Мантикора твоего разума.

Октябрьским пасмурным холодным и туманным днем Антон с Арсением шли на встречу с общими знакомыми, с которыми очень давно не виделись. В своей повседневной жизни они редко виделись со своими приятелями, у всех свои заботы, но на этот вечер была назначена встреча и отложены все дела. Однако с самого начала что-то пошло не по плану. Антон был в том состоянии, когда сорваться можно на криво упавший сухой лист клёна. Почему? Да весь день не задался. Бывает же так, что с самого утра прольешь на себя кипяток, сломается щеколда в ванной в момент принятия душа, как приятное дополнение – отключение воды, перепалка с работником ЖЭК`а и ещё много чего. Но самый главный заряд злости принёс начальник, видимо, также проснувшись не с той головы. Он весь рабочий день попрекал Антона, грозясь вышвырнуть. В этот день статья «Часть 1 ст. 130 УК РФ "унижение чести и достоинства другого лица, выраженное в неприличной форме"» была нарушена столько раз, что справедливым решением суда стало бы пожизненное заключение Устинова Глеба Михайловича. А в конце рабочего дня этот рецидивист вычел из зарплаты Шастуна хрен пойми что, до чего сам же и придрался. Соответственно, всё веселье этих приключений отражалось на лице Шастуна, что, сгорбившись, шёл с руками в карманах огромной куртки, смотря себе под ноги, небрежно расставляя шаг. Естественно, это разглядел Попов. — Что случилось? Выглядишь хуже, чем обычно, — ускоряя шаг вслед за Антоном, бодро спросил Арсений. — Спасибо, ты тоже. Антон совершенно не оценил юмора, в нем всё контролировала раздраженность, он думал сначала вообще остаться дома, чтоб не сорваться. Потом пришёл к выводу, что неудобно отказывать, когда все отложили планы и впервые за последние пол года собрались встретиться. Но сейчас Антон понял, что совершил ошибку, и нужно было остаться дома. — Не обижайся, я же шучу. И всё-таки, что стряслось? Арсений поежился от холода, сильнее вжав подбородок в шарф. Его голос звучал энергично, он явно был рад предстоящей встрече. — Прекрати задавать этот вопрос, — Антон бросил едкий взор на Попова и ускорил шаг, не заметив лужу, в которую впоследствии наступил, забрызгав штанину и измочив белые кроссовки. Как глупо осенью в неудачный день надеть белые кроссовки. Чего он ожидал? Несомненно, данное событие ещё больше разожгло злость. — Эй, мы хотели сегодня душевно посидеть, поболтать. Тебе надо выпустить пар, выговориться, а то получатся не расслабленные посиделки, а гладиаторские бои, хочешь, мы все тебя выслушаем, — деликатно произнёс Арсений, догоняя друга. Антон резко развернулся и, кажется, был в шаге от жестокого убийства. Хоть друг и не хотел ничего плохого, наоборот, предложил помощь, хотелось почему-то придушить, а не поблагодарить. — Что не понятного во фразе «прекрати задавать этот вопрос»? Отъебись от меня! Заебал! Голос будто не принадлежал Антону, на последнем предложении он сорвался на крик, кто-то, из стоявших неподалёку, даже обернулся. С тем же ядовитым взглядом Шастун развернулся и зашёл в бар, в котором и была назначена встреча. Арсений стоял столбом еще минуту у входа и стеклянным взглядом буравил какую-то надпись на двери. Придя в себя, он всё-таки зашел внутрь. Весь вечер тонул в тяжелой атмосфере. Антон с Арсением не обмолвились ни словом. Они даже не смотрели друг на друга. И их приятели, Дима и Серёжа, никак не могли исправить ситуацию. На все вопросы в ответ прилетали раздраженные резкие ответы, а рассказы поссорившиеся слушали, будто скучную лекцию в 7 утра. — Ну че вы тут устроили? Впервые за пол года собрались ради этого, — рассердился Дима. — Чудесно посидели. В следующий раз предупреждайте заранее о такой программе, — согласился Серёжа. Домой все возвращались разочарованные и с мрачным настроением. Антон и Арсений специально пошли разными дорогами, хоть им и было в одну сторону. Попов в этот момент напоминал Шастуна с утра: сердитый, сгорбленный, с резким шагом, норовившим что-нибудь пнуть. Он шёл ускоренным шагом, прокручивая вечер в голове, и ещё больше злился. А ещё он злился потому, что теперь шёл по какой-то подворотне, где нет даже фонарей. Источником света в ночном сумраке выступали окна панелек, в которые Арсений смотрел, пока шёл, чтобы хоть как-то остудить мысли. В заляпанном окне, пропускающем оранжевый свет, виднелись типичнейшие цветы на подоконнике и ленивый черный упитанный кот. В другом окошке с не до конца задёрнутыми шторами виднелся телевизор с футбольным матчем. А ведь Димка Позов из-за этой встречи его пропустил. Ради посиделок с друзьями. Чтобы не вспоминать вечер, Арсений встряхнул головой и переключил внимание на другое окно, в котором открывался вид на кухню, где со счастливыми лицами сидели люди. Они смеялись, чокались рюмками, раскладывали колбасу по бутербродам, что-то активно обсуждали. Типичное русское застолье. Арсений засмотрелся на это окно и даже не заметил, что просто стоит и натурально пялится туда. Придя в себя, он поспешил удалиться. По приходу домой Попов сразу же пошёл в душ смыть с себя этот день. Да только вот не успел, раздался телефонный звонок. Увидев на экране номер Антона, Арсений удивился, но на вызов ответил. — Слушай, Арс, я это… Прости за сегодняшнее. Я не хотел, погорячился. Голос Шастуна больше не был пропитан желчью и злобой. Он был виноватый, тихий и… запыхавшийся. В миг весь груз вечера упал с плеч Арсения. Всё-таки намного легче не находиться в напряженных отношениях с другом после ссоры. Хотелось просто помириться без выяснения кто прав, а кто виноват. — Всё в порядке, не в последний раз видимся. Надо только перед ребятами извиниться. Послышался облегченный выдох, и интонация Антона заметно оживилась. — Можно зайти? Я неподалеку иду. — Конечно можно, — выключая свет в ванной, произнёс Арсений. Звонок в дверь раздался минут через 10 после телефонного разговора. Арсению с порога показалось, что Антон выглядел сам на себя не похожим, вроде тот же привычный Антон, но что-то было странное в нём. Списав всё на муки совести, Попов пригласил друга внутрь. Шастун сел за стол, настраиваясь на разговор. Арсений сел напротив. Диалог выдался скомканным картонным быстрым и мало что разъясняющим. Но Арсения ослепляла мысль, что более не придётся тащить тяжесть ссоры, это успокаивало. К себе Антон поехал почти сразу же после разговора. Странно. Но какая разница, утомительно паршивый вечер позади, а, значит, обида не захлестнёт беспокойным сном. Окинув взглядом стол, Попов заметил браслет, который постоянно перебирал Шастун в ходе разговора. Решив, что сообщит другу о пропаже с утра, Арсений отправился в ванную. Необычайно тёмная для осени ночь не пропустила ни одной звезды на небо. Она затянула своим мраком даже свет Луны, заглушила все звуки, давила на голосовые связки и начала таять только к позднему утру. Проснулся Арсений с тяжелой головой и с ощущением тревожности. Не поднимаясь с кровати, он взял телефон, чтобы посмотреть сколько времени. Но, вспомнив вчерашнюю ночь, решил сразу же позвонить Антону, напомнить о забытом браслете и узнать, как дела. Невидящими с утра глазами отыскал контакт, одновременно пытаясь встать. Звук гудков был недолгим, будто Антон сидел и всё это время караулил телефон. — Да? — С добрым утром, грабитель ювелирных магазинов, ты вчера у меня одну из своих добыч посеял, — задорно произнёс Арсений, направляясь в сторону кухни за экстренно необходимым кофе. Со стороны собеседника послышалась недолгая тишина. — Чего? — Антон, в этот момент куривший на балконе, выронил сигарету. Он знал, что у Арсения много причуд, но до конца привыкнуть к ним не мог. Соображая всего минуту, он задал вполне логичный вопрос. — Ну ты вчера заходил ко мне мириться и оставил своё браслетное сокровище, — ставя турку на конфорку, уточнил Арсений. Антон застыл в изумлении. В чувства его привела октябрьская прохлада, принесённая ветром. Поёжившись, он закрыл балкон. — Арс, ты чего, я не был у тебя вчера. Мы же разошлись у бара. Если это твой мудрёный способ загладить конфликт, то спасибо. Я уже час сижу, сочиняю речь и решаюсь на звонок. И… Прости, я не хотел срываться. Арсения будто током пробило после фразы Антона. На шутку это явно не тянуло, слишком искренней была речь. Кто же тогда был у него вчера? Попова дёрнуло дрожью по всему телу так, что он опрокинул турку. — Блять. Ох, я… Я рад, что мы помирились, Антон. До встречи. Арсений резко сбросил вызов. Ему было наплевать на пролитый кофе. У него внутри нарастала тревога. Попов боялся, что она перерастёт во что-то большее. Руки тряслись, ноги подкашивались, в ушах стучало, перед глазами темнело и плыло, соображать не получалось. Опираясь за всё подряд, Арсений ринулся к столу, на котором должен был находиться браслет, но там ничего не было. Он мог поклясться, что видел его там. Попов в удивлении опустился на пол, поджав ноги к себе. Он пытался восстановить дыхание, успокоить мысли, сердцебиение издавало импульс по всему телу, казалось, что даже ногти с волосами пульсировали. Только спустя пол часа активной борьбы за свой рассудок Арсений мог ясно мыслить. Он пытался выстроить связную цепочку размышлений: «Так, Антон вчера не приезжал, браслета нет. Значит, ничего из вчерашнего не было в реальности. Должно быть это сон? Просто реалистичный сон? Это так просто и логично одновременно. Да, просто сон. Но я не помню, как я ложился». Раздался телефонный звонок. Арсений, тяжело дыша, встал и заплетающимися ногами подошёл к телефону. Звонил Антон и звонил он все пол часа каждую минуту. Должно быть из-за шума в ушах Попов не слышал звонков. Не хотелось никого посвящать в это безумие, поэтому покрутив телефон в руке, Арсений бегло написал сообщение: «Прости, что не отвечал, я уронил турку и разлил на себя горячий кофе. Сидел в ванной с холодной водой и аптечкой, не услышал». Вернуться к мыслям не дало уведомление о новом сообщении: «Точно всё в порядке?» Недолго думая, Арсений ответил: «Да».