Блеф

Снова видеть солнце было, пожалуй, самым большим счастьем для Аллена. Кросс все же помог ему выбраться, открыв тайный проход в собственной камере. Он выходил точно в канализации, что вызвало бесконтрольную усмешку. Как-то уж слишком часто последнее время приходилось здесь бывать. Однако на память мальчишка никогда не жаловался, поэтому дорогу до нужного места нашел быстро. Наружу он вылез через круглый люк в какой-то подворотне у окраины города. Там уж его точно никто искать не станет. Парик и линзы были сняты заранее, еще внизу, и убраны во внутренний карман плаща, который сейчас вновь красовался на Аллене. Дул холодный ветер, напоминая о том, что зима все еще не закончилась. Но мысль о скором возвращении Канды согревала куда лучше любой одежды. Коротко взглянув на часы на экране телефона, что дал ему Кросс, мальчишка улыбнулся. Времени осталось еще предостаточно, и провести его решено было уже в аэропорту. Намного удобнее будет подождать именно там, в тепле и комфорте, нежели слоняться по холодным улицам в одиночестве. Последнее время чувство ненужности стало переноситься куда тяжелее, чем раньше. Видимо, Аллен уже попросту привык к тому, что рядом с ним постоянно находится Канда. А ведь не так давно оба предпочитали быть сами по себе. Странно оказалось осознавать, что приоритеты так быстро и легко изменились в сторону сотрудничества. По крайней мере, со своей стороны Уолкер видел это совершенно отчетливо. Решив немного прогуляться до ближайшей остановки автобуса, курсировавшего точно до аэропорта, Аллен вышел на оживленную улицу небольшого города. Глубоко вдохнув свежий воздух, он почувствовал, как легкие благодарно расправились в груди, обрадовавшись тому, что больше не придется сжиматься от противной вони канализации. — Аллен Уолкер, — раздался голос точно за спиной, не успел мальчишка сделать и пары шагов. Он медленно обернулся, ощутив, как все внутри конвульсивно сжалось от неприятной догадки. Напротив, действительно, стоял тот самый человек, которого совершенно не хотелось видеть сейчас. Только не в день возвращения Канды. — Ден, — самому себе кивнул Аллен, тяжело сглотнув. — Давно не виделись. — Действительно, очень давно, — подтвердил неожиданный собеседник, нехорошо усмехнувшись. — Поговорим? — Может, хотя бы не здесь? — с надеждой спросил Уолкер, быстрым взглядом окинув улицу. К величайшему облегчению, неподалеку обнаружился небольшой бар, судя по всему, открывшийся совсем недавно. — Зайдем? — Мальчишка кивнул в ту сторону. — Ну пошли, — согласился Ден после небольшой паузы, обернувшись и внимательно посмотрев на придорожную забегаловку. Облегченно вздохнув, Аллен двинулся в направлении бара, с опаской поравнявшись со своим нежеланным спутником. Тот развернулся на пятках и пошел рядом, выдерживая дистанцию в шаг. Короткий путь прошел в молчании. Обоим было, что сказать друг другу, но ни один не произнес ни слова. Каждый думал о чем-то своем, неизвестном второму. Уолкер был готов едва ли не молиться, чтобы дело завершилось миром. Ведь скоро должен вернуться Канда, а он не обрадуется, если его напарник вновь нарушит данное обещание и ввяжется во что-то более опасное, чем простой визит в тюрьму, как это планировалось изначально. Барчик, действительно, оказался небольшим. Почти крохотным. Количество круглых столиков можно было пересчитать по пальцам, и за каждым из них стояло по три стула. Аллен целенаправленно опустился за самый дальний, устроившись так, чтобы прямо напротив него находился угол. Не заметив подвоха, Ден сел именно туда, чтобы смотреть собеседнику точно в глаза. — О чем ты хотел поговорить? — спросил тот, сцепляя пальцы на столе, чувствуя правой рукой прохладу металла. — О многом, — уклончиво отозвался Витфулд, откидываясь на спинку и скрещивая руки. — Но начать бы предпочел с моего отца. — Собрался мстить за Френка? — усмехнулся Уолкер, почувствовав некую долю облегчения, однако расслабиться себе не позволил. — Я говорю о моем родном отце, Малькольме Рувелье. Аллен ощутил, как по спине пробежал озноб. Ослышаться он не мог. Только не с этим человеком, когда ловил каждое слово, боясь упустить что-то важное. Мысли судорожно заметались в голове, пытаясь найти подтверждение полученной информации. Но его не было. Как, впрочем, не было и опровержения. — Хочу рассказать тебе кое-что, Аллен Уолкер, — продолжал, меж тем, Ден. — Когда я был маленьким, ты помнишь, мы вместе были в детском доме. Оказался я там потому, что мой отец бросил меня. Намеренно. Позже, когда меня усыновил Френк Витфулд, Малькольм связался со мной и сказал, что рассчитывал на мою помощь с самого начала. Он хотел подстраховаться, чтобы наверняка накрыть "Ковчег" и искоренить мафию в нашем городе. Но для этого ему пришлось отдать меня в детдом. Ведь никто не заподозрит, что обычный беспризорник как-то связан с полицией города. У моего приемного отца тоже была темная сторона жизни, связанная с нарушениями закона, так что подобраться к "Ковчегу" через него мне все же удалось, придумав договор сотрудничества. Я заранее разузнал, что Тики Микк метит на бизнес Витфулда, и сам подстроил все так, чтобы сделка состоялась. Потом, правда, мой приемный отец заупрямился и пожелал расторгнуть договор, но приехал ты и поправил дело. Мои люди попытались убить тебя, чтобы обезглавить вначале "Орден", а потом уже браться за "Ковчег". — Так вот почему у нас даже не пытались забрать бумаги, — заключил Аллен, сложив вместе кусочки мозаики. Действительно, тогда в них сразу же начали стрелять, даже не попытавшись выяснить, где находится договор. Правда, на тот момент ни один из напарников не придал этому значения. Как оказалось, зря. — Именно, — подтвердил Ден, ухмыльнувшись. — А ты подумал, что наемников послал Френк. — Даже не вопрос — утверждение. — Сейчас уже неважно, что я подумал, — уклонился от прямого ответа Уолкер, незаметно нажав на левом запястье кнопку аудиозаписи, здраво рассудив, что переслушать этот разговор еще раз будет не лишним. — И правда, уже неважно, — не стал спорить Витфулд. — Но ты доставил мне еще хлопот. Из-за тебя я почти потерял Рика. — Тут моей вины нет, — заявил Аллен, нахмурившись. — Мне твой парень не нужен, уж поверь — своего придурка хватает за глаза. С Риком, конечно, может быть, проще в каком-то смысле, но мы легких путей не ищем. — Я тебе не верю. — Это не мои проблемы. В ваши семейные проблемы я лезть не намерен. — Но ты уже влез. Причем, достаточно глубоко. — Это вы меня втянули. Рик, в частности. Я не просил его о помощи тогда — он сам вызвался приютить меня на ночь. Я же хотел просто напиться и просил, чтобы меня оттащили в угол подальше, когда вырублюсь, и не трогали, пока не просплюсь. — Да, это я уже слышал, — после недолгой паузы произнес Ден задумчиво. — Но разговор не об этом. Насчет Рика я еще позже с тобой поговорю. Сейчас же скажу только самое главное. Мой родной отец, Малькольм Рувелье, попросил меня найти и вернуть беглого заключенного. Некоего Неа Уолкера. Только вот маскировка на фотографии меня не обманет. Полиция ищет именно тебя, а не твоего старшего брата. — Теперь и у меня нашелся повод убить тебя, — усмехнулся Аллен, склонив голову на бок. — У меня их больше, — в тон собеседнику ответил Витфулд, неожиданно выхватывая из внутреннего кармана пистолет, выпустив сразу две пули в мальчишку напротив. Тот не успел даже задуматься о том, чтобы отреагировать, как тело само сделало все за него, подбросив коленом стол и опрокинув его на бок. Дену попало по руке, но пистолета он не выронил, пинком отправив неожиданную преграду в противоположную стену и продолжив стрелять. Уолкер к тому времени уже успел прыгнуть за барную стойку. Немногочисленные посетители с криками выбежали на улицу, побросав свои вещи в панике. Отстреливаться Аллен не хотел, потому что особой опасности парень не представлял. Более того, мог оказаться полезным, беря во внимание его родство с Рувелье. Так что убивать его было откровенно рано. Но и просто так сидеть, прячась от пуль, казалось глупым. Тихо ругнувшись себе под нос, мальчишка сбросил с плеч пальто и неаккуратно оторвал левый рукав рубашки, прошептав команду активации. Протез тут же начал быстро трансформироваться, чуть увеличиваясь в размерах. На предплечье сверху появилась небольшая скорострельная пушка, а по бокам - две красноголовых разрывных ракеты. С компактной выдвижной подставки в правую ладонь скользнул нож, а металлические пальцы вытянулись в длинные лезвия, сверкнувшие портативным лазером светло-зеленого цвета. Сами они были черными, чтобы не отражать солнечные лучи, привлекая ненужное внимание. Резко согнув и разогнув локоть, Аллен перезарядил пушку и, приподнявшись над стойкой, что служила ему временным убежищем, выпустил в сторону противника короткую очередь. Нырнув обратно, он открыл небольшую ячейку в плече, вытащив оттуда серебристую маску, что за счет силиконовых резинок по краям уверенно держалась на лице. Она позволяла прицеливаться безошибочно даже в условиях полного отсутствия какой-либо видимости. Идея ее устройства была беспардонно украдена у старшего брата, напоминая функциями ту, что была у Кросса. — Прекрати, Ден, это глупо! — прокричал Аллен, подняв голову. — Я все равно убью тебя! — раздалось в ответ, и слова сопровождались очередной порцией выстрелов. "Идиот", — подумал Уолкер зло, бросая в сторону Дена три маленьких гранаты. Когда послышался взрыв, мальчишка ловко выпрыгнул из своего укрытия, рванувшись в угол, где они изначально просто разговаривали. Витфулд все еще был там, держась за голову одной рукой. Судя по всему, громкий звук оглушил его, но никаких видимых повреждений не наблюдалось. Воспользовавшись заминкой противника, Аллен пинком выбил из его пальцев пистолет, со всей силы врезав кулаком по макушке, словно хотел вколотить парня в пол. Удары сыпались на него один за другим, вынуждая уйти в глухую оборону и отодвигаться как можно дальше от неожиданно озверевшего Уолкера. — Я считал тебя братом, — выплюнул презрительно тот, глядя на пораженного сквозь темные стекла глаз маски. — Аллен, остановись! — послышался отчаянный крик за спиной, заставивший замереть занесенную над головой стальную руку. — Рик... — слабо прошептал Ден, увидев своего парня в дверях полуразрушенного бара. — Уходи отсюда! — рыкнул Аллен, всего лишь на миг обернувшись через плечо. Но и этого хватило Витфулду, чтобы пнуть мальчишку под колено, заставив опасно пошатнуться и отступить на полшага, сохраняя равновесие. — Твою мать! — ругнулся он и с разворота раскрытой ладонью ударил подлеца в грудь. Тот, в свою очередь, успел достать боевой нож с капсулой смертельного яда в лезвии, который вонзился Уолкеру в живот. Они бы убили друг друга, если бы их одновременное нападение не наткнулось на живую преграду. В последний момент между ними невероятным образом успел вклиниться Рик, закрывая собой возлюбленного. Его проткнули с двух сторон. Ни один из дерущихся не успел остановить свою руку. Серые глаза под маской расширились от ужаса, и Аллен поспешил отступить назад, отведя в бок окровавленные черные лезвия. Он даже не заметил, когда этот сумасшедший умудрился подбежать к ним. — Рик... — нарушил повисшую тишину надсадный шепот Дена, торопливо отбросившего нож и мягко обнявшего своего парня. — Прости... — отозвался тот хрипло, едва дыша. По темной куртке расползалось липкое пятно, а из уголка рта тянулась кровавая дорожка, спускаясь вниз по подбородку. — Я люблю тебя... Грудная клетка замерла на выдохе, и на молодом лице навечно застыла ласковая улыбка. Глаза так и остались открыты, глядя уже в незримую вечность. Аллен прикусил губу, отворачиваясь и мысленно извиняясь перед тем, кого только что убил. Сам себя он теперь все равно простить уже не сможет, но просто остаться в стороне тоже не мог. Глаза защипало. Душу рвало на части чувство вины перед тем, кто однажды помог ему. А Уолкер даже не сумел отплатить ему достойно. Было больно. Вспомнились теплые сильные руки Рика, когда тот тащил бездвижного мальчишку в свой дом, когда отпаивал чаем наутро и мягко обнимал за плечи. Хотелось кричать, но он сдерживался, считая это своеобразным наказанием для себя. — Ты отнял у меня все... — прошептал Ден, негромко всхлипнув. Он все еще держал своего парня на руках, уложив себе на колени и ласково ероша короткие волосы. Словно бы эта ласка могла помочь хоть кому-то. — Сперва отца... обоих. А теперь еще и Рика. Ты доволен, мать твою?! Доволен?! — Теперь ты понимаешь, что я чувствовал всю свою жизнь, — отозвался Аллен, деактивируя руку, и та снова стала самым обычным протезом. Маска была снята с лица и спрятана обратно в плечо, где и лежала изначально. — Но у меня не было цели причинить тебе такую же боль, что вытерпел я. Такого и врагу не пожелаешь, а ты мне не враг, что бы ты там себе ни надумал. Мне, правда, очень жаль, но мои извинения все равно ничего не изменят. Развернувшись, Уолкер с силой пнул нож недавнего противника в стену и направился к выходу, сжимая кулаки до хруста в суставах. Убивать ему доводилось не впервые — уже достаточно крови было на почти еще детских руках. Но точно не так. Предыдущие жертвы были подонками и заслужили подобную участь. Только вот Рик не относился к их числу. Он был замечательным человеком, который заслуживал большего, чем случайная смерть в стычке двух идиотов, решивших свести старые счеты. И эта смерть была на его, Аллена, совести. И именно на его рубашке теперь красовалось пятно безвинно пролитой крови. Завернув за барную стойку, Уолкер ловко подхватил с пола свое пальто, отряхнув его от пыли и штукатурки, что осыпалась со стен, дырявых от множества пуль. Пачкать его еще и в крови не хотелось, поэтому надевать дорогой подарок мальчишка не стал, аккуратно сложив и взяв в охапку. Видом порванной рубашки со вполне понятного происхождения пятном на груди удивлять и пугать на улицах было некого, так что на этот счет можно было не волноваться. — Ты не убьешь меня? — растеряно спросил Ден, провожая взглядом удаляющуюся фигуру человека, которого теперь ненавидел от всей души. — Зачем мне это? — флегматично проговорил Аллен, пожав плечами и даже не обернувшись. — Я с самого начала не собирался этого делать, но ты просто вынудил меня. На его месте должен был быть ты. — Или ты, — гневно выплюнул Витфулд, стирая ладонью бессильные слезы с грязных щек. — Или я, — безропотно согласился Уолкер, приостановившись на пороге. Внезапно промелькнувшая мысль заставила замереть, держась одной рукой о деревянную облицовку двери. От нее чувствовалось легкое тепло, которое почему-то напомнило о старике-Джокере и его доме. Там тоже многое было отделано этим материалом, и наощупь он никогда не был холодным, как, к примеру, то же самое железо. У него не имелось памяти, в отличие от дерева, именно поэтому к последнему всегда приятно прислониться щекой. — Месть и ненависть — не те чувства, ради которых стоит жить в нашем прогнившем насквозь мире, — процитировал слова деда Аллен, желая, чтобы Ден услышал его и понял. Именно сейчас, а не как он сам, когда стало поздно. А теперь изо всех сил старался исправить собственную ошибку, практически живя этой своеобразной заповедью. Не хотелось, чтобы этот убитый горем парень повторил его путь, пусть даже и в такой малости. Не дожидаясь реакции, Уолкер ушел. Просто скрылся за поворотом, притворив входную дверь. Улица встретила его крепким морозом и порывистым ветром, пробирающим до костей. По коже тут же побежали мурашки, а мышцы сковало бесконтрольной дрожью. Ехать в таком виде в аэропорт не хотелось. Ведь, если Канда увидит мальчишку так, как он был сейчас, то простым скандалом дело вряд ли ограничится. Горько усмехнувшись собственным мыслям, Аллен двинулся в сторону дома. Именно того дома, в котором они прожили с напарником последние несколько месяцев. Все-таки Ден умудрился испортить так хорошо начавшийся день. А тот так и остался сидеть на коленях, непонимающе смотря на закрывшуюся дверь. В голове эхом отдавались последние услышанные слова, и их смысл медленно доходил до адресата. Только вот думать об этом сейчас совсем не хотелось. Не держа на руках труп самого дорогого человека. И от понимания, что не один Уолкер виноват в случившемся, становилось только хуже. Ден прекрасно осознавал, какую роль сам сыграл в этом случайном убийстве. Мягко говоря, далеко не последнюю. Горький ком встал поперек горла, мешая дышать. Слезы, незамеченные, катились по щекам, падая на чужое остывающее лицо. Ден сжал кулаки, притянув вплотную к себе еще теплое тело, спрятав лицо на пробитой груди, из которой все еще сочилась кровь, становящаяся с каждой минутой все гуще и темнее. Внутри была пустота, и только осколки разбитого счастья резали душу острыми краями. Не осталось больше ничего, кроме всепоглощающей боли и отчаяния. Он потерял все. Теперь — абсолютно все, ради чего пытался хоть как-то жить. Но с последним выдохом, сорвавшимся с губ Рика, все померкло и утратило всякий смысл. Аллен, и правда, не хотел убивать его. Это Ден отлично понимал, ведь иначе, зачем тогда нужно было просить остановиться и перестать стрелять? Но он не услышал тогда слов, как он считал, врага. Зато услышал теперь. Те самые, что были сказаны уже на пороге, перед тем, как уйти. "Месть и ненависть — не те чувства, ради которых стоит жить в этом прогнившем насквозь мире". Только вот других причин продолжать идти вперед парень для себя не видел. Ему остался только один путь. — Подожди немного, пожалуйста... — прошептал он одними губами, осторожно укладывая тело Рика на пол, и, пошатываясь, встал на онемевшие, непослушные ноги. Шаг за шагом он приближался к своей цели: в углу лежал пистолет. Если Ден правильно сосчитал количество патронов, то в обойме должно было остаться еще два. Холодный металл привычной тяжестью лег в ладонь. Дуло безразлично уставилось в переносицу своему хозяину. Дрожащие пальцы спустили курок. Выстрел — и осечка. Второй — и еще одна. Патронов больше не было. Жуткое осознание собственного одиночества и невозможной беспомощности. И душераздирающий вопль, почти звериный, отчаянный, преисполненный невыразимой боли. — За что?! — взвыл Ден, поднимая глаза к Небесам, которые были столь немилосердны к нему. — За что?.. — уже тихим шепотом повторил он единственный оставшийся в голове вопрос, рухнув на колени и выронив бесполезное оружие из ослабевшей руки. Но ответа не было. Никто не отозвался на крик, и боль не утихла. Ее не заглушит уже ничто — это понять оказалось нетрудно. Куда труднее стало представить, что придется жить дальше. Жить, подсознательно ища спасения в смерти на каждом шагу. Это уже тяжело, даже невозможно было назвать жизнью. Скорее, просто существование. Уже не человек — только оболочка, и больше ничего не осталось. Душу вырвали с мясом, оставив лишь окровавленные ошметки, сердце разбилось само, умерев вместе с тем, ради которого стучало в груди. И не было пытки мучительнее этой. — Прости... — прошептал Ден, сам себя не услышав. — Прости меня, Рик... Облегчения не было. И уже не предвидится — сомнений быть не могло. И надежда на лучшее медленно умирала, задыхаясь под гнетом слепого отчаяния. "Ты победил, — подумал парень, мысленно обращаясь к Аллену. — А я все-таки мертв". Но победителем Уолкер себя не ощущал. Скорее, убийцей. Причем, каким-то явно неправильным. Ведь обычно они хладнокровны и безразличны к чужому горю, а у него вдруг проснулась совесть и чувство вины. Это было, по меньшей мере, нелогично. Хотя, если подумать, логики в сложившейся ситуации не находилось вообще никакой. Покинутая квартира встретила его могильным холодом и пустотой. Возвращаться в такой дом Аллен давно отвык. Вернее, даже не представлял, каково это. Раньше-то здесь всегда был Канда. Ну или хотя бы вскоре приходил, не особо отставая от напарника. На миг стало будто холоднее, чем обычно, даже хуже, чем на улице. Промерзнув, казалось, уже до самых костей, Уолкер все равно почувствовал, что способен окоченеть еще сильнее в этом рукотворном склепе. Проскользнув в дальнюю комнату, он открыл шкаф, в котором с недавних пор хранились и его вещи тоже. Каким-то образом Канда потеснил собственные, да так, что они не заняли и трети места. Оказывается, их нужно было просто аккуратно сложить, а не набросать друг на друга смятым комом тряпья. В общем-то, и у самого Аллена одежды насчитывалось не так много. Так, совместными усилиями, они заполнили целую половину всех вешалок и полок. Коротко улыбнувшись проскользнувшему воспоминанию о той "весенней уборке", мальчишка достал свежие брюки и рубашку. Быстро сходив в душ, он переоделся и, набросив на плечи пальто, вышел из квартиры. Все-таки без Канды она становилась какой-то другой, непривычной, чуждой. В ней не хотелось находиться дольше необходимого. На улице светило солнце. Словно приклеенное, оно висело на небе, едва ощутимо пригревая. По тротуарам не спеша ходили люди, о чем-то разговаривая друг с другом. Аллен глубоко вздохнул. Он не хотел никого видеть сейчас. На душе было тяжело и горько, и мальчишка прекрасно понимал, что это чувство останется с ним не просто надолго, а на всю оставшуюся жизнь. Забрав сегодня чужую, пусть и совершенно случайно, Уолкер ощущал вину за свою. Это он должен был быть на месте Рика. Город совершенно незаметно остался позади, а прямо перед глазами простерся огромный пустырь. "Отлично, я в третий раз собрался в тюрьму", — невесело усмехнулся Аллен мысленно, осмотревшись вокруг. Единственная дорога оказалась пустынной. Не было ни одного человека, который бы добровольно решил поехать в ту сторону. Удрученно покачав головой, мальчишка развернулся и двинулся в обратном направлении. Добравшись до границы города, он поймал машину и попросил подбросить его до аэропорта. Мужчина за рулем согласился не сразу, отговариваясь тем, что ему не по пути. Но Аллен не был бы Алленом, если бы не уболтал несговорчивого водителя. Упав на переднее сидение, Уолкер сразу же отсчитал необходимую сумму и отвернулся к окну. Лучше уж смотреть на меняющийся незначительно пейзаж с той стороны, чем вновь и вновь думать об одном и том же. О том, что причиняло невыносимую боль и не давало взять себя в руки. — Что с тобой? — Почему ты так рано? Два вопроса прозвучали одновременно. Стоило только Уолкеру выйти из автомобиля, как он столкнулся нос к носу с Кандой. Маска не успела вернуться на лицо, и тронутый поволокой печали взгляд трудно было не заметить. Аллен поспешил отвести его в сторону, уставившись себе под ноги, но Юу достаточно мягко, хоть и настойчиво, дотронулся до его подбородка, заставив вновь посмотреть в синие глаза. Эмоции в них были абсолютно нечитаемы, да и мальчишка при всем желании не смог бы сейчас понять мыслей напарника, чье возвращение, такое долгожданное, стало вдруг абсолютно внезапным. — Кто? — спросил Канда, опуская руку, что удерживала голову собеседника. — Ден, — сипло отозвался Аллен, сжав кулаки. — И Рик... — добавил он почти неслышно, тяжело сглотнув. — Что им было нужно на этот раз? — не позволяя себе излишней резкости, задал следующий вопрос его напарник, стараясь не прикидывать в голове варианты, чтобы не распалять ненужную злость. В данный момент она могла стать только помехой в разговоре. Мальчишка выглядел плохо, откровенно плохо, пусть и несравнимо лучше, чем в тот день, когда Канда вернулся в старинный дом за городом, воскреснув в городском морге. Глаза не были столь красными и болезненно опухшими, и под ними не было мешков, украшенных живописными синяками. Однако взгляд, потерянный и неизмеримо печальный, заставлял настороженно ждать ответа. — Я убийца, — обронил Аллен, нервно усмехнувшись. — Выбравшись из тюрьмы, я хотел пораньше приехать в аэропорт, подождать твоего возвращения здесь и немного отдохнуть и подумать, но встретил на улице Дена, сына Френка Витфулда. Ты должен помнить его, тот мужчина, которого ты убил по заданию Тики. Это отец Дена. Приемный. — Помню, — кивнул Канда, стараясь отвечать как можно короче, чтобы не выдать своего беспокойства, что съедало его еще с момента прочтения записки. Теперь же к тому примешалось и еще одно, о котором парень забыл даже подумать. Как-то напрочь вылетело из головы, что есть и еще проблемы, помимо Неа Уолкера и супругов Рей. А зря. — Дальше. — Ден хотел поговорить со мной о том, что произошло за последнее время, включая убийство его приемного отца и Рика. Если точнее, того, что я пытаюсь увести у него парня. — Аллен фыркнул. — Смешно даже. У меня ведь и в мыслях ничего подобного не было. — Не отвлекайся, — оборвал его Канда, не желая слышать подробностей этого любовного многогранника. — Да, прости, — кивнул Уолкер, в душе будучи искренне благодарен напарнику за его безразличие к подобным вопросам. Глубоко вздохнув, он продолжил. — В общем, разговор не заладился, и началась перестрелка. Почти как в прошлый раз в кафе Джерри. Только тогда мы разговаривали с Риком, и неожиданно вломился Ден с наемниками, а в этот раз вышло наоборот. — С наемниками вломился Рик? — насмешливо уточнил Канда, переступая с ноги на ногу. — Не совсем. — Бессознательная улыбка на миг скользнула по губам мальчишки. — Он был один. Зато умудрился явиться в самый неудачный момент. Мы с Деном убили бы друг друга, но Рик встал между нами и поплатился за это жизнью. Я убил его, Канда, понимаешь? Ни за что, он просто был на линии удара, а я не сумел вовремя среагировать. — Ясно. Не думал, что тебя может мучить совесть после всего, что ты сделал, — произнес Юу, почувствовав, как наконец-то возвращается привычное спокойствие. По сути, ничего не случилось. По крайней мере, из того, чего он опасался. Да и Аллен, несмотря ни на что, был цел и невредим. Не считая, пожалуй, разве что моральной травмы, если это можно было так назвать. Все же не только Канда являлся убийцей. Только удивительно оказалось видеть угрызения совести мальчишки из-за произошедшего. — К тому же, ты сам только что сказал, что это была всего лишь случайность. Так что убери уже с лица это скорбное выражение и поехали отсюда. Нам предстоит еще многое сделать. Согласен? Впервые Канда первый протянул ладонь Уолкеру, на миг опешив от собственной решимости. Еще никогда и никому он не подавал руки. Да и принимал, впрочем, тоже редко. Но почему-то сейчас это казалось правильным и необходимым. По крайней мере, для того, чтобы мальчишка наконец пришел в себя. Трудно было объяснить, как именно Юу дошел до этого, но, тем не менее, догадка оказалась верной. Нерешительно посмотрев на напарника, Аллен дотронулся до теплой ладони, почувствовав, как уверенно сомкнулись вокруг его собственных сильные пальцы напарника. И стало необъяснимо легче. Будто бы добрую половину того огромного груза, что давил на Уолкера последнее время, Канда забрал себе, позволив мальчишке вздохнуть. Все-таки, на самом деле, он ждал возвращения этого человека. Потому что знал, что один только его самый близкий друг способен сделать невозможное. То, что помогло бы перестать корить себя за произошедшее утром. Но Аллен и предположить не мог, что достаточно будет подобной малости. — Согласен, — улыбнулся он искренне, сделав шаг вперед и крепко обняв напарника за плечи свободной рукой. Тот лишь одобрительно усмехнулся, похлопав мальчишку по спине раскрытой ладонью. — С возвращением, Канда. — Не ожидал, что тебе удастся все же выбраться из тюрьмы самостоятельно, — не преминул высказаться Юу, садясь на заднее сидение такси рядом с Уолкером. — Я тоже, — в тон собеседнику ответил тот, откидываясь на мягкую спинку. — Поэтому попросил Генерала мне помочь. — И он не послал тебя? — искренне удивился Канда. Зная Кросса достаточно неплохо, он никогда не допускал даже мимолетной мысли о том, что тот может бескорыстно кому-то помочь. — Нет, согласился. И рассказал мне все, что я хотел узнать. Даже больше, если честно. — Что взамен? — Ничего. — Не ври. — Я совершенно серьезно тебе говорю: он ничего не попросил взамен. — Он умирает там, что ли? Или просто рассудком подвинулся в четырех стенах за последние годы? — Рассудком он подвинулся, судя по всему, уже очень давно. А я из-за него почти сделал это вчера. — Что он сделал? — Рассказал мне о моих родных родителях. — И? — Он мой отец, Канда. — Чего? Округлив глаза, Канда глупо уставился на Аллена, не веря собственным ушам. На шутку это тоже не походило, поэтому оставалось уповать лишь на то, что он слишком мало спал за последнее время, а из-за отсутствия регенерации усталость стала брать свое и посылать в голову галлюцинации. На всякий случай крепко зажмурившись, Юу сморгнул усталость, силой воли заставив разум проснуться от легкой фоновой дремы, чтобы в этот раз точно убедиться в услышанном. — Генерал, Мариан Кросс — мой настоящий отец. Биологический, если совсем точно, — терпеливо повторил Уолкер, прекрасно понимая, о чем именно думал Канда. — Охренеть, — высказался тот, облокотившись на ручку дверцы и подперев ладонью подбородок. Однако на привычном месте она продержалась недолго, потянувшись пальцами к виску. Эта новость явно была из серии тех, о которых нужно думать на светлую голову. Поэтому Канда решил отложить это занятие на неопределенный срок. Иначе говоря, до конца переворота. Ведь тогда разрешатся все первостепенные проблемы, которые так и не дали нормально отдохнуть ни в аэропорту, ни в самолете. — Кстати, совсем забыл, — неожиданно встрепенулся парень, открывая молнию на сумке. Недолго порывшись в ней, он нашел то, что искал. Вещей внутри было немного, поэтому найти среди них нужное не составляло особого труда. — Это тебе. Купил в аэропорту перед тем, как сесть в самолет. В ладонь Аллена опустилась маленькая коробочка темно-бордового цвета. Тот слегка ошарашено посмотрел на нее, не до конца понимая, что это такое. Трудно было поверить, что Канда сделал ему подарок. Пусть даже это и был, наверняка, всего лишь какой-нибудь сувенир — безделушка — из другой страны. Открывать оказалось боязно, но любопытство взяло верх, и пальцы сами подняли крышку. Под ней на небольшой мягкой подушечке лежала подвеска на шею. Но куда удивительнее оказалось другое: это была почти точная копия Тимкампи — небольшой шарик с крылышками и трудно распознаваемым крестообразным рисунком с одной стороны и хвостом с овальным украшением на конце — с другой. — Ух ты... — восхищенно выдохнул Аллен, едва дотрагиваясь кончиками пальцев до подарка. — Безделушка какая-то, — пожал плечами Канда, нарочно не смотря в сторону напарника, — но работа хорошая. Мне понравилась детализация, вот и купил. Сам я такое не ношу, поэтому... — Спасибо! — едва ли не прокричал Уолкер, но помешал восторг, от которого перехватило дыхание, и получился только чуть хрипловатый шепот. Когда мальчишка почти повис на шее человека, подарившего ему такое чудо, тот замер, не зная, как реагировать. Он все еще никак не мог привыкнуть к подобным чувствам. Особенно, когда они предназначались ему. Куда привычнее и понятнее было, когда его ненавидели или презирали, ожидая удобного момента, чтобы всадить нож в спину. — Не за что, — ответил наконец Канда, немного запоздало заметив призрак улыбки на собственном лице — почти отражение той, что была на губах Аллена. Отстранившись, он вновь взглянул на содержимое небольшой коробочки. Жаль только, что цепочки не прилагалось, иначе можно было бы сразу надеть понравившуюся подвеску. Еще немного полюбовавшись, мальчишка закрыл крышку и убрал подарок во внутренний карман пальто, бессознательно прижав его на миг ладонью к груди, ощущая твердость обтянутого бархатом пластика. Вещица, хоть и была небольшой, но явно не относилась к числу тех дешевок, что обычно продаются в аэропортах и на вокзалах. Она буквально кричала о том, что ее приобрели в дорогом ювелирном магазине. Да и платину, в общем-то, Аллен мог отличить от других драгоценных металлов на глаз. Все-таки мало что могло ускользнуть от внимательного взгляда опытного шулера. Да и упаковка, в которой хранилось украшение, казалась слегка потрепанной. Значит, далеко не одну ночь подарок пролежал в небольшой сумочке Канды. Только вот, почему достиг адресата он лишь теперь, было неизвестно, но выспрашивать Уолкер не собирался. Ему это не было важно. Куда важнее оказался сам факт подарка. Первого за все время их знакомства. — Ох... — выдохнул он вдруг тяжело, на миг бросив взгляд за окно. — Остановитесь, пожалуйста, здесь, — попросил он водителя, не в силах отвести глаз от того, что увидел. — Шпендель? — окликнул его Канда, вопросительно приподняв бровь, но мальчишка не заметил этого жеста. — Давай пройдемся немного, — попросил Аллен, выбираясь из теплого салона и погружаясь в прохладу зимнего воздуха. Подозрительно прищурившись, Юу не стал больше ничего спрашивать, сунув шоферу деньги и выйдя из автомобиля следом за спутником. Тот стоял на узком тротуаре, подняв голову вверх. Прямо перед ним стояло невысокое здание, которое агенты недвижимости пренебрежительно называли частью "старого фонда". Подобные дома очень резко выделялись на фоне новостроек и красивых высоток, носивших пафосное название небоскребов. Он был всего в пять этажей высотой, и сделан из белого кирпича. У одного из подъездов находилась небольшая пристройка с покатой стальной гофрированной крышей: вход в подвал, где многие из обитателей этого здания хранили временно не нужные им вещи. Прямо над ним располагалось окно квартиры, которое, в отличие от десятков остальных, не было белым. Жилище явно пережило пожар в свое время. И, судя по всему, пережило достаточно давно. — Это же... — произнес Канда, догадавшись, почему Аллен столь внезапно остановил машину. — Мой дом, — закончил тот за напарника, почувствовав, как горло неприятно сжало спазмом горечи воспоминаний. — Я не был здесь десять лет. Даже больше. И ни разу мимо-то не проходил, а сейчас... заметил и почему-то захотелось зайти. Пойдешь со мной? — Ну пошли, — согласился Юу, решив проверить кое-что, узнанное от Кролика перед первым полетом в Японию. Квартиру он не поджигал, это точно. Но никто не мог дать гарантию, что пожар не был случайностью. Хотя с равным успехом это могло быть специально подстроено с какой-нибудь определенной целью, о которой знал только сам поджигатель. Квартира была достаточно просторной, как и помнил Канда, и так же находилась на втором этаже. Сразу вспомнилось, как он выпрыгивал из окна как раз на ту стальную покатую крышу внизу. Стены жилища обгорели до неузнаваемости. От былой обстановки не осталось и следа. Вся мебель, судя по всему, деревянная, была сожжена дотла, потолок почернел, а со стен свисали ошметки гари — обои. На полу, насколько хватало глаз, белел пепел, разносимый легкими сквозняками. Ремонт так и не тронул с тех пор эту квартиру, оставив ее немым свидетелем прошлых событий и живым их доказательством. Пусть и "живым" это было назвать весьма проблематично. — Канда, — окликнул задумавшегося парня Аллен. Голос доносился из дальней комнаты, поэтому Канда, все еще стоявший в коридоре, вынужден был отвлечься от своих мыслей и пойти на звук. Помещение, в которое он вошел, пострадало меньше всего. Кое-где угадывались даже следы былой роскоши, с которой оно было обставлено. Книжные полки, сложившись одна на другую, белели опаленными краями. Судя по тому, как сильно они прогнулись в центре, на них в свое время стояли довольно тяжелые книги. "Ценные, видимо", — отметил про себя Канда, переключив внимание на напарника, позвавшего его. Тот бережно держал что-то в руках. Приблизившись, он заглянул через плечо Аллена и обмер. В пальцах мальчишки была фотография. Она выцвела от солнца, беспрепятственно пробивавшегося в комнату десять лет подряд через окно без штор, но лица рассмотреть все же представлялось возможным. И про этих людей Юу мог с уверенностью сказать лишь одно: он не знал их. — Это мои приемные родители, — произнес Аллен, осторожно погладив снимок. — Шпендель, — выдохнул Канда, собравшись с мыслями. — Не этих людей я убил десять лет назад.