Яркая луна и ласковый ветерок, холодный снег и замерзший иней

— Хочешь, покажу любимое место для медитаций?.. Сун Лань поднимает голову — словно выныривает из глухой тоски, что не отпускает его с того самого момента, когда он нашёл всех учеников и наставников храма Байсюэ мёртвыми. Он медлит лишь мгновение — и хватается за протянутую руку, он пока нетвёрдо стоит на ногах, а зрение ещё нечёткое. В подступающих сумерках он не может рассмотреть лица Синчэня. Тропа виляет среди камней, кое-где они белые, складываются в причудливый рисунок, и Сун Лань идёт всё увереннее, почти не опираясь на Синчэня. Вот только на очередном повороте тот вдруг сам спотыкается, будто не заметил выступающей тёмной скалы. Они удерживают друг друга, и в меркнущем изменчивом свете Сун Лань замечает лишь лёгкую улыбку. Вниз, шурша, осыпается каменная крошка. — Далеко ещё? — Почти пришли. Тропинка становится пологой, больше не забирает вверх. Сумерки густеют с каждым шагом, темнота обрушивается с небес, и Сун Лань всё меньше доверяет собственному зрению. Синчэнь же идёт размеренно и твёрдо. А после протягивает руку — и касается кривой ветви мэйхуа. Дерево шелестит листвой, будто отвечает на приветствие. Синчэнь снова улыбается. — Вот сюда... Это здесь. Небольшой скальный выступ порос жёсткой травой, крупных камней здесь нет, и Синчэнь грациозно опускается на землю, отчего-то не глядя на Сун Ланя. Самую каплю встревоженный, тот садится рядом, а потом — откидывается на спину. Подъём утомил его, а трава пахнет угасающим солнцем, и ему хочется впитать этот запах. Синчэнь не смотрит на него, на фоне ночного неба его силуэт отчаянно тонок. Сун Лань неосознанно двигается ближе, стремясь рассмотреть черты его лица — в них что-то не то, что-то не так… Но вместо того он переводит взгляд вверх и замирает: — Какие тут звёзды! — Для того и привёл, — отзывается спокойно Синчэнь. Наставник в храме Байсюэ учил Сун Ланя созвездиям. Теперь ему хочется — как когда-то в детстве — показывать их, обводя незримые очертания пальцем. Он сопротивляется порыву только миг, а после начинает называть созвездия одно за другим. Синчэнь тихо сидит рядом, слушает, на губах его улыбка. Внезапно Сун Лань понимает, что зрение стало чётким. Он смотрит на Синчэня и сознаёт, что глаза того завязаны. На белой ткани тёмные пятна. — Баошань не лечила меня... — выдыхает он. — Они твои. Синчэнь качает головой, не соглашаясь, не отрицая. Над ними звёздное небо, Сун Лань видит его всё ярче и чётче. Только чужими глазами.