнил Юу, настороженно прищурившись. Ему не нравился тон, которым с ним разговаривал Уолкер. Но еще больше не нравилась вот эта улыбка, откровенно нарисованная поверх ненавистной маски на лице. Сколько раз Канда уже срывал ее с мальчишки, отдирая практически с мясом, чувствуя, что тем самым лишает его единственной преграды между ними, за которую было так удобно прятаться, но только втайне радуясь этому. Нелюбовь ко лжи во всех ее проявлениях даже тут давала о себе знать. — Прости, — тихо обронил Аллен после недолгого молчания. Он совершенно не хотел выворачивать душу перед Кандой. По крайней мере, сейчас, когда тот только вернулся неизвестно откуда. Взгляд скользнул по стеклу, замерев на облезлой раме, от одного вида которой Уолкер недовольно скривился. Внезапно вспомнилась квартира Канды, пусть холодная и неуютная поначалу, но, по крайней мере, опрятная. Неожиданное прикосновение к плечу заставило Аллена вздрогнуть и резко обернуться, оторвавшись от своих мыслей. Когда Юу успел подняться с дивана и подойти вплотную, он не заметил. Даже шагов не услышал. Как и всегда, впрочем. — Мне повторить вопрос, Шпендель? — с нажимом произнес Канда, хмуро глядя на собеседника сверху вниз. — Какой именно? — невесело усмехнулся тот, отлично понимая, что играет с огнем. — Не увиливай от ответа! — повысив тон, почти прорычал Юу, в последний момент удержавшись от того, чтобы хорошенько врезать Уолкеру. С силой стиснув зубы, Аллен отвернулся к окну, задумавшись на миг, что же все-таки ответить. Перевести тему не получится точно — Канда умел стоять на своем, когда это было нужно. И этот раз был именно из их числа. Говорить, между тем, ничего не хотелось. Не было ни малейшего желания расписывать, как он испугался, когда увидел то фото в газете, как не спал несколько дней кряду, как пытался улыбаться остальным, глотая слезы и делая вид, что все хорошо. А потом просто сорвался, решив убедиться, что тот неопознанный труп, чьи похороны так великодушно решили спонсировать городские власти, на самом деле, Канда, а не просто похожий человек. Так ничего и не сказав, Аллен поднялся на ноги, выскользнув из жесткой хватки. Обойдя Юу, он на секунду замер, будто бы сомневаясь в чем-то, а потом решительно двинулся к столу и, открыв верхний ящик, вытащил оттуда потрепанный обрывок серой бумаги, бывший некогда местными свежими новостями. Не поворачиваясь, Уолкер протянул газету Канде и, дождавшись, пока та с тихим шуршанием выскользнет из его рук в другие, поспешно, словно вор, спрятал ладони в карманы брюк. Пара минут прошла в напряженном молчании — только негромкое дыхание слышалось за спиной. Все это время Аллен боролся с отчаянным желанием убежать отсюда куда-нибудь подальше. Подальше от этой давящей тишины, наполненной неизвестностью до краев. Только и обернуться, чтобы посмотреть на Канду, не хватало духу. Именно его присутствие в комнате не позволяло даже двинуться с места. Слишком долго он молчал, никак не реагируя на полученный ответ, ничего не говоря и не делая. Сам никак не мог поверить в то, что это, на самом деле, произошло. Что именно его сфотографировали на той чертовой улице с выпущенными кишками, что именно его бездыханное тело распластано там, на грязном асфальте, бесформенной кучей. Было противно осознавать, что за последнее время слишком уж расслабился, забыв поджидать опасность за каждым углом. Тогда она и настигла его острым, как лед, лезвием в уверенных руках матерого убийцы. — Неудачная фотография, — наконец произнес Канда, небрежно бросая остатки газеты через плечо. Бумага с тихим шорохом упала на пол, недовольно прошуршав седыми страницами. — Обычно я получаюсь лучше. Ошалело моргнув, Аллен обернулся, глядя на своего собеседника, как на последнего кретина. — И это все, что ты можешь сказать, черт возьми?! — неожиданно сорвался мальчишка. — А что еще ты хочешь от меня услышать? — безразлично поинтересовался Канда, пожав плечами. — Я сказал, что подумал. — Значит, это все-таки был ты… — осознал наконец Аллен, отступив на шаг назад. — Господи, это, и правда, был именно ты… — словно в каком-то трансе прошептал он себе под нос, качая головой, будто пытался вытряхнуть из нее это новообретенное знание, которое было внезапно таким болезненным и страшным, что хотелось просто кричать в голос, схватившись за волосы и рухнув на колени. Но Уолкер этого не сделал. Ничего не сделал, так и оставшись стоять, глядя в пустоту под ногами. Казалось, что она затягивала в свою бездну, увлекая все мысли и чувства, не оставляя ничего. — Шпендель? — позвал его Канда, не понимая реакции мальчишки на свои слова. Обычно всем было плевать на подобное, что бы он ни сказал или сделал, но Аллен почему-то не подходил под это определение «все». — Ты не мог умереть, — уверенно сказал тот, нахмурившись собственным мыслям. — Ты просто не мог умереть — и все. — Но я умер, — ответил Канда, прищурившись. — Нет! — выкрикнул Уолкер так, что стены задрожали, и тут же повторил много тише. — Нет… Ты не мог умереть, потому что ты сейчас здесь. Живой, такой же, как и всегда. Теплый, в конце концов. Это не может быть правдой, слышишь меня? Не может. Значит, нет. Значит, ты не умирал, а там, — кивнул в сторону обрывка газеты, — просто-напросто очень похожий на тебя человек, которому не повезло нарваться на какого-то маньяка посреди ночи. Не до конца понимая, зачем это делает, Канда подошел к Аллену, взяв его за плечи и аккуратно встряхнув, заставляя посмотреть себе в глаза. Но стоило только открыть рот, чтобы хоть что-то сказать, как мальчишка с силой прижался к нему, пряча лицо и мелко дрожа. — Не говори этого… — тихо попросил он, отчаянно цепляясь за рубашку на спине товарища. — Пожалуйста… не говори. — Эй… — обронил Канда, растерявшись на секунду от подобного. — Мелкий, не обманывай себя. Умер, не умер — какая разница, если сейчас я все равно здесь? — Это может означать, что я всего лишь свихнулся или сплю, и ты — только плод моего воображения, — нервно усмехнувшись, произнес Аллен, чуть отстраняясь и глядя себе под ноги. — Хотя, пожалуй, я даже не удивлюсь, если так оно на самом деле и есть. Ведь… я так боялся, что это, действительно, ты, что почти убедил себя в обратном. Так хотел снова тебя увидеть, пусть бы всего лишь один последний раз, но живого и здорового, каким запомнил. Я не мог спать, все ждал, что с минуты на минуту откроется дверь, и ты, как обычно тихо, проскользнешь в комнату, устроившись в кресле в углу. Но ничего не происходило, было так тихо, как в склепе. Показалось даже на какой-то момент, что я сам уже умер. Просто все это никак не могло было быть похоже на жизнь. Да и зачем она такая нужна, если в ней не будет тебя? Проглотив все те колкости, что просились на язык во время этого монолога, Канда лишь удивленно моргнул, растерянно глядя на опущенную голову мальчишки. Слышать подобные слова было для него в новинку. Еще бы, столько времени никого к себе не подпускать, не позволять привязываться, не привязываться самому. И вдруг такое. Юу не мог вспомнить точно, когда ошибся и в чем. Никак не хотел выплывать наружу тот момент, когда их взаимовыгодное сотрудничество стало чем-то незримо большим. Наверное, это можно было бы даже назвать дружбой, если бы сам Канда имел хоть малейшее понятие о том, что это вообще такое. А сейчас явно нужно было что-то сказать. Ответить на все то, что только что услышал от Аллена, но не находилось слов. Они все как-то потускнели и стали полнейшей бессмыслицей, потеряв всякую важность. Хотелось просто молча развернуться и уйти, чтобы собраться с мыслями и подумать, но вместо этого Канда сделал то, чего совершенно от себя не ожидал — притянул к себе Уолкера вплотную и крепко обнял, зарывшись носом в волосы. Это было так непривычно и непредсказуемо тепло, что внутри что-то шевельнулось. — Какой же ты придурок. — И это было лучшим ответом из всех, что пришли на ум. Аллен лишь тихо усмехнулся. Все это он уже слышал, и не однажды, но все же подобного тона еще не было, пожалуй, никогда. В нем слишком явно слышалась забота, и не угадывалось ни капли насмешки или сарказма. К ним мальчишка уже привык и зачастую пропускал мимо ушей. — Ребята! — послышался голос в коридоре, и за ним тут же последовал негромкий стук в дверь. Канда, будто опомнившись, отскочил от Уолкера едва ли не к противоположной стене, волком глянув на хлипкую преграду между ними и неожиданным гостем. Вернее, гостьей. Судя по голосу, это была Мирра. Аллен лишь глубоко вздохнул, задержав дыхание на пару секунд. Настолько знакома ему была эта реакция напарника, что даже злиться не получалось. Только где-то глубоко в душе затаился призрак обиды на женщину, побеспокоившую их так не вовремя. — Неа хочет с вами о чем-то поговорить: просил позвать вас на кухню, — вновь раздалось снаружи, но войти Мирра так и не решилась. — Пусть идет к черту со своими разговорами! — мгновенно вспылил Канда, на миг поморщившись от отвращения. Резким движением он спрятал в карманы брюк руки, сжавшиеся в кулаки, и отвернулся к стене, встав боком к Аллену. — Сейчас придем, — произнес, в свою очередь, тот, мысленно призвав на помощь высшие силы. Он уже давно понял, что напарник не в восторге от старшего Уолкера, а этот случай только лишний раз помог увериться в правильности сделанного вывода. Причины были не ясны, но Аллен и не собирался их искать. В конце концов, дело касалось Канды, и его вряд ли получится вытянуть на разговор, не выведя из шаткого душевного равновесия. Так что, эту затею можно было бросить сразу же, даже не пытаясь проверить догадку. — Иди сам, если так хочешь, — бросил Юу через плечо, чуть повернув голову, чтобы видеть собеседника боковым зрением. — Я останусь здесь. — Канда, послушай... — начал было Уолкер, но его резко оборвали. — Не имею желания, — нахмурился Канда, недовольно дернув подбородком. — Ты же все равно потом заставишь меня рассказать, о чем мы там разговаривали, — как ни в чем не бывало продолжил мальчишка, будто бы не заметив произнесенных слов. — Какой смысл тебе сидеть в комнате, если ты можешь просто пойти вместе со мной и услышать все от начала и до конца? — Я не желаю там находиться, — продолжал гнуть свою линию напарник, на миг напомнив Аллену капризного ребенка. Тихонько усмехнувшись, он лишь покачал головой в такт собственным мыслям, почувствовав, как отросшие прядки у висков щекотнули щеки. "Надо бы до Лин добраться в ближайшее время", — подумалось ему тут же, но стоило вспомнить это имя, как внутри что-то противно сжалось. Слишком живо в памяти еще рисовался момент, когда Уолкер увидел в подвалах "Ковчега" некогда белый берет Комуи. Мужчина настолько любил свой головной убор, что, казалось, даже спал прямо так, не снимая его. Трудно было бы поверить в то, что на этот раз Ли решил где-то оставить столь дорогую душе вещь или даже случайно забыть. — Я не пойду туда один, — твердо заявил Аллен, постаравшись выбросить из головы безрадостные думы. — Почему это? — фыркнул Канда, однако, в его голосе послышались нотки легкой заинтересованности. — А вдруг, когда я вернусь, ты все-таки исчезнешь, оказавшись плодом моей больной фантазии? — вопросом на вопрос ответил Уолкер, изогнув одну бровь в излюбленном жесте. Опешив на миг, Юу медленно обернулся, поворачиваясь к собеседнику всем корпусом. Вот уж чего он точно никак не ожидал услышать, так это подобного бреда. По крайней мере, ему казалось, что он был достаточно убедителен несколько минут назад. Только, судя по всему, не все столь просто. Видимо, Аллен, и вправду, понадумал себе всякой ереси и теперь никак не мог отличить ее от реальности. Или же попросту не хотел, что было более вероятно. Но, если все, действительно, так, то проблем становилось сразу же вдвое больше. Надеяться, что Уолкер теперь запросто куда-нибудь его отпустит из поля зрения, было бесполезно. Мальчишка все еще находился в состоянии шока, которое за последние три дня начало считаться для него нормальным. Прийти в себя после чего-то подобного любому удалось бы нелегко. Однако относить Уолкера к числу обычных людей считалось огромной ошибкой, которую Канда однажды уже совершил. А наступать на те же грабли повторно он ненавидел, поэтому старался обходить их за версту. Этот раз не стал исключением. — Ладно, черт с тобой, — сдался Юу, мысленно дав себе увесистого пинка за проявленную слабость. Как бы не вошло в привычку поддаваться на чужие уговоры. На кухне царила практически могильная тишина. Все обитатели дома сидели за столом ровным кругом, в котором пустовало всего два места рядом: для Аллена и Канды. Когда те только появились на пороге, на них обернулись четыре пары глаз, внимательно изучая, словно бы видели в первый раз. В воздухе чувствовалось явное напряжение, будто бы напарники застали собеседников за чем-то неприличным. — Проходите, мы вас как раз ждали, — первым нарушил затянувшуюся паузу Неа, сделав приглашающий жест рукой. Коротко скривившись, Канда демонстративно отвернулся. Аллен лишь удрученно покачал головой и, легонько потянув его за рукав, практически заставил пройти на кухню. Они расположились на оставшихся стульях, замкнув неполный до этого круг. Снова воцарилась тишина, на этот раз, еще более напряженная, чем раньше. Никто не решался нарушить ее, сохраняя тяжелое безмолвие. Сидящие за столом смотрели друг на друга, словно ожидая от кого-то другого первого слова. Только разговор все никак не начинался, отказываясь разрывать тяжелый полог молчания. — Я позвал вас всех сюда для того, чтобы обсудить кое-что, — наконец решился Неа, уже второй раз нарушая тишину. Все взгляды обратились к нему, в том числе, и Канды. — Я хочу совершить переворот в городе. — Слушатели, не сговариваясь, коротко вздрогнули, обмерев. А говоривший, тем временем, продолжал как ни в чем не бывало. — Все уже продумано: я вынашивал план несколько лет, практически с того времени, как убили наших родителей. Вся власть сейчас сосредоточена в руках двоих людей: Малькольма Рувелье и Тики Микка. И один из них уже довольно давно хочет прибрать все к своим рукам. Надеюсь, вы все поняли, кого я имею в виду. — Остальные кивнули. Сомнений в том, что разговор идет о Рувелье, не было ни у кого. Этот человек просто бредил властью с тех самых пор, как получил пост начальника полиции. Мэрия же вообще существовала, казалось, только для галочки, совершенно ничего не решая. Город жил сам по себе, по своим законам и правилам. И это было привычно. — Тики сейчас не способен что-либо решать: из-за смерти брата он ушел в затяжной запой. Многие хотят воспользоваться моментом, пока "Ковчег" обезглавлен, чтобы прибрать власть к своим рукам. Но черт знает, что из этого выйдет, поэтому нужно действовать быстро. Многие давно ждали подобного переворота, надеясь, что к власти придет "Орден". — Что предлагаешь? Конкретно, — перебил его Канда, решив, что все уже поняли, чем обосновано озвученное решение Неа. — Нужно поднять "Орден", собрать всех, кто числится в нем, и вывести на улицы — они задержат полицию, чтобы подкрепление подоспело как можно позже. С Тики я разберусь сам. "Ковчег" перестанет сопротивляться, когда не станет их Графа. — Только есть одна небольшая проблема, — задумчиво произнес Аллен, до этого искавший бреши в плане брата. — Одного "Ордена" для задержки подкрепления нам не хватит. Он отлично помнил, скольких людей подвластной ему организации положили в тот злополучный день во время перестрелки в кафе Джерри. Свою вину мальчишка не отрицал, забывая о том, что и сам пострадал тогда довольно серьезно. Только вот ряды его соратников очень сильно поредели, и потеря руки оправданием не считалась. — Да, наверное, ты прав, — протянул Неа, подперев подбородок кулаком. — У тебя есть какие-нибудь предложения, брат? Аллен промолчал, собираясь с мыслями. В принципе, предложение у него было, правда, всего одно, но говорить его вслух не хотелось. Да и претворять в жизнь — тоже. Однако ответить было необходимо, хоть что-нибудь. — Есть, но я сделаю это сам, — уклончиво сказал он, сцепив пальцы перед лицом. — Кажется, я знаю, что ты хочешь предложить... — еле слышно отозвался Уолкер-старший, медленно кивнув. — Только будь осторожен. — Конечно. — О чем это вы? — насторожился Хидео, молчавший до этого все время разговора. — Неважно, — отмахнулись братья одновременно. Неа нахмурился и уставился на пустую тарелку, стоявшую перед ним на столе. Аллен на миг обернулся на Канду, подав ему незаметный никому из собравшихся знак, чтобы тот, в свою очередь, не стал задавать вопросов прямо сейчас. Тот лишь недовольно дернул уголком рта, но все же промолчал. Ему это не нравилось. Судя по поведению обоих Уолкеров, идея младшего, как обычно, была совершенно безумна и, конечно же, опасна. Пытаться угадать, что именно придумал мальчишка, можно было даже не пытаться. Угнаться за его больной фантазией практически не представлялось возможным. Порой даже волосы на затылке вставали дыбом, стоило узнать об очередном ее извращении относительно составления неосуществимых планов. Но самое поразительное, что Аллену его идеи казались единственно верными и, несомненно, легко выполнимыми. В этот раз все было совсем печально. К такому выводу Канда пришел из-за молчания мальчишки. Думать о том, что же именно пришло в эту седую голову, не хотелось вовсе. Слишком многое сразу вспоминалось. Одна только его самостоятельная вылазка в подвалы "Ковчега" чего стоила. Про недавнее происшествие с перестрелкой в кафе и упоминать не стоило: протез вместо левой руки говорил больше любых слов. — Тогда решено, — вынес наконец вердикт Неа, видимо, сопоставив все в голове в единую картину. — Нужно немного времени, чтобы подготовиться, так что переворот предлагаю начать послезавтра. Оттягивать его на более долгий срок может быть опасно. Не хотелось бы опоздать, — объяснил он столь жесткие временные рамки, окинув внимательным взглядом всех собравшихся на кухне. — Все согласны? Или есть возражения? — Скажи лучше сразу, чего ты хочешь от нас? — как всегда, исключительно по делу спросил Канда, хмуро глядя на старшего Уолкера. — Помощи, — предсказуемо отозвался тот. — Лично от вас двоих, — он указал кивком на младшего брата и его напарника, — обороны "Ковчега". Сумана и его людей больше нет, так что со спины атаковать будет некому. Люди в этой организации почти все члены "Ордена", подосланные специально, так что опасаться нечего. Любая попытка вмешаться изнутри будет сразу же остановлена, так что вас я прошу только как можно дольше не подпускать никого к дверям казино. — Проще простого, — фыркнул киллер, уже прикидывая в голове, сколько оружия ему понадобится для выполнения поставленной задачи. Аллен лишь с улыбкой посмотрел на него, в очередной раз убеждаясь, что этому человеку море по колено и горы по плечо, когда дело доходит до убийства, пусть даже и массового. — Аллен, — неожиданно окликнула мальчишку Мирра. Он повернулся. — Твоя рука почти готова к операции. Если хочешь, мы можем пришить ее уже завтра. Если бы это было возможно, то механическое сердце пропустило бы удар. Аллен растерянно моргнул, чувствуя, как незаметно задрожали руки. Он так ждал этих слов, так мечтал о дне, когда снова сможет ходить без протеза. Но не теперь. Мальчишка отлично понимал, что только с ним сможет выбраться из любой переделки. Все же прочная сталь была куда лучшей защитой, чем обычная человеческая плоть. — Спасибо огромное, — благодарно улыбнулся он женщине, опуская ладони на стол. — Но не сейчас. Нужно пережить эту небольшую революцию, а с протезом мне будет проще. Да и его не жалко, — поспешил добавить Аллен, заметив ее удивленный взгляд. — Понятно, — медленно согласилась она. — Пожалуй, так, и правда, будет лучше. — Ну раз мы все решили, тогда давайте ужинать, — возвестил Хидео, таким образом закрывая тему разговора. — Спасибо, но я не голоден, — отказался Уолкер-младший, вставая из-за стола. — Только салат, — привычно резко произнес Канда, забрасывая ногу на ногу и откидываясь на спинку стула. — Я буду в комнате, если что, — обронил мальчишка на прощание, выходя из кухни и скрываясь за поворотом. Ужин прошел в молчании. Никто из обитателей дома не проронил ни звука, старательно делая вид, что увлечены едой. Вилки в размеренном ритме стучали о донья тарелок. Ни один посторонний звук не нарушал звенящую тишину. Время шло будто бы медленнее, чем обычно, напряженная атмосфера давила со всех сторон, и только Канда не замечал ее. Он думал. Как ни старался выбросить из головы недавний разговор, не получалось, и мысли все равно щелкали в голове со скоростью автоматной очереди. Всевозможные варианты итога появлялись и тут же отметались прочь. В себе наемный убийца был уверен, но вот во всех остальных — не особенно. Тем более, в старшем Уолкере. Ему вообще не хотелось доверять что-либо, и Юу почти готов был произнести это вслух, но что-то держало, не давая словам сорваться с языка. Однако, закончив с салатом, он не выдержал: — Если с Мелким что-нибудь случится — я убью тебя собственными руками, — сказал тихо, почти шипя, так, чтобы только адресат услышал произнесенную фразу. Для этого на кухне было достаточно тихо. Поймав серьезный взгляд Неа и получив в ответ короткий кивок, Канда ушел. В комнате Аллена было темно. Свет не горел, и шторы были задернуты наглухо. Сам мальчишка сидел на подоконнике и смотрел на улицу. Его силуэт едва угадывался за плотной тканью занавесок. Закрыв за собой дверь, Канда прошел к старому креслу, бесшумно опустившись на него. Тишина безраздельно правила и здесь, только эта уже не давила на уши, а милостиво позволяла расслабиться. Хотелось даже прикрыть глаза и ненадолго вздремнуть, но было не до этого. Нужно было поговорить. — Я должен объяснить тебе кое-что, — произнес Аллен раньше, чем его напарник успел раскрыть рот. — Слушаю, — коротко отозвался тот, бессознательно напрягшись в ожидании продолжения. — Когда ты нашел меня в канализациях, — начал мальчишка издалека, — и я еще после этого потерял руку, помнишь, ты спросил, во что я вляпался? — Ну, — нетерпеливо кивнул Канда, желая как можно скорее перейти к делу. — Так вот, там была перестрелка, в которой из-за меня погибла большая часть «Ордена». Поэтому я уверен, что те, кто остался в живых, не смогут сдержать подкрепление полиции даже ненадолго. И единственное, что приходит мне в голову: поднять восстание в городской тюрьме. — Ты собираешься туда? — опешил Юу, переведя удивленный взгляд на силуэт за темными шторами. — Начать бунт изнутри? — Нет, — немного неуверенно ответил Уолкер, сменив позу. — Не совсем так. Я, действительно, собираюсь наведаться в тюрьму, но самолично руководить заключенными не намерен. У меня это и не получится: не хватает авторитета. — Кросс, — догадался Канда, почувствовав, что понял, к чему клонит собеседник. — Какую плату он с тебя возьмет? — Не думаю, что она потребуется, — беспечно пожал плечами тот, отодвигая часть преграды, скрывавшей его от напарника. — Мне нужно узнать у него кое-что важное о моих настоящих родителях, которые погибли, когда мне было всего два года. Я же совсем ничего не помню о них. — С чего ты взял, что он что-то знает? — Недавно я нашел фотографии в кабинете брата. На них моя семья. А на некоторых есть и Кросс. — Ты же только что сказал, что не помнишь своих родителей. Почему ты уверен, что на фотографиях именно они? — Я помню Неа в том возрасте. Не думаю, что он стал бы хранить у себя собственные снимки с кем-то чужим. — Логично, — вынужденно согласился Канда, скрещивая руки на груди. — Только где гарантии, что он хоть что-нибудь тебе расскажет? — Их и нет. Это будет практически необоснованный риск. — И в худшем случае: глупая и бессмысленная смерть. — Ты прав, — легко согласился Аллен. — Но все равно, мне кажется, стоит попробовать. — А вот мне так не кажется. — Прости, но я должен попытаться. — Ты не сунешься туда без страховки, — отрезал Канда, строго глянув на мальчишку. Как он и ожидал, в эту седую голову снова пришла безумная мысль. — Не думаю, что ты сможешь туда попасть. — С моим-то послужным списком — в два счета. — Но никто не знает, что он твой. — Устрою, чтобы узнали. — Не надо. Кто-то должен остаться на свободе и помочь брату, если мне не удастся выбраться из тюрьмы. — Во второй раз, да? — Откуда ты знаешь? — У тебя свои источники информации, у меня — свои. — Что ж, ясно. — Почему ты сам не сказал мне? — Не знал, как ты отреагируешь. — А проверить кишка тонка? — Видимо. — Кретин. — Бывает иногда. Разговор прервал телефонный звонок. Аллен едва заметно улыбнулся напарнику, вновь скрываясь за шторой. Канда выудил из кармана трубку, посмотрев на экран. Номер был ему знаком, но не слишком хорошо, однако, всего несколько дней назад — чуть больше недели — это изменилось. Задумчиво сдвинув брови, Юу ответил на вызов. — Слушаю. Что ты хотел? — Для начала поздороваться, но, вижу, ты не в настроении. — Давай сразу к делу. Ты бы не позвонил, не будь на то достойной причины. — Дед умер. Он очень хотел, чтобы ты приехал хотя бы на прощание. На похороны можешь не оставаться. — Я же приезжал неделю назад: он прекрасно себя чувствовал. — Он не хотел умирать, не извинившись перед тобой. Я хотел уже разыскивать тебя, но ты неожиданно прилетел сам. А стоило тебе уехать, как он потух буквально за несколько дней. — Я не могу прилететь сейчас. — А я не могу настаивать. Но дед всю жизнь чувствовал свою вину перед тобой, и лучше твоего приезда на прощание с ним в качестве прощения не придумать. Канда промолчал. Раньше, еще буквально месяц назад, он послал бы своего собеседника к черту, тут же положив трубку, но не теперь. Да и дело, в общем-то, было пустяковым: всего лишь явиться на несколько часов. Вместе с перелетом это займет сутки, самое большое. Но, в то же время, оставлять Аллена одного было, по меньшей мере, опасно. Ведь он точно не станет дожидаться возвращения напарника, а пойдет воплощать свою безумную задумку. Слишком не вовремя умер этот старик. Только и ненависти к нему Канда не испытывал. Особенно за то, что произошло столько лет назад. Тем более, этого периода своей жизни он практически не помнил. Знал только, что Жу Мей Чан, как только опыты решили ставить на людях, практически сразу отказался от участия в проекте. Единственным ребенком, который попал к нему на стол, был Юу Рей. Именно поэтому старика всю оставшуюся жизнь съедало изнутри чувство вины, и он мечтал облегчить душу. Перед самой смертью такая возможность у него появилась. Правда, Канда отправлялся в Японию совсем не для того, чтобы побыть священником для умирающего. Он разузнал все, что было нужно, и вернулся в свой город. В тот раз его тоже не было всего лишь сутки, но и за это время Аллен умудрился найти приключения на свою голову, хоть и не планировал. Сейчас же, наоборот, он как раз собирался вляпаться сознательно, и оставлять его снова было опасно. — Я перезвоню, — сказал Канда и сразу же сбросил вызов, зажав телефон в пальцах. Так ничего и не решив, он поднялся на ноги и подошел к окну, резко дернув в сторону занавеску. — Ты слышал. — Это вопрос? — флегматично отозвался Аллен, даже не обернувшись к собеседнику. — Мне нужно будет улететь завтра. На один день. — Как раз успеешь вернуться к началу переворота в городе. — Скажу только один раз: не услышишь — твои проблемы. Я не хочу, чтобы ты совался в тюрьму без подстраховки. — Я услышал. Но тебе надо улетать, а мне — успеть поговорить с Кроссом и, если он откажется помочь, придумать новый план действий. Нахмурившись, Канда промолчал. В принципе, мальчишку в деле он видел не однажды и мог особенно не волноваться за него в плане способности себя защитить, но не в возможности повторно выбраться из мест заключения. Настаивать и спорить было бесполезно, да и выставлять напоказ собственные чувства и эмоции не хотелось. Глубокий вдох, как перед прыжком в воду, и решение принято. — Вытаскивать тебя из очередной задницы я не собираюсь, — произнес наконец Канда, находя в телефоне нужный номер и нажимая кнопку посыла вызова. — Я прилетаю завтра около полудня, — бросил он коротко, тут же положив трубку. — Спасибо, — улыбнулся Аллен, едва ощутимо дотронувшись до ладони напарника. На такое доверие ему не приходилось даже и надеяться. — Тебе не придется меня вытаскивать, обещаю. И это, действительно, было сказано от чистого сердца.