Рефлексия

      Шла вторая неделя сентября. Рич перевела меня на домашнее обучение, не спросив моего мнения, а потом уехала по делам заграницу. Что у неё были за дела, я не подозревала. Репетиторы приходили домой, и с ними я разбирала темы, сидя в библиотеке. Почему Рич не захотела, чтобы мне преподавали учителя из школы, я узнавать не стала. Контактировать с ней мне хотелось минимально после того, что пришлось застать.       Об участи той горничной я не узнала. Спрашивать у сестры даже не думала, а Антонио сказал, что Рич отослала её из дома, и явно это была ложь, но что было на самом деле знать мне не хотелось. Не хотелось думать и про собак с мясом. Пусть будет так.       Немного отойдя от шока, я осознанно подумала о том, как это, когда меня защитили ценой собственной жизни. Та девушка не только не стала меня сдавать, а ещё и подставила себя, прекрасно понимая, на что она идёт. И её это не остановило. В такое время как это все пекутся только за собственные шкуры, и мне казалось, что в таком осином гнезде, как дом Рич, все будут только и делать, что пытаться сдать меня при каждом промахе. Но, увы, мои подозрения оказались ложью. Хотя бы один человек доказал мне, что здесь всё может не быть так плохо. Пусть ценой собственной жизни.       Мне было её не спасти, как бы я не укоряла себя за то, что не попыталась защитить. Здравой частью прекрасно осознавала, что против Рич мне не выстоять, а жертвовать здоровьем ради того, кто станет вскоре трупом, заведомо глупо.       Только за что Рич была такой жестокой? Она применяла слишком радикальные методы в своём доме, и все ходили по струнке, боясь пошевелиться и сделать лишний шаг куда-то не туда. Госпожа бы обязательно их достала, сделай они что-то не то.       Жизнь здесь удручала, все дни были похожи на один, словно трудный нескончаемый день сурка. Время тянулось долго, если это не касалось учёбы, поэтому приходилось только с ней и сидеть, чтобы как-то отвлечься. Если я не была чем-то занята, то тогда лезли в голову мысли о Тине и том, жива ли она вообще или нет и возможно ли её ещё где-то встретить. Думать об этом было особенно болезненным, но что ещё оставалось делать? Моя единственная подруга оказалась на видео, где, избитая, признается в том, что работает с Волками, а ей говорят, что теперь ее завербуют куда-то. Куда, понятно не было. Её держали явно преступники какой-то другой группировки, но вот какой - оставалось загадкой.       Вспоминая то видео, я не помнила ни одного отличительного знака на черной форме, по которому можно было бы отличить этих людей. Плотная черная форма и скрытые наполовину лица.       Снова задумавшись, я забыла про задачу, которую решала. Физика никогда не была моим любимым предметом, точные науки вызывали напряжение и непонимание. С горем пополам я пыталась схватывать и изучать всё, что мне дают, но порой сделать это было не так легко. Некоторые темы просто не шли в голову никоим образом. Поэтому я просиживала над ними, порой забывая, что чем-то занята из-за перегрузки мозга. Он отчаянно требовал отдыха, которого ему не давали половину суток. Только отдых был сомнительный.       Я не заметила, как Рич вошла в библиотеку, задумчиво глядя в потолок, пока сидела в удобном кресле за столом. Согнув ноги перед собой, я решила посидеть так, чтобы немного сменить позу в очередной раз. Сидеть уже уставала, хотелось размяться, но с кресла вставать — нет.       — На потолке написано решение? — я посмотрела на Рич устало, не хватило сил даже чтобы испугаться. Жму плечами, снова опуская голову к тетради на столе перед раскинутыми учебниками и пособиями.       — Голова не соображает, я ничего не понимаю, — отвечаю честно, замучавшись искать решение. Физика меня изматывала сильнее других предметов.       Рич подошла к столу и встала за креслом. Оперлась на спинку локтем, нагнувшись вперёд, чтобы посмотреть, что у меня есть.       — Вообще не то, — заключает, посмотрев десяток секунд. Протягивает свободную руку к одной из книг и начинает переворачивать страницы, пока не доходит до темы, которая похожа с моей. Показывает на неё пальцем. — Почитай, что есть тут, реши по формулам, — ненавязчиво говорит где-то над моей головой, а я поднимаю на неё взгляд аккуратно, натыкаясь на профиль. — Не на меня смотри, а в книгу.       — Меня тошнит уже от физики, — убираю ручку на стол и накрываю лицо руками. — Не могу её видеть.       — Не воспринимай это так серьёзно, в университет на технический факультет тебя отдавать никто не будет, но всё-таки ради отметок в школьный диплом можно и постараться, — гладит по плечу. — Что я в своё время, что ты сейчас должны показать лучший результат. Постарайся понять, чтобы сдать зачёты.       Вспоминаю, как родители говорили мне то же самое. Хотели от меня отличных результатов. И я их не подводила. Но сейчас всё стало другим. Больше учиться не хотелось, особенно после перевода на домашнее обучение.       — Ты понимаешь в этом? Можешь сама объяснить? Меня уже тошнит от текста, — как бы не хотелось, я не видела другого выхода. Рич сейчас была очень расположена, даже, кажется, что-то понимала в этом, а вот я — вообще нет.       — Ну давай я тебе объясню, — соглашается спустя секунду, сжав легко шею со спины. Отходит от кресла и садится на край стола, забрав другую книгу. Начинает объяснять, пока пролистывает страницы, чтобы найти то, что ей нужно. Я слушаю её неторопливый рассказ, периодически записывая в тетрадь, что она мне говорит.       Когда сестра вот так спокойно объясняет тему, разбираясь в ней так, словно это она придумала тот самый закон, по которой та написана, я думаю, что Рич может быть сносной. Что она правда может быть не раздражительной и жестокой, а вполне себе заинтересованной чем-то обычным. Она сидит и говорит, даже не смотря в книгу, которую держит в руке. На ней сегодня нет костюма, только лишь темный пуловер и неприметные штаны. Такая одежда делает её расслабленной.       Отвлекаюсь, когда в библиотеку врывается запыхавшийся Антонио:       — Госпожа, на въезде в посёлок расстреляли всю охрану, вам нужно скорее уезжать, пока никого нет. Машины уже готовы, все документы из кабинета прислуга перенесла в багаж, — вмиг из расслабленного лицо Рич превратилось в хмурое. Она откинула книгу и встала со стола. Я с непониманием перевела взгляд с неё на заведующего домом и назад. Какое-то напряжение появилось в воздухе. Почему-то грудь сжало.       — Кто расстрелял? Чьи машины? Отправили охрану, чтобы их встретить? — Антонио кивает.       — Да, охрана уже получила сигнал, выехали ещё пять минут назад. У вас будет время, чтобы уехать, в то время как раз подъедут ещё наши люди, — отвечает на последний вопрос, а Рич повторяет первые два. Антонио мотает головой: — Не знаю, не успели сообщить, нападение было неожиданное, никто не подготовился. Уезжайте, пожалуйста, вам сообщат, когда будете в дороге.       — Дора, быстро со мной, — я встала с кресла, а она повела меня за собой, схватив за руку.       — Что происходит, Рич? Кто сюда едет? — она мне не отвечала, вцепившись в телефон. Набирала номер, пока тащила меня рядом.       — Маркус, — она обратилась громко, без лишних приветствий.       — Мы уже едем, госпожа, до нас выехали пять машин, надеемся, что успеем. Уезжайте, пока есть время, задержим.       — Я скоро подъеду, не вздумайте убивать всех, оставьте пару человек, нужно узнать, кто они и какая цель, — раздает указания, а я смотрю на неё с ужасом. Она собирается ехать туда? В самое пекло?       — Госпожа, — Маркус что-то говорит, но она перебивает.       — Это приказ.       Сбрасывает звонок, запихивая телефон в карман штанов, а я тут же налетаю на неё с вопросами, не думая ни секунды. В голове уже пульсируют всевозможные страшные мысли.       — Ты поедешь туда? Рич, скажи мне, что происходит! — повышаю голос, а она ничего не говорит, только тащит за собой по лестнице прямо к холлу. — Рич, я ничего не понимаю, постой! — но она будто не слышит, удерживая крепко запястье.       В центральные двери выходим, и я вижу, что стоят уже три заведенные машины перед входом, заняв площадку недалеко от спуска, а охраны у ворот стало гораздо больше. Полное столпотворение из охраны и прислуги, что загружает вещи.       Рич открывает дверь одной из машин и заставляет меня сесть. Хватаю её за руку, пока она не ушла.       — Что происходит, Рич? — молю её, почти плача, а она наклоняется.       — Тебя увезут в другой мой дом, а я приеду позже. Всё равно мы должны были переехать отсюда до конца месяца.       — Рич, не уезжай туда, тебя могут убить! — прошу, но она только гладит меня по щеке.       — Меня нельзя убить, Дора. Всё, вам пора, мне позвонят, когда вы приедете, — захлопывает дверь, отстранившись, и кричит, отходя от машины. — Чейн, ты мне нужен сейчас, поедем вместе! Нужно встретить гостей как полагается!       Оглядываюсь назад, наблюдая, как Рич и Чейн вместе идут к его машине. Охрана расступается, ворота открывают. Меня увозят непонятно куда, а дом все удаляется, оставаясь позади. Мы едем в противоположную сторону той, куда ездили обычно, и, если честно, дальше там я ещё не была. Но теперь мне только страшно за то, что будет происходить в поселке. Страшно даже за Рич, ведь она решила поехать в самое пекло. Да что она вообще там забыла?       Меня повезли прямо в домашнем, босиком, а водитель был слишком молчалив. Я не успела взять ни телефона, ни других вещей, и теперь всё, что могла делать — думать о том, что всё-таки там происходит и куда Рич порывалась переехать. Зачем вообще было выгружать все бумаги Рич и ещё какие-то вещи? Почему всех это так заботит, словно напрямую относится к ним? Я не понимала, сидела, жуя губы нервно, пока мы уезжали всё дальше. Скоро за нами показались ещё две машины, тоже из дома Рич.       — Скажите, что там происходит? — снова пытаюсь обратиться к водителю, и в этот раз он всё-таки что-то отвечает:       — Плохие люди пытаются навредить, но их остановят и всё будет хорошо.       — А моя сестра? Рич зачем поехала туда? — пытаюсь выведать что-то, но он молчит. Не понимаю что происходит, от меня всё скрывается, но я вынуждена снова уезжать, не прошло и двух месяцев, как я там поселилась. Рич.       Перезаряжаю пустынного орла и надеваю кобуру, пока Чейн ведёт машину прямо туда, где уже должна была столкнуться охрана с выблядками, посмевшими заехать на чужую территорию.       — Надо паркануться аккуратно, чтобы не попасть под обстрел, но тут особо не разъедешься, — говорит задумчиво, осматриваясь, а я поднимаю трубку, видя, что звонит Эйприл.       — Да, Эйприл?       — Камеры перед въездом все сняты, не отвечают. Я влезла в систему безопасности, видно, что тут кто-то наследил, когда пытался грязно поотключать камеры и сигнализацию. Решила по этому следу посмотреть, кто всё-таки залезал, пока в процессе.       — А ты другие камеры смотрела? Видно было, чьи машины?       — Да, я посмотрела камеры по дороге к посёлку, но там Церберские номера. Ехали три внедорожника, свернули к посёлку, а уже камеры около КПП не отвечают, думаю, их расстреляли, как и охрану.       Выстрелы доносятся всё отчётливее, как и крики. Неотрывно всматриваюсь в лобовое стекло.       — Разбирайся пока с неудачливым хакером, мы почти приехали.       — Берегись там.       Запихиваю телефон в карман. Нашу машину обгоняет охрана, а мы сразу за ними. Пригибаюсь, когда слышу выстрелы, лобовое стекло разбивается вдребезги со страшным звоном. Чейн резко уводит машину за две другие, брошенные тут же.       — Ты как? — спрашивает, доставая пистолет и открывая дверь.       — В норме. Там должно быть три внедорожника, но походу они до зубов напичканы, если до сих пор не сняли, — вылезаю из другой двери, так как та, которая рядом со мной, оказывается заблокированной. Пустынный орёл сжимает рука, когда присаживаюсь за кинутой недалеко машиной, перебежав следом за Чейном. За грохочущими выстрелами и криками не слышно, как мне звонят. Забираю телефон и прикладываю к уху, аккуратно выглядывая из-за машины со стороны багажника.       — Мы зажали их в кольцо, им бежать некуда, но они пытаются отойти в ближайший дом. Тут человек тридцать, но они профессионалы, мы отстрелили всего пятерых, — со стороны Маркусы тоже выстрелы, шумно, но я слышу его голос, что повышен до крика.       — Не дайте им зайти в дом, соседи не должны пострадать.       — Понял.       Бросает трубку. Тридцать человек — всего ничего, их должны были отстрелять в первые десять минут, но они держатся особняком. Ещё и приехали на наших номерах — конспирологи херовы. Из ещё одной машины, что бросила охрана, беру из открытого багажника винтовку, пихая пустынного орла в кобуру. Тут не так много пространства, чтобы развернуться с оптикой, но попробовать можно, потому что не видно ни черта.       — Дай мне оптику, кажется, я вижу одного, — кидаю Чейну винтовку, принимая от охранника рядом другой пистолет. — Сняли, — говорит, смотря в прицел с удобной позиции.       — По бензобаку стрелять тут небезопасно, но это решило бы кучу проблем, — выглядываю из-за машины и стреляю в спрятавшегося за багажником внедорожника одного из ублюдков. Не попадаю, но Чейн, кажется, метит туда же, стреляет, а затем падает на землю, схватив винтовку. Пуля свистит рядом.       — Там позиция удобнее, госпожа Хэд, — охранник обращается ко мне, показывая на другую точку. — Здесь остался один, остальные ушли дальше, куда там успели.       — Надо бы там выцепить пару человек, чтобы выяснить, чьи они крысы.       — Ваше распоряжение уже донесли, в процессе выполнения.       — Надо соединиться с группой Маркуса, они должны быть дальше, встречать. Чейн, брось оптику, двигаемся, тут смысла задерживаться нет! — кричу ему, когда вижу, как она снова стоит за ней, вглядываясь в прицел. — Чейн! — повторяю, но он не реагирует, похоже, намереваясь самостоятельно убрать спрятавшегося ублюдка. Стреляет снова, а я забираю бинокль раздражённо, чтобы проследить за ним. Он так зажат, что выцепить его без потерь будет чудом, тут только кольцо поможет. — Отсюда не достать! Слышишь? — кричу ему, а он падает на землю и прислоняется к машине, начиная перезаряжать винтовку.       — Да, тут угол, хер достанешь. Зеркало уже сбили, лобовое тоже. Как же прячется, сука, — говорит раздражённо. — Я сниму его и приду, дайте рацию только, телефон уже посеял.       Охранник передает ему рацию, и он отправляет нас дальше, сам пережидая и перескакивая дальше, за другую машину. Ползком добираемся до группы нескольких охранников, а затем ближе, к самому эпицентру перестрелки. Прячемся за нашей бронированной машиной, и я снова берусь за бинокль, чтобы посмотреть обстановку. Тут уже попросторнее, но всё-таки это такая же улица, не разогнаться. Всё кажется не таким уж сложным, наши условия абсолютно на равных, не учитывая, что количественное преимущество явно на стороне Церберов. Но суки тоже не сдаются. Даже интересно, откуда они такие.       Главное что к дому они не доехали, просто не успели, их встретили на полпути, повезло, что дача стоит почти в самом конце посёлка. Глупость та ещё - прорываться через въезд, но их мысль уловить можно: зато напрямую, с меньшей угрозой оказаться рассекреченными раньше времени. Чтобы въехать в посёлок через выезд, нужно проехать гораздо больше. Их бы давно расстреляли на том шоссе, а тут... Не доглядели.       Биться можно до последнего, но запасы у них не вечные, в отличие от нас, нужно играть на истощение. И мои люди не дураки, понимают это не хуже.       — Что? Заставляем их отстреляться, а потом берём?       — Хорошо бы узнать, нет ли у них гранат вдруг, неприятно было бы получить пару. Только их оставляют напоследок, это вместо гвоздя программы.       — Надо спровоцировать, значит, — охранник говорит, забирая у меня бинокль.       — Надо оставить посёлок не в разрухе, иначе придётся выплачивать компенсацию соседям, — пригибаемся к земле, когда пулемётная очередь направляется в нашу сторону. Охрана рядом отстреливается.       — Без разрухи тяжело, здесь же жилое место, это не пустырь. Вот из домов бы начали отстреливать, там как раз высоко и обзор хороший, идеальный вариант.       — Скорее всего, не ты один об этом думаешь, вероятно, что Маркус уже послал людей в какой-то из домов, зайдут сзади и найдут позицию.       Охранник снова смотрит в бинокль, а потом передает его мне, показывая на дом в тридцати метрах от нас.       — Линза оптики отсвечивает, кажется, ещё минут пятнадцать и будут готовы, — смотрю в бинокль и наталкиваюсь на еле торчащую винтовку из окна чердака дома. А вот и на дереве что-то зашевелилось на том же участке.       — Да неужели, — наблюдаю, вернув бинокль, за будущей работой снайперов. В считанные минуты отстреливают семерых, занятых тем, что отбивались от грубо напирающих бойцов.       — Стреляют из дома, не стойте на виду! — наконец их главный понял в чём дело и крысы начали прятаться. Из пулемётов стреляют по машинам, стекла так и летят на дорогу, разбиваясь.       Чейн возвращается только сейчас, уже без винтовки наперевес.       — Того забрали, он отрубленный лежит, уже связали, — напоминает про единственного участника, что стрелял в одного. Киваю.       — Потом в Санаторий увезите, пусть там отдыхает. Сейчас бы ещё вот из этих парочку бы выцепить, так они как суки, — пригибаемся втроём, когда в машину, за которой мы прячемся, стреляют.       — Гренку бы туда закинуть, сразу бы разбежались. И думать не надо. Или в бензобак шмальнуть, — аккуратно присматривается к покареженной машине, за которой прячется около шести человек. Как только хоть один высовывается, стреляю, но не попадаю, как и остальные. Неудобная позиция. — Рич, нахер на них патроны тратить? Всё равно последствия самим разгребать, а уж больше или меньше — не так важно. Посёлок наш.       — Надо кончать с этими суками, — охранник поддерживает, тоже стреляя из-за машины. Последнее слово остаётся за мной.       — Одну гранату, а потом наступаем, пока не очухались, — соглашаюсь, и охранник связывается по рации с другими, передает мои слова.       — Справа закинут, там удобнее всего.       И десяти секунд не проходит, как взрыв гремит. Пригибаюсь к земле, закрыв голову руками, а потом смотрю, как начинает разворачиваться рукопашный бой. В месиве долго не устоять. Всё равно слышна стрельба. Машина горит, её части по дороге — тоже, черный дым валит, от него слезятся глаза. Чейн сидит передо мной, наблюдая за ситуацией. Одну меня оставить нельзя, и это не моя прихоть, я защищаться могу до последнего.       — Снайперы бы поработали, — зыркает в сторону дома, а потом берёт мой телефон, чтобы связаться с Маркусом.       — Да тут нихера не видно, всё дымом заволокло, — сокрушаюсь, откашливаясь затем. Чейн меня словно не слышит. Говорит с Маркусом, давая ему распоряжение, чтобы снайперы не уходили с позиций и контролировали сверху.       — Я с госпожой Хэд, не могу уйти. Всё, будь на связи, — бросает трубку и отдает мне. — Сейчас подключатся назад, — смотрит нервно, как на дороге уже лежат какие-то тела в лужах крови, видно, там поножовщина.       — И что я сидеть должна, пока их там режут? — смотрю на Чейна осуждающе, но он качает головой.       — Сиди, без жертв всё равно не обойдётся, а вот Хэд у нас один. Даже Вице-Хэда нет, потому что тот сидит. Организацию некому оставить.       — Надо будет встретиться с Силин в срочном порядке, это уже ни в какие ворота, — Чейн кивает. — Переговорю с Каем, пусть займётся. Я заплачу, чтобы без очереди пропустили на свидание.       — Всё закончится, и позвони сразу.       — Без меня ведь никто не догадается потрогать Силин.       — Хэд приказа не давал, значит не будут, — усмехается.       Крик со стороны отвлекает от разговора:       — Лежать! Лежать, суки, рожей в асфальт закатаю! — голос Маркуса отличить труда не составило. — Лежать! — пулемётная очередь вслед, чтобы успокоить.       Наконец из-за машины можно выбраться. На дороге полная разруха: черный дым кругом, горячие части от автомобиля, сам подорванный. Покореженные машины с разбитыми стеклами, лежащими как на дороге, так и в салонах, вмятины от пуль. Трупы в крови. В голове неприятно прикидываю, как нужно будет разгрести это за пару часов, чтобы проезд напрямую стал доступен.       — Добрый день, госпожа Хэд, — Маркус пожимает мне руку.       — Хорошо сработали, — выражаю похвалу. — Что там с номерами машин?       — Наши, — отходим вместе с ним и Чейном к брошенным машинам, что принадлежат неудавшимся захватчикам.       — Ну точно наши, — соглашаюсь, усмехнувшись. — Оружие тоже наше?       — Кажется да, даже форма на этих.       — Суки, — кидаю презрительный взгляд в сторону, где врагов обступила охрана. — Надо бы отправить этих в Санаторий и узнать чьи они, а потом думать план. Не дай Зверь это дело рук Фарриеля, я от него мокрого места не оставлю. Смерть без страданий ему покажется настоящим раем по сравнению с тем, что я ему устрою.       — Не пойман — не вор, но чуйка говорит, что не всё тут просто. В любом случае это дело Волков, кто ещё станет так нахраписто врываться и отстреливать охрану и камеры в нашем посёлке? Да ещё и том, где ты живёшь? — Чейн говорит вдумчиво, и я киваю.       — Это не совпадение, — соглашаюсь, проводя затем пальцами по глазам. — Маркус, сейчас, значит, этих отвезти в Санаторий, а через час собрание в «офисе», передай Каю, а он оповестит остальных. Мне нужно отъехать домой, сестру отправили одну.       — Хорошо, Хэд, — кивает, а затем мы жмём руки и расходимся. Направляемся с Чейном назад к брошенной машине.       — Чейн, передай Антонио, чтобы начинали расчистку дороги прямо сейчас, а как закончат, доложили мне, — передаю ему телефон, и он набирает Антонио, пока я стряхиваю с себя осевшую пыль. Даже руки посерели.       Помощник говорит с заведующим домом, пока мы возвращаемся. Как подходим к машине, Чейн из багажника кидает мне герметичный пакет с чистой одеждой, и я залезаю в салон, стаскивая сразу же кобуру, а следом и пуловер. Кидаю на другое сиденье рядом. Когда Чейн кладёт трубку, помогает мне прикурить, а я стаскиваю штаны. Мою руки, высунув их в открытое окно, когда Чейн льет на них бутилированную воду. Окурок летит туда же. Переодеваюсь в чистое, мечтая всё-таки помыться нормально. ***       В новом доме мне показали комнату, но я вернулась ближе ко входу. Сидела на лестнице и выглядывала в сторону дороги с крыльца. Новый заведующий домом меня встретил и представился Эйданом.       — Когда приедет Рич?       — Скоро, она недавно звонила, сказала, что они на подъезде, — он ответил, от меня не отходя. — Вы не голодная, мисс Дороти? Хотите перекусить?       — Нет, спасибо, — мотаю головой. Единственное, чего мне хочется, это чтобы Рич прямо сейчас приехала сюда.       Прислуга продолжала выгружать в дом всё, что положили в багаж, и Эйдан контролировал это, направлял одних в кабинет к Рич, и те поднимались по второй лестнице на другой стороне холла, других — в спальню к Госпоже, в мою спальню. Рич всё не появлялась, хотя с моего последнего вопроса Эйдану прошло около пятнадцати минут. Я всё сидела, нервно проверяя время в своём телефоне, который мне вернули.       — Может задерживаются, зачем переживать? — Эйдан попытался успокоить, увидев моё состояние, но так быстро не получилось.       — А вдруг что-нибудь случилось? Зачем она вообще поехала туда? На какой чёрт? — действия сестры раздражали. Она была себе на уме, ничего не рассказывала, делала как хотела.       — Я же говорил, что она подъезжала.       — А куда она подъезжала? К дому? Или только к посёлку?       — К посёлку, — я покачала головой, продолжив сидеть на ступеньке. Почему так нервничала разбираться не хотелось. Да, Рич была неприятной в большинстве случаев, но изредка какие-то проблески нормального человека проступали и её отстраненный вид уже не пугал. Наверное, даже привлекал. И сейчас я всё-таки переживала, не то чтобы из-за родственного, но по-человечески. Случилась какая-то беда, а она как ненормальная понеслась прямо туда, где разгорелся очаг.       Когда двустворчатые двери снова раскрылись, я увидела, как к проходу подходит Рич, обтирая голые плечи полотенцем. Она обернулась, крикнула что-то Чейну, который вышел из машины, а потом посмотрела на меня и в её глазах даже проскользнуло какое-то удивление.       — Рич! — я кинулась к ней, только она переступила порог, и двери за ней закрыли. — О, Зверь, ты жива, — посмотрела на неё шокированно, приблизившись.       — Я же говорю, что меня нельзя убить, а ты сразу хоронишь, — пусть она была полуголой, ещё и мокрой, я обняла её и прижала голову к плечу. Ощутила её руку на спине. — Эйдан, — дружелюбно она похлопала ему по шее, а потом пожала руку.       — С прибытием, госпожа, — приветствует, а она кивает.       — Я ненадолго, через час уезжаю в «офис». Приготовь мне чистый костюм, и все документы уже перенесли в кабинет? — бета кивает.       — Документы в кабинете, госпожа. Костюм приготовлю. Хотите ванну?       — Времени нет, лучше вечером, — он кивает и удаляется дальше, а Рич поглаживает меня по затылку. От неё пахнет какой-то пылью и гарью, неприятно. Отстраняюсь от плеча.       — Выглядишь странно, — заключаю, видя следом её снисходительный взгляд.       — Как видишь, в душ я ещё не ходила. Ты ждала тут? — киваю.       — Я ждала, да, — замолкаю, думая, нужно ли говорить, что переживала за неё. — Переживала.       — За меня никогда не нужно переживать, я всегда в порядке, Дора, — целует в лоб. — Давай я схожу в душ, у меня правда не так много времени, — хочет идти, но я и шага ей сделать не даю. Смотрит с вопросом. — Что такое?       — Задержись, пожалуйста, — говорю и снова прислоняюсь щекой к её тёплому плечу.       — Случилось что-то?       — Почему сразу «случилось что-то»? Разве что с тобой, — она не отстраняется, даже обнимает в ответ обеими руками. — Я думала тебя убьют. Что бы мне пришлось делать тогда?       — Глупости. Ничего страшного не произошло, небольшое происшествие, но мы с соседями всё разрулили, — замолкает буквально на мгновение. — Мне нужно идти, Дора, давай поговорим вечером? — отпускать её не хочется.       — Подожди, — под ладонями чувствую её крепкую сухую спину. Её рука залезает в мои волосы и сжимает их на затылке мягко.       Двери открываются снова, нас застаёт голос Чейна:       — Рич, гелик подогнали, как хотела.       — Парканите около входа, не надо в гараж, — Чейн отзывается коротким «хорошо» и уходит. Ещё раз ладонь проходит по моим волосам трепетно. — Убедилась, что я живая? Всё нормально.       — Как ты вообще можешь ехать работать после этого?       — Ничто не должно отвлекать от дел, это важно, — смотрю на неё, а потом жмурюсь, когда она накрывает лоб своей холодной ладонью. — Отдыхай, я приеду вечером, и мы поговорим.       Её глаза находили мои. Она смотрела внимательно, а потом наклонилась и зарылась носом в волосы, поцеловала в кожу за ухом нежно, отчего у меня дыхание перехватило. Я зажмурилась от того, как приятно, обняв её спину сильнее. Её рука держала меня за поясницу, а другая — за затылок, пока дыхание щекотало кожу. Когда она отстранилась, стало холодно и неловко.       — Расслабься, тут есть домашний кинотеатр, бассейн, сауна, спортзал. Займись чем-нибудь, — взяла полотенце в руку и направилась дальше по коридору, прочь из холла, а я прикоснулась к собственному лицу, ощутив, как оно горит.       Проводила её чистую от татуировок спину взглядом. Прикоснулась к влажной коже за ухом, а потом посмотрела на пальцы, принюхалась, поднеся их к ноздрям. Еле ощутимо пахнет ее феромонами, даже приятно, кажется. Хочется облизать пальцы, но я одумываюсь и вытираю руку о футболку. Забираю телефон с лестницы и ухожу к себе. Что это вообще было?       В комнате лежат нераскрытые коробки с вещами, но копаться в них не хочется. Сажусь на застеленную кровать и осматриваюсь в новой спальне по-хорошему: панорамные окна, занавешенные тюлем, такая же большая кровать, письменный стол, несколько полок ещё пустых, дверь в личную ванную. И много коробок с одеждой и вещами.       Не могу никак перестать думать о произошедшем. Что это было? Повторяю себе этот вопрос снова и снова, не понимая, как так получилось, как она взяла меня так, запудрила мозги. Сжимаю бёдра, закинув ногу на ногу. Ну что за бред? Пытаюсь пройтись по комнате, чтобы выбить из головы глупые мысли, а потом ухожу в душ и переодеваюсь в чистый домашний комплект из шёлка. Эйдан заглядывает ко мне в спальню и спрашивает снова, не хочу ли я перекусить. Соглашаюсь, а он говорит, чтобы я подходила в столовую через полчаса, там будет накрыто. Решаю воспользоваться свободным временем, чтобы прогуляться по дому, ведь пока Рич не было, меня экскурсия не интересовала.       Больше всего в доме меня привлекла застекленная веранда-гостиная. Здесь было так светло и уютно, а за остеклением виднелась примыкающая открытая площадка для отдыха. Одно из мест в этом доме, где по-настоящему хорошо. Но и в общем тут было гораздо симпатичнее, чем на даче. И интерьер светлее, и люди добрее, и прилегающая территория больше. Обхожу весь первый этаж и заглядываю во все комнаты: в закрытый бассейн с панорамными окнами, и в сауну, находящуюся рядом, в большой зал, столовую.       Изредка вижу прислугу, здесь тоже не так много человек. Когда брожу по залу, в панорамных окнах, выходящих на задний двор, замечаю садовника, что стрижёт кусты. Недолго за ним наблюдаю, а после ухожу. Перекусываю в столовой в одиночестве, осматривая интерьер. Покидаю столовую и случайно натыкаюсь на Рич, что в сопровождении Эйдана идёт в холл. Она поправляет рукава темно-синего пиджака, говоря о чем-то с заведующим домом. Они меня не видят, проходят мимо, а я направляюсь в свою часть дома.       Думаю о том, чем могу заняться, пока дожидаюсь вечера. Сижу за немецким, распотрошив коробки, чтобы найти учебники и пособия. Потом принимаюсь за аудирование по французскому и около часа трачу на это, постоянно сбиваясь и перематывая записи к началу. Никак не могу сосредоточиться. Вечер наступает медленнее, чем хотелось, вот уже около семи, Эйдан спрашивает, не хочу ли я поужинать.       — Не знаешь, во сколько вернётся Рич? — интересуюсь, а он мотает головой.       — Чтобы она пришла настолько рано нужно какое-то происшествие. Не стоит ждать её раньше десяти.       На ужин иду, когда времени чуть за восемь. Греческий салат в горло еле лезет, думаю о том, когда Рич вернётся, чтобы с ней поговорить. Ну она же сказала, что вечером придёт, значит, наверное, её словам можно верить? Выпив витаминного сока, выхожу на задний двор и прогуливаюсь по нему, ничего на спальный комплект не накинув. Прохладно, кожа покрывается мурашками, но это к лучшему, не клонит в сон. Когда возвращаюсь в дом, время на дисплее телефона показывает около девяти. Вернувшись в спальню, спихиваю с кровати учебники и валюсь на неё, начиная смотреть в зеркальный потолок.       Сколько ещё мне придётся ждать? Звоню Рич, когда времени становится около десяти. На звонок она отвечает:       — Во сколько ты вернёшься?       — Думаю, к одиннадцати, я уже заканчиваю. Ты меня ждёшь?       Завершаю звонок, ничего не ответив, а потом кусаю губы. Да, жду, потому что мне нужно узнать какого черта сегодня происходило. Жду, но она не торопится. Думаю немного полежать с закрытыми глазами, и тогда время теряет свой счёт.       Резко распахиваю глаза, с ужасом обнаруживая, что уже утро, и солнце бьёт в окна. Поднимаю телефон, оставленный тут же, и мученически вздыхаю, видя, что времени уже около десяти утра. Меня никто не разбудил, и я просто глупо заснула, так и не дождавшись приезда Рич. Несправедливо.       Эйдан заходит в спальню и говорит, что завтрак будет через час, а я пока могу привести себя в порядок. В ванной умываюсь и чищу зубы, вычесываю спутавшиеся волосы. Ставлю телефон на зарядку. От Рич никаких звонков, ничего. Зато Джош мне писал, вот только я не видела. Узнаю, чего он хочет, когда позавтракаю, иначе телефон грозит разрядиться.       Когда Эйдана встречаю по пути в столовую, решаю поинтересоваться:       — Где я могу найти Рич?       — Она не приезжала, мисс Дороти, — его ответ заставляет меня замолчать и тупо уставиться в его спокойное лицо. — Если бы она приехала, я бы сказал, где можно найти Госпожу, но нет.       Не знаю, что можно ответить, наблюдая, как из столовой выходит миссис Бьорк. Она видит меня и приветливо улыбается, подходит.       — Доброе утро, мисс Дороти, завтрак уже на столе, кушайте на здоровье.       — Доброе утро, миссис Бьорк, а Рич не приезжала? — спрашиваю ещё и у неё, а она мотает головой.       — Да я сама её искала пару часов назад, чтобы обсудить новый комплект посуды, но Эйдан сказал, что она не приезжала. Видимо, не приехала до сих пор. Ну Вы не переживайте, она иногда может, приедет ещё, — улыбается, и я киваю ей в ответ. Миссис Бьорк зовёт с собой несколько горничных, и вместе они уходят дальше по коридору, оставляя нас с Эйданом наедине.       — Чейн не тут? Не знаешь? — задаю новые вопросы, разволновавшись, а Эйдан мотает головой.       — Не тут, мисс Дороти. Вы успокойтесь, всё с Госпожой в порядке, лучше позавтракайте. А в час у Вас репетитор по математике, поэтому будьте готовы.       — Да, конечно, Эйдан, — отвечаю ему растерянно и ухожу в столовую, куда двери открыты. Сажусь за тарелку с кашей, рядом с которой стоит стеклянный чайник с зелёным чаем и пустая чашка, а ещё мытые фрукты. Копаюсь в каше ложкой, пью чай совершенно без лица. С трудом запихиваю в себя пару ложек и ухожу из столовой потерянная. Рич же сказала, что вернётся вечером, а уже утро и её всё ещё нет.       Это кажется подозрительным, но этого не так много, как волнения за то, что снова что-то могло произойти. Вдруг опять какое-то нападение? Или ещё чего хуже? В спальне отвечаю на сообщение Джоша о своём состоянии и набираю номер Рич. В этот раз мне никто не отвечает. Абонент недоступен.       Не могу отпустить тревожащие мысли, но подготовиться к приходу репетитора приходится. Трачу два часа с ним, занимаясь математикой. Она отвлекает, за сложными подсчётами уже становится не до посторонних мыслей, из-за чего так заметно легчает. Ощущение свободы без капли тревожности как глоток чистого воздуха. Я наслаждаюсь им не так долго, но как только мысли о Рич пробираются в голову, переключаюсь на иностранные языки. Ужинаю после заплыва в бассейне, спрашивают, не нагреть ли для меня сауну.       Отказываюсь, заседая в спальне. Коробки никак не разбираются и начинают понемногу надоедать. Решаю заняться делом, чтобы убить время. Расставляю книги на полки, семейные фото, одежду развешиваю в гардеробную. Снова времени становится где-то за девять, и мне не дают понять, что Рич приехала. Что опять? Её ждать? Или она не вернётся? Думаю, присев на кровать. Смотрю в окна, за ними замечая лишь свет фонарей на участке.       Ничего не понимаю, мысли терзают с новой силой, как только дел не остаётся. Огромная куча мыслей смешалась, и о Рич всё напоминает и напоминает. Хожу по спальне, не зная, чем ещё заняться. Пробую набрать номер сестры, когда снова становится жутко. Ответом служит привычное «абонент недоступен». Не знаю, что думать, ведь вполне возможно, что она просто издевается и заставляет меня тревожно ждать, а я и ведусь, словно ведомая. Запрещаю себе вспоминать о ней и пытаться дозвониться снова, чтобы лишний раз не унижаться. Перед ней падать на колени и молить, чтобы она появилась или ответила? Рич этого недостойна.       Перед тем, как лечь спать, читаю книгу, чтобы отвлечься, а затем ворочаюсь ещё не один десяток минут, прежде чем заснуть.       Мне снится какой-то странный сон, в котором Рич меня душит, и я просыпаюсь, с ужасом разглядывая спальню в свете утреннего солнца. Провожу ладонью по горлу, которое сжималось, и пытаюсь скрыть наваждение, тряхнув головой. Небрежно убираю растрепанные волосы от лица. Складываюсь пополам, пытаясь прийти в себя от жуткого сна, прячу лицо в ладонях, просыпаясь.       Стук в дверь прерывает мучения. Вытянутое худое лицо Эйдана вижу, а затем и его самого в форме.       — Когда спуститесь на завтрак? — мотаю головой, ничего не отвечая, но ему достаточно. — Часа на сборы хватит? — снова киваю, и он из спальни выходит, оставляя меня одну. Отвратительное начало дня.       Встаю под душ и отмываюсь, чищу зубы, переодеваюсь в чистый халат, а потом направляюсь, подсушив волосы, в столовую.       — Мне делать заказ на тот набор французской посуды, что госпожа отмечала на прошлой неделе, или нет? Она не приезжает, а сроки поджимают, Эйдан, — миссис Бьорк стоит перед заведующим домом, а он держит руки за осанистой спиной.       — Раз госпожа говорила про этот набор, то заказывайте, мне скоро нужно будет составить отчет о выполнении выделенного бюджета на месяц, — отвечает спокойно.       — Укладываемся?       — Да, в этом месяце затрат не так много. Во всяком случае, набор новой посуды — прихоть госпожи, — миссис Бьорк ему кивает.       — Хорошо, я сделаю заказ, а потом принесу тебе все чеки, — Эйдан кивает и уходит в мою сторону, а миссис Бьорк совершенно в другую.       — Завтрак на столе, сегодня репетитор в час по физике, — оповещает, а я ограничиваюсь снова кивком. Парень уходит, и я провожаю взглядом его спину и крепко собранные в низкий хвост черные волосы выше плеч.       Из подслушанного разговора понимаю, что Рич всё ещё не приехала и ни на какие звонки не отвечает, что заставляет сотрудников её дома решать вопросы, важные для Рич, самостоятельно. Шлепая босыми ногами по полу, прохожу в столовую и сижу там какое-то время в смятении. Не могу поверить, что с ней правда может что-то случиться, но в то же время мысли о ней не отпускают. О ней и её участи. Какой-то хаос, в который меня поселили и закрыли в нём, совершенно не дав понять, как действовать и что это такое. Ощущение, будто я иду с завязанными глазами по какой-то неизвестной мне местности и не могу ожидать, где будет поджидать опасность.       Настолько незащищённой я себя не чувствовала никогда.       С Тиной произошло что-то странное, как и в посёлке, где я жила до переезда. И Рич никак не появляется, чтобы рассказать. Бросила на произвол судьбы, чтобы я беспокоилась только больше. Любой шок имеет свойство заканчиваться, но она заставила мой затянуться и перетечь в беспокойство. И ведь её нет всего полтора дня.       С трудом заставляю себя поесть, а потом возвращаюсь в спальню. К физике стоит подготовиться, но не хочется делать ничего. Наверное, потому что это физика. Может опять из-за Рич. Заставляю себя хотя бы начать, постоянно улавливая чувство дежавю. Вот мы с Рич занимались так же день назад, она сидела на краю стола и объясняла тему, пометки к которой остались у меня в тетради. Гоню это и вникаю упорно, не давая заниматься лишним. Если нет Рич, это не значит, что я не должна больше ничем заниматься и ни о чём кроме неё не думать. Но почему тогда мысли так настойчиво возвращаются к ней?       Сижу с репетитором ужасно долгие два часа, а потом пытаюсь прийти в себя в кресле на террасе. Осматриваю видимый задний двор, понимая здраво, что тут не так плохо на самом деле, дом вполне хороший, как и его территория. Ещё бы хозяин был подобающий.       — Рич не звонила? — спрашиваю Эйдана, когда он приносит сладости и чашку кофе ко мне.       — Нет, мисс Дороти. Поверьте, если это произойдет, я расскажу, — уверяет и уходит, оставляя меня в одиночестве. Пью кофе, закусывая вкусной конфетой в шоколаде, и смотрю в сторону сада. Фруктовые деревья шумят, их кроны шелестят, начиная понемногу желтеть. Становится прохладно, и кожа перманентно покрывается мурашками, передергивает. Садовник метёт дорожки неторопливо, смотрит на меня коротко, затем продолжая. Кофе горчит. Допиваю и ухожу с террасы в дом, чтобы отогреться.       Брожу по дому, прошу как-то включить мне фильм в домашнем кинотеатре. Кино включают легко, приносят снеки. Отвлекаюсь ещё на пару часов, а потом включаю ещё один фильм и засыпаю где-то на середине, начиная зевать уже на начале. Снится снова странный сон, в котором мы с Рич в каком-то артхаусном кино, и там разворчивается драма, а у меня в животе словно бабочки порхают, когда мы с ней ругаемся, или я её вижу, трогаю. Вздрагиваю, когда меня будит одна из горничных, которая пришла убраться и думала, что никого уже нет в комнате.       Отправляюсь к себе, не проснувшись до конца, времени уже за восемь часов. Заваливаюсь спать, лишний раз не став мучить себя бодрствованием с тупыми мыслями о Рич. ***       Сидя на террасе, замечаю какую-то суету в доме, а потом возвращаюсь внутрь и сама оказываюсь словно в муравейнике. Ничего не могу понять, поэтому просто ухожу назад и занимаю свою позу на кресле, чтобы доесть завтрак. Наблюдаю, как всё утихает, а затем и ухожу сама в спальню.       Наблюдаю на экране телефона уведомление, что номер Рич стал доступен, и звоню ей. Гудки идут долгие, но никто не отвечает. Пробую ещё раз, а потом выхожу из спальни и нахожу Эйдана без труда в коридоре.       — Рич приехала? — спрашиваю напрямую, а он вздыхает, видимо, думая, что сказать.       — Она просила не рассказывать...       — Эйдан! — перебиваю его. — Где она?       — В сауне, мисс Дороти, но к ней нельзя... — до конца не дослушиваю, сразу же направляюсь туда, думая, что выскажу Рич всё, что думаю о ней, и мне будет плевать на последствия. Она уехала и просто пропала на два с половиной дня! Бессовестный поступок.       Она должна понять, что я не буду терпеть такого наплевательского отношения! Оставив меня в куче сомнений, взяла и уехала, бросила одну. Да как она вообще может так грязно поступить? Как у неё духу хватает? Вхожу в комнату отдыха, в которой уже расположены двери в душевую и сауну, и, игнорируя горничных, расставляющих на стол фрукты и алкоголь, захожу в сауну, обнаруживая Рич абсолютно расслабленной. Уже с порога обдает жаром, но пока оказывается терпимо.       — Рич, ты в своём уме? — подхожу к ней, смотря серьёзно, но она даже глаз не открывает. Сидит обнаженная, с блестящей на свету от пота кожей, в одном полотенце на бёдрах, положив руки повыше в расслабленной позе. — Я тебя спрашиваю! — ударяю ей по щеке порывисто, тут же оказываясь со сжатым запястьем. Она смотрит в упор, но достаточно устало.       — В этом доме хоть минута спокойствия может быть? Я просила, чтобы ко мне тебя не пускали. Что ты тут забыла? — пытаюсь вырвать руку, ощущая, как жар подбирается сильно к коже. Дышать становится тяжелее.       — Ты не должна думать, что можешь спокойно пропасть и тебе ничего за это не будет! — говорю отчаянно, смотря на неё большими глазами. — Ты обещала вернуться в тот же день, а в итоге тебя не было ещё два!       — Работа затянулась, — отвечает неторопливо, отпуская мою руку. Она удивительно пассивна. Снова откидывает голову. — Ладно, если ты будешь тут оставаться, то сходи в душ и вернись без украшений и телефона, а если нет, то просто выйди, получишь ожог.       Смотрю на её лицо сначала, а потом на тело, замечая на подтянутом животе довольно странную татуировку. Цербер во всей красе выглядит довольно агрессивно, тоже влажный и блестящий.       — Что это? — выделяю интонацией последнее слово, а Рич выдыхает тяжело.       — Что?       — Татуировка на животе, — уточняю, а она на меня смотрит.       — Давай ты подождёшь меня в комнате отдыха, а я закончу тут и выйду. И мы поговорим, хорошо? — от напряжения и обиды поджимаю губы. Жарко становится так, что чувствую, как по рукам стекает пот.       — Ладно.       — Сходи, ополоснись. Отправляет мягко. Выхожу из сауны и прохлада напирает, обдает так, что становится дурно. Горничные смотрят на меня испуганно, но я только беру у них полотенце из стопки, оставляю телефон и ухожу в душевую. Украшения на мне стали горячими. Снимаю их, как и одежду, под водой смываю пот. Дышу тяжело, чувствуя, что немного припекло. Прохладная вода стучит по коже и плитке. Зачесываю волосы назад от лица, чтобы не ползли в глаза, стеной вода стекает по глазам, заливая нос и губы.       Слышу, как дверь раскрывается, но не реагирую, думая, что, возможно, зашла какая-то горничная.       — Надо было сказать тебе, чтобы волосы не мочила, — от голоса Рич вздрагиваю и открываю глаза, пытаясь прикрыться руками, хотя она и не может меня видеть детально за тонированным стеклом кабины. Вижу её очертания около раковин, она стоит, опираясь руками о столешницу, осматривает лицо. — Впрочем, уже всё равно.       Скидывает полотенце на пол и уходит в другую кабину, вода в которой начинает шуметь также. Не понимаю, что это такое было и зачем она пошла прямо за мной. Порывалась поговорить? Или я так долго тут стою? Стою в ступоре какое-то время, прислушиваясь к шуму воды в кабине Рич, а потом принимаюсь домываться, раз начала. Думаю о том, как мне сейчас выйти, если захочу, поэтому просто решаю подождать, пока Рич сделает это первой. Но она все не выходит, а первой мне как-то неловко это сделать, потому что проходить всё равно придётся мимо неё.       Выключаю воду, понимая, что Рич вообще не торопится покинуть душ, и неуверенно открываю дверцу, желая скорее обтереться и уйти до того, как она тоже это сделает. Не хотелось бы встречаться с ней так. Шлепаю босыми ногами по плитке, вытираюсь, отжав ещё раз волосы в раковину. Закрепляю полотенце на себе и выхожу из душевой, когда вода у Рич выключается. Занимаю место за столом на диване.       — Хотите чего-нибудь, мисс Дороти?       — А тут есть какое-нибудь вино? — говорю, показывая на бутылку виски и графин с ним, которые стоят тут же. Горничные переглядываются.       — Хотите какое-то конкретное?       — Красное полусладкое, — одна из девушек мне кивает и уходит из комнаты отдыха, а остальные остаются здесь. Щипаю виноград и опустошаю одну из сырных тарелок, пока жду, что Рич выйдет из душевой и мы сможем поговорить. Рядом с ней у меня никогда аппетита нет, но сейчас он проснулся.       Горничная возвращается с запечатанной бутылкой и раскрывает её штопором. Разливает в бокал. Пью, сметая потихоньку всё, что есть в тарелках. Но Рич появляется задолго до того, как я совсем оставлю её без закусок. Смотрит с вопросом на моё распитие. Делаю вид, что ничего не замечаю, продолжая глотать вино. Может быть, так поговорить с ней будет проще?       Усаживается на некотором расстоянии, и в стакан ей разливают виски, кинув льда лопаткой из ведёрка.       — Оставьте нас, — просит, подняв чистую вилку со стола. Горничные выходят по первому её приказу из зоны отдыха, оставляя нас вдвоем. Становится как-то некомфортно, но вида я всё ещё не подаю. Она спокойно ест закуски и пьёт виски, пока не обращая на меня внимания. Когда выпиваю бокал и тянусь к бутылке, чтобы налить ещё, то получаю по руке. — Хватит тебе, — отчитывает, всё-таки посмотрев в мою сторону.       — Я просто хочу скорее с тобой поговорить. Чтобы хоть раз в жизни наш разговор сложился нормально, но ты, как обычно, всё портишь, — раздражаюсь с пол-оборота.       — С тобой будет не о чем говорить, если ты напьешься, но и терпения у тебя никакого нет, — от таких слов меня почти прорывает. Терпения? Да я ждала её приезда два с половиной дня, чтобы узнать, что произошло тогда! Я ждала!       — Ты бессовестная, понятно? Ты не можешь говорить, что у меня нет терпения, потому что я ждала, пока ты вернёшься! — говорю в повышенном тоне, замечая, какой заинтересованной она стала. — А ты поступила как тварь, когда приехала только сейчас и не предупредила!       — Всё-таки ты ждала, — твердит одно, и я поджимаю губы. Отворачиваю от неё голову. Наверное, спокойно с ней у нас никогда не получится поговорить. — Дора, я никогда точно не знаю, когда возникнут какие-то дела.       — Так и сказала бы, что уезжаешь на неопределенное время, чем говорить точную дату, — говорю, насупившись, а она закатывает глаза.       — У тебя была бы в итоге точно такая же реакция, будем честны. Тебе угодить трудно, хотя я пытаюсь.       — Ничего не было сделано тобой, чтобы наладить отношения! Я не забыла то, как ты обращалась со мной!       — А я не забыла твоего бесконечного хамства, за которое, к слову, ты и получила своё наказание.       Обомлев, смотрю на неё, не замечая никаких изменений на безучастном выражении. Всё-таки когда она говорит, что я это «заслужила», моё уважение к ней падает невероятно быстро. И совсем немного это меняет те события, когда она позволяет себе не быть тираншей. Увы, бывает это редко. Хочу что-то ответить, но молчу, смотрю в сторону бутылки с вином. Один раз по руке я получила, но желание никуда не пропало.       Рич весьма безынициативна, сама говорить не хочет, будто нужно это только мне одной. И это кошмарно давит.       — Я просто хочу знать, что произошло, — сбавляю тон голоса, поворачивая голову в её сторону. Встречаюсь с её синими глазами. Спокойными чертами. — Что это за татуировка, почему ты постоянно пропадаешь, — продолжаю, почти перейдя на шёпот. Не знаю, как до неё ещё можно достучаться, каким тоном говорить, чтобы я стала услышанной.       — А что с татуировкой не так? В этих тебе тоже что-то не нравится? — показывает загорелые руки, предплечья которых напрочь забиты рисунками. Глубоко вдыхаю, затем провожу ладонью по лицу, пытаясь совладать с подступающим раздражением.       — Ты понимаешь, что я имею в виду, — повторяю тверже, но взгляд Рич, обращенный в мою сторону, снисходительный. — Если ты Цербер...       — То что? — перебивает с усмешкой еле заметной. Интонация насмешливая. Наливает снова виски в стакан, лёд гремит.       — Ничего, — отворачивая от неё голову. Если не говорит это, не расскажет, зачем уезжает и что было в посёлке. — Что насчёт посёлка?       — Форс-мажор, — её односложный ответ никак не удовлетворяет. Держу лицо в ладонях, упираясь взглядом в стену впереди. Сидеть с ней рядом подобно пытке. Она никакая и ничего не рассказывает осознанно.       — Хорошо.       Ничего больше не говорю. Взяв телефон, ухожу из сауны, оставляя Рич там одну. Около входа ждут выгнанные горничные, ничего им не говорю по поводу того, можно ли войти. Иду к себе, решив больше ничего не пытаться узнать у неё напрямую. Бесполезно. Силы тратятся в никуда. И её саму лучше просто игнорировать, нельзя давать чувствам брать верх надо мной. Нельзя ждать её, быть на нервах. Она знает всё лучше меня.       В спальне падаю на кровать. Поведение Рич раздражает, но повлиять никак не получается. Как бы я не пыталась что-то понять, она не даёт мне ни намёка. Это раздражает до безумия.       Хорошо, раз так, пусть и сама остаётся в неведении. Даже если захочет что-то узнать, я не расскажу. Нельзя позволять ей думать, что она может всё. *** Рич.       Обычно Эйприл на встречи не опаздывала. Приезжала вовремя либо раньше на минут пять, но никогда не позволяла себе появиться позже назначенного времени. Однако сегодня было что-то не то. Пять минут прошли, а её всё ещё не было в машине. Охрана, стоящая неподалёку, тоже молчала.       Где её могло носить, представить я не могла. Сидела за рулём, выжидая её появления, постоянно проверяла время на часах. Сейчас в городе становится как никогда беспокойно, нужно позаботиться об охране, пара человек на всякий случай никогда не помешает. Некогда спокойный и размеренный Стамрейт-сити становится опасным местом и большим игровым полем, где жизнь каждого жителя на счету. Тучи сгущаются, воздухом дышать невозможно, словно полная грудь не набирается.       Хотелось бы верить, что обойдётся без лишних жертв, но если Фарриель перешёл от слов к действиям, Церберы глотать не станут. Никогда до этого мы не позволяли ступать на наши территории и так грязно устраивать беспорядки. Все причастные должны получить своё наказание, соразмерное совершенному преступлению. Если мои догадки подтвердятся, это значит, что время обдумывать ответные действия. И разрастется ли это во что-то большее, зависит от того, насколько хорошо меня поймут. Биться я готова до последнего.       Эйприл открывает дверь и залезает в машину. Шумно дышит, пока не смотря в мою сторону. Сидит рядом, захлопнув дверь.       — Ты задержалась, — напоминаю, на что вижу кивок.       — Прости, пробки и дела, сегодня не успела, — всё-таки смотрит на меня, и я нахожу её лицо бледным и изможденным. Слегка вьющиеся волосы затянуты в хвост на затылке, лицо без макияжа выглядит блекло, только зелёные глаза на месте. — Похоже, всё серьёзно, тебе уже говорили, чьих людей ты схватила? У меня есть источник, утверждающий, что это Чертополохи.       — Мне передавали, что они признаются в том, что от Кассандры. А меток на них нет, — Эйприл только выдыхает тяжело. Наши сведения не сходятся. — Но я в это не верю. Думаю связаться с Кассандрой, чтобы она опознала, и если она этого не сделает, то отвезут на опознание к Волкам. Подкинем их в район и посмотрим на действия их людей.       — Думаю, Кассандра тут ни при чем, у неё нет мотивов, чтобы насылать на тебя своих людей. Мы уже давно в связке, она не крыса, хотя я бы могла её проверить, если скажешь, осторожность не помешает.       — Проверь, — соглашаюсь, а она смотрит спокойно в лобовое стекло. — Хотя она самая проверенная их всех людей, которые работают на Нас.       — Этот город не нужен никому больше Нас и Волков. Думать не надо, кто мог покуситься на твою жизнь. Будь аккуратнее, людей нужно проверить. Никто не говорил, где ты живёшь, возможно, у нас есть крысы.       — Всех проверим, уже начали.       — А как там Дора? — такого вопроса я ждать не могла. Казалось, спрашивать про мою жизнь — последнее, что может делать Эйприл.       — В порядке, пока на домашнем обучении, потом посмотрим, возможно, определю в школу.       — Лучше бы заграницей, — добавляет спокойно, но твёрдо. Признаюсь, я тоже думала об этом и не единожды. Но всё-таки мнение о том, что мне будет спокойнее, находись Дора под боком, победило.       — Я хочу быть уверена, что она будет в безопасности, возможно, расстояние скажется на этом отрицательно.       — Рядом с тобой ей лучше быть не может, ты — Глава, у тебя постоянно какие-то стычки и опасность на каждом углу. Разворачивается что-то масштабное, и Доре лучше оказаться от этого вдалеке, никто не будет искать её где-то в Лихтенштейне, — поворачивает голову в мою сторону и продолжает настаивать на том, чтобы я отправила Дору вон от себя.       — Я буду решать, что ей лучше, — смотрю на Эйприл выразительно, и она закатывает глаза. — Оставь это за мной. Ты была первой, кто сказал мне, чтобы я вообще не вмешивались в её жизнь.       — Я придерживаюсь своего мнения, поэтому говорю, чтобы сейчас ты отправила её в Европу и открестилась. Рядом с тобой неспокойно, у девочки определённо будет стресс или он уже есть, — говорит медленно, словно пытаясь мне разжевать по слогам, но я всё прекрасно понимаю. Только до меня не может дойти, почему в мою семью пытаются вмешаться. Я уважаю Эйприл, она не последний для меня человек, умнейшая из омег, с которыми мне приходилось работать. Но её мнение здесь никому не нужно.       — Вопрос закрыт, никто с тобой его обсуждать не будет. Мы договорились сегодня говорить насчёт работы. Если есть что ещё добавить по делу, то говори, — отрезаю холодно, не давая ей возможности продолжить разъяснять. Она губы кусает, а потом отвечает на удивление спокойно:       — Созванивались с Маркусом вчера, рассказывал, что на стороне Красных неспокойно. Выходил к ним в одиночку разведать обстановку. Кажется, даже сами Красные считают, что что-то не так с Фарриелем.       — Они знают про покушение?       — Маркус об этом ничего не говорил, кажется, между самими Красными другие темы для разговоров по поводу Фарриеля.       — Надо отправить туда наших людей на разведку. Пусть послушают, посмотрят, прежде чем мы будем наступать, потому что хочется проверить всё. Но сомнений у меня всё меньше.       — Разберись с этим, а я пока займусь Кассандрой. Надеюсь, что правда ничего не найду, — встречаемся с ней глазами, и я киваю.       — Хорошо, сама созвонюсь с Каем, нужно дать распоряжение, — Эйприл открывает дверь, а я останавливаю её вопросом: — Чейн предлагал связаться с Силин, что скажешь?       — А мне какая разница? — смотрит на меня, замерев. В салон проникает воздух с улицы.       — Ты кричала громче всех, чтобы она не вышла из тюрьмы. Я думаю взяться за неё в срочном порядке, потому что она — важная часть организации.       — Верно, она Вице-Хэд, поэтому делай, что тебе нужно, все должны быть привлечены, чтобы избавиться от проблемы. А то что между мной и ей — личное. Мне пора.       Выскальзывает из машины и захлопывает дверь, запрыгивая следом в стоящий недалеко автомобиль. Тот уезжает в неизвестном направлении.