Этот путь я пройду с тобой

Гойл проснулся в своей квартире от стука в дверь. Когда увидел на пороге Гермиону и Долохова, улыбнулся и без слов пропустил в помещение. – Ты наконец-то узнала? – Где моя палочка? – А что насчёт отца? – Грег, я вытащу их всех! Ты вообще знаешь, что Габриэль работает на Кингсли? – Конечно. Она и беременна от меня. – Гарри будет растоптан. – Мы мстили с Габи за тебя, Грейнджер! – Привет, Герми! – произнесла Габриэль, выходя из спальни. – Да, я работаю на Кингсли и рассказываю ему только то, что нужно. – Но Гарри не виноват! – Он послал тебя! Они с Роном такими гадостями тебя посыпают каждый раз, когда сидят у нас. Я собиралась сказать Поттеру, что наш сын не его, после того, как ты станешь Королевой. – Я не собираюсь нести разруху! – Придётся! – заявил Гойл. – Либо ты, либо тебя. – Где палочка? – Долохову надоел этот бессмысленный разговор. – В Малфой-мэноре. Спрятана в главной люстре. – Хорошо. И ещё, если Гарри не узнает правды в течение двадцати четырёх часов, я сама всё расскажу. Гермиона прижалась к Долохову, и они аппарировали. Люциус разрешил Антонину являться прямо в мэнор, поэтому громкий хлопок разбудил всех. – Какого чёрта? – спросил Драко, подходя. – Люциус, я разобью люстру? Там моя палочка. – Значит, она была твоей? Ты станешь подобием Лорда? – грустно спросил Люциус. – Нет, конечно. Я не идиотка! Кингсли хочет избавиться от меня. Я проклята! На мне руны смерти. – Стой! Так ты наследница Волдеморта? – до Драко дошло. – Грейнджер, это опасно. Где палочка этого психа – вообще неизвестно! Не рискуй. – Боишься Пожирателей, Драко? – усмехнулся Долохов. – Боюсь. – Я их удержу. – Тебя захотят убить, когда Пожиратели выйдут на свободу! – заявил Драко. – Ты понимаешь? – Не рискнут. Я стану Министром, Драко! И заставлю этот мир измениться. Долохов направил палочку на люстру, и та упала, разбиваясь на тысячу маленьких кусочков. Увидев свою верную подругу, Гермиона подошла к палочке. – Герми, поднимешь её, и пути назад не будет! – заявила Дафна. – Если ты проиграешь, все умрут! – Я не проиграю, если вы останетесь со мной. Ну? – Безумие! – заявила Астория. – Полное! – согласилась Гермиона. Подняв палочку, девушка почувствовала небольшую боль, а сняв пальто, заметила, что руны исчезают. Долохов протянул руку с меткой, и девушка коснулась её палочкой: – Предатель должен немедленно умереть! Метка почернела, а Долохов улыбнулся, припадая жарким поцелуем к губам ведьмы. – Пиздец! – заявил Драко. – Разбираться с последствиями будем завтра. В Азкабане метка на руке Трэверса начала убивать его. Он закричал и упал на колени. Рон подбежал к заключённому, ведь всё ещё устанавливал защитные чары. – Она приняла подарок Лорда Волдеморта! – заявил Рудольфус. – Скоро мы отсюда выйдем. – Ложь! – Смотри! – Рабастан вытянул руку и показал, как извивается змея на метке. – Тёмный Лорд сам выбрал её, а вы подбили. Мы только направили, – хвалился Лестрейндж.

***

Гермиона и Антонин ворвались в одну из спален Малфой-мэнора. Не успели закрыть за собой дверь, как Гермиону прижал к стене и жадно поцеловал Антонин, срывая с неё одежду. Как давно оба ждали эту близость. Гермиона вскрикнула, когда жаркий язык закружил вокруг её соска через лифчик, который вскоре полетел на пол. Долохов укусил второй сосок и сразу нежно поцеловал, опускаясь на колени к её джинсам и сдёргивая их со стройных ножек. Ведьма стонала, задыхаясь от похоти. Она слишком давно желала почувствовать этого мужчину в себе, слишком давно была мокрой. Долохов это знал. Он вдыхал запах её смазки через трусики и потом укусил за губы через кружевную ткань. Гермиона снова вскрикнула и выгнулась. Антонин подхватил её под бёдра, заставив обнять себя ногами, и понёс к кровати, целуя шею. Не успел положить ведьму, как оказался перевёрнутым. Гермиона взмахом палочки избавила мужчину от одежды и резко насадилась на член. От боли она вскрикнула – от её тугости он зашипел. Оба молчали, глядя друг на друга, но слова и не требовались. Гермиона медленно качнула бёдрами и почувствовала, как его член дёрнулся внутри, почувствовала, что помокрела ещё сильнее. – Ты был прав, я чувствую сладость. Она двигалась медленно, склонилась к губам убийцы и нежно его поцеловала, позволяя перевернуть её на спину. – Я плохой, Гермиона! – он заглянул в медовые глаза и резко толкнулся до основания. Гермиона закричала от боли и желания одновременно. – Не буду скрывать, я догадывался, что ты обладательница палочки. Я наделся, что ты станешь одной из нас. Ещё тогда, в Отделе Тайн, я видел решительность и хладнокровие в твоих глазах. Чтобы привести тебя к власти, мы перебьём много народу. Ты готова к этому? – Если ты будешь со мной – да! – Я всегда буду с тобой! Я люблю тебя, ведьма! – И я люблю тебя, убийца! Больше маг не проронил ни слова, только начал толкаться в ведьму членом. Гермиона кричала от желания и вскоре кончила, а он вслед за ней. Гермионе снилось кладбище. Она стояла в чёрной футболке Антонина перед могилой Тома Реддла-старшего. – Я сплю… Сплю… – Я бы так не сказал. Обернувшись, она увидела красивого черноглазого мужчину, по возрасту ровесника Антонина, а затем его глаза покраснели, и девушка догадалась, кто это. – Лорд Волдеморт. – Тебе понравился мой подарок? – Она пытала меня! – Гермиона показала руку, и Том подошёл поближе. – А ты оставил её в живых! – Но её больше нет, верно? – Что я здесь делаю? Ты поместил часть души в палочку? – Только силу. Я в твоей голове, потому что мы родственники. – Что? – Я твой отец, Гермиона. Девушка ступила шаг назад и пыталась скрыться за чей-то спиной. – Не подходи! – Я могу призвать Долохова сюда через метку. Хочешь? Тебе станет спокойнее? – Да! Возле девушки появился Антонин в чёрных брюках, и ведьма тут же прижалась к нему. Обняв любимую, заметил Реддла. – Том. Это не сон? – Не сон. Пытаюсь доказать ей, что я её отец. – Ты отец Гермионы? – в ужасе спросил Долохов. – Какой бы ты ритуал ни задумал, я тебе её не отдам! – Я не собираюсь убивать родную кровь. – Василиск меня почти убил! Я не говорю со змеями! Ты не мой отец! – Я могу всё объяснить. Видишь ли, Дамблдор любил бордели. И одна шлюха из рода Крауч родила дочь-сквиба. Она отправила девочку в мир магглов и благополучно позабыла о ней, пока я не прочёл это в её мыслях. Я не мог упустить шанса трахнуть и осквернить дочурку Дамблдора. Когда я встретил Джин, то она плакала. Её муж-маггл обвинял жену в том, что она бесплодна. Я рассказал ей, кто она, кто её отец, и предложил свои услуги. Перестраховка не повредила. Вскоре родилась ты, я лично первым взял тебя на руки, когда ты появилась на свет, и спрятал внутри тебя свою магию. Поэтому Шляпа только гриффиндорскую магию Дамблдора и распознала, как и Василиск. А моя кровь тебя не защитила, ведь спала. И теперь я хочу пробудить в тебе свою силу. Я дал тебе частичку своей же магии в этой палочке, и её хватило, чтобы призвать часть моей души, которую я спрятал в день твоего рождения в своей палочке. – Крестраж? – Да, но не кровавый, а кровный, поэтому и я умер от рук Поттера. Верни меня, и я защищу тебя. – Ты сошел с ума! Помешался на власти! – заявил Долохов. – Пытал всех, лишь бы Поттера поймали. – Не спорю, я рехнулся. Но теперь я буду спокоен. Я стёр себе воспоминания о дочери и вспомнил только после смерти. Гермиона, тебя никто не тронет, если я буду у власти. Хочешь быть Министром – будешь! – У меня есть Тони и Пожиратели, зачем мне ты? – Тебя попытаются убить, не выслушав. Когда ты поймёшь, что не в состоянии отдавать кровавые приказы Пожирателям, или когда осознаешь, что держать всех в страхе и покорности смогу лишь я – воскреси меня. Я проживу столько, сколько и ты. На твоих детей моё бессмертие не перейдёт, если ты не позволишь. А ты не позволишь. – Ты монстр! Бессердечный расчётливый убийца! – выпалила ведьма, пряча лицо на груди любимого. – Верно, но ты сейчас обнимаешь такого же убийцу! Мы с Антонином прошли всё вместе. Он мой лучший воин! Самый преданный, и то, что моя дочь в его руках, заставляет сердце биться спокойно. – Сердце? У тебя его нет! – кричала девушка. – Если ты решишь, что мне пора вернуться, на могиле моего отца спрятана моя палочка. Просто капни на неё каплю своей крови, и я вернусь. Азкабан защитили сильно, и только стихийная магия крови Слизерина сможет разнести стены тюрьмы. Используй её, она в тебе уже проснулась. Сон так резко закончился, а Гермиона очутилась в объятиях Антонина. Ведьма горько заплакала. – Скажи, что он соврал. – Не думаю. Послушай, Гермиона, ты никому не должна рассказывать, что ваши жизни связаны или тебя убьют: Поттер или Пожиратели – неважно. Убьют! – Хорошо, но что мне делать? – Ждать гостей. Почти утро. Позавтракаем с Малфоями и вернёмся к тебе домой. Поттер прибежит, как только поговорит с Габриэль. – Он будет искать нас в школе. – Не будет, если его жена поговорит с ним раньше. Никому нельзя верить, запомни. – Даже тебе? – Том никогда не скрывал от меня, что трахнул дочь Дамблдора. Да, я о ней знал, но я понятия не имел, что это твоя мать. Я попал в Азкабан, когда тебе было почти два года. Том никогда не раскрывал фамилию дочери Дамблдора, а затем стёр себе память о ней. Спрашивать было поздно, и я забыл. Думаю, он тоже покопался в моей голове, потому что я резко всё вспомнил. – Он боялся, что Ваши мысли прочтут, если вдруг поймают? – Думаю, да. – Капец, я сплю с ровесником собственного отца, который является его лучшим другом. Тони, а если мне придётся вернуть Волдеморта, как я это объясню? – Скажи, что он связал ваши палочки. И когда он воскрес, магия покинула твою палочку и полностью вернулась в его. Пусть все охотятся на его палочку. – Спасибо. Как хорошо, что ты рядом. – Почему он позвал меня? – Я отказывалась его слушать. Мне было страшно, и я искала тебя, надеясь, что ты тоже в моей голове. Он призвал тебя через метку. Только возле тебя я чувствую себя защищённой. – Польщён, мисс Реддл! – Мерлин, не называй меня так! – но Долохов поднял обоим настроение и нежно поцеловал ведьму, нависнув над ней. – Ты полукровка, – прошептал он, и на лице девушки появилась улыбка. – Даже не верится. – Но для меня ты останешься моей маленькой грязнокровочкой. – Мне нравится, но только для тебя. Антонин страстно поцеловал губы ведьмы и легко вошёл в лоно, которое уже истекало смазкой. – Ты всегда меня хочешь? – Всегда. Больше Долохов не спрашивал. Ухватив за бедро любимую, начал жёстко втрахивать её в матрас, и ведьма не скрывала своих стонов, благо Антонин ещё вечером наложил заглушающие заклинания.

***

Гермиона и Долохов наблюдали, как в пруду возле дома ведьмы плавает пара лебедей. Оба были уже старыми, но счастливыми, и прижимались друг к другу, как гриффиндорка к слизеринцу. – Мне часто казалось, что я должна учиться на Слизерине: поджигала учителей, крала ингредиенты, играла временем. Я любила по-своему Фреда, Люпинов, Сириуса, Криви, даже Лаванду и Снейпа, но, если мне не оставят выбора, я стану настоящей наследницей Салазара Слизерина. – Это твой выбор. Куда ты, туда и я. – Я не хочу погружать мир во мрак. – Он не осмелится идти против тебя и твоих принципов. Одно твоё слово, и ты отправишь его навеки в преисподнюю. – А вдруг у меня будет ребёнок, и он привяжется к нему? – Почему «вдруг»? Я хочу от тебя сына и дочку! – девушка смущённо улыбнулась и крепче прижалась к мужчине, ведь погода быстро портилась, а на ней были только белые брюки и такая же майка. – Не привяжется. К тебе привязался, ведь ты его дочь, а внуки ему неподвластны. – Ты скучаешь по нему? – По Тому – да. Он был не таким психом до первой смерти. И сейчас выглядит тоже спокойно. Ты чувствуешь магию стихий? – Да. И это страшит. – Ты всегда была могущественной. Я поэтому тобой и увлёкся. Ты не могла не привлекать. Гермиона улыбнулась и заглянула в глаза цвета виски. Как же ей нравилось, что у них почти одинаковый цвет глаз, что в обоих кудрявые волосы. Она представляла их общего сына и считала, что мальчик бы родился прекрасным. Их раздумий её вывел нежный поцелуй, и Гермиона пропала. Стоило ему коснуться ведьмы, как она поднимала белый флаг и приглашала вкусить её. – Госпожа, мистер Поттер и мисс Уизли пожаловали. – Спасибо, Фоти. Пропусти. Не успели открыться ворота, как Гарри влетел во двор. Парень был таким злым, что бегущая за ним Джинни едва поспевала. – Надо же! Гарри, какой сюрприз. Хотя вру, я знала, что ты придёшь. Я пригрозила Габриэль, если не расскажет правду, скажу я. – Да. Сегодня утром было много разговоров! Джинни всем подлила Веритасерум! Насчёт Рона я хочу извиниться, но, Гермиона, скажи, что ты не на стороне Волдеморта! – Ты проверил Кингсли? – Да. Его жена в порядке, и они боялись тебя. Трэверс сказал, что Волдеморт сделал из твоей палочки сейф. Они думают, что в твоей палочке крестраж. – Это так, – решила соврать Гермиона. – Но к палочке мы вернёмся позже. Вы все бросили меня. – Прости, – прошептал Гарри. Гермиона наяву увидела возле Джинни отца и удивлённо приподняла брови. – Она ненавидит тебя, дочь моя. – За что? – все удивились, когда Гермиона задала вопрос в пустоту. – Она была влюблена в Северуса Снейпа, а ты его не спасла. Бросила умирать. – Он здесь? – спросил Антонин. Гермиона взяла любимого за руку, и Долохов смог увидеть Лорда. Он учтиво склонил голову, а Том улыбнулся. – Гермиона, Волдеморт здесь? – в ужасе спросил Гарри. – Я отвечу на все твои вопросы, если ты ответишь на мои, Гарри! Почему вы все от меня отвернулись? – Ты стала замкнутой. Я подумал, что ты играла Роном. – Да, Волдеморт здесь. Я слышу его. – Это из-за палочки? – спросила Джинни. – Нет. Сегодня ночью он явился ко мне. Оставил часть силы в моей палочке. Моя мать Джин Грейнджер была дочерью шлюхи Крауч и Альбуса Дамблдора. Моя мама родилась сквибом. Мой отец – Лорд Волдеморт! Гарри и Джинни не веря переглянулись и сглотнули от страха. Оба выхватили палочки, и Долохов сразу спрятал Гермиону за свою спину, обезоружив тех беспалочковой магией. – Никто не смеет поднимать оружие на Гермиону! Она ничего плохого не сделала. Её довели вы все! Поэтому она ушла в работу, поэтому доверилась Пожирателям. Мир правых медленно её убивал. – Кингсли признался в этом, но его можно оправдать. Он был прав, говоря, что Гермиона опасна! – закричал Гарри. – Я ничего плохого не сделала. – Гермиона, Пожиратели сказали, что ты собираешься их выпустить. – Мне нужна защита от вас. Они никого не тронут, или метка убьёт их. – Я хотел бы верить, но не могу. Отдайте оба палочки и по-хорошему идите со мной. – Ты меня в Азкабан решил посадить? – не веря ушам, спросила ведьма. – У тебя в руках крестраж Волдеморта! Ты общаешься с его душой! Твоё место в Азкабане. – Ты хочешь, чтобы её поцеловал дементор, верно? Ты боишься, Поттер! – шипел Долохов, держа напротив парня палочку. – Выметайся отсюда! От злости и обиды Гермиона прикрыла глаза, а возле Гарри ударила молния. – Тише, милая, а то Национального Героя убьёшь. Мы войну первыми открывать не собираемся, верно? – Верно… Я любила Фреда, Гарри! Я любила Люпина! Тонкс! Сириуса… – Не смей называть его имя! – Беллатриса пытала меня, Гарри! Я помогла убить собственного отца! Я помогала тебе с первого курса! Очнись… – Ты по-хорошему не пойдёшь в Азкабан, верно? – Более того, я разрушу Азкабан до основания! – шипела ведьма. – Пошёл вон. – Оставь подругу! – приказал Том. – Джинни, останься. Я хочу поговорить. Тебе ничего не угрожает. – Иди, Гарри! Я всё потом расскажу. – Хорошо. Не думал, что мы окажемся по разные стороны. – Меньше слушай Министра. Я не хотела возвращать Волдеморта, но ты не оставляешь мне выбора. – Ты его воскресишь? – ужаснулся парень. – Да. И как убить его – знаем только мы вдвоём. – Дрянь! – шипел Гарри, уходя. Гермиона вслушивалась и что-то ей не нравилось. Надпись на руке заставляла сомневаться в том, что всё происходящее реально. Интересно, чья это больная фантазия, что Гарри меня дрянью обозвал и дементору хочет отдать? – Моя, – ответил Долохов, и всё вокруг стало тьмой. – Ты спишь. Спишь почти полгода. – Что?!