Над бурей поднятый маяк

— Короче говоря, — получив одобрение, начал Джастин, — много-много лет назад здесь, на мысе Святой Екатерины, стали пропадать люди. Они начали исчезать с лица земли через сто лет после того, как тут возвели первый маяк. Через равные промежутки времени недосчитывались кого-то одного из местных — обычно молодого, в самом, что называется, соку. Джастин поддернул на коленках брюки и опустился на траву, откинувшись на синюю панель ТАРДИС. — Ровно через сто лет? — уточнил Райан. — Это задокументировано? — Это же легенда, — снисходительно проговорил Джастин, — в ней нет претензии на историческую достоверность. — Продолжай, — подбодрил его Доктор, подперев ТАРДИС плечом. — Нам интересно. — Надеюсь, там будут леденящие душу подробности, — Секвойя распахнула глаза в напускном испуге. — Иначе интересно не будет. Джастин повысил голос: — Так вот. Маяк построили, и он сто лет выполнял свою основную функцию: вел корабли. А потом корабль, который по иронии судьбы назывался «Святая Екатерина», налетел на мель и пошел ко дну вместе с грузами. В абсолютно ясную ночь. А потом еще одно судно, и еще одно, и следующее. Выжившие утверждали, что огонь маяка не был виден с кораблей, хотя он зажигался каждый день с наступлением темноты, без исключений. Райан бросил взгляд на маяк. Тускло-белый, похожий на большую солонку, он возвышался над зеленой травой, и выглядела эта картинка совершенно идиллически. Маяки должны были быть символом надежды. Но для Райана они всегда были символом махрового безнадежного одиночества. Под ложечкой от этих мыслей тоскливо засосало. — Конечно, досталось колдунам и ведьмам, про которых тогда уже начинали забывать, а тут снова вспомнили. Маяк освятили, чтобы очистить от злых сил. Но безрезультатно. Он будто горел в никуда, и его свет не дотягивался до заблудших кораблей. А потом у смотрителя маяка пропала дочка. Вечером, когда бушевал шторм, девушка вышла на берег и больше никогда не вернулась. Говорили, что она упала с утеса и утонула в волнах. И вот тут случилось чудо: корабли перестали гибнуть. Никто два этих события, конечно, между собой не связал. Безутешный отец искал и искал дочку, но так и не нашел. Джастин оглядел спутников и, убедившись, что все трое внимательно слушают, продолжил. — Напасть вернулась через какое-то время, прошло несколько месяцев или год — не знаю, около того. И вот тогда местные вспомнили, как море забрало девушку. Стали ходить испуганные слухи о том, что это не просто совпадение. Люди начали строить версии, но пока неуверенно и негромко. А потом пропала девушка-крестьянка, которая работала на полях вместе со своим огромным семейством. Она исчезла, родственники сначала горевали, потом забыли, да и одним голодным ртом меньше. И, как вы уже догадались, проблема с маяком опять отступила: дорогу морякам снова освещал путеводный огонек. А в народе вполне оформились теперь уже полноценные версии. — О, о! — Доктор вздернул руку, как отличник на уроке. — Можно я попробую угадать? — Вообще-то вы все можете попробовать угадать, — Джастин улыбнулся. — Вариантов как раз три. Но я даю каждому только по одной попытке. — Я голосую за жертвоприношение морю, — с готовностью принял правила игры Доктор. — Тогда море в этой истории выступает в роли чего-то одушевленного, и перед нами культ, где надо приносить жертвы во имя спасения кораблей. — Принято. Да, были сторонники теории в этом варианте. Кто следующий? — он повернулся к Райану и Секвойе. Те переглянулись. — Я думаю, — вступила Секвойя, — что моряки плели какие-нибудь истории про сирен или русалок, которые уводили их с правильного пути. А на самом деле просто пили без продыху и вот так случайно нашли отличное оправдание своим ошибкам. — Согласен, — добавил Райан. — И наверняка из этого развили теорию о жертвах, которых забирали сирены, чтобы не губить суда. Как компромисс, типа того. Только почему девушки, а не мужчины? — Ну, судя по всему, сирены были не особо разборчивы, — пояснил Джастин и обратившись к Райану, прищурился. — А твоя собственная версия будет? Или разделишь с Секвойей ее ответ? Райан досадливо поморщился. Вот еще не хватало, чтобы этот хлюст ставил его на место. Но от досады вариантов ответа в голове, к сожалению, не прибавлялось. — Разделю с Секвойей, — он пожал плечами, изо всех сил стараясь сохранить нейтральное выражение лица и не обращать внимания на то, как добродушно посмеивается Доктор. — Что за третья версия? Поделись с классом, что ли. Джастин хмыкнул, и Райан готов был поклясться, что увидел в его глазах торжествующий блеск. — Еще кое-кто поговаривал, что это сам маяк требует жертвы. Будто бы он сам по себе напоминает алтарь какого-то еретического склада. Приписывали ему, как какому-то истукану, человеческие и божественные качества. В общем, эта версия долго не просуществовала. Так что не удивительно, что ты не догадался, она не особо очевидна. Райан до крови прикусил щеку, но все-таки не выдержал: — Слушай, профессор, а ты сам-то откуда все это знаешь в таких подробностях? Неужели в детстве родители так рассказывали? Джастин вскинулся и посмотрел на Райана спокойными зелеными глазами: — Нет, конечно. Но я же филолог, я читал много старинных текстов. Папа в детстве упомянул про местных ундин, а я вспомнил об этой легенде уже во время учебы в университете. Вот и покопался в библиотеке. Захватывающее было исследование. — Ну разумеется, — кисло отозвался Райан. — А университет закончил? — Само собой. Я ничего не бросаю на полпути. Засранец и тут не подвел. — Райан, — встрепенулся вдруг Доктор, — ты ведь тоже английской литературой занимался? Райан скрипнул зубами. — Просто закончи рассказ, ладно? Секвойя смотрела на него сочувственно. — Ладно, — легко согласился Джастин. — Так вот, если коротко, пропажа людей вошла как бы в привычку, в систему. Девушки и юноши исчезали, и все закрывали на это глаза, потому что благодаря этому корабли благополучно возвращались в порт. А потом все позабыли про легенду, никто и не заметил, что исчезновения в какой-то момент прекратились. Чтобы заново начаться, — он выдержал драматичную паузу, — лет десять назад, вот от этого года считая. Люди пропадали еще несколько лет. В общем-то, это все. — На самом деле, не все, — раздался со стороны дребезжащий старческий голос. Все четверо обернулись. Опираясь на массивную трость, перед ними, как из-под земли, вырос человек. Дай кто-нибудь Райану слово, он бы четко охарактеризовал пришельца лаконичным «морской волк». Старик — а это был именно что глубокий старик — курил облезлую трубку, причмокивая уголком рта и исторгая в атмосферу вонючий дым. Из-под тельняшки, надетой под выцветший синий китель, бодро лезли кучерявые седые волосы. Из-за седых зарослей почти не было видно и лица: только торчал нос да бледно поблескивали светлые глаза. Поверх копны волос до самых кустистых бровей была натянута фуражка. Старик шумно закашлялся, смачно харкнул в траву — Секвойю, стоящую рядом с Райаном, передернуло — и указал на гостей мундштуком трубки: — А вы чьи будете? Доктор с готовностью выступил вперед: — Мы туристы, приехали посмотреть на мыс, на маяк. На регату. А вы местный? — Местнее не бывает, — хохотнул старик и снова зашелся в приступе кашля. — Вон тама я живу. И службу несу, — он махнул рукой себе за спину. — Смотритель я здешний, на маяке. Экскурсии вожу, когда из Тринити-Хауз велят. Проверяю, чтоб все работало, как следует. А вы неправильно говорили, я подслушал, простите уж старика. Ниче тогда не кончилось. — А что было? — спросил Райан осторожно. — Извините, мы не представились, — не дав смотрителю ответить, встрял Доктор. — Я Доктор, это Райан и Джастин, а вот эта милая леди… — Сьюзан, — сказала Секвойя. — Очень приятно. — А я Сильвер. — Ого, — восхитился Джастин, — как пират? — Какой пират?.. — не понял смотритель. — Неважно, — отмахнулся Доктор. — Так что там с легендой? Если вы смотритель, то кто лучше вас знает? — Никто, — гордо отозвался Сильвер и выпустил изо рта целую серию аккуратных колечек дыма. — Только брехня это все, байки пустые. Сказочки для детишек. Умники всякие, — он мотнул головой в сторону Джастина, — вам и не такого понарассказывают. А я правду скажу. И правда такая, что два года назад хватились мы последней девчонки. Пропала она, как в воду канула. Говорят, утащило ее чудище в воду с концами. — Два года? — переспросил Райан. — И вы считаете, что это точно такая же пропажа? Не просто совпадение? — Было бы совпадение, кабы была девка одна. А их было несколько. — И вы верите в чудовище, которое убивает молодых людей? — сказала Секвойя. Старик пожал плечами: — Хоть верь, хоть не верь — толку. Только и молиться, чтоб не твоего забрали на этот раз. У меня-то, правда, деток нет, но здешние трясутся над ними, переживают, ищут потом. Два года как к нам комиссия приезжала. Ходили, вопросы всякие задавали, по скалам ползали. Доктор навострил уши: — Что за комиссия? — Да мне-то почем знать. Говорили, что Ее Величества посыльные, занимаются там всякими странностями. Да только я не верю. — Почему? — не понял Райан. — Так потому, — Сильвер понизил голос, — что дамочка с ними была. Из этих, из современных. — Современных? — Ну тех, что права себе требуют. Ну какие дамочки на службе, а? Секвойя задохнулась от возмущения. — Тихо, Сьюзан, — прошипел Райан, легонько толкнув ее локтем. — Еще даже Первой Мировой не было, тут так положено. Девушка, уже набравшая в легкие воздуха, медленно сдулась, как воздушный шарик. — А не вспомните, — продолжал Доктор, не обращая внимания на шепотки, — они себя как-нибудь называли? — и, не дождавшись ответа, предложил: — Торчвуд, возможно? — Может быть, — согласился смотритель, — но точно не помню. В общем, ничего они не нашли или не сказали, да и отправились восвояси несолоно хлебавши. Но два года потом никто не пропадал. А два дня назад девка из приличных ушла из дому да и не вернулась. Плохо, значит, ваши умники образованные глядели. Не доглядели.