Ничего не было

      Сознание Гермионы медленно возвращалось к ней, и она сладко потянулась в постели. Простыни были приятными на ощупь и Гермиона, сладко простонав, перевернулась на бок. Прошедшая ночь была лучшей в ее жизни… они занимались сексом, разговаривали, целовались и так по кругу.       Она прислушалась к своими ощущениям и поняла, что впервые за долгое время ощущает спокойствие и счастье. Будто впервые за много лет она, наконец, вернулась домой, туда, где ей всегда хотелось быть, туда, где ее ждали.       В момент, когда она хотела уже встать и направиться в душ, Драко открыл глаза, и в его взгляде она нашла отражение своим чувствам: любовь и счастье.       Он улыбнулся ей — той самой редкой, тихой улыбкой, без тени иронии, без маски. От этого у неё внутри что-то перевернулось. Гермиона не удержалась и наклонилась, чтобы коснуться его губ. Поцелуй был сонным, ленивым, но в нём было всё: благодарность, нежность, обещание.       Она ощущала его тепло, его запах — что-то совсем личное, драконье, её. Руки сами нашли его плечи, затем шею, и она подумала, как много лет потеряно, как много утр прошло без него. Слишком много. — Доброе утро, — прошептал он хрипло, притянув её ближе. — Доброе, — ответила она и вдруг почувствовала, что голос дрожит. От счастья. От того, что это реальность, а не сон.       Его ладонь легла ей на бедро, медленно поднимаясь выше, и Гермиона закрыла глаза, позволяя себе раствориться в этом моменте. В каждой его ласке чувствовалось не просто желание, а жажда наверстать потерянные годы, доказать, что всё ещё можно. Она знала: вот сейчас они снова сольются в одно целое, и не останется ничего, кроме них. И именно в эту секунду в дверь раздался громкий, почти наглый стук.       Они оба замерли. Гермиона распахнула глаза, встретившись с его взглядом — таким же раздражённым и недоумевающим. Стук повторился, теперь уже громче. — Малфой! — раздался знакомый мужской голос, уверенный, лениво-насмешливый. — Открывай, я знаю, что ты дома!       Гермиона почувствовала, как реальность рушится в их хрупкое утро, будто чужая рука безжалостно распахнула двери её нового мира. Сердце сжалось. Она ещё не была готова делить это счастье с кем-то. Не готова объяснять. Драко чертыхнулся, уткнувшись лицом в подушку. — Блэйз, — пробормотал он, и Гермиона поняла: идиллия кончилась. Она глубоко вдохнула, пытаясь сохранить остатки этого тёплого утра в себе. «Я имею право на счастье, подумала она. Даже если оно снова вот-вот окажется под прицелом чужих взглядов». — Если ты не откроешь, я взорву к черту эту дверь! — снова они услышали голос друга Драко.       Гермиона осталась лежать в постели, укутавшись в простыню, когда услышала, как Драко с явным раздражением бормочет что-то себе под нос и, хлопнув дверью спальни, направился в прихожую. Стук в дверь не утихал. — Чёрт возьми, Блэйз, — голос Драко был низким и сердитым. — Ты всегда выбираешь самый неподходящий момент. — Да ладно тебе, — лениво протянул Забини. — Ты ведёшь себя так, будто прячешь любовницу. — Не любовницу, а мою девушку, — резко парировал Малфой. — Мою любимую девушку. И ты явился чертовски не вовремя.       Гермиона затаила дыхание, сердце заколотилось так, будто её поймали на краже. Любимая девушка. Эти слова эхом звенели в голове, разрываясь между невероятной радостью и страхом. Он сказал это вслух. Его лучший друг это слышит. А она… она всё ещё в его постели, обнаженная, с растрепанными волосами. — Ха! — рассмеялся Блэйз. — Не смеши меня, Драко. Твоя «любимая девушка» никогда бы не оказалась в твоей постели.       Тишина повисла, тяжёлая, будто туман перед грозой. Гермиона представила лицо Драко — гордое, упрямое, и то, как его челюсть сжалась от этих слов. Она знала: он не позволит, чтобы кто-то усомнился в том, что между ними есть то самое, настоящее чувство. Но и позволить другу увидеть её в таком виде казалось невозможным.       И всё же…       Гермиона глубоко вдохнула. В ней вдруг проснулось то же упрямство, которое не раз спасало её на войне. Она отбросила простыню, быстро нацепив первое что попалось под руку — футболку Драко, и решительно вышла в гостиную. Тем более, Блейза ей стесняться не приходилось, он видел ее в разных состониях.       Блэйз как раз собирался что-то добавить, но замолчал на полуслове. Его взгляд скользнул по ней — босая, в длинной футболке Драко, с чуть покрасневшими губами. На секунду он растерялся, а потом тихо присвистнул. — Мерлин… — протянул он и ухмыльнулся. — Забираю свои слова обратно.       Гермиона почувствовала, как её щеки заливает жар, но в этот же миг она поймала взгляд Драко. Его глаза горели такой гордостью, что ей стало легче дышать.       Блэйз всё ещё ухмылялся, но Гермиона резко прищурилась. Этот взгляд был настолько тяжёлым и суровым, что ухмылка тут же сошла с его лица. Она шагнула вперёд — уверенно, твёрдо, не сводя с него глаз. — Ты? — её голос был низким, почти угрожающим. — Ты здесь?       Блэйз замер, а потом попытался спрятаться за привычной улыбкой. Но, когда она продолжила шагать к нему, ровно и упрямо, как танк, он невольно попятился назад. — Гермиона… прости, — выдавил он, отступая к стене. — Прости? — её голос дрогнул от сдерживаемого гнева. — Почему ты не приехал, когда я написала тебе? — Я… я был занят по работе, — он поднял руки, будто защищаясь. — Ты же знаешь, как всё сложно в итальянском министерстве. — Ты мог найти выход! — шаг вперёд. — Ты должен был быть там! — Я знаю, я знаю! Не злись, — голос Блэйза звучал всё менее уверенно. — Ты был нужен мне! — её руки дрожали, но она не останавливалась. — Ты был нужен ей! Ты бросил нас! — комната будто взорвалась от её слов. Драко, всё это время наблюдавший за происходящим, резко подал голос. — Что тут происходит? — его тон был резким, но в нём сквозила тревога. Блэйз метнулся взглядом от Гермионы к нему и замер. — Ты ему не сказала? — спросил он с явным удивлением. — Не успела, — Гермиона впервые отвела глаза, чувствуя, как её ярость перемешивается с внезапной неловкостью. Но тут же снова обернулась к Блэйзу. — Но не уходи от темы! Ты предал меня! — Нет! — Блэйз покачал головой, отчаянно оправдываясь. — Гермиона, я приехал! Я хотел сходить к ней на могилу и встретиться с тобой! — Вы объясните мне, что здесь происходит?! — раздражение в голосе Драко стало почти невыносимым. — Блэйз тебе всё объяснит! — резко бросила Гермиона и, не глядя больше ни на одного из них, направилась в сторону ванной. — А я — в душ, — дверь с глухим стуком закрылась за её спиной, а в гостиной остались только двое мужчин и напряжение, густое, как туман.

***

      Драко смотрел на Блэйза так, словно впервые видел его. Секунду назад он был просто другом, а теперь — носителем какой-то чужой правды, которая касалась Гермионы и почему-то тщательно скрывалась от него. — Начнём с главного, — холодно бросил он. — Между вами что-то было?       Блэйз фыркнул, даже руки развёл, будто отмахиваясь: — Нет! Между нами никогда ничего не было. Мы были друзьями. Только друзьями последние годы.       Драко не сводил с него взгляда. В груди поднималась тягучая волна подозрения — его слишком много раз обманывали, слишком часто он сам себе врал. — И я должен просто поверить? — прищурился он. — Поверь. Или спроси у неё сам. — Блэйз помрачнел, впервые за разговор перестав отшучиваться. — Это её тайна, не моя. Я не имею права раскрывать то, что она не готова тебе сказать.       Слова укололи, как нож. Тайна. Значит, Гермиона скрывает от него что-то, чего он до конца не знает. — Хорошо, — выдохнул Драко сквозь зубы, решив, что распросит её, когда они останутся вдвоём.       Повисла пауза, но Блэйз нарушил её первым: — Как вы вообще помирились? После того, что ты ей наговорил на выпускном… — у Драко резко потемнело в глазах. Он замер. — Что я… наговорил? — слова сорвались с губ хрипло. — Ты знал все эти годы и ничего не сказал мне? — Это не была моя тайна, — снова прозвучал все тот же ответ. — Я не хотел лезть между вами. И как бы мне не было жаль ее, и каким бы ты говнюком не был, я не хотел терять нашу дружбу…в тот раз. Но, Мэлфой… — он сделал шаг ближе и ткнул пальцем в грудь Драко. — Если ещё раз обидишь её, потеряешь не только девушку. Потеряешь друга. В этот раз точно.       В груди всё сжалось. Драко резко вдохнул, как будто ему не хватало воздуха. — Ты не понимаешь, Блэйз, — голос дрогнул, но он выровнял его. — В тот вечер… это был не я. Джинни Уизли. Она околдовала меня. А потом… стёрла память. Я… я не помнил выпускной. Все эти годы, — слова отдались эхом. Блэйз замер, вытаращив глаза. — Чёрт… — наконец выдохнул он. — Драко, я… прости. Я был уверен, что ты сделал это сознательно. Что ты сам разбил её сердце. — А я понятия не имел, — горько усмехнулся Драко. — И жил, как идиот, с пустотой внутри.       Блэйз провёл рукой по лицу, будто пытаясь прогнать нахлынувшие мысли. Потом глубоко выдохнул: — Ладно. Не буду вам больше мешать. Когда будете гoтовы, отправьте мне сову, встретимся в кофейне. — В какой именно? — насторожился Драко. Блэйз криво усмехнулся, уже поворачиваясь к двери. — Гермиона поймёт.       И, не дав больше ни слова сказать, вышел.       Дверь тихо захлопнулась, а в коридоре остался стоять Драко — с бешено колотящимся сердцем, с жгучим комом недосказанности в горле и с ощущением, что его жизнь снова стала напоминать загадку, которую он не может разгадать. Из ванной донёсся плеск воды и голос Гермионы. Она пела себе под нос, беззаботно, счастливо… И Драко вдруг понял: он не позволит больше никому и ничему забрать у него это утро.       Драко стоял у двери ванной, сжимая кулаки. Разговор с Блейзом всё ещё звучал в ушах — намёки, тайны, недосказанность. Ему хотелось ворваться к Гермионе прямо сейчас и вытрясти из неё все ответы. Но стоило открыть дверь и вдохнуть влажный горячий пар, как злость потускнела.       Гермиона была там, под струями воды, с закрытыми глазами, будто растворялась в собственном мире. Её тело, влажное, блестящее, будто изваяное водой, так естественно, так живо — оно пробивало любую оборону внутри него. Он шагнул внутрь почти бесшумно, но когда Гермиона открыла глаза и увидела его, её плечи дёрнулись. — Драко? — её голос был чуть охрипшим. — Ты меня напугал.       Он смотрел, как вода стекает по её шее, сбегает по изгибу ключицы вниз — и понял, что уже не может говорить о Блейзе. Он шагнул ближе, почти вплотную. — Ты поговорил с Блейзом? — тихо спросила она, будто проверяя, в каком он настроении. — Да, — коротко бросил он, но дальше не стал — просто накрыл её губы поцелуем. Жёстким, требовательным, с той самой силой, которой ему не хватало, чтобы выкинуть всё остальное из головы. — Но об этом потом.       Его ладони прижали её к плитке, горячая вода стекала по их переплетённым телам, но Драко чувствовал только её. Её губы, её дыхание, то, как она выгибалась навстречу, стонала, словно каждый его поцелуй был ей необходим, как воздух. Он поднял её на руки, прижимая ближе. Гермиона обвила его ногами, и этот жест пробил его насквозь — словно она доверяла ему не только тело, но и всё, что было спрятано в ней глубоко. — Драко… — выдохнула она, уткнувшись носом в его шею.       Он целовал её шею, плечи, губы, жадно, почти отчаянно, будто хотел смыть с неё остатки воспоминаний о боли. Её пальцы впивались в его плечи, её ногти оставляли горячие следы — и он только сильнее прижимал её к себе. — Я хочу тебя, — прошептал он ей в ухо, хрипло, едва сдерживаясь.       Она ответила сразу, почти без колебаний, сквозь стон и горячее дыхание: — Тогда возьми.       И он подчинился. Между ними не осталось ничего — ни сомнений, ни расстояния, ни мыслей о чужих словах. Только вода, пар и двое людей, которых слишком долго держали врозь.       Её ноги крепко обвились вокруг его бёдер, и Драко чувствовал, как Гермиона дрожит в его руках, но не от холода — от желания, от накатывающего нетерпения. Он скользнул ладонью вдоль её бедра, прижимая сильнее, так, что кожа соприкасалась почти до боли.       Губы их снова встретились, влажные, требовательные, и на этот раз Гермиона застонала громко, срываясь, словно стон вырвался против её воли. Драко ответил на этот звук ещё большей жадностью, его язык глубоко проник в её рот, пока он сам чуть не терял дыхание.       Он чувствовал её пальцы в своих волосах, её ногти, оставляющие следы на его спине, и это сводило его с ума. Каждое её движение, каждое подрагивание тела было вызовом, признанием и мольбой одновременно. — Я больше не могу ждать, — хрипло прошептал он ей в губы, и без промедления вошёл в неё.       Гермиона выгнулась, громко выдохнув его имя, её тело приняло его сразу, как будто всё это время только и ждало этого момента. Струи воды стекали по их телам, смывали всё лишнее, и оставалось лишь это единение, это дикое чувство, которое прожигало обоих.       Он двигался в ней глубоко, ритмично, и с каждым толчком чувствовал, как она всё сильнее сжимает его ногами, как её внутренние мускулы обхватывают его, заставляя терять голову. Она была влажной, горячей, безумно желанной, и каждый её стон звучал для него как обещание, как клятва. — Ты моя, — вырвалось у него сквозь зубы, и Гермиона, выгибаясь под ним, простонала в ответ: — Всегда твоя…       Он прижимал её к холодной плитке, чувствуя, как её тело извивается, как она сама ищет этот ритм, встречает его движения. Её грудь скользила по его груди, вода стекала по ним, и казалось, что сам мир растворяется в этом шуме, остаётся только она — её дыхание, её кожа, её глаза, полные желания.       Он ускорился, чувствуя, как напряжение внизу живота растёт, как накатывает волна, готовая смести его. Гермиона закричала, её ногти впились в его плечи, и он понял, что она кончает, её тело содрогнулось в его руках, сжимая его так, что он едва удержался. И тогда он сам отдался этому — глубоко, сильно, теряя контроль, сжимая её до боли и шепча её имя, как молитву.       Вода шумела вокруг, пар застилал пространство, но всё, что существовало для него в ту секунду, — это она. Гермиона. Та самая, которую он потерял и обрёл снова. Та, ради которой стоило жить, дышать, чувствовать.       Драко тяжело дышал, прижимая Гермиону к себе, пока её дрожь не утихла. Вода всё ещё стекала по их телам, омывая следы их безумной близости, и он вдруг понял, что не хочет двигаться, не хочет отпускать её ни на секунду.       Она обмякла в его руках, но не от слабости — от доверия. Голова её лежала у него на плече, влажные волосы прилипли к его коже, и он чувствовал, как её дыхание постепенно выравнивается. Он осторожно провёл ладонью по её спине, поцеловал макушку и позволил себе впервые за долгое время просто… выдохнуть. — Слишком много лет впустую, — пробормотал он себе под нос, не ожидая, что она услышит.       Но Гермиона подняла голову и посмотрела ему в глаза. В её взгляде не было привычной бравады или упрямства — только тёплая, почти ранимая искренность. — Значит, теперь будем наверстывать, — тихо сказала она.       Он невольно усмехнулся, касаясь её губ лёгким поцелуем. — Ты даже не представляешь, сколько я всего хочу наверстать.       Она ответила ему мягкой улыбкой, и Драко ощутил, как внутри разрастается чувство, с которым он давно не встречался: спокойствие.       Они ещё некоторое время стояли так, обнявшись, пока пар не начал оседать на стеклянных стенках душа. Наконец, Драко выключил воду, подхватил её на руки и, несмотря на протестующее «я сама могу идти», вынес в спальню.       Он уложил её на кровать, а сам лёг рядом, притянул к себе и накрыл одеялом. Простыни были прохладными, и Гермиона инстинктивно прижалась к нему ближе, словно ища тепла. — Удивительно, — шепнула она. — Вчера я думала, что никогда не смогу снова чувствовать себя в безопасности. А сейчас… — она замялась, но Драко не торопил её. — Сейчас мне кажется, что я дома.       Он почувствовал, как что-то внутри сжимается. — Тогда, может, не уходи больше? — вырвалось у него слишком поспешно, почти как у мальчишки.       Она улыбнулась уголком губ, провела пальцем по линии его челюсти и тихо ответила: — Посмотрим, Малфой.       Он усмехнулся, но внутри знал: не отпустит её снова.