Полет к свету

В шестой вылет, Корабль прибыл на три часа сорок восемь минут раньше планируемого. Энтони сдернул Монтега с велотренажера и притащил в медицинскую комнату. Джоанна пыталась не пустить их, но не могла противостоять двум мужчинам, один из которых был порядком разъярен. Монтег впервые увидел судорожный статус. — Какого черта, Джо? Почему я последний узнаю? — Уймись! — отмахнулась Джоанна. — Не до тебя! — Давно? — Минут двадцать. — Какой прогноз? — Сам знаешь. Он знал. Каждый двадцатый навигатор не выходил из статуса. Каждый пятый из вышедших погибал в течение года, если не прекращал полеты. Монтег прикусил язык, чтобы не сказать лишнего. Он просто стоял и смотрел, как спина Эледы снова и снова выгибается в мучительную дугу, руки и ноги неестественно сгибаются, а взгляд помутившихся глаз бессмысленно блуждает по потолку. У него тряслись ноги. По лицу катился градом пот. Монтег почувствовал боль в запястье и вдруг понял, что это он сам вцепился в него пальцами другой руки. Он с удивлением смотрел на багровеющие следы ногтей. Эта боль, пусть незначительная, была настолько ясной, что на мгновение выдернула его из мутной пучины ужаса. Вслед за прояснением пришло понимание — он не сможет жить, если Эледа умрет. Он возьмет ее корабль и направится к голубому гиганту, чтобы сгореть вместе с клеймом. Больше никак. — Эй, — Джоанна помахала рукой перед носом, — ты спишь что ли? — Нет. — Всё. — Что всё? — переспросил Монтег, ощущая как холод поднимается от кончиков пальцев к сердцу. — Заснула. Двадцать семь минут трясло. Твою мать, Монтег! Впервые в жизни Джоанна увидела, что Монтег Бэк теряет сознание. Она метнулась за нашатырем, и тогда он сумел собрать себя и не опуститься на пол.

***

Эледа проспала почти сутки. За это время Монтег отлучился со своего поста у ее постели пару раз по пять минут. Кьяра принесла ужин, но он смог проглотить лишь витаминное желе. — Привет, — сказала Эледа. Серебряная ладошка сжала руку Монтега. — Вы в порядке? — Да, — Монтег сглотнул шершавым пересохшим горлом. — Все хорошо. Как вы? — Не очень понимаю. Немножко голова кружится. Что-то случилось, да? Я заставила вас волноваться? — У вас был статус. Пальцы в руке Монега чуть дрогнули, но больше Эледа никак не отреагировала на эту новость. — Долго? Она так старательно заглядывала ему в лицо, что сложно было и отвечать правду, и лгать, и вообще говорить что-то. Разве была какая-то разница, как долго он думал, что потеряет ее, если сейчас она жива? — Двадцать семь минут, — выдавил Монтег. — Странно, — Эледа запустила руку в волосы. — У меня хорошая предполетная медикация. Может быть, из-за больших нагрузок? Надо поговорить с Кики, да? — Кики ваш единственный врач? — Основной, — пожала плечами Эледа. — Лучше нее никого нет. Монтег не доверял Кики. Она была слишком изворотливой сучкой, даже больше, чем Джоанна, и наверное, единственной, кто при очень тесных связях с командой Монтега не получил даже временного понижения или перевода в неприятно удаленные от цивилизации места. — Когда следующий вылет? — Через два дня. Последний. — Не говорите так! — взмолился Монтег. Эледа прильнула к нему, такая теплая после сна, трогательная и живая. Ему казалось, что еще немного, и он умрет от нежности. Оставалось всего шесть дней из семидесяти. Потом она улетит навсегда. Они ни разу не говорили об этом, как будто нет конца их общему времени, и не летит оно вперед быстрее света.

***

Два дня Монтег был мрачнее тучи. Ни почти подтвержденная теория — до полной уверенности оставалось дождаться лишь окончания обсчета, ни уверения Себастьяна, что один вылет навигатору такого класса не принесет вреда, ни разговор с Кики, после которого Джо должна была скорректировать схему медикации, не улучшили его настроения. Он не хотел, чтобы Эледа летела. К черной дыре ли, в Центр ли, к черту на рога. Не так скоро. Никто не летает через два дня после получаса судорог. — Я не могу не лететь, — голос Эледы был как мягкий шелк. — Это решенный вопрос. — Еще хотя бы пару дней? — Монтег, — Эледа застегнула форменную курточку и подошла близко-близко. — Вылет согласован. Я должна закончить исследование. — Оно закончено. Материала достаточно, осталось только оформить. — Я буду передавать данные по мультилинии, прямо с корабля, чтобы они сами всё увидели! Это ключ к вашему возвращению! — Я готов умереть как ученый, — прохрипел Монтег. Он отвернулся от Эледы, уперся лбом в стену, чтобы не видеть ничего, не смотреть ей в глаза. — Лишь бы вы остались в живых как человек! Я умоляю не лететь! — Но я не могу умереть как ученый, — сказала она неожиданно жестко. — Это вся моя жизнь. Я должна закончить исследование! — Я полечу с тобой! — выпалил Монтег и упал перед Эледой на колени. — Если выбора нет, я лечу с тобой. Пожалуйста! — Это опасно, — растеряно сказала она, пробегая пальцами по его волосам. — Да, я в курсе! — Я и в самом деле могу не вернуться… — Значит, мы вместе не вернемся! — Монтег, я… — Я не подпишусь под работой, если ты полетишь одна! Он знал, что после этого Эледа не сможет отказать. В ее глазах наука была высшей ценностью. Если она примчалась на ржавое корыто «Рассвет» в поисках ответа, куда пропал Монтег Бэк, то не позволит ему так просто отказаться от публикации. — Вы шантажируете меня? — Эли! — Мистер Бэк! — Простите, мэм, — вытянулся в струнку Монтег. — Удачного полета, мэм! Он ушел, почти убежал в сторону жилого модуля. Как пережить следующие три дня, куда идти сейчас, где спрятаться от поглощающего целиком ужаса? — Монтег! Постой, стой, Монтег! — Мисс Боннер? — Стой! — Эледа бежала со всех ног. — Подожди! — Я слушаю, мэм. — Не называй меня так! Предательски мокрая от слез щека коснулась щеки Монтега. Эледа по-девчоночьи повисла у него на шее. Он повел себя как идиот, снова. Даже не попытался подумать, каково ей улетать в глубину галактики, легко ли рискнуть не только своей, но еще и его жизнью? Взял бы он Эледу с собой в такой полет? Да черта-с-два! — Прости меня, — прошептал он ей в ухо, — я повел себя как эгоист. Прости, прошу. — Ты правда хочешь лететь со мной? Честно? — Честнее некуда. — Мне просто до смерти страшно, — сказала Эледа. — Это то место, где… Она замолчала. Дышала глубоко и неровно. Монтег гладил ее по спине. Что бы она сейчас ни сказала, он должен принять это. — Это то место, где исчезли мама и папа, — сказала она очень тихо. — Они начали исследование горизонтов и не вернулись. Понимаешь теперь? Я не могу не закончить его. — Господи, Эли. Прости меня. — Ты же не знал. Ты святая, девочка. Конечно, я знал. Просто я был так занят своими драгоценными страданиями, что забыл о тех, кто показал мне свет. Ты же дочь Чарльза Боннера, и в каком-то смысле, я тоже его сын. Двадцать лет назад мистер Боннер и его жена, Эстер Роулз, сестра Доктора, исчезли в экспедиции к сверхмассивной черной дыре. Монтег в те дни поступал в училище. Он изучил все работы Боннера, зазубрил почти наизусть. Они стали вдохновением для «Возвращения к векторно-тензорным подходам…» Течение времени покрыло эти воспоминания патиной, но он должен был вспомнить! — Идем! Эледа вздохнула последний раз и взяла Монтега за руку. Он молча пошел рядом. Сейчас в стыковочном модуле должны быть почти все, и после шлюза придется расцепить пальцы и как-то объясниться. Джоанна, Кьяра, Себастьян и Энтони действительно были на месте. Никто из них ни слова не сказал, когда Эледа объявила, что Монтега тоже нужно подготовить к полету. Он покорно дал измерить себе давление, всадить пару уколов, сменил серую куртку на серебристую, оставшуюся еще от русских, наверное. — Ну наконец-то кто-то из нас полетит на настоящем крутом корабле, — сказала Кьяра. Энтони хлопнул Монтега по плечу. — Полетит к славе! И ты перестанешь говорить, что я единственный настоящий физик, — гаркнул Себастьян. — Ты публикуешься? — ахнула Кьяра. — Под своим именем? — Не знаю, — Монтег чувствовал, что краснеет. — Мы постараемся! Эледа сияла. Монтег лишь рот открыл. Мы? Джоанна еще раз измерила ему давление и удовлетворенно кивнула. Она была непривычно молчаливой. Монтега это настораживало. Возможно, его ждет мучительная смерть от тех уколов. Корабль поприветствовал их так радостно как будто всю жизнь ждал. Тихо заурчало, принимая форму его тела анатомическое кресло. Включилось освещение, и прямо перед Монтегом развернулась огромная проекция. Значит, автопилот у этой штуки все же есть. Завороженный обстановкой он даже не заметил как корабль отстыковался от станции. Эледа в кресле рядом выглядела очень серьезной. — Через восемь минут мы немного разгонимся. Через полчаса — вход в планково пространство. Не самый приятный момент. Если хочешь — прими снотворное. — А ты? — Я буду управлять кораблем, — улыбнулась она. Она надела обруч, закрывающий глаза — навигаторский шлем. Монтег толком не понимал, как работает эта скрепка между человеком и кораблем. Сейчас она ляжет в кресло и присоединится к нейрошунту, и… — Я хочу видеть то, что видишь ты, — сказал он так быстро как смог. — Ты выдержишь? — Эледа замерла, не коснувшись головой спинки кресла. — Уверен? Ни черта он не был уверен. — Да, — ответил он как можно более убедительно. — Конечно. — Хорошо, — она все еще сомневалась. — Подключу тебя в режим сопровождения. Если почувствуешь себя плохо — скажи Кораблю. Она нажала на кнопку на панели, и сверху на Монтега спустился второй шлем. Обруч идеально сел на голову. Перед глазами появилась координатная сетка, и несколько точек — ближайшие звезды. Корабль начал разгоняться, точек стало больше, затем еще больше, сетка из плоской стала выпуклой, скрутилась в тор, затем он больше не смог улавливать ее геометрию. Перед глазами заплясали разноцветные круги, гиперболы, перетекающие одна в другую мерцающие трубки, последовательности символов. Мозг автоматически пытался уследить за ними, найти смысл, любую закономерность. Монтег попытался закрыть глаза, но сияние искаженных пространств шлем транслировал прямо через зрительные нервы. Через секунду все слилось в бесконечную какофонию вспышек огня и парализующей боли. Следующее, что Монтег понял — он лежит на полу. Эледа склонилась над ним. Плечо саднило от аппликатора. В голове пульсировал раскаленный прут. — Эли, — он не сразу сумел найти свой язык, чтобы произнести ее имя. — Монтег, господи! — она всплеснула руками и бросилась целовать его щеки. — Прости, это моя вина, я не должна была так… Монтег! Я думала, ты умрешь, Корабль сказал, что у тебя будет инсульт! Так страшно! — Не плачь, — прохрипел Монтег. — Я жив. Что это было? Он жадно выпил стакан пузырящейся воды, который принесла Эледа. В голове стало тише. Ушли разноцветные всполохи перед глазами. Мысли прояснились, и Монтег понял, что его мозг просто не справился с тем, что Эледа, каждый навигатор, видит долгими часами полета. — Как ты выносишь такое? — Я навигатор, — Эледа улыбалась через слезы, — в этом моя жизнь. Спроси Энтони — он поделится, как тоскливо ему без таких полетов. — Несмотря на всё, что происходит потом? — Не переживай за меня, — она погладила Монтега по щеке. — Все будет хорошо. Я же не хочу закончить в банке с оранжевой жидкостью. Ходили слухи, что мозги погибших навигаторов извлекают из тела и используют вместе со слепками памяти как живые компьютеры. Скорее всего, это не было правдой, но какие-то основания под этим были. Слепки памяти, требовавшие огромных мощностей для передачи и хранения, делались не просто так. Монтег пошевелил руками и ногами. Нейронные связи немного притормаживали, вспоминая движения тела, но в целом было терпимо. Он сел, привалившись спиной к основанию кресла. Эледа осталась рядом. — Мы на автопилоте? — спросил Монтег. — Как ты, Корабль? Он смутно помнил, что искин корабля тоже может пострадать, если у навигатора случался приступ или просто, как выражались в Центре, мозги плавились от перегрузки. — Все в полном порядке, мистер Бэк. Рад, что вы не пострадали. — Спасибо, — Монтег смутился. Слишком участливый искин. — Мистер Бэк, я вижу уникальный шанс для вас с мисс Боннер остаться наедине. — Корабль! — восклинули Эледа и Монтег одновременно. — Я отключаю системы видео-контроля, мисс Боннер, прошу меня понять. Корабль умолк. Эледа сначала рассмеялась, а затем горячо обняла Монтега. Ему оставалось лишь поцеловать ее в ответ. Искин прав. У них осталось так мало времени, это последний вылет. Еще пара дней — и Эледа улетит в Центр, а он останется на «Рассвете» еще на тринадцать лет. — Эй, — Эледа прервала поцелуй. Ее прохладные ладошки прикоснулись к раскрасневшимся щеками Монтега, она смотрела ему прямо в глаза. Хватило бы одного ее взгляда, чтобы по всему телу пробегали электрические разряды. — Ты в самом деле думаешь, что я просто улечу? Она что, мысли читает? — Я вернусь за тобой. Не через тринадцать лет! Скоро! — Тебя никто не пустит. Доктор меня убьет, если узнает! — Он так не сделает. — Я федеральный преступник, — голос Монтега стал бесцветным, — меня признали виновным в убийстве и растрате средств на… — Ты не преступник! — вспылила Эледа. — Ты не виноват, что Алиция умерла! Она убила себя! Три выстрела в упор. Она. Убила. Себя. Каждое слово вонзилось в череп Монтега как кусок горячего свинца. Он обессилено упал на пол. Встревоженно лицо Эледы вверху казалось миражом. — Как? — Вот, — Эледа достала из кармана курточки медальон. — Ты оставил его у моей кровати. После второго вылета. Извини, нужно было сразу отдать. — Кто рассказал? — Энтони. Не сердись на него, пожалуйста. Он очень хороший, и он не смог бы мне отказать. — Что он сказал? — Просто ее имя. И что она умерла. Это всё. Раскаленный прут вернулся в голову. Просто имя. Просто имя не могло сказать, что Алиция убила себя, когда все материалы дела говорили о другом! — Она выстрелила в себя из старого, еще с Земли, семейного оружия. Зачем-то стреляла в шею. Успела нажать три раза, пока не перебила артерию. Я был у нее в гостях, видел ее последний раз за минуты до этого. Услышал выстрелы, побежал назад — у нее двухэтажный дом был. Я пытался остановить кровь. Все было в крови. Как фонтан бил из шеи! Я вызвал полицию и отключился. Очнулся уже в спецтюрьме. Дальше ты все знаешь. — Я знаю, что ты не виноват. — Как ты можешь это знать? — вздохнул Монтег. — Чего стоят мои слова против федерального суда? — Я слышала голос Алиции там, — Эледа обвела круг рукой. — Ты подумаешь, что я сошла с ума, но я слышала её! — Там? — В планковом пространстве. Или где-то дальше, еще глубже. Я не знаю точно. Ужас придавил Монтега к полу. Он пытался дышать, но даже грудь не хотела подниматься. Что значит голос в планковом пространстве? Эледа нашла рай или ад, или другое вместилище душ? Или в самом деле сошла с ума от одиночества и перегрузки? — Она сказала, что с вами сделали после той публикации. О том, что тебя обвинили в мошенничестве, а всю группу назвали сообщниками. Сделали так, будто результаты были просто придуманы. Прости, что накричала тогда. Я в самом деле не знала, даже не думала, что дядя способен на такое, честно, я не знала! — Эли… — И что она была влюблена в тебя, но у тебя всегда были другие девушки. Черт побери, что? Девочка, прекрати, перестань, милая. Режешь по больному, я даже не думал, что какие-то слова смогут ранить сильнее, чем тот, первый разговор. — Она не думала, что тебя обвинят еще и в ее смерти. Если бы она знала, то жила бы ради тебя. — Хватит! Монтег вскочил на ноги, но не удержался, упал на колени. Слезы полились сами, он лишь попытался закрыть лицо ладонями, остановить крик, рвущийся из груди. Только не сейчас, не перед Ней! Не сейчас. Он сломался. Согнулся пополам. — Я убил ее! — Ты не… — Алиция любила меня. Я знал, конечно же я знал, я пользовался этим! У нее было столько приглашений в другие группы, нормальные, но она потащилась за мной. Это она матрицы рассчитала, я просто рядом постоял, я пользовался ею! Ее сразу лишили степени, аннулировали все публикации, даже дипломную работу! Никакие семейные связи не помогли, родители от нее тоже отреклись. Она была совсем одна. Мы все вместе жили, а она не хотела с нами. Если бы я остался с ней в тот день, а она же просила! Я должен быть увидеть, почувствовать, и не смог. — Ты не убивал ее! — Никто уже не поверит. — Я верю! — Эледа взяла его за плечи и встряхнула, заставила смотреть ей в глаза, неожиданно жесткие, решительные, пылающие огнем. — Мы добьемся пересмотра дела! — Как? Центр не позволит. — Пусть только попробуют! Что-то в навигационной системе корабля тревожно запищало. Эледа бросила на Монтега короткий взгляд и в следующую секунду уже сидела в кресле — на лице навигаторский шлем, шейные разъемы нейрошунтов подключены. Монтегу оставалось лишь представлять, что она видит в своей мнимой неподвижности. Корабль участливо открыл дверцу, за которой скрывалась кофеварка и сладкие батончики. Похоже, Эледа нечасто этим пользовалась. Как же тут идет время, если почти трое суток по времени «Рассвета» она обходилась без еды? — Входим в ядро галактики, — сказал ее голос из динамиков Корабля. — Будешь смотреть? — Только глазами, — поспешно ответил Монтег. Корабль сделал стену перед панелью управления прозрачной. По ту сторону крошечной частички человеческого мира преломлялись ярко-розовые эллипсы, распадаясь на красные и зеленые дуги. Было даже красиво, хотя Монтега и затошнило от воспоминаний о той картине, что почти расплавила его мозг. Через минуту перед кораблем собрался пучок света, и вдруг — они вынырнули прямо около голубой звезды. Это все, что успел зафиксировать взгляд, а дальше звездный свет слился в один сплошной сияющий поток. Монтег уселся в свободное кресло и поспешно пристегнулся, чтобы не оказаться на потолке в одном из безумных маневров корабля. — Нравится? — спросил веселый голос Эледы. — Уже почти на месте! — Отлично просто. Черт побери, они у сверхмассивной черной дыры. Он уже видел потоки света, которые сходились исполинскими реками к невидимому центру, и один из них подхватил Корабль, понес его как щепку по бурным волнам мироздания. Все вокруг закручивалось в нескончаемую спираль, лишь Эледа в кресле оставалась по-прежнему неподвижной словной вся галактика, вся Вселенная вращались вокруг нее. — Одно неверное движение, и мы встряли, да, Корабль? — Именно так, мистер Бэк. — Тебе не страшно? — Вовсе нет, мистер Бэк. Я же искин. — А ей? — Я не помню того раза, чтобы мисс Боннер было страшно, — сказал Корабль. — Ее показатели на удивление стабильны. Даже сейчас, мистер Бэк. Чудовищная гравитация вдавила Монтега в кресло. Корабль извинился за перегрузку. Монтег вцепился в подлокотник и скосил глаза на Эледу. Она не шелохнулась. От корабля отделился зонд — его крошечный корпус на мгновение мелькнул у окна прежде чем навсегда улететь к смертоносной массе впереди. По огромному монитору побежали потоки символов. Она передает данные! Неужели мультилиния работает даже здесь? Невероятно! — Невероятно! — Да, мистер Бэк. Мисс Боннер сейчас творит невообразимые вещи. Она в реальном времени сама обсчитывает показания с зонда, не выходя из режима навигатора. — Эли… Как бы он хотел быть с ней, там, в неведомом пространстве, где все навигаторы могли чувствовать друг друга, где она слышала голоса мертвых. Быть с ней физически, обнять, взять за руку. Он попытался дотянуться до Эледы, но гравитация не дала сделать и этого. Монтег сдался и стал просто смотреть в окно. Поток света стал будто бы плотнее. Теперь он бил как струя фонтана, поднимаясь из черной бездны на невообразимую высоту. Квазар! Монтег завороженно смотрел как разогретое до предела вырождения вещество пролетает мимо, и вдруг все кончилось. Теперь все движение прекратилось. Частицы, устремившиеся к центру, навсегда остановили падение. Гравитация исчезла. Они были на горизонте событий. Отделился второй зонд, его серебристый воланчик завис перед окном и не двигался. Символы на призрачном экране побежали быстрее. — Нам нужно убираться отсюда, — прошептал Монтег. — Иначе мы не вернемся никогда. — Да, мистер Бэк, — бесстрастно отозвался Корабль. — Какие у нас шансы? — Невысокие. — Прекратите! — раздался твердый голос Эледы. — Корабль, разгоняемся! Гравитация мгновенно вернулась, стало еще тяжелее. Если бы не Эледа в соседнем кресле, Монтег вопил бы как умалишенный, но он видел ее сжатые челюсти, бледные щеки. Если она выдерживает все это молча, то он сможет просто лежать и не орать. Кабина заполнилась оранжевым светом, затем красным. Корабль кричал об опасности. От напряжения Эледа выгнулась почти как в судорожном приступе и дышала так же, слишком часто. Монтег паниковал. Что он мог сделать, чтобы помочь? Ничего. Он ничто по сравнению с Эледой и черной дырой, и может лишь наблюдать за этой битвой титанов. Тупая безграничная сила с одной стороны и микроскопический кораблик с хрупкой девочкой-навигатором — с другой. — Это провал, — резюмировал Корабль. — Черт, черт, черт! Монтег впервые слышал как Эледа ругается. Наверное, это и в самом деле конец. Ему не было страшно — они же до конца останутся вместе. — Эли, — преодолевая страшную тяжесть он дотянулся до руки Эледы, до побелевшего от напряжения кулачка, — я с тобой. Даже здесь его ударило током от одного прикосновения к ней. — Я люблю тебя, Эли. Я люблю тебя! Она расслабила кулак. Их пальцы переплелись. Кабина потонула во тьме.