Полет к свету

За семь дней до прилета челнока Монтег еще раз встретился с Эледой в навигаторской в свое дежурство, и слышал как маленький мальчик играет на пианино. На этот раз он играл вальс, очень старый, написанный еще на Земле до Исхода. Монтег не придумал ничего умнее чем почти погасить лампы, чтобы стены стали прозрачными, и музыка не упиралась в матовую белую поверхность, а летела сквозь вселенную вместе с «Рассветом». Эледа даже внимания не обратила. Она просто смотрела на ребенка, а потом сразу ушла, на прощание снова пообещав мальчику скоро прилететь к нему. Монтег заметил, что она стирает слезы с лица. Наутро Монтег поймал Кьяру, когда она ковырялась в гермозамке стыковочного модуля. — Привет, Кей! — Скорее уж Си, и прекрати меня так называть. — Не сердись. Скажи мне, что за мальчик с пианино? — Какой мальчик? — Мальчик лет пяти. Адмирал с ним беседует по мультилинии. — У тебя все хорошо? — Кьяра подняла на лоб очки, и ее большие темные глаза взволнованно сверкнули. — Нет никакого мальчика. Она с Центром разговаривает, вчера первый вылет согласовала. Монтег улыбнулся и поспешил уйти. Он не хотел, чтобы его команда обсуждала, как начальник станции тронулся головой, но вечером все же спросил то же самое у Джиро и Энтони. Ни один из них не видел маленького мальчика. Только Хельмут, который обычно не дежурил по ночам, сказал Монтегу, что однажды поздно вечером шел переключить обсчет данных и слышал фортепианную мелодию, но когда вошел в навигаторскую, Эледа уже выключила проектор. Монтег порадовался. Даже если он сошел с ума, их с Хельмутом поселят в одной палате, когда под видео-аудитом выяснится, что они оба видели то, чего нет.

***

Точно через восемнадцать суток после прибытия Эледы из планкова пространства вынырнул автоматизированный челнок и медленно поплыл к станции. Все знали, что на таких кораблях нет людей — они летят по рассчитанным диспетчерами Центра траекториям, и все равно радовались им как долгожданным гостям. Не только потому, что челнок вез продукты и расходники, которых вечно не хватало, а иногда даже книги, новую одежду и подарки от родных. Сами по себе челноки были чем-то человеческим, маленькими частицами далекого нормального мира. У них даже были имена. Неофициальные, но известные абсолютно всем — от работников склада до инженеров на далеких станциях. — Почему Джордж? — первое, что спросила Эледа, спустившись в стыковочный модуль, когда челнок наконец добрался до станции. Энтони, Хельмут и Монтег разгружали челнок. Джоанна сверяла груз с описью. — Это его имя, — ответил Энтони, — У каждого челнока есть имя. — И как же можно узнать, какой именно летит? — По номеру судна, — отозвался Монтег. — Никакой магии, мэм. — А жаль, — Эледа лукаво улыбнулась ему. Монтег лишь покачал головой. — Эй, Монтег, — позвал Хельмут из чрева челнока, — тут какие-то непонятные штуки. Вроде батареи. Это не ты просил? — Это мои, — крикнула в люк Эледа. — Их восемь? — А, топливные элементы! Девять штук! — Один лишний, — пробормотала Эледа, а потом крикнула в ответ. — Хорошо! Выгружайте! Монтег и Энтони переглянулись. Каждый не без зависти подумал, что где-то в Центре живут так хорошо, что готовы отправить за половину Вселенной лишнюю батарею для полета через планково пространство.

***

Следующим утром сияющая ярче обычного Эледа села в свою космическую шлюпку и улетела к звездным полям. Монтег проводил взглядом глянцевый черный корабль. Вот он отделяется от стыковочного модуля, становится все меньше и меньше, и вдруг — исчезает. — Переживаешь за нее? — краем глаза Монтег заметил пышные кудри. Джоанна. — С чего бы? — Вот что ты подпрыгиваешь? Я же вижу, как ты на нее смотришь. — И как я на нее смотрю? — раздраженно переспросил Монтег. Как бы ни смотрел, какое Джо до этого дело? — Иногда как на паразита, а чаще — как на богиню. В любом случае, она тебя очень волнует. Вот сейчас все нашли, чем заняться, а ты стоишь и уже полчаса смотришь ей вслед. — Знаешь, Джо, — вздохнул Монтег. — Она вроде ультра, а кажется такой уязвимой. Двадцать дней он думал, что как только девчонка свалит куда угодно, хоть к чертям собачьим, он наконец-то вздохнет спокойно. Главное, что она не захирела на станции, не сломала руку, когда ковырялась в вентиляции, не отравилась ничем, а уже что с ней в глубоком космосе происходит — за это Центр отвечает. Она улетела, но легче не стало. Куда ее понесло? Как вообще можно одной гонять по вселенной словно в школу на велосипеде? Будь он Доктором, настоял бы на нормальном компаньоне для племянницы. Вдруг заболеет в пути или судороги, или испугается чего-нибудь? — Я сошел с ума, да? — спросил Монтег, когда поток мыслей его отпустил. Оказалось, они с Джо пришли на кухню. — Нет, почему? Это в тебе прорезались человеческие чувства. Под страхом расправы, конечно, но все лучше, чем ничего. Сознайся, Монтег, ты же ее хочешь? Кофе встал у Монтега поперек горла, как будто был твердым. Хотел ли он Эледу Боннер? Он даже подумать об этом не мог. О мальчике с пианино и страшных снах думал, о ее исследованиях думал, даже о сомнительных отношениях с Себастьяном, но чтобы хотеть ее? — Точно нет, — он покраснел как школьник без единой на то причины. Джоанна поджала губы и закатила глаза. Ну да, конечно. — Когда она вернется? — спросил Монтег в ответ. — Два-три дня. Только не умри с тоски, с меня спросят! На лице Монтега начисто отсутствовало выражение, поэтому Джоанна для убедительности помахала перед ним рукой. Он не обратил внимания. Умирать от тоски ему не грозит, он умрет от инфаркта. Трое суток! Он должен чем-то занять себя на трое суток!

***

Кьяра несколько опешила, когда перед ней появился взъерошенный начальник станции и с нездоровым блеском в глазах сообщил: — Я готов сделать все, что ты хочешь! — Поясни? — ехидно спросила она. — Любую работу, которую нужно сделать, — смутился Монтег. Кьяра понимающе похлопала его по плечу. — Идем. Помоешь стены! Как раз приехал ультразвуковой скребок. — Разве мы мыли когда-нибудь стены? — озадачился Монтег. — Нет, Монти, мы не мыли стены, потому что у нас нечем было. Теперь самое время за них приняться! Все неприятности в жизни Монтега Бэка происходили от женщин. Опрометчиво было обещать Кьяре выполнить любую работу, но Монтег понял это слишком поздно. На станции были сотни квадратных метров стен. Теперь он обречен медленно чистить их какой-то нелепой щеткой из позапрошлого века.

***

Занятие, к которому Монтег приступил не без стыда, сначала казалось спасением, затем бездной отчаяния, и наконец, ему стало все равно, потому что руки отвалились уже к обеду. Безжалостная Кьяра оказалась глуха к мольбам о пощаде. К вечеру Монтег сумел только принять ультразвуковой, оттого особо ненавистный душ, и упасть на кровать. Ему снились стены. Серые стены из пластистали наступали со всех сторон. Монтег шел по длинному коридору из серых стен. Проход сужался. Монтег прибавил шаг. Вдруг участок стены изломился. Проход резко повернул. И снова, и снова, и снова. Монтег побежал, чтобы не быть смятым стенами, а они с грохотом ломались и падали, все быстрее и быстрее. Он увидел свет. Чистый, теплый свет вел к выходу из лабиринта стен. Монтег понял, что должен догнать свет, но когда почти дотянулся до него, пол под ногами обрушился. Свет улетел в звездную бездну. Перед ним была лишь пустота, а позади рассыпался в пыль лабиринт стен. Монтег остался один. Больше не было никого. Проснувшись, он поспешил ощупать себя, кровать, серую, как пластисталевые стены, форму, чтобы убедиться — это был просто сон. Сон и ничего больше. Он не один, он не стоит на краю бездны… но нет, черт побери, он стоял на этом краю. Вся его жизнь после приговора была краем бездны, и лишь теперь в ней появился свет.

***

Весь следующий день он драил стены. Рука мерно двигалась влево и вправо, а мысли были заняты возвращением в науку. Да, он не сможет публиковаться под своим именем, но Себастьян, наверное, не откажет. И потом, от срока Джиро остался всего год, даже меньше, а у Хельмута и Энтони — два. Пара-тройка актуальных статей могла бы вернуть имя любому из них, они же не были федеральными преступниками, им можно. — Что-то ты увлекся, Монти, — Джиро хлопнул его по плечу. — Пошли, есть пора! — Иди, я догоню, — отмахнулся Монтег. Он собирался закончить с жилым модулем сегодня. Останется только технический, на него Кьяра пусть другого раба ищет. Он продолжил водить скребком туда-сюда. Краем глаза он увидел рядом с Джиро белую макушку Хельмута. — Медитативно, — протянул Хельмут. — Даже попробовать хочется. — Если хорошо попросишь, дам поиграть, — мрачно ответил Монтег. — Да ты прям чертов Том Сойер, — захохотал Джиро. — В самом деле, ребята, идемте на камбуз! — Пес с вами, пошли! — Монтег сложил телескопическую ручку и поплелся за ними. Джиро по дороге еще три раза пошутил, что с щеткой на плече начальник станции похож на древнего рабочего с кувалдой, но Монтег лишь пальцем у виска покрутил. — Я возвращаю твой скипетр, детка, — он торжественно передал Кьяре щетку. — Осталось два квадрата жилого и технический. Скажи, что я молодец. — Ты молодец, — кивнула Кьяра, в ее черных глазах плясали веселые чертики. — Отпустило тебя? — Немного, — Монтег смутился. Кьяра и так странно на него посматривала после вопроса о мальчике, а теперь точно считает сумасшедшим. — Спасибо! — Не за что, можешь еще поработать. — То есть? — Джиро спешно прожевал кусок котлеты. — Он еще и сам попросил поработать? Что завтра? Небо упадет на землю? — Здесь нет неба и земли, амиго, — отрезала Кьяра. — Завтра твоя очередь. Осторожнее, не подавись. — Я не могу. Ногу подвернул, — неловко попытался отвертеться Джиро, но Кьяра была неумолима. Чистить стены можно и без ног. Монтег с улыбкой принялся за котлету с восстановленным горошком. Он знал Кьяру уже двадцать лет, и в любых передрягах она оставалась хорошей.

***

Черный корабль показался на мониторах ровно через шестьдесят восемь часов после старта. До стыковки оставалось двадцать пять минут. Шестьдесят восемь часов и двадцать пять минут. Стандартное расписание отводило полчаса на завтрак, и ни разу Монтегу не казалось, что он завтракал долго. Четырехчасовая смена могла затянуться, если приходилось чистить фильтры с Кьярой или заполнять отчеты, но пролетала незаметно, если Монтег с Энтони писали статьи для центра или изучали обработанные данные. Шестьдесят восемь часов, пока Эледа была в глубоком космосе, Монтег почти не спал. Жуткий сон в первую ночь и пара часов дремы в ночную смену не сняли усталости. На третий день он молча сидел в навигаторской, уткнувшись в мониторы, и не мог быть более признателен Кьяре, которая тщательно следила, чтобы начальника станции никто не трогал. Лишь Себастьян вдруг принес кофе, похлопал по плечу и сказал: — Ты не переживай так. Она знает, что делает. Она очень хороший навигатор, исключительный. — Спасибо, Себ, — Монтег заглянул в веснушчатое широкое лицо. — Вы с ней пересекались раньше? — Да, — нехотя ответил Себастьян, — по научной работе. Монтег кивнул. Ему было наплевать на ответ. Он просто хотел, чтобы тянущееся будто застывающая карамель время прошло быстрее. Он ждал возвращения Эледы как ничего другого за последние семь лет.

***

Двадцать пять минут до стыковки он простоял, уперевшись лбом в стену шлюза между техническим и стыковочным модулями. От волнения он готов был вытошнить собственные внутренности на пол. Вот зашипели внешние шлюзы. Вот они закрылись, сработал гермозамок. Упруго отработали амортизаторы. Внутренний люк открылся. Слишком медленно! Монтег протиснулся в щель, бросился к черному боку корабля и замер. Корабль оставался закрытым. — Пусти меня! — взмолился он, обращаясь в пустоту, и едва не отпрыгнул, когда ему ответил тихий мужской голос: — Вас приветствует Корабль. Ваше имя? — Монтег Бэк. — Вы можете войти, мистер Бэк. Искины кораблей не были новинкой, но до этого дня Монтег с ними еще не сталкивался. Они все такие вежливые? С чего это вдруг корабль так легко его впустил? С этими вопросами он вошел в крошечную рубку. Оказывается, эта межгалактическая лодка была двухместной. Перед длинным изогнутым монитором стояли два кресла. В одном из них лежала Эледа. Глаза закрыты. Золотые волосы рассыпались по плечам. В лице ни кровинки. — Мисс Боннер! — Монтег упал на колени перед креслом. — Мэм! Вы слышите меня? — Нужно подождать, — голос корабля. — Идет передача слепков памяти. — Что? — Подождите, пожалуйста! — это голос Эледы из корабля? Монтег не совсем понимал, что он слышит. Он вообще мало что понимал. Он просто всматривался в неподвижное лицо Эледы, а затем увидел как серебристые кабели медленно отползают от шеи и прячутся в кресле. Наконец, она открыла глаза. Такие же зеленые как всегда, но вместо света в них была только усталость. Монтег без слов подал руку. Эледа смущенно улыбнулась. Она встала, хотела идти, но не могла. Ноги подкосились. — Голова кружится, — прошептала она. — Все в порядке, — Монтег поднял ее на руки. — Я помогу. Он судорожно нажал подбородком кнопку на своем передатчике и прохрипел, что Джо нужна в медицинской каюте. Эледа на руках казалась почти невесомой. — Мне страшно, — вдруг прошептала она, — очень страшно! — Все хорошо, — уверял Монтег, — вы в безопасности. — Останьтесь со мной. Пожалуйста! Прошу вас. Мне страшно, Монтег. Останьтесь! Джоанна уже ждала их с целым набором шприцов и аппликаторов. Она попыталась вытолкать Монтега, но он просто не ушел. Он оперся на стену и с ужасом смотрел, как Эледа бледнеет еще сильнее, как закатываются глаза, выгибается в судорогах худенькое тело. — Давай вали отсюда! — рявкнула Джо. — Она сказала, что ей страшно, — растерянно ответил Монтег. — Я побуду с ней. — Перед приступом всегда страшно, — Джо смотрела на него как на умалишенного. — Сейчас ее отпустит, она заснет до утра. Долго будешь ее охранять? — Она ультра-адмирал. Она просила остаться с ней. — Бывает, — вздохнула Джоанна. — Выйди на минутку, дай я ее хотя бы раздену. — Следующие вылеты будет так же? — Будет хуже, — отрезала Джо. — Иди отсюда! Она разрешила Монтегу вернуться, когда Эледа уже спала. По светло-голубому термоодеялу иногда пробегала легкая рябь — руки подергивались во сне, однако это уже были не судороги, а лишь отголоски тревожных сновидений. Джоанна с сомнением посмотрела на Монтега, который сел на пол у кровати. В ответ он лишь закрыл глаза. Он дождался, когда щелкнет замок, и тогда осторожно, с благоговейным трепетом провел ладонью по щеке Эледы, по кончикам ресниц, золотым завиткам волос. Во сне она потянулась щекой к его руке. Монтег замер. Даже такое ее прикосновение било током. Кто она такая, черт побери? В самом деле ультра? Она летела на Рассвет ради него, Монтега Бэка. Зачем ей понадобился федеральный преступник? Как она объяснила это Доктору? — Монтег, — тихий-тихий звенящий голос. — Что? — он вскочил, запнулся о соседнюю кровать, сел на нее и лишь тогда понял. — Простите, мэм. Вам лучше? — Я есть хочу, — жалобно сказала Эледа. Монтег пересел на край ее кровати. Он хотел предложить принести ей немного печенья и кофе, но увидел как сильно она похудела за эти три дня. Печеньем тут не обойтись. — У вас есть специальные рационы? — Да. На кухне. — Я приготовлю по инструкции и принесу. — Я пойду с вами! — Эледа взяла его за руку. — Пожалуйста! — Вы еле стоите на ногах, мэм, — Монтег высвободил свои пальцы. — Оставайтесь в постели. — Не хочу одна, — всхлипнула Эледа. Она выглядела такой взъерошенной и несчастной, что Монтег сдался. — Я понял, мэм. Идемте. Эледа выбралась из кровати, взяла покрывало и на глазах изумленного Монтега мгновенно обернулась им наподобие тоги. И без того безупречно красивая, в этом облачении она казалась сошедшим с небес ангелом. Монтег не мог сказать ни слова, не мог пошевелиться, даже дышал с трудом. Он не понимал, стоит ли на ногах или упал на колени, или умер и попал отчего-то не в ад. Короткий электрический разряд вернул его на землю. Эледа касалась его правого плеча, холодные пальцы обвели клеймо. Чертовы футболки с короткими рукавами, подумал Монтег за секунду до повторного падения в поток ее света. — Больно? — тихо спросила Эледа. Ее руки были такими нежными. Монтег помотал головой. — Уже нет. — Зачем это? Пауза, что понадобилась на вдох и выдох, показалась Монтегу вечностью. Чего ты хочешь, девочка? Страшный, глупый вопрос. Ты могла сама найти все ответы, но терзаешь меня, почему? — Когда человека объявляют федеральным преступником, мэм, — Монтег снова сделал глубокий вдох, — его лишают некоторых прав. Свободно перемещаться. Быть избранным. Выбирать занятие. Распоряжаться своей жизнью. Если я попытаюсь покончить с собой, мэм, то эта штука воскресит мое бренное тело из любого его кусочка. — Воскресит вас? — Не совсем меня, говорят. Мое тело без пола и разума. Может быть, это все слухи, мэм, но проверять их я бы не стал. Некоторое время они стояли молча. Эледа все еще касалась плеча Монтега. В ответ он протянул пальцы к ее руке. К тому месту, где кожа переходила в серебристую ткань био-протеза. Граница между ними была почти неуловимой, протез оказался лишь немного холоднее. — Как, — горло вдруг пересохло. — Что произошло, мэм? — Не знаю. Я помню себя только такой, с самого детства. Эледа сделала шаг вперед. Рука Монтега все еще была на ее плече. — У вас дрожат пальцы, Монтег. Конечно, у меня дрожат пальцы, и у тебя дрожат, девочка. Может быть, ты понимаешь, что делаешь, потому что я понятия не имею. Не в силах думать вообще о чем-либо, Монтег шагнул вперед и обнял ее, прижал к себе, будто это могло вернуть ей живое тело, избавить от физической боли приступов и муки одиночества. Голова шла кругом, а сердце уже могло бы прыгать мячиком по коридорам станции. Среди бури собственных чувств Монтег заметил как Эледа меняется в его руках. Отчего раньше он не видел, какой напряженной, будто натянутая струна, она была все время, чего стоила ее искрящаяся легкость? Теперь она оттаивала, становилась мягче, дышала ровнее. Она закрыла глаза и положила голову ему на плечо, руки скользнули к его спине, замыкая объятия, прижимаясь теснее. — Вам нужно все же поесть, мэм, — напомнил Монтег. — Не называйте меня так, — Эледа не отпускала его. — Как же? — Мама звала меня Эли, — прошептала она. — Я же не мама. — Конечно. Простите. Просто мне хотелось, чтобы кто-нибудь меня так называл. Хотя бы иногда. Как будто воспоминание о родителях. Через тонкую ткань футболки Монтег чувствовал влагу от дыхания, когда она говорила. Еще никто не раскрывался перед ним так неожиданно. Внутри его будто переламывали пополам — многолетняя выучка не позволяла фамильярничать с человеком в черной форме, но девушка в его руках сейчас будто бы и не была ультра-адмиралом. Она была просто Эледой — живой, уставшей, готовой довериться ему. Как он мог ей отказать в простой просьбе? — Здесь мы ничего не найдем, Эли, — сказал он. — Надо идти на кухню. — Хорошо, — улыбнулась Эледа, заглядывая ему в глаза. Что ты видишь в моих глазах, девочка? Вокруг тебя должно быть полно мужчин твоего круга, куда красивее и моложе, не говоря уж о том, что богаче. Может быть, Монтег усмехнулся про себя, может быть, даже умнее. Они сидели на кухне. Эледа уплетала высококалорийный рацион — запеканку с ягодами и коктейль отвратительного розового цвета. Монтег улыбался — еда для принцесс, все правильно. — Скоро следующий вылет? — спросил он. — Через три дня. — Много еще? — Шесть. Больше не согласовали. Монтег покрылся испариной. Еще шесть раз вот это все. Даже тяжелее, если верить Джоанне. Еще шесть раз, а затем, если все останутся живы и в своем уме, она просто улетит обратно в центр. Сорок семь дней. Получается, прошла уже треть того времени, что Эледа собиралась провести на «Рассвете». Как он торопил сначала это время, как ждал окончания каждого дня! — Монтег! — Да? Простите, задумался. — Я пойду спать. — Доброй ночи, — рассеянно ответил Монтег. Эледа вышла из кухни. Он остался, достал кофе и печенье из неистраченного вечернего рациона. Горькая горячая жидкость казалась ему аллегорией собственных чувств. Он хотел бежать Эледы Боннер как досадной горечи, но теперь он ищет ее, чтобы ощутить долгожданное послевкусие, и обжигается, находя. — Монти? Полуночничаешь? — Джиро? Нарушаешь? — Вообще сегодня твое дежурство, — рассмеялся Джиро, — Забыл? — Черт! — Монтег закрыл глаза руками. — Забыл! Извини, амиго. — Да шучу я, ты ж вчера дежурил! Я просто засиделся там, статейку свою дописал. Графики красивые сделал. Ладно. Колись, что у вас с ней? — С кем? Джиро вздохнул. Раскосые глаза его сузились еще сильнее, а на скуластом лице расплылась саркастическая ухмылка. — С адмиралом, амиго. С Эледой, мать ее, Боннер! — А что у меня может с ней быть? — нахмурился Монтег. — Где она, а где я? — Иди ты знаешь куда? — ругнулся Джиро. — Мы с тобой уже сколько лет как повязаны, Монти? Никогда друг другу не врали. Она просто так тут сидела в простыне? — Да ты с ума сошел, — смех получился слишком натянутым, Джиро явно не поверил, — она ж племянница Доктора! Он нам всем обещал головы свернуть, если что-то пойдет не так. Прекрати! — Монти, ты меня за дурака давно держишь? Она глаз с тебя не сводит, а ты иной раз как на нее посмотришь — впадаешь в ступор. И вот вообще ничего, ага, даже мыслишки нет? — Послушай, — сдался Монтег. — Я вообще ничего не понимаю. Когда ее вижу — ничего не могу с собой поделать, ноги к полу прирастают. С первого дня так. — А она что? — Один раз спросила, не избегаю ли я ее, и потом, что за клеймо у меня на руке. Какое ей до меня дело — без понятия! И еще как представлю этот ее кораблик, как она одна летит… Грустно все это. Хочется и ее не обидеть, и нас не подставить. Не знаю. — Офигеть, — Джиро потер затылок. — Я то думал, ты к ней подкатил, чтобы в Центре за нас словечко замолвила, да и свинтить отсюда поскорее. — Это без шансов. — Печально. Ты как умом не трогаешься, Монти? Тебе тут еще тринадцать лет торчать. Я уже готов душу продать, лишь бы вернуться, землю грызть в Центре готов! — Слушай, амиго, — Монтег вдруг ощутил, что голова идет кругом, — давай в другой раз? Он почти убежал из кухни, пока Джиро не успел больше ничего сказать. Одежда вдруг показалась невыносимо тесной, он поспешно содрал с себя футболку, брюки, белье. Зажужжал ультразвуковой душ, не принося вожделенной свежести. Всей кожей Монтег по-прежнему ощущал электрические прикосновения Эледы. Что произошло сегодня ночью? Вопросов стало слишком много, а ответов не добавилось ни одного.