Часть 3: Через сожжение.
19 декабря 2021 г., 22:43
Неприятная, ледяная поверхность железного стола впивается в голую кожу спины сотнями маленьких иголок, отдаёт покалыванием где-то в затылке. Противно пищащие приборы и яркий свет лампы — обложка его личного альбома кошмаров, заставляющая тошноту подкатывать к горлу. Сотни теней тянутся длинными, бесполыми руками, шастают по коже, оттягивают, рассматривают, шепчутся.
Сколько времени прошло, а его разум все ещё не может выбраться из этой комнаты.
Серая металлическая дверь открывается бесшумно, разгоняя тёмных наблюдателей, а спустя мгновение оттуда показывается безразличное лицо медсестры. Туго собранный хвост светлых волос подрагивает при каждом шаге, белоснежный халат слепит своей идеальностью, а худые руки прижимают к себе планшет с данными. Она неспеша подходит к шумящим датчикам, собирает показатели и меняет раствор в капельнице. Её глаза намеренно избегают смотреть в сторону мальчика, и он решает воспользоваться этим.
— Помогите, — разбитым стеклом раздается голос в тишине. — Пожалуйста, помогите.
Медсестра замирает, дыхание её сбивается, руки вздрагивают у детского предплечья, почти выпуская иглу. Она случайно встречается взглядом с испуганными голубыми глазами, следящими за каждым её движением. Секундное замешательство почти дарит крохотную надежду на помощь, прекращение кошмара, но тут же исчезает, когда женщина, скривившись и взяв себя в руки, быстро вгоняет иглу под кожу и отходит на приличное расстояние. Больше она на него не смотрит. Он больше не просит о помощи.
Стоит двери закрыться за её спиной, как спрятавшиеся по углам тени снова выскальзывают в центр комнаты. Они огибают стол по кругу и пристально наблюдают, как мальчика выгибает дугой. Мышечные волокна неконтролируемо сокращаются, заставляя неустанно работающие мышцы гореть огнем. Он кричит и пытается сжаться у края, но плотно облегающие руки, ноги и тело ремни не дают двинуться.
Существо, стоящее у его головы, склоняется над лицом, следит за постоянно расширяющимися и сжимающимися зрачками, рычит довольно. Медленно поднимает ладонь к глазам мальчишки, накрывая, а затем впивается в глазницу, вырывая истошный детский крик. Тьма поглощает комнату, хлынувшая горячая кровь обжигает лицо, но всё это ничто по сравнению с той болью, что атаковала разум. Он дрожит всем телом, всхлипывает и скребет пальцами по железному столу, ломая ногти. Тени вокруг шепчутся с новой силой, шипят и впиваются когтями в тело, тянут в разные стороны, норовя разорвать его на части. Мерзкий свистящий смех разносится по комнате, накрывая полотном безумия. Твари впиваются зубами в тело, скребут когтями по коже и продолжают потешаться, пока пелена апатии, навеянная новым побочным эффектом, не туманит его разум, оставляя беззащитное тело на растерзание монстрам.
Нил резко вскакивает на постели, прикладываясь спиной и затылком о стену, подавляет крик и глядит мутным взглядом перед собой, пытаясь разобрать очертания. Замерший у его кровати Мэтт с протянутой к нему рукой и наблюдающий со своей кровати за ними Сет.
— Эй, чувак, ты в порядке? — Мэтт хмуро смотрит на дрожащие плечи парня и тянется к настольной лампе.
— Нет, — тут же останавливает его Нил.
Он не может позволить, чтобы они увидели его состояние во всех красках, когда в блеклом свете луны будут видны его напуганные глаза; фантомные удерживающие его руки-тени; ненастоящая кровь, стекающая по бледному лицу.
— Я в порядке.
— Ты не выглядишь «в порядке», Нил, — отрезает Бойд, но руку от выключателя убирает. — Давай я…
— Ой, да ладно, блять, — обрывает его Сет. — Ему просто приснился кошмар, не делай из этого трагедию, Бойд. Убедись, что малыш не уделал кровать, и ложись спать.
Он с шумом переворачивается на другой бок и укрывается одеялом до носа. Мэтт игнорирует злое шипение и снова поворачивается к рыжему.
— Нил?
— Я в порядке, — вновь автоматически выплевывает Джостен. Он кидает взгляд за окно. Полоска ярко-оранжевого проглядывает из-за неровной линии крон деревьев, свидетельствуя о том, что сейчас только наступает рассвет. — Сет прав, это глупый кошмар. Ложись спать.
Мэтт недоверчиво пилит его взглядом ещё какое-то время, но сдаётся и возвращается в постель. Кошмары — это нормально. Видеть монстров во сне после встречи с ними наяву, так же нормально, как видеть во сне знакомых или встретившихся на улице людей. Рыжий и сам уже успел пару раз застать проснувшегося среди ночи Мэтта или беспокойно ворочающегося во сне Сета. Нил аккуратно прижимает колени к груди и внимательно смотрит, как нарастающие лучи солнца сначала подпитывают, а потом прогоняют снующие по комнате тени. Всё в порядке. Он больше не в той комнате, а значит, он в порядке.
***
Когда на утреннем сборе Нил ловит на себе мимолетные взгляды, то в который раз убеждается, что здешние обитатели наблюдательней и аккуратней всех, с кем ему приходилось до этого сожительствовать. За прошедшую неделю со дня его прибытия в убежище он начал понимать и видеть наперед поведение команды Ваймака, что, несомненно, играло ему на руку. За это время ему также удалось вытянуть из Ники некоторые сведения о прошлом команды. Парень сам охотно шёл с ним на контакт и, казалось, был неимоверно рад, когда Нил решил поддержать с ним разговор в первый раз. Так тот узнал, что группа Ваймака набралась спустя четыре месяца после катастрофы и, исключая Нила, последним присоединившимся два месяца назад был Кевин. К тому времени они уже нашли больницу и обосновались в ней. Примечательным стало то, что Николас отмалчивался всякий раз, стоило задать вопрос, касающийся близнецов или их отношений и поведения. Это наталкивало на мысли, что кузены были далеко не самой дружной и сплоченной семьей, коим посчастливилось выжить единой ячейкой общества. Нил также держался в стороне от Эбби, к которой, по настоянию Ваймака, был отправлен на осмотр. Он видел тот проскользнувший ужас в глазах женщины, оплетающий её словно Вьюнок близлежащие травы, когда ему пришлось снять одежду и выставить напоказ испещрённую следами тяжёлого детства, борьбы за жизнь и просто неудачных обстоятельств кожу. Он чувствовал дрожь её тела, когда тонкие и короткие пальцы надавливали на участки тела, выискивая скрытые дефекты, аккуратно провели по недавно расцветшему синяку. Не обнаружив серьёзных травм, инфекционных болезней и укусов, она отстранилась назад, старательно избегая смотреть ему в глаза. Махнула рукой, позволяя одеться, и стиснула пальцы в замок, скрывая дрожь. Губа Эбби задрожала в попытках выдавить из себя хоть слово, но Джостен прервал её попытки твёрдым «нет» и поспешил выбраться из импровизированного кабинета. Нил не был уверен в этом, но что-то ему подсказывало, что Уинфилд не проболтается об этом. Он не болен и не заражен, его шрамы — его личное дело, не относящиеся к ним. Что ж, её молчание было ему только на руку. Основным занятием с раннего утра и до наступления темноты была работа на импровизированном огороде на задней части территории больницы, её охрана и нередкие вылазки, в основном представляющие из себя охоту на небольших зверей, рыболовство и прогулки до местного источника в целях пополнить запасы воды. Нил не ошибся, посчитав этот участок миражом среди пустыни, а в умелых руках Ваймака и его команды мираж превратился в настоящий оазис. Весьма напрягало то, что его не спешили выводить за пределы ограждения. В предыдущих фракциях каждый новичок, прошедший отбор, незамедлительно распределялся на одно из мест постоянной работы в зависимости от своих способностей или потенциала для команды. Одними из самых сменяемых были места «мешков». Не подозревающих ни о чём новичков брали дополнительно к основному составу ходящей на вылазку команды, якобы для того, чтобы нести продовольствие, пока основные силы будут направленны на их защиту. На самом же деле — настоящее пушечное мясо, бросаемое под ноги ходокам, чтобы выиграть дополнительное время на капитуляцию. Зачастую ими становились больные, исхудавшие, находящиеся на грани смерти, те, кто не мог принести пользу фракции, а значит, и ресурсы тратить не должен. Их следовало заслужить лишь кропотливым трудом и пользой. Однако и здесь было одно огромное «но»: за все время фракций с подобными устоями он встретил лишь раза три-четыре. Большинство не опускалась до такого. Они просто не принимали тех, кто был на грани, обворовывали и отпускали с пустыми руками. Как верили они сами — у жертв ещё оставался шанс найти что-нибудь, возможно, выжить; как верил сам Нил — это было даже хуже, чем стать пушечным мясом. Может быть, ему следовало проявить инициативу, чтобы не позволить ярлыку нахлебника опуститься на его шею удавкой. Возможно, Ваймак думал так же, возможно — просто совпадение. Но последующий его приказ поставил его в пару с Рене на вылазку до источника. Отряхнув ладони от выполотых сорняков, Нил потянулся, разминая затёкшие мышцы спины, вымыл руки от пыли и грязи и поспешил в сторону ждущих. Выработанная привычка заставила его остановиться на расстоянии вытянутой руки, внимательно следить как за словами, так и за жестами мужчины. Тот протягивает ему нож и новый пистолет, но парень наотрез отказывается от первого и вытаскивает пули со второго, кидая разряженный пистолет обратно. Он не возьмёт от них больше, чем может себе позволить. Уокер также предпочла пистолет, но, немного погодя, обернула вокруг талии ремень с ножнами. Несомненно, огнестрельное оружие удобно и безопасно, но в лесной глуши, где большую роль играет ловкость, ориентирование на местности и тишина, звук выстрела мог усугубить ситуацию. Взяв несколько баков для воды, они выдвинулись по проторенной дорожке, дальше в гущу леса. Рене не пыталась завязать с ним разговор, лишь поглядывала украдкой и показывала с виду неприметные опознавательные знаки, ведущие к речке. Нил лично там ещё не бывал, но наслушался от Ники достаточно, чтобы представить себе бегущую вниз чистую, прозрачную реку, местами разбивающуюся о многочисленные булыжники, поднимая вверх мелкие капли, что завораживающе сверкали, отражая падающие на них лучи солнца; большие валуны, которые она омывает; небольшие косяки рыб, в ней обитающих, и густую траву, окружающую её за периметром россыпи камней. И это оказывается правдой. Рене ловко спрыгивает по валунам ближе к течению, опускает ёмкость наполовину, наполняя и крепко удерживая. Джостен кивает сам себе и повторяет за девушкой. Течение мощное, буйное, норовит вырвать из его рук пластик, унести прочь и оставить ни с чем. Нил сильнее обхватывает края горлышка, опираясь рукой в близстоящий камень. Когда баки были наполнены, они выдвинулись обратно. Однако на этот раз что-то гложущее Уокер всё-таки прорвалось наружу. — Нил? — аккуратно позвала она, словно обращалась к напуганному животному, готовому при любом намёке на опасность обнажить свои когти и иголки и скрыться от внешнего мира. — Что тебя так беспокоит? Есть что-то, чем мы могли бы тебе помочь? Джостен останавливается, хмурится, стоит вопросу прозвучать в тишине леса. Он отрицательно машет головой и продолжает движение. Рене понимающе кивает, улыбаясь уголками губ, и следует за ним, но, не отойдя и на метр, останавливается, прислушиваясь. Нил замечает её заминку и тоже замирает. Там, неподалеку, за гущей кустарников и высокой травы что-то загромыхало, заскрипело. Холодок пробежался по спинам обоих. Они перекинулись взглядами, медленно отступая назад. Шипение и стоны становились всё громче, а затем резко стихли. Это не было хорошим знаком. Оно их почувствовало. Топот ног и шум ломающихся веток деревьев. Они её не видели, но знали: тварь двигалась прямо на них. Сбоку что-то вновь зашевелилось, отзываясь на зов монстра. Оно не одно. Не раздумывая ни секунды, они бросили баки и ринулись прочь. Ветви и листья били по лицу, царапали оголённые участки кожи, немного промокшая у реки обувь коротко скользила по земле, а сердце отбивало бешенный ритм в грудной клетке. Они не могли остановиться и дать отпор, не зная точно расположения ходаков и сколько ещё монстров бродит по округе, собрать ораву на хвост и привести их всех к убежищу было не самой лучшей идеей. Нил расталкивает высокие кусты, поднимает ноги выше, стараясь не запутаться в их длинных, прочных листьях. Страх накатывает волной, гоняя кровь быстрее. Он слышит тяжёлое дыхание Рене позади себя, удар её кроссовок о землю и сдавленное шипение сквозь зубы. Ему бы ничего не стоило ускориться, бежать быстрее, оторваться, оставив девушку на растерзание монстру. Сбежать, пока представилась такая возможность. Однако его сумка спрятана в комнате больницы, оставь он Уокер здесь и вернись один — его убьют за предательство. Он не может сбежать, не сейчас. Мгновенно накинутый план проносится в его голове, стоит заметить лесину рядом с массивным стволом дерева. При использовании её как ступень его роста бы вполне хватило, чтобы забраться на толстые ветви. — На дерево! — резко командует он и меняет траекторию, сворачивая налево. Разогнаться, набрать скорость, чтобы оттолкнуться, прыгнуть и схватиться за ветвь. Кора неприятно впивается в ладони, оставляя мелкие многочисленные занозы, ранит огрубевшую кожу. Нил подтягивает тело вверх, перекидывает одну ногу и тут же склоняется вниз, протягивая руку девушке. — Давай же! — торопит он и, как только чувствует соприкосновение с чужой кожей, впивается намертво, тянет вверх, помогая забраться. Бегущая за Рене тварь успевает лишь скользнуть по светлой ткани толстых штанов девушки, прежде чем заскрести когтями по стволу в тщетной попытке добраться до них. Через мгновение из-за зарослей показывается ещё трое, присоединяясь к монстру. Нил с трудом отрывает взгляд от выглядывающих из груди девушки пожелтевших ребер, от пробитого арматурой черепа подростка рядом с ней и переломанных пальцев мужчины. Были ли эти трое семьей, обречённой погибнуть вместе, наблюдать, как близкий, родной тебе человек превращается в монстра, желающего впиться зубами в твоё тело и разорвать на мелкие куски? Нил не знал, но от самой этой мысли что-то неприятно засосало под ложечкой. Каково это убить свою семью, чтобы попытаться спасти от обращения? А вот это чувство было уже знакомо. Свистящий звук ветра, доносящийся со стороны океана, проносится в его ушах, когда машина на полном ходу несется по автостраде. Он чувствует прикосновение худых пальцев своей матери к его плечу, они сжимают до боли, впиваясь ногтями в старую ветровку. Другой рукой она сжимала кровоточащий бок. Наполовину приподнятая водолазка обнажала ровный след дуги зубов, стремительно окрашивающих всё вокруг в алый. У мальчишки перехватило дыхание. — Останови машину. — Её голос звучит грубо и вымучено, но сталь всё ещё присутствует в нём, не оставляя и мысли ослушаться приказ. Тормоза заскрипели, завизжали, останавливаясь на побережье. Мальчишка дрожащими руками заглушил двигатель, медленно оборачиваясь в сторону матери. — Слушай меня внимательно, Абрам, — чётко проговорила она, опуская руку в бардачок и вытаскивая запасной заряженный пистолет. — Возьми сумку… Возьми сумку, Абрам, слушай что я говорю! — прикрикнула она, когда заметила, что тот её не слушает, порываясь возразить. — В машине практически не осталось бензина, она бесполезна, ты оставишь её здесь. Иди через лес, не приближайся к магистрали, пока не будешь уверен, что оторвался достаточно. Она ведет на юг, а значит, рано или поздно выйдет на жилой участок. Бери только самое необходимое. Жадность людей губит, Абрам. Не вступай во фракции, если не будет острой необходимости. Играй роль напуганного мальчика, не привлекай к себе лишнего внимания. Старайся двигаться на юг, вирус слабее в жарком климате. И беги, беги, продолжай бежать. Ты меня услышал, Абрам? Пообещай мне, что не остановишься! — Нет… ты ведь не… — У меня нет на это времени! — Она жёстко встряхнула его за плечи, заставляя посмотреть себе в глаза. — Пообещай мне, Абрам! — Я обещаю, — сипло выдавил из себя он. — Отлично… — тяжело выдохнула она. — А теперь выметайся. Избавься от моего тела, чтобы они не смогли тебя выследить, — твёрдо проговорила она. Эта твердость и сталь воплощали Мэри Хэтворд как сильную и непоколебимую женщину, умную, расчётливую, знающую цену себе и своим действиям. Этот стержень передавался по роду Хэтворд вместе с ДНК, формировался и развивался согласно мировоззрению и правилам строгой английской семьи. Мэри умела сохранить лицо и свой статус в самой непредсказуемой ситуации, её идеальная маска не знала ни трещин заботы или тени сожалений. До того самого дня, когда она дрожащей рукой протянула ему небольшой нож, избегая глаз. «Избавься от этого» — чересчур резко и сипло прошипела она. Тогда Натаниэль подумал, что Мэри имела в виду его бросающийся в глаза внешний вид, но только со временем понял, что это было далеко не так. В глазах Мэри Хэтфорд плескалась удушающая вина и поедающая её злоба. Она не хотела каждый раз при виде цифры на щеке сына вспоминать то бессилие и невозможность что-то изменить, упавшие на её плечи, когда ещё маленького Натаниэля уводили верные псы Морияма. Она ненавидела себя за эту слабость, за чёртовы безуспешные попытки в течение многих лет выкрасть его и бежать. Это воспоминание заставило Нила дотронулся до грязного серого пластыря на щеке. В нос ударил запах горящего тела и звук отрывающихся костей от виниловой кожи сиденья автомобиля. Его затошнило. Каждый раз, вспоминая тот день, он проклинал себя за, то, что не успел, не заметил, не сделал ничего. Просто сбежал. Бежать — всё, что он может. Он словно уроборос, медленно пожирающий сам себя за неимением другого пути. — Нил? Нил, — Рене обеспокоенно зовёт его и тормошит за плечо, когда тот не отвечает даже спустя пару минут. Звери под ними завывают, карябая дерево, рычат и смотрят голодно. Нил смаргивает пелену воспоминаний прошлого, впивается ногтями в бедро, пытаясь собрать мысли в кучу и напомнить себе, что он здесь и сейчас, на ветке дерева с Рене и четырьмя жаждущими его крови тварями внизу, а не на пляже с горящей машиной и телом его матери внутри. Он встряхивается, осматривая местность. Тварей по-прежнему четверо, ни прибавилось, но и не убавилось. Теперь, зная их точное количество, они могли наконец-то дать отпор без возможного удара в спину. Нил выуживает пистолет, снимает с предохранителя и направляет в сторону ходоков. — Надо избавиться от них и вернуться за баками, — предлагает наспех он, и следом раздаётся выстрел. Сидящие на соседних деревьях птицы срываются вверх, уносясь прочь от возможной опасности. А затем звучит второй выстрел. Тварь дёргает головой, когда пуля пробивает височно-нижнечелюстной сустав, так что нижняя челюсть остаётся беспомощно свисать на остатках связок и мышц. Третья пуля летит прямо в затылочную кость, кроша череп и двигаясь дальше к мозгу, после чего монстр падает на землю, не подавая признаков движения. Иллюзия победы. То, что ходоков можно остановить, травмировав продолговатый мозг, стало известно лишь пару месяцев назад. До этого единственным спасением считалось обезглавливание или сожжение, а лучше и то, и другое сразу. Однако ходячие трупы на то и ходячие. Даже после травмы мозга или обезглавливания они умудрялись продолжать двигаться ещё какое-то время, повинуясь диктовавшему свои правила вирусу, знатно плевавшему в лица всех ученых и их нормы физиологии. Не теряя времени, Джостен атакует следующего, соблюдая строгую последовательность. Сломанная челюсть монстров уменьшит их с Уокер шанс заразиться через укус, пока те не падут замертво, в этот раз окончательно. Рене внимательно наблюдает за ним, прежде чем достать собственное оружие и прийти на помощь. Когда они закончили, спрыгнуть с дерева и унестись прочь не составило труда. Однако стоило им схватить отброшенные ранее баки, как снова послышался шорох. Проклиная всех богов за свою удачу, Нил тянется к пистолету за поясом, но замирает, как только слышит знакомые голоса. Мэтт с мачете в руке выходит первым из-за кустов слишком резко, заставив Рене и Нила вздрогнуть от напряжения. За ним не торопясь следуют Сет и Дэн. — Что вы здесь делаете? — нахмурившись, спрашивает Джостен. — Мы услышали выстрелы, — коротко объясняет Дэн. От Нила не ускользает взгляд, которым они награждают его, когда девушка произносит эти слова. Они думали, что он мог навредить Рене? Забавно. — На обратном пути мы наткнулись на монстров, но всё обошлось, — с лёгкой улыбкой успокаивает их Уокер. Рыжий видит, как мгновенно мрачнеет Вайлдс, а губы её поджимаются в тонкую полоску. Она кивает спустя мгновение. — Нужно быть ещё осторожнее. Последнее время их количество здесь увеличилось. Стоит поговорить с Дэвидом о том, чтобы увеличить количество людей на вылазках, брать больше и выходить реже. Не стоит рисковать лишний раз. — Старик может не согласиться, — фыркает Сет. — Чем меньше мы будем выходить, тем сильнее уменьшим шанс наткнуться на оборванцев, которым Ваймак мог бы протянуть руку помощи. — Гордон показательно окинул Нила презрительным взглядом. — В любом случае, давайте уже уберемся отсюда, — разумно предлагает Бойд, обрывая порывавшегося съязвить Джостена. Когда им удалось успешно миновать больничное ограждение, то первым делом они наткнулись на нахмуренные и полные напряжения лица Ваймака, Элисон и Эбби, ждавших их у границ территории. Вооружённые и настороженные недавно прозвучавшими выстрелами, они готовились кинуться в бой, помогая своим, и защищать Тенистую рощу. Заметив их в полном составе, целыми и лишёнными групповой паники, напряжение в фигурах медленно сползло. Дэвид выпустил автомат из рук, позволив тому свободно свисать у груди с перекинутого через шею ремня, выровнялся и стал дожидаться, когда группа поравняется с ними. Они перекинулись с Рене и Дэн парой слов о произошедшем и мыслях Вайлдс на этот счёт. На удивление Дэвид внимательно её выслушал, сказав, что подумает над этим предложением, и Нил не уловил в его голосе и намёка на ложь. Ему вдруг стало интересно, какую нишу занимает в этой команде Даниэль. Он не раз замечал мимолётные проявления лидерских качеств в девушке, её волевой характер и ту некую власть, которую она имеет над остальными. Её можно было сравнить с влиянием на команду Рене, но оно отличалось. Уокер была тёмной фигурой, не принимающим участия в разногласиях и спорах зрителем, но легко встающим между двумя готовыми разукрасить друг другу лица парней рефери. У Джостена появилось пара вопросов для Ники. Зайдя в обветшалую пристройку и слив воду из бака, Нил задерживается там, внимательно вглядываясь в сложную конструкцию из многочисленных труб, счётчиков и шумящих приборов. Ваймак говорил, что подача воды в больнице нарушена и им понадобилось какое-то время, чтобы собрать необходимые материалы и приняться за починку. По его расчёту, они должны были закончить ремонт до начала зимы. С перемёрзшими трубами дело было бы плохо. Ходить к реке в поисках воды в холодное время было так же рискованно, как бродить по заброшенной многоэтажке, полной ходоков. Позади него дверь тихо скрипнула, открываясь. Кевин вошёл с пустым металлическим кувшином и замер у входа, встретившись с Джостеном взглядом. В каждую их мимолётную встречу Нил не мог оторвать глаз от вытатуированной цифры два на щеке парня, пока сам её носитель в ответ буравил рыжего взглядом. Два зеленых огня горели с предостерегающей угрозой, затаённой злобой и ненавистью. Не конкретно к нему, Нилу, но что-то близкое. Знакомое и самому рыжему. Что-то, что он не хочет вспоминать, и желание это не появилось даже под угрозой смерти. Густые каштановые брови съезжаются у переносицы, несколько складок образуются на лбу Дэя. Видимо, он с ним солидарен в этом вопросе. Парень проходит вперёд, открывает кран и заполняет кувшин свежей водой. Они молчат, никто из них и не пытается нарушить тишину. С самого первого дня это зарождающаяся между ними атмосфера напряжения, откуда-то взявшейся злости и понимания царила между ними. Они ни разу не перекинулись даже парой слов. Это было бы даже забавно, если не брать в расчёт тот факт, что увиделись они первый раз в больнице, в первый же день присоединения Нила к команде Дэвида. Дверь вновь напоминающе скрипит, умоляя смазать петли, и в проходе показывается светлая белокурая макушка. — Чего застрял, Дэй? — весело интересуется Эндрю, проходя в глубь. Улыбается наигранно приветливо, когда видит рядом с Кевином Нила. — О-о-о, — прикладывает сложенные вместе пальцы к губам, фальшивое удивление проскальзывает на его лице, словно он застал их за чем-то личным. — Я помешал? — Его улыбка будто лезвием прорезает щеки, глаза сужаются до двух хитрых щелочек. — Надеюсь, да. — Нет, — тут же обрывает его Кевин и гордо выпрямляет спину, прижимая полный кувшин к груди. — Нет? — почти расстроенно повторяет Миньярд. — Чудно. Не пропадай из моего поля зрения, Дэй. Тем более, когда рядом ходят сопливые мальчишки, при виде мертвецов готовые палить куда угодно. Взгляд его светло-карих глаз заискивающе мажет по рыжему снизу-вверх. Нил чертыхается, злость вспыхивает в его груди, словно поднесённая к костру спичка, а щёки алеют, несмотря на то, что он прекрасно знал правду. Ни одна выпущенная им пуля не была потрачена напрасно. Но эти оправдания казались ему детскими отговорками. Вступи он сейчас в перепалку с блондином — выставил бы себя обиженным дураком. Но разве это его когда-то останавливало? — Да, Дэй. Не отходи от него ни на шаг, если предпочитаешь автоматную очередь в брюхо или перерезанное горло. — Слова едко слетают с его языка. Нил не успевает среагировать, когда широкая ладонь накрывает горло, а его самого прикладываю о стену позади. — Продолжаешь дерзить, Джостен. — Пальцы блондина исчезают под толстыми — достаточно толстыми, чтобы сдержать силу челюсти тварей в случае чего, — повязками. — Боже-боже, что же скажет Ваймак, если я все же отрежу тебе язык. Считается ли это спасением команды? Пользы-то от него никакой. Рыжий замирает, выпуская крупицы воздуха из горла, когда острее ножа прижимается к его щеке. Он ловит абсолютно безучастный и равнодушный взгляд Кевина и снова переводит его на Миньярда. — Ты больной ублюдок, — выплевывает Нил и вздрагивает, стоит лезвию прижаться к коже сильнее. — Ш-ш-ш, — шикает на него Эндрю, словно парень мог разбудить своим голосом самых страшных монстров, а затем шепчет у самого уха: — Нил, эй, Нил. Разве мама тебя не учила не ходить по тонкому льду? Я думал, такой кролик-трусишка, как ты, знает об этом. Неужели ты был плохим учеником? — Голос Эндрю понижается так, чтобы его слышал только Нил. Кончик ножа играючи поддевает край пластыря на щеке рыжего, заставляя желудок оного перевернуться вверх дном. — Ты наверняка расстраиваешь её. Где она? Где твоя мамочка, Нил? Ты убил её? Видел, как она обращается в ходячий труп? Случилось ли это по твоей вине? Скажи, скажи мне. Какого было убивать её? Скажи, и я скажу, какого было мне. Как ты убил её? Джостен ловит тяжёлое дыхание Миньярда на своём лице. Чувствует прижимающийся острый нож, вот-вот готовый сдёрнуть с него грязный пластырь. А в голове эхом гуляет повторяющийся голос Эндрю и воспоминания перед глазами. «Ты убил её? Видел, как она обращается в ходячий труп? Случилось ли это по твоей вине?». Желчь подбирается к горлу. — Пошёл к черту! — Он резко и из последних сил отталкивает от себя тело блондина. Ощущает, как дрожит собственное. Одной лишь силой воли заставляет себя сконцентрироваться на Эндрю и оружии в его руках, пока взгляд то и дело срывается к двери. К выходу. Наружу. На свободу. Подальше отсюда. — Погляди-ка, Дэй, — убрав нож и прикрыв рот рукой, но не удосужившись понизить голос, начинает Миньярд. — Я лишь предположил, а он вон как обделался. Ах, неужели правда? — Убирает руку, открывая вид на ломанную ухмылку. — Да среди нас убийца! Кролик-убийца! Он выходит из пристройки под свой заливистый смех, предварительно поманив Кевина пальцем, словно большую ручную собаку, оставив Джостена там одного. Ноги Нила подкосились, и парень упал на пол, обхватив пальцами рукава ветровки. Дрожь проносилась по его телу, не желая останавливаться, а страшные картинки прошлого, навеянные словами напавшего, кружили перед глазами. На секунду ему показалось, что Эндрю Миньярд видит его насквозь, всю его подноготную. И либо он сбежит из рощи немедленно, либо он убьёт сумасшедшего близнеца.
