Ничего не было

      Грейнджер со слезами на глазах слушала сухие, но обнадёживающие слова докторов из «Святого Мунго». Те говорили, что Малфой должен очнуться, но не брались назвать даже приблизительное время. Эта неопределённость давила, как тихий, вязкий туман.       После того как они с Малфоем вышли из укрытия и вмешались в бой, всё произошло слишком быстро. Оборотень был уже мёртв — авроры взялись за него в первую очередь, считая наибольшей угрозой. Зельевар, воспользовавшись моментом, отбил заклятие одного из авроров, и оно попало прямо в Малфоя. Заклятие было модифицированной версией Сектумсемпры — редкого и опасного проклятия, которое обычно применяли только в схватках с самыми жестокими преступниками.       Сражение закончилось быстро: численное превосходство было на стороне Министерства. Немногие помощники Зельевара либо лежали на земле, либо уже были связаны. Теперь Зельевар находился в допросной под действием сыворотки правды, выкладывая всё: от старых преступлений до имён скрытых информаторов. А Гермиона всё это время сидела у постели Малфоя, не проронив за последние двенадцать часов ни слова. Гарри и Джинни пытались уговорить её хотя бы выйти проветриться, но безуспешно — она словно вросла в этот стул.       Он очнулся ещё через десять часов. Когда его взгляд сфокусировался, первое, что он увидел, — это спящая в ногах его кровати девушка. — Грейнджер… что ты тут делаешь? — голос хриплый, но в нём было больше удивления, чем слабости. — Жду, пока ты проснёшься, Малфой, — ответила она, моргнув и прочистив горло после короткого сна. — Ты плакала? — он заметил красноту её глаз. — Нет, — усмехнулась Гермиона, закатив глаза. — Просто в глаз что-то попало. — Мы победили? — он проигнорировал шутку, вглядываясь в неё, словно от ответа зависело что-то большее. — Да, — мягко улыбнулась она, отводя взгляд. — Оборотень мёртв. Зельевар арестован. — Ты как? — В порядке. Больше всего досталось тебе… и ещё парочке авроров. — И ты у всех пострадавших так сидела? — приподнял бровь Малфой. — Только у тебя, Малфой, — в её голосе мелькнула тёплая насмешка, и она слегка толкнула его в бок. Парень застонал. — Прости… хотя, возможно, ты это заслужил. — Чем меня зацепили? — Модифицированной Сектумсемпрой, — сказала она тише. — Кажется, ты словно создан, чтобы ловить это заклинание. — По-любому это Поттер натаскал своих шавок, — буркнул он, и она промолчала. Отрицать не имело смысла. — Ты видела? — он кивнул, подразумевая раны. — Видела, — честно ответила она. И неожиданно для самой себя добавила: — Но твоё тело всё равно останется самым прекрасным из тех, что я видела. — Она знала, что шрамы были его второй по значимости болью после тёмной метки, и не хотела, чтобы он воспринимал их как уродство. Он не успел ответить — дверь распахнулась. В палату вошли трое людей. Доктор, который сразу же начал осматривать пациента, Гарри Поттер и его будущая жена. — Малфой! — Джинни почти бросилась к нему, сжав в объятиях. Он застонал, а доктор возмутился. — Осторожнее! Пациент перенёс опасное проклятие, ему нужен покой! — Джинни отстранилась, смутившись. — Чтобы загладить вину… приходи на мою свадьбу, — выпалила она. — Мне больше делать нечего? — хрипло отозвался он, морщась от прикосновения врача. — Если надо — встану на колени и буду умолять! — сказала Джинни с такой серьёзностью, что у Гарри глаза полезли на лоб. Малфой даже хрипло засмеялся. — Хотел бы я на это посмотреть… но тогда Поттер меня точно добьёт. И вообще, твоя свадьба — сборище гриффиндорцев, которые меня терпеть не могут. Так что — нет. — А если я посажу тебя рядом с Гермионой? Она же тебя не убьёт, — Джинни бросила на подругу многозначительный взгляд. — Джинни! — возмутилась Гермиона. — Моя свадьба, кого хочу — того зову. Ну что, Малфой? — Думаю, кавалер Грейнджер будет против, — буркнул он. — Какой кавалер? Ты же сказала, идёшь одна! — Одна, — улыбнулась Гермиона. — А как же тот… Пол? — Мы не виделись с последнего свидания. Я не пришла из-за миссии, он обиделся и оборвал всё. Да и статья в газете не помогла сохранить его хорошее отношение ко мне, — она сказала это спокойно, хотя в глубине души её задела такая реакция Пола. — Идиот, — бросил Малфой, изучая её взгляд. — Так что, Малфой, мне посадить рядом с Гермионой Рона? — Нет! — воскликнула Гермиона одновременно с его «Я буду!».       Джинни сияла.       Когда все ушли, Малфой остался в тишине. Он не хотел идти на эту свадьбу. Но мысль о том, что рядом с Гермионой будет сидеть кто-то другой… особенно младший Уизли… вызывала в нём почти физическую тошноту. Он согласился, чтобы этого не допустить. Кто угодно, только не Вислый.

***

      Гермиона поправляла последние детали своего образа, когда в камине зашуршало пламя — через несколько секунд из него должен был появиться гость. Она почувствовала лёгкое, почти детское волнение, хотя старалась тут же задавить его. Из камина шагнул Малфой — высокий, собранный, безупречный в чёрном смокинге. Он выглядел так, будто каждая складка его костюма знала своё место.       Это мгновение выбило из памяти Гермионы образ выпускного, когда она так хотела пойти с ним, но… не могла. Тогда казалось, что причины были весомыми, теперь же — лишь глупыми предлогами. Если бы выпал шанс сейчас, она бы не отказала себе в удовольствии. Но при воспоминании о его резких словах того времени сердце болезненно сжалось. Хотел ли он тогда этого так же, как она? Или всё было в её воображении? — Ты чего загрустила? — удивился он, взглядываясь в ее лицо. — Если мысль о том, что рядом буду я, так тебя угнетает — могу остаться дома. — Что? Нет! — удивленно выдохнула Гермиона. — Я совсем не об этом думала, поверь! — проговорила она, снова поворачиваясь к зеркалу, разглаживая несуществующие складки на своем нежно голубом платье. Все подружки невесты — Гермиона, Полумна и пара сокомандниц Джинни были в платьях такого цвета. Гермиона выбрала длинное платье в пол с открытой спиной: классика, за которую её часто подшучивали подруги. — Ты прекрасно выглядишь, — прокомментировал Малфой, остмаривая ее с ног до головы. В его тоне не было насмешки, только ровная констатация, от которой внутри что-то дрогнуло. — Спасибо, ты тоже, — улыбнулась она, снова повернувшись к нему. — Как ты себя чувствуешь? — она знала, что его уже достал этот вопрос, но она продолжала его спрашивать, ведь она волновалась за него, убеждая себя, что это только потому, что он ее напарник. И ей было с ним комфортно работать. — Все в порядке, Гренджер, — закатил он глаза. — Давай, договоримся, что на сегодня это был твой последний раз, когда ты задаешь этот вопрос. — Хорошо, — недовольно пробубнила она. — А что нам делать с тем, что мы совсем друг другу не подходим? — спросила она. Его брови приподнялись, и она поняла, как двусмысленно прозвучало. — В наших образах, — добавила она. — Я предвидел это, — улыбнулася он, слегка расслабившись, и достал из кармана цветок, который после взмаха волшебной палочки стал нежно голубого цвета, прямо как ее платье, после чего засунул его в нагрудный карман своего пиджака. Улыбка сама коснулась её губ. — Ну, нам пора. — А как мы туда доберемся? — спросил парень. — Приглашение — это порт ключ прямо в то место, где будет проходить их выездная регистрация. — Помпезно, — хмыкнул он, на что девушка рассмеялась. Это была идея Джинни, на которую они потратили кучу денег, но она не хотела, чтобы все гости появились на ее свадьбе в саже из камина. Девушка подошла к нему ближе, держа в руках конверт. — Сколько у нас времени? — Две минуты, — ответила она, встретив его взгляд. Что-то в груди щёлкнуло. Его запах ударил в память — тёплый, чуть пряный, до боли знакомый. Когда-то в Хогвартсе он сводил её с ума, и она думала, что уже отучила себя реагировать. Но сейчас всё сопротивление рассыпалось, оставив только опасное, притягательное желание. Она не хотела снова пройти через ту же боль. — Я говорил тебе, что ты красивая? — тихо проговорил он, все еще смотря ей в глаза. Они держались за конверт с приглашением, и их пальцы слегка соприкасались, от чего по телу пробегали предательские мурашки, а бабочки слетались куда-то в район живота. — Да… в прошлой жизни, — также тихо ответила она, не отводя взгляд. — Ты безумно красивая, Гермиона, — еще тише проговорил он. Он перевел свой взгляд ниже, на ее губы, от чего она зачем-то в тот же момент их слегка облизнула. Она увидела, как он начал наклоняться к ней, а в ее мыслях была паника. Она то хотела его грубо оттолкнуть от себя, то прижать и не отпускать. К ее удачи, ей не пришлось выбирать, так как конверт слегка завибрировал в их руках, оповещая, что вот вот произойдет перемещение, от чего они, будто очнувшись от долгого сна, отстранились друг от друга, с неловкостью смотря по сторонам, будто люди, пойманные на запретном.

***

      Свадьба друзей Гермионы проходила, как ни странно, недалеко от дома Уизли. Также как и в случае свадьбы Флёр и Билла, семья Уизли поставила шатер на улице, недалеко от которого находилась цветочная арка бракосочетающихся, где Гарри и Джинни связали свои узы крепким поцелуем, кольцами и волшебным обрядом, связывающих двух влюбленных.       Сейчас Гермиона сидела за столом под тем самым шатром, который магией был защищен от аномальной для этого времени года жары. Она смотрела как веселятся ее друзья, как Гарри и Джинни сияли, словно только они вдвоём существовали в мире. Гермиона смотрела на них, и в сердце защемило — не от зависти, а от тоски по тому, что могло бы быть у неё. Она сделала глоток шампанского, оставив на стекле след помады, и позволила лёгкому туману в голове размыть шум праздника.       Её взгляд нашёл его в толпе. Малфой. Тот, кто снова, почти бесстыдно, заставляет её влюбляться. Иногда ей казалось, что он смотрит на неё так же, как Гарри смотрит на Джинни… но она тут же одёргивала себя: это лишь её желание. Он не мог любить её. Никто не мог. — Потанцуем, Грейнджер? — спросил, неожиданно подошедший, Малфой. В своих мыслях она даже не заметила, как он двинулся в её сторону. — Ты же знаешь, я не особо люблю танцевать. — Знаю, — усмехнулся он, — но меня это не остановит, — и в подтверждение своих слов он протянул ей руку со взглядом не требующих возражений. И она заворожено, как когда-то в Хогвартсе, будто мотылёк летящий к свету, потянулась к нему навстречу, практически не ругая себя за это.       Малфоя совсем не напрягало, что играющая в данный момент музыка, не располагала к парным медленным танцам, он просто вёл её под какой-то собственный ритм, когда другие люди двигались под весёлую магловскую песню. — Тебе наверное некомфортно здесь находиться, — проговорила Гермиона, смотря куда-то ему за плечо. Она чувствовала его руки на своей оголённой спине, и ей одновременно хотелось, чтобы он убрал их оттуда и никогда не убирал, чтобы вечно держал в своих объятиях. Чтобы она вечно испытывала это приятное ощущение мурашек… И не испытывала никогда. Не скучала по ним… Не знала их… — С чего ты взяла? — удивился он, говоря ей куда-то в макушку. — Ну, здесь вокруг одни гриффиндорцы, которых ты не особо жалуешь… — повторила она сказанную им же фразу, когда он лежал в больнице и отказывался от похода сюда. — Ну, на самом деле со многими из них я неплохо сдружился, работая в Министерстве, тем более гриффиндорцы разбавленны пуффендуйцами, — слегка усмехнулся он. — Но самое главное, что здесь находится одна гриффиндорка, в которую я когда-то влюбился… главное, что она тут… рядом, — после его слов тело девушки будто окаменело, ноги остановились, руки стали весить тысячи килограмм… дыхание спёрло от волнения, и казалось, что ещё чуть-чуть и она задохнётся. Конечно, она поняла, что он говорит о ней. О ком ещё? Она не знала что сказать, и он продолжил. — Извини, я не хотел напоминать тебе о том времени, точнее об его неприятным окончании… — Малфой, я… — начала было девушка, но её перебили. А точнее перебил, неожиданно подошедший, Рон Уизли. И несмотря на то, что девушка не особо горела желанием находиться рядом с ним, она была благодарна ему за то, что остановил её. Иначе она непременно бы сказала, что то время никогда для неё не заканчивалась, особенно в её воспоминаниях… как бы она это не отрицала. — Я бы хотел пригласить Гермиону на танец, — проговорил немного покрасневший Рон. — Она занята, — грубо проговорил Малфой, даже не думая отпускать её талию. — Я спрашивал не тебя, хорёк, — также грубо выплюнул Рон. И на этом моменте Гермиона поняла, что притворяться невидимкой в данной ситуации не стоит, и надо все это прекратить, до того как возникнет скандал. — Так, мальчики, — строго проговорила она, снова вспоминая времена Хогвартса, как он обращалась к Гарри и Рону, когда те вели себя неподобающе. В такие минуты она отчитывала их со всей строгостью. И видимо Рон тоже это помнил, так как после её фразы грустно опустил голову, зная, что сейчас будет не самый приятный разговор в его жизни. — Здесь не место и не время для ваших разборок… — девушка сама отдалилась от Малфоя. — Я потанцую с тобой Рон, но это будет первый и последний танец за сегодняшний вечер. Это будет моё одолжение тебе, как воспоминание о нашей дружбе, — строго проговорила она, протягивая ему руку, а Рон, будто не слыша её фразы об одолжении, радостно улыбнулся и протянул ей руку в ответ.       Музыка сменилась, и на этот раз она и правда подходила под медленный танец, так что теперь это не казалось чем-то странным, танцевать с партнёром, если не брать в расчёт то, что он был её бывшим партнёром, во всех значениях этого слова. — Ты изменилась, Гермиона, — проговорил Рон, не теряя ни минуты, будто он правда услышал, что это может быть их последним разговором за вечер, а может и за всю жизнь. — Все меняются со временем. И в чём же изменилась я? — удивилась девушка — Не знаю… твой взгляд, движения… на секунду мне показалось, что ты поцелуешь Малфоя, — девушка в ответ лишь промолчала, не став отрицать его утверждение. — Брось, Гермиона, только не говори мне, что вы вместе. — Не скажу Рон, не переживай, мы не вместе. Мы всего лишь напарники в Министерстве, и ничего более. Но даже если бы мы и были чем-то большим, тебя это больше не касается. Мы больше не вместе, мы даже не друзья. Ты предал меня самым гнусным и отвратительным способом. Не знаю, прощу ли я тебя когда-нибудь, но на данный момент я не готова с тобой начать общаться, как раньше, поэтому я тебя не обманывала, когда сказала, что это первый и последний танец на сегодняшний вечер. Это ниже моего достоинства общаться с предателями, — слукавила она. И, к сожалению, он поймал её на лжи. — Хочешь сказать Малфой никогда не предавал тебя, — девушка лишь промолчала, не зная, что на это ответить. Ведь он предавал, и делал больнее чем Рон. Но эти вновь вспыхнувшие чувства просто не позволяли находиться вдали от него. Пусть и не как любимая девушка, но хотя бы как напарница… она снова привыкла к нему, к его шуткам, его запаху, его голосу… Рон, видимо поняв, что ответа он не дождётся, продолжил. — Я скучаю по тебе Гермиона, и сожалею, что так поступил. — Настолько сожалеешь, что за всё это время ни разу не попросил прощения? — усмехнулась девушка. Не то чтобы ей нужно было его извинение, но хотя бы ради приличия, ради их прошлой дружбы… — Прости, — пробормотал он. — Слишком поздно, Рон. Уже поздно. Я не знаю, смогу ли я тебя простить когда-нибудь. И дело даже не в измене, а в твоей трусости, ты не смог признаться мне в том, что больше не любишь меня… — Ты тоже не смогла, — констатировал он факт. Ну, конечно, он чувствовал, что она остыла к нему. — Да, ты прав, мы оба хороши, но всё же я тебя не предавала… не предавала наших отношений и не обманывала тебя в том смысле, в котором обманул меня ты. А знаешь, зачем я пришла к тебе в тот вечер? Хотела сделать тебе сюрприз, — усмехнулась девушка. — Под моим пальто не было ничего. В тот вечер я решила возродить свои чувства к тебе, решила бороться за нас, за наши отношения… а вместо этого увидела то, что увидела… увидела, что ты бороться за меня не хотел, — после ее последних слов и его секундного молчания музыка завершилась, и она как и обещала отстранилась от него. — Надеюсь, ты простишь меня когда-нибудь, Гермиона, и мы станем, может быть, не лучшими, но друзьями, — он нежно погладил её по щеке, а затем, развернувшись, ушёл, после чего к ней тут же подошел Малфой. — Он мне не нравится, — пробубнил он, снова забирая ее в танец. — Он тебе и не должен нравится, на сколько я знаю, ты все же по девушкам… — усмехнулась она, закатывая глаза про себя. «Ей богу, меряются писюнами, как школьники!» — А конкретно по одной, — пробормотал парень, снова возвращая ее в то состояние, из которого ее забрал Рон. За что он так с ней? Ведь по его вине у них так ничего и не получилось. — Драко, не надо, прошу! За что ты так со мной? — произнела она, а затем резко закрыла рот. Он, естественно, это заметил. — Приятно снова слышать, как ты зовешь меня по имени, — улыбнулся он, сжимая ее чуть крепче положенного в своих танцевальных объятиях. Ей было нечего ответить кроме «Мне тоже приятно снова произносить твое имя», но она решила оставить это при себе, избрав тактику молчаливого игнорирования того, что только что произошло.       Тут, где-то позади, девушка услышала звонкий звук, и, обернувшись, Гермиона поняла, что это Джинни призывает всех к вниманию, стуча палочкой по своему бокалу. Ей напомнило это, как маглы стучат ложечкой по бокалу, однако палочкой получилось намного громче, так что даже те, кто в данный момент был вне шатра, услышали и собрались вокруг молодоженов. — Мы с Гарри, — начала невеста, — хотели бы вас всех поблагодарить, что вы разделили с нами такой важный для нас день. Для нас это очень ценно… — Гермиона почувствовала, как Драко приобнял ее за талию, делая вид, что это непринужденные объятия. Хотя она знала, что нет. Ей казалось, что сегодня он занял наступательную позицию по отношению к ней. Она не знала, что с ним произошло, ведь на протяжении их совместной работы он не проявлял никаких чувств к ней. И ее это вполне устраивало. Наверное… — Многие из вас, если не все, знают, через что нам прошлось пройти, чтобы оказаться тут. Я люблю шутить, что Гарри обманул смерть, чтобы в итоге оказаться со мной, — в зале послышался приглушенный смех, — надеюсь, смерть на меня не в обиде, — сделала она секундную паузу, с нежностью смотря на уже засмущавшегося мужа. — Мы много боролись за нас и за наше счастье, и я знаю, что по традиции это гости должны желать счастья молодоженам, а те в ответ лишь рассыпаться в благодарностях, но я бы хотела немного отступить от этой традиции, тем более, — уже сама Джинни засмеялась, — если мне еще хоть кто-то в ближйшие 10 минут скажет, что в ближайший год я должна заберемененть, я рожу прямо тут, — снова смех в зале. — Взамен, я бы хотела пожелать счастья вам, — Джинни посмотрела в глаза Гермионы. Сначала девушка подумала, что они случайно пересеклись взглядами, и через секунду подруга снова потеряет ее в толпе. Но Джинни лишь улыбнувшись посмотрела на руку Малфоя на талии Гермионы и снова вернула взгляд к глазам лучшей подруги. — Если вы любите, то никогда не переставайте бороться за своё счастье. Все мы знаем не понаслышке, любовь имеет множество оттенков, как светлых, так и темных. Никто не идеален. Однажды одна моя хорошая подруга мне сказала: «В жизни бывает единственная настоящая любовь — это та, за которую мы готовы сражаться, а всё остальное просто проходящее чувство влюбленности», — Гермиону затрясло, ведь это были именно ее слова… в один из вечеров уже после окончания школы волшебства, когда подруги разоткровенничались и Джинни сказала, что ей возможно нравится кто-то помимо Гарри. Гермиона не помнила, с чего начался их разговор, но после него Джинни несколько дней провела в раздумьях, кто же ее настоящая любовь. И Гермиона была счастлива за конечное решение подруги. — Мы с Гарри боролись и продолжаем бороться друг за друга каждый день, и я счастлива, что мы побеждаем. Ещё один урок я уже выучила благодаря собственному опыту: «Умейте прощать и давать вторые шансы». Немногие из вас знают, но мы с Гарри расставались однажды… Не хочу вдаваться в подробности, но я так благодарна своему мужу, что он дал мне тот самый пресловутый второй шанс, и мы простили друг друга и больше не держим обид, которые тянули бы наши отношения только вниз, — зал погрузился в молчание, осмысливая то, что только что сказала невеста, а Гермиона вспомнила, в каком состоянии был Гарри, когда сразу после в окончания войны и между возвращением девушек в Хогвартс она решили повременить с серьёзными отношениями. Конечно же, долго они друг без друга не смогли, но состояние разбитого горем Гарри она запомнила навсегда. Из грустных воспоминаний ее снова вывел голос Джинни и вздрогнувшая рука Малфоя, который видимо тоже погрузился в свои мысли. — Поэтому если у вас есть в данный момент кто-то кому вы бы хотели дать второй шанс, но вас что-то останвливает, — Джинни все ще смотрела прямо в глаза Гермионы, — рискните. Любите. Будьте счастливы. Несмотря ни на кого! Это ваша жизнь и ваши желания! Спасибо, за внимание, — улыбнулась Джинни и, наконец, отвела взгляд от подруги. — У меня все!       Гермионе было морально плохо. Джинни будто прочитала ее мысли, а потом лекцию о том, как следует поступить. «И вообще, как она так точно попала в цель? Почему смотрела прямо мне в глаза?». Голова девушки просто пухла от мыслей, поэтому выбравшись из крепких объятий своего партнера, она выбежала на улицу, надеясь немного освежиться и подышать свежим воздухом. К сожалению, она забыла, что снаружи было ещё жарче, чем внутри, поэтому вместо прохлады она встретила лишь горячий ветер, неприятно дунувший ей в и так разгоряченное лицо. Её щёки и шея горели так, что хотелось содрать с себя кожу. «Зачем Джинни все это сказала? Почему мне так плохо от ее слов?» — Гермиона? — послышался сзади голос Драко. — Не подходи. — С тобой все в порядке? — Нет, не все! — взорвалась она, поворачиваясь к нему. — Зачем ты снова рушишь мою жизнь? Я научилась жить без тебя, потом научилась жить с тобой в качестве напарника, а тебе все мало! Ты опять лезешь ко мне в сердце! Опять переворачиваешь все вверх дном и бередишь старые раны, снова поднимаешь то, что я похоронила! — девушка чувствовала, что еще чуть чуть и истерику точно не остановить. Она взглянула сквозь слезы на парня, который даже и не думал останавливаться. Он медленно приблизился к ней и взял ее руки в свои. — Прости меня. Я не думал, что это причиняет тебе столько боли… я не хотел, — признался он, и девушке показалось, что он был искренним. — Если ты мне сейчас скажешь, чтобы я ушел и никогда не возвращался… я уйду. Любое твое желание, и я исполню его… — его голос дрогнул и он замолчал. — Я хочу! — уверенно сказала она. — Хочешь чего? — тихо спросил он, смотря прямо в ее заплаканные глаза. — Хочу… — начала она, но продолжить не смогла. «Почему ты молчишь? Говори ему, чтобы он убирался восвояси!», кричало подсознание. — Я хочу… — снова не закончила она предложение. — Скажи, чего ты хочешь, Гермиона, — спросил он, смотря на ее губы. Девушка сглотнула. — Хочу, чтобы… — начала было девушка. — Да, к черту! — пробубунила она, притягивая его к себе еще ближе и впиваясь в его губы страстным поцелуем. Таким, каких у нее не было с выпускного в Хогвартсе. Таким, по которым он скучала, которые она желала, которые любила всей душой. — Значит, вы просто напарники, да? — послышалось где-то за спиной Драко, и пара отпрянула друг от друга. Девушка молниеносно пришла в себя, осознавая, что только что натворила. Теперь она будет отходить от этого поцелуя следующие несколько месяцев, коря за себя за такую оплошность… желая, но не имея возможности повторить. — Рон? — удивилась она, все еще пребывая в тумане. Последнее, чего ей сейчас хотелось, так это разговаривать с Роном. На глаза снова начали наворачиваться слезы. — И как долго вы с ним? — грубо спросил он, подходя ближе. — Я… я… — растерялась девушка, пятясь назад. А потом она… просто убежала. Струсила. Испугалась. И убежала. Долой этих изменщиков и предателей… Долой эти прекрасные поцелуи из ее сердца. Она хотела побыть одна… хотела спокойствия, хотела душевного равновесия. Хотела домой.