Блеф

Идти по багровому снегу было тяжело. Полурастаявший от теплой крови, он противно хлюпал под ногами, забираясь в самую глубь рисунка протектора на подошвах ботинок. На дорогах и тротуарах тут и там лежали десятки и сотни убитых и раненых, отовсюду слышались болезненные стоны и плач. Аллен успел тысячу раз пожалеть, что решил прогуляться по городу. Разруха и смерть теперь полноправно властвовали в нем. В воздухе все еще отчетливо ощущался запах страха и почти животного ужаса. Он был пропитан ими насквозь, отравлен их миазмами и с трудом проталкивался в легкие. Дышать было тяжело, как, собственно, и продолжать идти вперед. Путь был усеян трупами, которым не было числа. Куда ни посмотри, повсюду можно было увидеть горы мертвецов: кто-то целиком, а кто-то - по частям. Почему-то в голову Аллену вдруг пришло сравнение с собственной жизнью. Ведь, если подумать, он точно так же шел по трупам все последние годы своей жизни. Только они не лежали у него под ногами, через них не приходилось осторожно переступать, чтобы случайно не задеть сапогами. И не нужно было смотреть в пустые глаза, ставшие стеклянными, будто ненастоящими, кукольными. — Поднимемся наверх? — предложил он наконец, поняв, что попросту больше не выдержит открывающегося зрелища. Канда лишь коротко кивнул, сам ощущая лишь холодное, отрешенное отвращение к увиденному. Ему слишком часто приходилось наблюдать подобные картины массовых побоищ, в том числе, и учиненных им собственноручно, поэтому они попросту успели надоесть до тошноты. Когда они собирались свернуть с тротуара в открытый подъезд многоэтажки, той самой, что находилась неподалеку от "Ковчега", знакомый плач заставил их остановиться, на секунду замерев и быстро переглянувшись. В глазах Аллена ясно читался испуг. Видимо, он тоже узнал этот голос, безутешно ревущий прямо за углом в узком переулке. Бегом рванувшись на звук, напарники одновременно застыли, не сговариваясь, отвернувшись в разные стороны. Там была Линали, сидела на коленях в грязном снегу, склонившись над бездыханным телом старого друга. Того самого единственного человека, чьей смерти так боялась после похорон брата. В сугробе подле нее лежал Лави. Повязка на лице сбилась в сторону, открывая взору полуприкрытое веко, под которым скрывалась пустота. Точно над ним расположилась аккуратная дырка от пули, а под головой, впитываясь в снег, неторопливо расползалось алое пятно. Такое же, каких уже было несчетное число по всем улицам города. Услышав шаги, девушка медленно обернулась, посмотрев на появившихся словно из ниоткуда приятелей. На миг остановившиеся слезы хлынули с новой силой. Линали ревела навзрыд, горько, надсадно, коротко всхлипывая и размазывая тушь по раскрасневшимся щекам. Ей было больно. Наверное, намного больнее, чем напарникам, вспомнившим те самые моменты своего прошлого, которые так хотелось просто выбросить из головы. — Он пытался защитить меня... — прошептала она, осторожно дотронувшись до холодной ладони убитого друга кончиками пальцев. — Только и всего... Это моя вина... — Линали... — начал было Аллен, но подруга не дала ему договорить. — Не надо! — сорвалась она на крик, оборвавшийся очередным всхлипом. — Не надо меня разубеждать, — произнесла уже спокойнее, вновь сбавив тон до сиплого шепота. — Я лучше вас знаю, что здесь произошло. — Они хотели убить меня, — внезапно раздался голос за спинами напарников, и все трое синхронно обернулись. Перед ними стоял Дик, брат-близнец Лави. — А брат в очередной раз спас меня, поплатившись жизнью. — Что ты имеешь ввиду? — спросил Канда, прищурившись. — Мне назначили встречу здесь сегодня, — пояснил Кролик, потупив взгляд. — Я опоздал всего на пять минут. На месте Лави должен был лежать я. — За тобой все еще продолжается охота, — понимающе кивнул Аллен, вновь посмотрев на Линали, потерявшую интерес ко всему происходящему. Она вновь почти лежала на холодном снегу, положив голову на бездыханную грудь мертвого друга и взяв его руку в свои. — Да, продолжается, — кивнул Дик, приблизившись к плачущей возле брата девушке. — Я собираюсь уехать из этого города, — сказал он негромко, выдерживая уважительную дистанцию между ними. — Поедешь со мной? Чуть приподнявшись, Линали посмотрела на Лави, давя очередной приступ неутихающей истерики. Неожиданный вопрос заставил ее немного прийти в себя, и она задумалась. Ведь, в самом деле, здесь ее больше ничто не держит. Два самых важных и дорогих человека убиты, и больше никогда не смогут быть рядом. От этого города глупо было ожидать теперь хоть чего-то хорошего. Он оказался слишком жесток, безжалостно сломав едва начавшуюся заново жизнь во второй раз. — Да, — ответила Линали, подняв заплаканные глаза на Дика. Она много слышала про него от Лави, но представляла себе мистического брата все равно как-то иначе. Но он, и впрямь, оказался точной копией ее лучшего друга. От этой пугающей схожести по спине пробежали мурашки. Словно бы перед ней вновь стоял тот самый последний дорогой человек, которого девушка только что потеряла. Разум все еще отказывался мириться с действительностью и воспринимать нового знакомого именно как нового, а не иначе. — Кролик, — окликнул давнего знакомого Аллен, что-то торопливо записывая на клочке бумаги, и, закончив, протянул ее Дику. — Вот, возьми. Это контакты Генерала. Позвони ему и скажи, что от меня. Он поможет вам выбраться из города и устроиться на новом месте. — Откуда такие связи, Уолкер? — без тени насмешки поинтересовался тот, до глубины души пораженный услышанным. — Никогда не думай, что ты знаешь все, — многозначительно подмигнул ему мальчишка, стараясь, чтобы его веселость не выглядела слишком уж наигранной. — И, да, кстати, можешь на время забыть о последних трех вызовах. У меня в них пока нет надобности. — Держи. — Дик протянул собеседнику мобильный телефон старого образца. Такими уже давно не пользовались и сняли с продажи, поэтому увидеть этот аппарат Аллен ожидал в последнюю очередь. — Там в записной книжке один-единственный номер. Звони в любое время. — Хорошо, — кивнул тот, пряча сотовый во внутренний карман пальто. — Удачи вам обоим. — Спасибо, — поблагодарил его парень, и они пожали руки, задержав чужую ладонь в своей чуть дольше необходимого. — И тебе удачи, брат. На миг опешив от неожиданности, Уолкер бессознательно улыбнулся. Искренне. На какую-то долю секунды он даже умудрился забыть, что они сейчас стоят посреди поля битвы, коим являлся весь город, у трупа убитого друга. Отвернувшись, Дик приблизился к Линали и помог ей подняться на ноги, придержав за локоть. Обменявшись парой негромких фраз, они в последний раз посмотрели на двух напарников и ушли. Только неглубокие следы в обагренном кровью снегу остались немым напоминанием о том, что здесь совсем недавно был кто-то еще. — Поднимемся на крышу, — повторил Канда сказанные накануне Алленом слова и, получив утвердительный кивок в ответ, направился к запримеченному ранее открытому подъезду. Мальчишка безмолвной тенью последовал за ним. Сверху открывался неповторимый вид на царившую повсюду разруху. Было уже довольно темно, и мертвый город зажигал огни. Словно разделяя человеческое горе, фонари светили приглушенно, не давая достаточно света, чтобы можно было детально что-либо рассмотреть. Даже ветер поутих, сменив резкие порывы на мягкие дуновения. Они были настолько редкими и легкими, что ощутить их казалось почти невозможным. Солнце скрылось за силуэтами домов, оставив по себе память лишь на небе, окрасив его алым. Будто кровь, пролитая на земле сегодня, достала уже и до туда, переполнив края траурной чаши скорби. Стоило поднять глаза и можно было заметить первые бледные звезды, проступающие крохотными пятнами на темном полотне. Сжав зубы, Аллен прикрыл глаза на секунду, не находя в себе сил смотреть на все то, что они натворили. Как ни крути, а столько людей погибло сегодня из-за них. Пусть даже смерть их была не напрасной — бунтовщики добились, чего хотели, — но это все же была смерть. Изменить это был никто не в силах. Особенно всего один человек, жалкий и беспомощный на фоне Мироздания. Сегодня ему пришлось понять, насколько хрупка его короткая жизнь. Как тонкое стекло, которое можно было разбить на осколки всего лишь неосторожным прикосновением. — Я хотел спросить у тебя кое-что, Канда, — произнес Аллен негромко, глядя прямо перед собой в окровавленные небеса. — Спрашивай. — Тогда, в доме, ты сказал, что не моих родителей убил десять лет назад. — Да, и могу повторить это еще раз, если потребуется. Я всегда запоминаю лица своих жертв. — Но мое не запомнил. — Ты все еще жив. — Значит, ты помнишь только... — Тех, кто умер от моей руки. Да, только их. — И ты уверен, что маму и папу убил не ты? — Абсолютно. Десять лет назад я застрелил других людей. Дом и планировка квартиры полностью совпадают, поэтому я сперва подумал, что это то самое место. Но ведь старые здания все однотипные. Меня очень качественно подставили. Я понял это еще тогда, когда Кролик сказал мне, что квартиру подожгли после убийства семьи Клоуна. Я никогда не заметал следы настолько бездарно. Это работа другого человека. — Тогда кто же убил моих приемных родителей? Кто, черт возьми, лишил меня всего? — Понятия не имею. Прикусив язык, Канда заставил себя проглотить конец фразы. У него было одно предположение на этот счет, но произносить его вслух не хотелось. Сейчас немного не та ситуация, чтобы бросаться обвинениями, не имея ни одного доказательства в наличии. Тем более, в адрес такого человека как Неа Уолкер. Все-таки, как ни крути, он был старшим братом Аллена, и тот все равно отказался бы поверить на слово напарнику. В этом Канда был уверен как ни в чем другом. — Из-за этого человека я потерял все: дом, семью. Он сломал мне жизнь, и в итоге... — В итоге ты оказался сейчас здесь, Мелкий. И что-то не кажется мне, что ты сожалеешь об этом. — Я сам не знаю, сожалею ли, если честно, — признался мальчишка, горько усмехнувшись. — Я столько раз пытался представить, что было бы, не случись всего этого в прошлом. Кем бы я был сейчас? Где бы я был? — Придурок, — вынес свой неизменный вердикт Канда, подойдя к собеседнику и отвесив ему легкий подзатыльник. — Ты слишком много думаешь обо всякой ерунде. — Наверное, ты прав, — согласился Аллен, позволив себе откинуться на напарника и друга, найдя ладонью его руку и сжав в своей. — Я рад, что встретил тебя, Канда. Ты замечательный друг. — Я думал, ты успел узнать меня немного лучше, — усмехнулся тот, отвечая на жест собеседника. — Дерьмо я, а не друг. — Наши мнения всегда расходятся, да? — Относительно этого вопроса — да. Улыбнувшись, Уолкер промолчал. Хотелось сказать еще всего одну вещь, но язык почему-то не поворачивался. Было тяжело произнести ту мысль, что просилась с губ, но так и не могла сорваться в слова. Аллен давно думал об этом, но раньше не было подходящего момента, чтобы поговорить с напарником. Теперь же стало попросту страшно. Страшно услышать ответ, щедро приправленный презрением и злостью. Только вот однажды принятое решение не менялось, несмотря на все нынешние обстоятельства. Их отношения с Кандой изменились. Они наконец-то научились доверять друг другу, каждый в меру собственных сил. Научились уживаться рядом, не пытаясь то и дело убить своего "заклятого друга" при любом удобном случае. Редкостью стали споры, сменившись умением слушать и слышать, не делая чересчур поспешных выводов. Слишком многое произошло с момента их знакомства. Слишком много они узнали друг о друге, и ни один не отвернулся в противоположную сторону, приняв напарника таким, как он есть. Аллен понял немного странную логику Канды, найдя способ утихомирить его, не позволив сорваться, а тот, в свою очередь, осознал, что маски на мальчишеском лице — всего лишь элементарная самозащита, которая по какой-то неведомой причине не распространялась на него. То же, что считалось ложью, оказалось обычным прикрытием для непозволительных слабостей. И стало внезапно намного проще обходить острые углы, о которые всего пару месяцев назад оба готовы были разбить голову, не желая уступать. — Я хочу уехать отсюда, Канда, — решился наконец Аллен, зажмурившись в ожидании реакции на свои слова. — Далеко? — флегматично поинтересовался Канда, не шелохнувшись и не изменив спокойного тона. — Как можно дальше. Хоть на другой конец мира. Я слишком устал от постоянной войны. — Я тоже хотел уехать отсюда, когда убили Алму, — негромко проговорил Юу, устремив вдаль задумчивый взгляд. Уолкер тяжело сглотнул. Вот и все. Теперь их пути разойдутся, и он больше никогда не увидит человека, который стал ему другом. Даже больше, чем другом. Но сейчас это перестало иметь значение. Должна была остаться только пустота на том месте, что занял в его сердце напарник. Последние месяцы стали лучшими в жизни мальчишки, и он пообещал себе сохранить их в памяти до последнего вздоха. Что бы ни произошло, Канду он забыть просто не сможет. Не сумеет. Тот молчал, словно ожидая реакции на свою фразу. Молчание продлилось достаточно долго, и можно было уже считать разговор законченным, как парень вдруг произнес быстро, будто пытался успеть договорить, пока хватает уверенности. — Но ты не отпустил меня. Теперь моя очередь. Ты никуда не поедешь, Шпендель. Обернулся Аллен раньше, чем успел хотя бы подумать. И замер, когда они встретились взглядом. Канда улыбался. Незаметно, одними глазами, как умел только он один, и больше никто. Это было самое лучшее подтверждение того, что Уолкер не ослышался. Его, действительно, отказывались отпускать. Необъяснимое, иррациональное счастье подкатило к горлу, непривычно сдавив грудь. Впервые Аллен почувствовал, что не может вздохнуть, смотря на парня напротив. — Поехали со мной, — одними губами прошептал он, свободной рукой потянув Канду за полу длинного плаща. — Куда? — усмехнулся тот, не шевелясь. — Куда угодно, — торопливо качнул головой Уолкер. — Хоть на Луну. Я хочу уехать с тобой подальше отсюда, из этого проклятого города. — Сперва нужно закончить все, что начали, — напомнил Юу, и это прозвучало согласием. Аллен не смог сдержать улыбки, порывисто обняв напарника. Он не ответил на жест, лишь невесомо проведя ладонью по растрепанным светлым волосам, окрасившимся в серый от пепла и пыли. — Ты, действительно, замечательный друг, — произнес мальчишка, отстранившись и отступив на шаг. — Еще раз услышу подобную глупость — схлопочешь, — предупредил Канда, многозначительно склонив голову на бок. — Видимо, судьба у меня такая — вечно получать от тебя, — отозвался Аллен, беспечно улыбнувшись. — Идиот, — констатировал напарник философским тоном, картинно закатив глаза для большей драматичности. Тихий смех стал ему ответом. Уолкер почувствовал, как стало в разы легче дышать. Радость была искренней и поднималась из самой души. Напряжение, державшее до этого в крепких тисках, наконец отпустило, милостиво отступив на задний план. На какой-то момент забылось все то, что произошло сегодня, ушла боль и скорбь, необоснованный страх перед будущим. Теперь Аллен смотрел в него с надеждой, без следа прежней опаски. Можно было больше не бояться, ведь Канда останется рядом. Правда, надолго ли, не знал никто. Но подобные детали перестали волновать мальчишку, и он позволил себе просто смеяться, чисто, звонко и открыто. Напарник смотрел на него со снисходительной ухмылкой. Ему не нужно было ничего объяснять — он и сам все прекрасно видел. Нервы у всех не стальные, и порой им тоже нужен был отдых. Хоть какой-то выплеск всего, что накопилось за довольно долгое время. А накопилось там немало, это Канда мог сказать точно. Он и сам уже был на грани срыва, но сейчас почему-то достаточно оказалось просто выдохнуть. Раньше же приходилось уединяться где-нибудь подальше от людей, чтобы пострелять в птиц, не желая лишний раз спускать курок, направляя дуло на живого человека. Последнее время ему это надоело до тошноты. В отличие от многих других наемных убийц, Красный лотос не получал никакого удовольствия от своей работы. Разве что только возможность выпустить пар и хоть чем-нибудь занять себя, лишь бы не сидеть в холодном одиночестве закрытой квартиры с вечно распахнутыми настежь окнами. — Пойдем домой, — предложил Аллен, наконец успокоившись. — По лестнице, — добавил он, хитро прищурившись. — Наперегонки. — Стой, Недомерок! — только и успел крикнуть Канда в стремительно удаляющуюся спину напарника. — Твою ж... — ругнулся он себе под нос шепотом, срываясь с места следом за мальчишкой. Ступеньки мелькали под ногами, сливаясь в ровную поверхность. От случайного падения спасала только природная ловкость и в какой-то степени мышечная память. Слишком часто они в самом начале устраивали подобные догонялки в подъезде своего дома. От промелькнувшего воспоминания захотелось улыбнуться, но Канда лишь коротко фыркнул, не позволив сбиться дыханию. Остановиться пришлось еще более неожиданно. Аллен замер как вкопанный на крыльце у открытой двери. Резко затормозив, напарник непонимающе посмотрел на мальчишку, отодвигая его чуть в сторону и вставая рядом. Тут же стало ясно, почему остолбенел Уолкер. На асфальте прямо перед ними лежал труп молодого парня. В его ладони был стиснут пистолет, а остановившийся взгляд — устремлен прямо в небо, несмотря на то, что тело лежало на животе. — Ден... — выдохнул Аллен, узнав старого знакомого. — Тот самый? — удивился Канда, внимательно всматриваясь в незнакомые доселе черты. Вместо слов — утвердительный кивок. — Но почему он здесь? — кажется, сам у себя спросил мальчишка растерянно. — У него же должен был быть самолет еще утром. — Он улетел без одного пассажира, — послышался знакомый голос из-за угла, и в свет фонаря вышла высокая фигура в темном плаще. Короткие волосы торчали в разные стороны, придавая виду человека оттенок легкого безумия. Однако стоило только увидеть его лицо, как впечатление стало полноценным: ни капли адекватности на нем не наблюдалось. — Неа? — окончательно опешил Аллен, собравшись было сделать шаг по направлению к брату, как Канда вырос перед ним неприступной стеной, встав между напарником и его слетевшим с катушек родственником. — Зачем ты это сделал? — спросил он жестко, вмиг вернувшись к своему привычному тону. — Он собирался убить моего братишку, — с детским самодовольством сообщил старший Уолкер, держа руки за спиной. — Его хотят убить все, кому не лень, последнее время, — отвлеченно подметил Канда, напрягшись в ожидании подвоха. Муген вновь был пристегнут к поясу, и парень уже мысленно прикидывал, успеет ли при необходимости быстро его выхватить. Надеяться в этой ситуации на Аллена не приходилось — у него банально не хватит духу для полноценной драки. — Но ведь у него есть я, — пожал плечами Неа, переключая внимание на предмет спора. — Иди сюда, братишка. Кто же еще сможет защитить тебя, как ни я. — Его от тебя, в первую очередь, защищать надо, — рыкнул Канда, отодвигая мальчишку за свою спину, придержав за руку на лишнюю секунду. — Я не с тобой разговариваю, убийца чертов! — сорвался на крик старший Уолкер, бросив на нежелательного собеседника яростный взгляд. — На себя давно смотрел, ублюдок? — в тон ему ответил тот, сжимая руки в кулаки. — Прекратите, ради Бога! — умоляюще воскликнул Аллен, едва взяв себя в руки. — Канда, что ты творишь? Это же мой брат, ты что, не видишь? — Нет, Мелкий, уж кто тут не видит, так это ты. Посмотри внимательно, это уже не твой брат: у него окончательно крыша поехала. — От этого он не перестает быть моим братом! — горячо выпалил мальчишка, оттолкнув от себя ладонь напарника, которая продолжала все это время крепко держать его. Канда промолчал, пораженно моргнув. А потом понял одну простую и банальную вещь: Аллен практически ничего не знал о своем брате, а все, что помнил, — дела давно минувших дней. Злость немного поутихла, но напряжение отказывалось отступать, продолжая давить на нервы, заставляя то и дело останавливать руку, тянущуюся к катане. — Неа... — осторожно позвал Уолкер-младший, делая осторожный шаг вперед. — Что с тобой? — Ничего. Просто я не хочу, чтобы ты оставался рядом с этим неотесанным быдлом. — Канда не такой, — вступился за друга мальчишка. — Я хочу быть рядом с ним: ведь он мой напарник... и друг, — добавил он уверенно, оглянувшись на Канду. — А родной брат, значит, тебе теперь не нужен, — утвердительно произнес Неа, опасно прищурившись. Его плечи напряглись, а спина едва заметно выгнулась, как перед броском. — Нет, я не... — Ах, значит, нет, — сам себе кивнул Уолкер-старший, сжав зубы до скрипа. — Тогда я убью его, чтобы ты вспомнил о моем существовании! Едва успев среагировать, Канда парировал молниеносный удар, даже не вытащив да конца лезвие из ножен. Метал скрипнул о метал, брызнув на секунду яркими искрами. Неа не собирался церемониться и продолжать ставший бессмысленным разговор. За его спиной стояли ровным строем призраки убитых, выжидая подходящий момент, чтобы забрать своего палача и утянуть в вечную тьму и холод. Поэтому отступить он не мог — обратного пути не существовало. Оставалось только наступать, на одном лишь врожденном упорстве продолжая идти вперед. Ладонь Неа легла на рукоять меча, с силой надавив, возвращая лезвие в ножны. Мачете, что все это время он сжимал в пальцах, описало ровную дугу, нацеленную точно в шею противнику. Тот уклонился на выдохе, максимально откинув голову назад. Канда помнил эту технику боя: хватило и первой демонстрации. Весьма удачной, к слову, учитывая, что очнуться пришлось уже в морге. Уходить в глухую оборону было бы огромной ошибкой, допустить которую считалось непозволительной роскошью для опытного убийцы. Извернувшись, он подставил под очередной удар правое плечо, позволив проткнуть его насквозь. На миг скривившись от боли, резко потянул мачете, а следом за ним и Неа на себя, резко поворачиваясь на месте, сгибая колено и перебрасывая через себя нападавшего. Надеяться на то, что тот упадет плашмя на спину, не приходилось, поэтому Канда даже не дал себе труда удивиться, когда противник умело сгруппировался, поднявшись на ноги после удачного кувырка. Выстрел прозвучал неожиданно. Один. Второй. Третий. Запоздалое чувство обжигающей боли и привкус крови на языке. Пробитое легкое — и рваный кашель на хрипе вместо вдоха. Теплая влага на груди — и слабость, растекающаяся по всему телу. — Мразь... — неслышный шепот — и непослушное тело тяжело рухнуло в снег. — Канда! — запоздало вскрикнул Аллен, в одно короткое мгновение оказавшись подле напарника, упав на колени. Джинсы чуть скользнули по тонкому льду, и мальчишка едва не упал, но вовремя успел выставить вперед руку, удерживая равновесие. Перевернув оказавшегося неожиданно тяжелым друга, он коротко вздрогнул. Синие глаза подернулись безжизненной поволокой, так и не закрывшись до конца. На какую-то долю секунды ему показалось, что Канда укоризненно посмотрел на него, но осмыслить это видение не хватило времени. Почти сразу же Аллена вздернули на ноги, грубо отбросив в противоположную от трупа сторону. — Ах, значит, "Канда"? — прошипел Неа, сжимая в ладони пистолет с такой силой, что костяшки пальцев побелели. — Выходит, он тебе дороже меня?! — Да что ты такое говоришь, Неа?! Что за бред ты несешь?! — едва сдерживая подступившие к горлу слезы, прокричал мальчишка, надеясь хотя бы громкостью голоса достучаться до старшего брата. — Нет, это не я, это что ты несешь? С каких это пор он стал моей заменой? — Он не стал заменой! Ты мой брат, единственный, а он — друг. — Но ты сожалеешь о его смерти. — Конечно! — А ведь его убил я, твой брат. Так кто, выходит, тебе дороже? — Я не... — Довольно оправданий! Если так хочешь быть с ним, то я убью и тебя тоже. — Что?.. Отреагировать Аллен не успел: Неа в два больших прыжка приблизился к нему, схватив за шиворот и попутно вырвав клок волос с затылка. Он потащил брата в подъезд, из которого они с Кандой выбежали совсем недавно, насильно затолкав в лифт, приложив головой об угол. Хрипло застонав от боли, мальчишка попытался вывернуться, чтобы просто посмотреть в обезумевшие глаза единственного родственника. Когда ему это наконец удалось, он крепко пожалел. Тот человек, что находился рядом с ним в лифте, уже не был тем Неа Уолкером, которого Аллен некогда знал и любил. Сейчас его будто подменили, сделав жестоким и озлобленным. Безумным. Канда все же был прав, когда просил приглядеться к появившемуся из ниоткуда брату. От прошлого Неа не осталось и следа. Сумасшествие полностью поглотило его, получив власть над телом и душой. Это было страшно. Так страшно, как еще никогда не было. И больше уже не будет. Аллен практически смирился с ожидающей его участью, отвернувшись и прикрыв глаза. Теперь он как никто понимал чувства Линали: потерять сразу всех, кто был важен и дорог оказалось намного больнее, чем пережить очередную собственную неудачу. Намного больнее, чем нести с собой чувство вины за убитых людей, порой даже не совершивших ничего, за что их можно было бы приговорить к смерти. Но сейчас настал его черед распрощаться с жизнью. И палачом должен был стать родной брат, который обещал заботиться о нем и всегда быть рядом, несмотря ни на что. Когда двери лифта открылись, Аллен почувствовал мощный толчок между лопаток. Мальчишка практически вывалился на лестничную площадку, едва успев ухватиться за перила, чтобы не упасть. Как именно они оказались на крыше, он помнил плохо, вернее, не помнил совсем, получив неслабый удар по затылку. Первым, что увидел перед собой младший Уолкер, когда открыл глаза, было темное небо с множеством звезд. "Я уже мертв?" — флегматично подумал он, приподнимаясь на локтях. Голова гудела, разрываясь от боли. Шею ощутимо холодило, когда ветер касался влажной кожи. Влажной, судя по всему, от крови. Однако проверять догадку не хотелось, поэтому, кое-как сфокусировав взгляд на расплывающихся предметах, Аллен осмотрелся. Неа стоял чуть поодаль, испуганно и, в то же время, зло смотря на брата. Его руки, в одной из которых по-прежнему был зажат пистолет, висели вдоль тела безжизненными плетьми, а по щекам неторопливо стекали слезы. — Я так люблю тебя, братишка, — произнес он надорванным шепотом, едва заметно улыбнувшись. Выражение золотистых глаз при этом ни капли не изменилось. — Только никак не могу понять, за что ты так со мной? Ведь я просто хотел быть рядом, хотел защитить тебя... — Неа... — выдохнул Аллен, почувствовав, как с ресниц сорвалась первая соленая капля. — Я тоже люблю тебя... Но Канда... — Вот именно! — взревел Неа, всплеснув руками. — Кругом этот чертов Канда! Канда здесь — Канда там, Канда то — Канда это! Ты только о нем и думаешь, а я для тебя стал пустым местом! За что, братишка? — беззвучно усмехнувшись добавил он, неожиданно резко сбавив тон. — Почему ты воспринимаешь это именно так? — отчаянно вопросил мальчишка, опуская глаза, чтобы не видеть этого сумасшедшего незнакомца с таким родным лицом. — Потому что так и есть, — сказал тот, тяжело вздыхая. — И поэтому ты умрешь. — Не сегодня. Братья одновременно обернулись на голос. В дверном проеме чердака, ведущем на крышу, стоял Канда, едва дыша, зажимая одной рукой смертельную рану на груди, а во второй держа излюбленный скорострел с серебряными пулями, нацеленный точно на Неа. — Канда... — сам себя не услышав, выдохнул Аллен, не веря глазам. — Канда, не надо, стой! — закричал он, поняв, что именно хочет сделать неожиданно воскресший напарник. Вскочив на ноги, мальчишка рванулся наперекор выстрелу, явно собираясь закрыть собой обезумевшего родственника. Но Канда не стал тратить время на пустые раздумья. Два курка были спущены с интервалом в доли секунды. Патроны столкнулись в воздухе, смяв друг друга и разлетевшись в разные стороны. Вторая попытка оказалась уже одиночной. В этот раз пуля была одна, выпущенная из оружия Канды. Она чудом не задела Аллена, просвистев прямо у него перед носом и выбив из пальцев Неа пистолет. Живая преграда в виде напарника ничуть не смутила наемного убийцу, и он спокойно выстрелил в третий раз. Срезанная прядь седых волос упала на плечо, вызвав чувство дежа вю. Поняв, что маленький снаряд почти не тронул его, Аллен испуганно обернулся. По лбу Неа, точно над переносицей, медленно стекала тонкая струйка крови. Короткий порыв ветра взметнул темную челку, открывая взору мальчишки аккуратную дырку в голове старшего брата. Тот стоял, не шевелясь, и смотрел точно на своего убийцу, мягко улыбаясь. В этот раз абсолютно искренне. — Спасибо, Канда... — сказал он достаточно громко, чтобы его можно было услышать у входа на крышу. — Неа... — беззвучно позвал Аллен, выходя из оцепенения. — Нет! Он на негнущихся ногах приблизился к вновь пришедшему в себя родственнику, но тот незаметным жестом остановил его, не позволив дойти до конца пути. — Я люблю тебя... — прошептал он, отступая на шаг и спотыкаясь о карниз, — Аллен... Золотистые глаза закатились, и Неа, будто в замедленной съемке стал заваливаться назад, падая с крыши. — Брат! — выкрикнул мальчишка, попытавшись схватить бессильную ладонь, чтобы поймать, потянуть на себя, но не успел. Пальцы схватили воздух, а убитый юноша с улыбкой на лице уже стремительно приближался к земле. Глухого звука удара о твердый асфальт с такой высоты не было слышно даже в идеальной тишине, сковавшей, казалось, весь город. Она противно звенела в ушах, не позволяя расслышать что бы то ни было постороннее. — Прости, но иначе он убил бы тебя, — произнес Канда, подойдя к напарнику, бессильно опустившемуся на колени у карниза. Мальчишка бездумно смотрел прямо перед собой, чувствуя, как по щекам текут бессильные слезы. Он ничего не смог сделать, ни для брата, ни для друга. Он не смог остановить ни одного из них, позволив свершиться непоправимому. Он не смог никого спасти. — Мелкий, — вновь позвал товарища Канда, осторожно тронув его за плечо. Тот медленно обернулся, посмотрев на убийцу. — За что? — спросил он хрипло, чувствуя, как сознание медленно ускользает, погружаясь в темноту. — Блядь! — громко ругнулся Юу, ощутив, как сердце ушло в пятки от увиденного. Из глаз и ушей мальчишки текла кровь обильным потоком, забираясь под рубашку по бледной шее, окрашивая ткань в ровный алый цвет. Не дав себе времени на раздумья, Канда подхватил отключившегося Аллена на руки, бегом направившись к выходу с крыши, игнорируя удушающую боль от собственных ран. Регенерация все же работала, пусть и в сотни раз медленнее. Перед глазами все плыло, пока парень несся по пустынным улицам, но позволить себе слабость сейчас он просто не мог. Это было слишком большой роскошью. Кашель душил его, сжимая горло острыми спазмами. Канда с усилием проглатывал его, предпочитая захлебнуться собственной кровью, но донести Уолкера до больницы. Туда, где ему смогут — наверняка смогут — хоть чем-то помочь. Пока под ладонью все еще билось искусственное сердце, надежда оставалась, угасая с каждой секундой, потому что удары протеза под ребрами становились неумолимо слабее. Перед больницей собралась огромная толпа. Из-за царивших днем беспорядков сюда привезли сотни раненых. Кто-то не доживал до того момента, когда им окажут помощь, умирая прямо на пороге. Кого-то реанимировали на улице, наплевав на всякое подобие стерильности. Взволнованные друзья и родственники обступали санитаров и врачей, не отпуская от своего пострадавшего, отказываясь верить, что уже ничего нельзя было сделать. Канда пробился через эту толпу с огромным усилием, растолкав людей в стороны сильными плечами. Кровь успела насквозь пропитать рубашку и пальто Аллена, взявшись теперь за одежду его напарника, капая с локтей на грязное месиво из снега и земли. — Кто-нибудь! — закричал он во всю мощь своих легких, ворвавшись в открытые двери приемного покоя. — Помогите! — Если бы кто-нибудь был, сынок, — отозвалась уборщица, проходившая в этот момент мимо. — Все, кто не в операционных, давно уже на улице. — Он же умрет, черт вас всех возьми! — Все там будем, — спокойно произнесла старушка в пустоту, пожав плечами, когда вспыльчивый юноша скрылся из вида. Вновь выбежав на улицу, Канда осмотрелся, ища взглядом хотя бы одного человека в белом халате. И нашел. Опять пришлось пробираться через огромную толпу, тревожа незажившие раны и тихо ругаясь себе под нос. — Помогите, ему нужна помощь, — выпалил он, остановившись точно перед замеченным врачом. Тот, ни на секунду не растерявшись, наскоро осмотрел Аллена и, не обнаружив видимых повреждений, проверил пульс. В этот момент Канда отчетливо почувствовал, как под его ладонью последний раз дрогнуло искусственное сердце, остановившись окончательно. — Сожалею, молодой человек, но мы ничем не можем помочь. Ему нужна реанимация, но у нас нет ни одной свободной аппаратуры. Мне, правда, очень жаль, — покачав головой, вынес приговор мужчина в белом халате, скрывшись в гудящем скоплении народа. Не в силах больше держаться на ногах, Канда рухнул на колени, но так и не спустил с рук драгоценную ношу. Невидящим взглядом он смотрел куда-то вниз, на окровавленный асфальт, не находя в себе мужества поверить словам врача и смириться. Это был конец для Аллена. Больше он никогда не совершит ни одной глупости; никогда не войдет в дверь, открыв ее отмычкой, как обычно, забыв ключ дома; никогда не улыбнется и не соврет, пряча очередную слабость под маской. Он никогда больше не будет дышать. И рядом его больше никогда не будет. Страшное понимание отказывалось приходить, а сердце, которое, как оказалось, все-таки существовало у Канды, не хотело смириться. Такого просто не могло произойти. Этот мальчишка, который умудрился выжить дважды после убийства родных и приемных родителей, дважды же выбраться целым и почти невредимым из тюрьмы, пройти и огонь, и воду, перешагнуть через себя после потери руки, просто не мог вот так умереть. Только не теперь, когда все было уже позади, когда, казалось, ничего хуже уже произойти не могло. Канда с силой закусил губу, ощутив на языке металлический привкус. Но даже эта новая боль, примешавшись к уже полученным ранам от пуль, не смогла заглушить ту, другую, что разрывала душу изнутри. Даже увидев труп Алмы, распятый на стене Мугеном, он не почувствовал и части того, что происходило с ним сейчас. Когда все успело зайти настолько далеко, оставалось загадкой. И, как этот надоедливый мальчишка умудрился пробиться к нему через все стены и преграды, которые Канда возводил вокруг себя так старательно и долго, — тоже. Но факт от этого не менялся. Аллен сделал то, чего до него никто не смог. Он стал для матерого убийцы, бесчувственной машины, не способной на сильные эмоции, самым близким человеком. Не выдержав, Канда запрокинул голову и закричал. Громко, отчаянно, яростно и бессильно. И этот крик, оставшись незамеченным среди людей, безразличной толпой возившихся вокруг, стрелой горького отчаяния вонзился в темное небо, с которого, чуть помедлив, упала одинокая звезда, знаменуя собою конец.