Полет к свету

«Проклятье!» — это все, что смог подумать Монтег, когда Джоанна, нагнала его по пути в жилой модуль. Она без остановки тараторила. Поспевая за ней по переходам, Монтег сумел понять, что на сближение со станцией идет нечто, и его искин подает сигналы в коде Центра. — Сколько до стыковки? — нехотя спросил он и душераздирающе зевнул. — Пятнадцать минут, — в плечо Монтега прямо через серую форменную куртку вонзился аппликатор. Через секунду адреналин и кортизол побежали по крови, прогоняя сон. — Что? Все знали, что для стыковки с космической станцией любых размеров из планкова пространства нужно выйти примерно за сутки, иначе не успеешь замедлиться и скорректировать позиционирование. Грузовые челноки, идущие на автопилоте, ползли до стыковки целых двое суток. Были, конечно, исключения и из этого правила, но Монтег предпочитал не думать о них. — Ничего. Пятнадцать минут. Оно появилось минут десять назад, тогда было двадцать пять минут до станции. Я сразу побежала за тобой. Монтег тупо смотрел на ее раскрасневшееся лицо. — А что ты вообще тут делала после отбоя? — Нарушала! — Джоанна тряхнула копной кудрявых волос и отвернулась. Кто-то тихо кашлянул. Монтег обвел навигаторскую взглядом. За пультом, в нормальном виде рассчитанном на троих, сидел одинокий Джиро Гонзалес. На десяти из двенадцати мониторов вокруг него не было ничего кроме космической пустоты, еще на одном обновлялся затухающий график скорости, и на последнем — обратный отсчет времени до стыковки. — Что у нас тут, амиго? — Монтег плюхнулся в бывшее суспензорное кресло. Остаток былой роскоши печально качнулся на витке отжившего свое амортизатора. — Дрянь какая-то. Выскочила у нас под носом, дала сигнал к сближению. Вон, смотри! Видел когда-нибудь такое? Это что, космическая лодка? Джиро небрежно махнул рукой, и на мониторе появилось изображение корабля размером чуть больше речного катера. Конечно, подумал Монтег, ты не знаешь о таких штуках, амиго. Он и сам узнал по чистой случайности. Таких кораблей было всего два. Оба — очень старые, едва ни не сразу после Исхода появились. Поговаривали, что при их постройке не обошлось без Других, поэтому они так хорошо сохраняются. Один двадцать лет назад сгинул в черной дыре. Второй сейчас стыковался с позабытой станцией на краю вселенной. Внезапно ожил проектор мультилинии и прямо в воздухе возникла изящная женская головка. Монтег не без зависти отметил, что воротничок форменной куртки у головы был темно-синим. — Всем добрый вечер! Привет, Джо! Как ваши дела? — Добрый вечер, мэм, — как мог вежливо ответил Монтег. — Сделай лицо попроще, Монти, — поморщилась девушка. — Джо, как только стыкуетесь, забери медицинские протоколы из памяти корабля. Сразу же! Не опоздай, прошу тебя! Она очень хрупкая! — Кики, что ты несешь? — перебил Монтег. — Пока, Монти. Конец связи. Экран исчез. Монтег мысленно проклял Кики. Наверное, это было единственное действие, одинаково доступное ему и пятнадцать, и семь лет назад, и сейчас. Кики была сестрой Джо, тоже медиком и тоже его любовницей. Очень, очень давно.

***

Джоанна дернула его за рукав. Монтэг молча поплелся вслед за ней в стыковочный модуль. Скрипнули шлюзы, сработали амортизаторы, что-то зашипело — и когда Монтег переступил последний порог грязной зоны, в ней уже стоял крохотный аспидно-черный корабль. Джоанна нетерпеливо топала ногой в ожидании любого движения, и кинулась внутрь, как только люк на сияющем боку открылся с едва слышным шипением привода. Послышался тихий разговор — Джоанна говорила с несвойственной ей нежностью и вежливостью, ей отвечал тихий звенящий девичий голосок. Затем корабль спустил маленький пандус. Джоанна вышла первой. В следующую секунду Монтег замер не в силах пошевелиться. Он никогда даже подумать не мог, что на свете бывают люди такой совершенной, безупречной красоты как девушка, что стояла перед ним. — Монтег Бэк, — тихо сказал он, подавляя желание зажмуриться, потому что сияние прозрачных зеленых глаз ослепляло. — К вашим услугам, мэм. На ней была черная форма, но сейчас Монтега это не волновало. — Эледа Боннер. Рада встрече, мистер Бэк. Он не смог сказать больше ни слова. Джоанна поспешила увести девушку из стыковочного модуля. Монтег просто стоял на месте. Вокруг него были только потемневшие от времени стены, такие же серые как его форма. Крошечный корабль внутри этих стен стоил в десятки раз дороже, чем вся станция со всеми ее обитателями. Передатчик мультилинии на браслете нетерпеливо запищал. Монтег нажал кнопку. Он ожидал услышать что угодно, только не этот низкий, бархатный голос. — Бэк! — портативные передатчики не показывали изображения, но Монтег хорошо знал, кто говорит. — Так точно, сэр! — Ты знаешь, кто она, Бэк? — Адмирал, сэр? — Ультра! — Прошу прощения, сэр? — Монтег был уверен, что ослышался. Ультр могло быть не более восьми одновременно. Каждый ультра-адмирал — живая легенда. Вероятность, что один из них явится на его ржавое корыто была даже менее нуля. — Ультра-адмирал Эледа Боннер, моя племянница. Тебе сказать, что я сделаю со всеми вами, если с ней что-то случится, Бэк? — Сэр! — Монтега будто ударили наотмашь. — Так точно, сэр! Браслет умолк. — Мы встряли, Джо! — только и смог он сказать, когда добрался до медицинского отсека. — Почему? — Она племянница Доктора. — А ты что собрался с ней сделать? — спросила Джоанна, не отрывая взгляда от монитора с ломанной линией кардиограммы. — Расскажи мне. Монтег лишь отмахнулся в ответ. Действие медикации заканчивалось, и он поспешил сбежать в свою комнату, чтобы не заснуть на ходу. Какая разница, что он собирался делать или не собирался. Если Доктор захочет поотрывать им головы, то сделает это в любом случае.

***

— Просыпайтесь, мистер Бэк! — незнакомый голос разбудил Монтега не хуже аварийной сирены. — Что? Он сел на кровати, отчаянно пытаясь сфокусировать взгляд, размять плечи, пошевелить затекшей ногой. Потихоньку вспоминался вчерашний вечер, стыковка с космическим катером и… Он повернул голову. На него смотрели сияющие зеленые глаза. Ультра-адмирал Боннер сидела на столике, заваленном мятыми штанами и носками, по счастью — чистыми. На ней были лишь черные шортики и футболка с коротким рукавом. В руке она держала стакан с прозрачной пузырящейся жидкостью. — Прошу прощения, мэм, — выпалил Монтег, когда понял, что сидит перед ультра-адмиралом в одних трусах. Хуже всего то, что она могла во всех подробностях рассмотреть клеймо федерального преступника у него на плече. Монтег спешно натянул серую футболку, чтобы прикрыть этот позор. — Выпейте, — адмирал протянула ему стакан. — Станет легче. — Спасибо, мэм. Чем могу помочь, мэм? Спрашивать, как и какого черта она проникла в его комнату было уже поздно. — Вы должны познакомить меня с персоналом станции. Поставьте меня в обычную смену, я могу выполнять любую работу. — Зачем вы здесь? — Монтег опустошил стакан в один глоток. — Надолго? Вдруг оказалось, что неведомая жидкость входит прямо в мозг и пробуждает его к жизни. — Мне нужно закончить исследование. Ваша станция будет моей базой. Всего на семьдесят дней, но пока не придет челнок снабжения, я не смогу вылетать на объект. Это двадцать дней. Монтег мрачно посмотрел на Эледу и только тогда увидел, что ее левая рука ниже локтя — из матового серебра. Био-протез заканчивался у оснований пальцев, лишь они, да внутренняя сторона ладони оставались человеческими. Такой же серебристый участок на шее убегал под волосы, и где-то там, Монтег был уверен, прятались гнезда нейрошунтов. Левая нога была почти целиком замещена протезом — неровные контуры серебра поднимались до середины бедра и спускались к стопе. — Сорок семь, — возразил он. Он не понимал, чем кормить это неземное создание еще почти пятьдесят дней. Финансирование и так слишком скудно, заказывать еды приходилось в обрез. Если урезать рационы еще сильнее — люди просто начнут болеть цингой и анемией. — Двадцать дней, — улыбнулась Эледа. — И эти двадцать дней вы хотите провести за уборкой и починкой сантехники, мэм? — Я знаю, что на станции не так много людей. Разве вам не нужны еще одни руки? Крыть было нечем. На станции, обслуживание которой требовало по крайней мере пары десятков человек, жили всего семеро. Все зашивались. — Идемте, мэм. Он отвернулся, надел брюки, и стараясь не смотреть как ультра-адмирал Боннер застегивает черный комбинезон, пошел в сторону жилого модуля. Судя по времени на браслете, все только что должны были собраться на завтрак.

***

Полузаброшенная станция, на которой Монтег и шестеро его коллег, прозябали уже семь лет, называлась «Рассвет». Ее построили русские. Странные бюрократические традиции, судя по всему, передавались в Сибирской космической гильдии из поколения в поколение, и этим объяснялась устаревшая уже на момент постройки конструкция, а также единственно достоинство — нереальная ремонтопригодность. Иногда достаточно было клейкой ленты и молотка. Обычно Монтег не обращал внимания на убожество оборудования и обстановки, но теперь, когда за ним шла божественная красавица ультра-адмирал, готов был сгореть со стыда. Иногда он оборачивался, чтобы наконец-то увидеть на точеном лице отвращение, но Эледа лишь улыбалась в ответ на его кислую гримасу. — Дорогие все, — Монтег шагнул в камбуз и придержал дверь для Эледы, — Ультра-адмирал Эледа Боннер! Прошу поприветствовать. — Доброе утро, — улыбнулась Эледа. Ее глаза сияли так, что Монтег не выдержал и отвернулся снова. Весь его экипаж повскакивал с сидений и отдал честь. Странно, что никто не бухнулся на колени. — Мэм, разрешите представить коллег. Это Джиро и Энтони, наши навигаторы. Кьяра — инженер. Джо вы уже знаете. Хельмут — энергетик. Себастьян — единственный настоящий физик среди нас. — Он занимается расширенной теорией струн, мэм, — прокомментировал Джиро. — Сборище нищебродов и неудачников, — безжалостно резюмировала Кьяра. Эледа пожала всем руки, а перед Себастьяном поднялась на цыпочки и почему-то поцеловала его в щеку. Монтегу казалось, что рыжие волосы физика загорелись огнем от ее взгляда. Суровый гигант Себастьян растаял от легкого прикосновения ультра-адмирала. Кьяра протянула тарелку, на которой Монтег обнаружил восстановленные фрукты, очень приличные на вкус, а рядом с чашкой кофе стоял стакан с уже знакомой пузырящейся водой. Он недоуменно взглянул на Кьяру. Та кивнула на Эледу и подняла большой палец вверх. Монтег выдохнул. Хотя бы проблему цинги и анемии ему решать не придется. — Кей, детка, поставь ее превосходительство в дежурство на следующие двадцать дней, пожалуйста, — попросил он, специально дождавшись момента, когда Эледа закончит болтать с Джиро. Обычно он не разговаривал с командой настолько фамильярно, но сейчас хотел взбесить ультра-адмирала хотя бы чем-нибудь. Кьяра была последней женщиной, с которой он спал, уже на этой станции. Им обоим быстро хватило ума прекратить. Кажется, у нее был роман с Хельмутом, Монтег предпочитал не вникать. — Спасибо, — отозвалась Эледа. — Я люблю работать руками, правда! Последний кусок крокета встал в горле. Монтег сделал глоток кофе. Он понимал, что повел себя как идиот. Он хотел найти издевку в ее словах, но не мог. Эта девушка была идеальна и потому абсолютно невыносима. Первым делом нужно попросить Кьяру, чтобы она максимально разнесла его смены с ультра-адмиралом Боннер.

***

Следующие десять дней Монтег слушал восторги коллег по поводу Эледы. Она оказалась хороша в любых делах от уборки до ремонта вентиляции, да к тому же якобы была в авангарде исследований процессов на горизонте событий черных дыр. Монтег в это особо не верил — всем известно, как именно делаются академические карьеры племянницами больших дядь. Он улыбался и кивал, а сам мысленно вычеркивал каждый прожитый день из семидесяти и молился, чтобы ультра-адмирал Боннер не надумала задействовать его в своих грандиозных планах. Она пришла под конец десятого дня. Монтег сидел в навигаторской один. Ни один из двенадцати мониторов не показывал чего-либо интересного. — Добрый вечер, — Эледа присела на останки суспензорного кресла рядом. — Добрый вечер, мэм, — вежливо ответил он, продолжая пялиться в пустые мониторы. Оставалось шестьдесят дней. Слишком долго. — Все в порядке, мэм? — Все хорошо. Она крутила в пальцах подвернувшийся под руку стилус. Монтег упрямо смотрел в монитор. Примерно в двух световых годах пролетала комета. — Вы избегаете меня. Я вам не нравлюсь? Монтег не понял, спросила ли она это или просто озвучила факт, но от удивления даже повернул голову, и вдруг увидел, как Эледа сжалась на своем сидении, будто боялась его ответа. — Вы ультра-адмирал, мэм. Вы отдаете приказы, я исполняю их. Кто я такой, чтобы вы мне нравились или нет? — Я летела на «Рассвет», чтобы встретиться с вами. Его словно кипятком окатили. Хотелось закричать: «Со мной? С Монтегом Бэком, клеймленным преступником? Что ты несешь, девочка? Как на твой сияющий Олимп вообще могло попасть мое имя? На каком дне ты откопала его? Увидела в архивной ленте, как меня в наморднике водили в суд? Слышала как оглашался приговор? Смотрела, как меня клеймили в прямом эфире на всю Федерацию? Ради этого человека ты летела сюда, детка?» Вместо этого он лишь выдавил: — Со мной, мэм? — Я изучила ваше исследование о дефектах топологии. Лучше бы ты посмотрела как меня клеймили. Он промолчал. — Это лучшее, что я читала о возможности перехода в смежные пространства! Почему оно отозвано? Почему вы больше ничего не публикуете? Я думала, что вы умерли! — Так и есть, мэм, — Монтег снова отвернулся к мониторам. — Я умер как ученый. — Но почему? Эледа была так близко, что Монтег чувствовал как горят раскрасневшиеся щеки, как часто она дышит. Каждый ее вопрос ранил, но не злобой — искренностью. Она в самом деле переживала за проклятое исследование, а может быть и за него самого? В животе завязался ноющий узел вины и нежности. Захотелось пригладить растрепавшиеся локоны, сказать, что не стоит все это ее волнения. Монтег сжал челюсти. Какие-то неуместные желания! Она была ультра-адмиралом. Он был никем. — Спросите у своего дяди, мэм. — Он не стал отвечать. — Значит, этот вопрос останется без ответа, мэм, — отрезал Монтег. Он не готов объяснять ей. Сколько уже лет прошло? Восемь? Все так же больно. — Посмотрите в архивах. — Это как-то связано? — Эледа дотронулась пальцем до его правого плеча, до того места, где было клеймо. От ее прикосновения Монтега словно током ударило. Он лишь кивнул. Чертова девчонка достала до самого больного. Казалось, что он сидит перед ней еще более голым, чем десять дней назад, когда на нем были хотя бы трусы. Конечно, она смотрела в архивах. У нее был доступ к любой информации Центра. Она знала все про позорный процесс над ним и его командой. — Почему вы сдались? — тонкие пальцы вцепились в рукав его куртки, из-под черной манжеты формы был видел металл биопротеза. — Вы даже не подали апелляцию! Почему? Почему вы так легко от всего отказались? Она была ультра-адмиралом, поэтому Монтег сумел сдержаться и не послать ее подальше. Он аккуратно отвел ее руку, и впервые встретился с Эледой взглядом: — Я исполняю ваши приказы, мэм, но приказать мне объяснять мое прошлое вы не можете. На правах начальника станции я прошу вас вернуться в комнату. Уже поздно, вы нарушаете распорядок. Она ушла с тем неуловимым достоинством, что сопровождало каждый ее вздох. Монтег остался в компании собственных неотвеченных вопросов.

***

На следующий день он откровенно радовался, что Эледа не попадалась на глаза. Оставалось пятьдесят девять дней. И все же, когда еще через день она снова не появилась на завтраке, он решил уточнить: — А где? — Монтег помахал рукой, как будто движение воздуха могло дополнить вопрос. Джоанна все поняла. — Болеет, — ответила она, методично проглатывая то, что на их станции считалось углеводно-белковым завтраком. — Второй день уже. — Почему я не знал? — нахмурился Монтег. Этого еще не хватало. — Она попросила тебе не говорить. — Я начальник станции! Ничего? Пусть девчонка и ультра-адмирал, но все живые существа на станции, подчиняются ее начальнику. — Ну, обычно, конечно, чего, а когда она просит, то не, ничего. Джоанна допила кофе и ушла. На ее место плюхнулся Хельмут. Он говорил что-то о проблемах с освещением в техническом модуле. Монтег автоматически согласился сам пойти посмотреть, только потом, попозже. С другой стороны сел Себастьян. — О, Себ. Что с нашим адмиралом? — Хельмут заглянул в лицо рыжего физика прямо через застывшего в тумане мрачных ожиданий Монтега. — Вы вроде с ней общались. — Приболела. Простыла, наверное. — А кто вчера ее смену взял? — очнулся Монтег. — У нее была дневная смена с Кьярой. — Она сама отработала. Взяла у Джо таблетку от температуры и нормально, вышла. Ты бы ее проведал, что ли, Монтег. Все-таки совсем девочка, одна здесь. — Большая уже, — пробубнил Монтег, в его животе возник знакомый узел вины. — Отлежится пару дней без няньки. Ладно. Всем хорошего дня. Спиной Монтег ощутил укоризненный взгляд Себастьяна и с чувством грохнул поднос в стальное нутро утилизатора. Непонятно, что девчонка рассказала рыжему про позавчерашний вечер. Что это вообще у них за дружба такая? Он не доверял Себастьяну. Физик, единственный человек на станции не из опальной команды Монтега Бэка, носил серую форму только чтобы не выделяться. Его настоящего звания никто не знал, но уж точно оно позволяло носить шмотки поприличнее. Скорее всего, он был осведомителем Центра. Ученым он, впрочем, был блестящим, и человеком приятным, поэтому Монтег никак не проявлял своих подозрений — всегда есть риск, что следующий засланный будет гораздо хуже. Пока Монтег копался в собственных невеселых мыслях, подоспел Хельмут. Пришлось пойти разбираться с освещением. Затем Кьяра прозрачно намекнула, что Эледа не встанет в смену, а фильтрам в вентиляции еще двадцать дней нужно проработать. Немного было работ противней, чем промывка давно просроченных фильтров. Монтег не понимал, откуда берется вся эта дрянь в герметичной станции, на которой живут всего семь человек. Он почистил фильтры, починил освещение, сдал отчеты, которые еще вчера пытался спихнуть на Джо. Мерзкое ощущение вины никуда не делось. Он нехотя поплелся в жилой модуль.

***

Дверь в каюту Эледы была заперта. Прав начальника станции оказалось недостаточно, чтобы открыть ее — датчик лишь недовольно заверещал. Монтег уперся лбом в холодный пластик. Он не имел права входить, но просто игнорировать двухдневное отсутствие девчонки, за которую отвечал головой перед Доктором, уже не мог. «Ладно, я все равно федеральный преступник, — Монтег запустил руку во внутренний карман куртки. — В конце-концов, раз в жизни можно это использовать». В свое время немалых усилий стоила симуляция болей, как раз таких, чтобы даже в спецтюрьму ему разрешили пронести коробочку таблеток, не обращая внимание на абсолютно чистую томограмму. Небольшое семейство жидкостных ботов благополучно прилетело на «Рассвет». На датчик заползло масляное пятно. Спустя несколько секунд привод тихо зажужжал. Монтег забрал бота маленькой магнитной таблеткой и отправил обратно в капсулу. Он немного постоял у все еще затворенной, но уже открытой двери. Лучше всего было бы просто закрыть ее снова и уйти. Сделать вид, что ничего не знает. Вряд ли девчонка умрет от тоски до прилета челнока, а затем уже ей будет чем заняться. Он вспомнил Эледу в навигаторской, ее горящие глаза, отчаянные вопросы, и представил как она ведет свой крошечный корабль через космическую пустоту. Без команды, без подстраховки. Как она выдерживает? Монтег толкнул дверь. В комнате-каюте было темно. Монтег слышал тихие всхлипы и испугался, что сейчас увидит судорожный приступ или как там болеют навигаторы, но Эледа просто спала. Он примостился на край кровати и осторожно приложил руку к бледному лицу. Температуры уже не было. Монтег убрал со лба пряди мокрых от испарины волос. Эледа заснула в слезах, и сейчас, в бездне тревожной дремы звала маму. Тоненько, жалобно как потерявшийся маленький ребенок, как аватара одиночества в бескрайних звездных полях. Мать Монтега отреклась от него сразу после начала процесса, но ему-то было наплевать. Он никогда в жизни не чувствовал себя одиноким. В самые темные, в самые беспросветные дни с ним была его команда. На какое-то время Эледа затихла, лишь редкие вздохи напоминали о дурном сне. Рука Монтега легла на ее спину — какой же она была хрупкой! Он попытался погладить ее, осторожно, чтобы не разбудить, не напугать, самому не попасться на взломе, и тут она вдруг дернулась. Что-то случилось в ее темном сне. Не открывая глаз, Эледа закричала: «Падаю! Не могу, помогите! Падаю…!» Ее руки и ноги лихорадочно двигались. Она рыдала, в голос, по настоящему. На красивом лице застыла мученическая гримаса. Правой рукой она пыталась ухватить за воздух снова и снова, и умоляла о помощи. Монтег чувствовал как ноги дрожат от увиденного. Сердце колотилось, к горлу подступал ком слез и ужаса. Как он мог помочь? Позвать Джо? Понравится ли это самой Эледе? Джо обязана будет сообщить в Центр. Ничего хорошего не получится, только лишний раз покопаются у девчонки в мозгах. Да и можно подумать, они раньше этого не знали. Сто процентов, она была под наблюдением всю свою жизнь. Почему никто ей не помог? Не смог или не захотел? Монтег злился на Центр, на Доктора, черт побери, это же его племянница, как он мог пропустить такое? Эледа снова кричала. Монтег видел как она падает в бездну пострашнее глубокого космоса. — Я держу тебя, — он хотел сказать это шепотом, но в горле пересохло, и получилось слишком громко. Его пальцы сомкнулись на тонкой ладони. — Ты не упадешь. — Монтег? — Эледа открыла глаза. — Это вы? — Я держу вас, — повторил он гадая, отличает она сейчас реальность и сон или нет, — я не дам вам упасть. Она сжала его руку, притянула к губам и так заснула. Наконец-то настоящим спокойным сном. Потрясенный Монтег сидел не шелохнувшись, пока её пальцы не расслабились, и он не смог освободить свою ладонь. Что за чертовщина? Это не то, вообще не то, что должно быть. Он чувствовал себя канатоходцем в доле секунды от неверного шага. Она что, так доверяла ему? Видела в нем защитника? Кого? А что чувствовал Монтег Бэк, сидя на полу у ее постели, обливаясь потом и, черт побери, слезами? Он не мог ответить. Ладно, нужно просто переждать пятьдесят восемь дней. Она закончит свои дела и свалит прочь. Чуть отдышавшись, Монтег поспешил убраться прочь, тщательно заперев за собой дверь. Впервые за тридцать пять лет он был в таком смятении. Даже на процессе, сидя в клетке с намордником на лице, под действием нейропаралитика, он лучше понимал, что творится.