Рефлексия

      После уроков мы задержались. Сидели вместе с Тиной около раздевалок, пропуская проходящих мимо учеников и дожидаясь, когда закончится тренировка Джоша. Оставалось около получаса.       Несмотря на сугубо отрицательное отношение Рич к тому, что Тина появилась у неё в доме, общаться с ней она не запретила. Если бы сделала это — опустилась бы лишь больше в моих глазах. Одно только упоминание о ней вызывало у меня отрицательные эмоции и скривившееся выражение, словно я проглотила лимон целиком. Что могло вернуть ей хоть какой-то человеческий облик, я не знала, у меня не было ни единого предположения. Но школа помогала отвлечься от этого хотя бы ненадолго.       То время, что я проводила с друзьями, было для меня особенно ценным, ведь они оставались единственными, кто относились к моей прошлой жизни непосредственно. Той жизни, в которой родители были живы, а я ни о чём серьёзном не думала и не знала Рич.       — Ты вчера не отвечала мне весь вечер, была чем-то занята? — спрашиваю, повернув к Тине голову, а она отрывается от телефона.       — Вчера? — переспрашивает и неловко усмехается. Жмёт плечами, отворачивая голову снова. — Кажется, нет, я спала.       Ответить мне ей было нечего. Её слова оставались логичны, но то, как она их сказала, выдавали что-то необъяснимо странное. Я посмотрела в конспект по французскому языку, который почти дописала, и задумалась. Кинула на Тину искоса взгляд, найдя её профиль чем-то сильно озабоченным: она покусывала губу, чего-то ожидая, смотрела в телефон неотрывно. Подергивала ногой.       Кажется, до этого момента она никогда мне не врала.       Мы были вместе всегда, сколько себя помню, с того момента, как меня отправили в первую школу. А затем не расставались, в шестом классе захватив в нашу компанию Джоша.       — Долго сидели? — он выходит из зала один из первых, одетый в форму школьной команды по баскетболу. За ним с грохотом от ног и гулом из громкого смеха и разговоров в перебивку проносятся другие члены команды прямо в раздевалку.       — Представь себе, — Тина усмехается, а Джош треплет её по волосам, уходя дальше с улыбкой. Весь потный и покрасневший, получивший от Тины средний палец и недовольный выкрик.       — Полчаса - и я тут.       Скрывается в раздевалке, а Тина с недовольным выражением поправляет волосы, смотря в камеру телефона. Вдруг замирает в одно мгновение и начинает улыбаться глупо, подскакивая.       — Я сейчас вернусь, подожди немого, — бросает и уходит прямо к двустворчатым дверям, ведущим в раздевалки и спортивный зал. — Думала, ты не позвонишь, — начинает с кем-то говорить, а я хмурюсь, пытаясь услышать, о чём она будет вести беседу. — Правда? Да я помню, что ты работаешь, можешь не напоминать. Хорошо, я приду.       Убираю французский в папку, а потом закидываю в рюкзак, наблюдая, как Тина возвращается ко мне после короткого разговора. Хотя и пытается скрыть улыбку, вижу, как она светится, вся будто бы смущённая. Садится рядом, убирая тёмные волосы за ухо.       — Пригласили на свидание? — спрашиваю напрямую, а она смотрит на меня сначала с каким-то смятением, после меняясь в лице. Улыбается снова.       — Да, можно сказать и так, — признается, немного стесняясь. — Я потом тебе всё расскажу, как прошло, когда вернусь домой.       — Хорошо, — киваю ей с улыбкой. — Раскрой, кто это хотя бы?       — Нет, этого я пока не могу сказать, — смеётся, кажется, краснея. — Я думаю, у нас всё-таки ничего не получится, — жмёт плечами. — Но оторваться же надо?       — Если есть возможность, то почему бы и нет? — соглашаюсь, не прекращая улыбаться.       Тина облизывает губы и вдруг снова ко мне обращается, выглядя уже гораздо живее.       — А что у тебя? Ну, с той итальянкой? — спрашивает на вид без задней мысли, а моя счастливая улыбка превращается в печальную. Уголки становятся ниже.       — Она уже не звонила несколько месяцев, не знаю почему, — вздыхаю, отводя взгляд в пол. Вытягиваю ноги, чтобы было за чем посмотреть.       — Да ну? Может, что-то произошло? — продолжает расспрашивать, а я не знаю, что ответить. Мне никакие подробности не известны. Только жму плечами неопределённо.       — Не знаю. Если бы она объявилась, думаю, я бы рассказала тебе.       — То есть, она вообще не в курсе о том, что с тобой произошло? — мотаю головой.       — Конечно нет. Я пыталась ей дозвониться, но всё без толку, — Тина, видя, как я приуныла, обнимает меня за плечи ободряюще.       — Ты главное не переживай раньше времени, думаю, с ней всё хорошо, просто почему-то не может связаться.       — Спасибо тебе.       — Да за что спасибо? Я не хочу, чтобы ты грустила, — прижимает свою голову к моей, не отпуская из рук. — Может, сходим завтра в кино или прогуляться? — вздыхаю тяжело, понимая, что для этого нужно будет договариваться с сестрой.       — Надеюсь, Рич не станет как обычно говорить что-то против. ***       Вечером я узнала, что Рич уехала. Мне она не отчитывалась, как и никому в общем, кроме своего водителя Чейна. Только вдалеке я уже увидела свет фар, когда выглянула из окна, но и тот пропал через пару секунд, скрывшись во тьме.       Мне опять не спалось и мысли о Рич очень некстати заполнили снова голову. Появились безумные идеи: если Рич уехала, то можно попробовать снова осмотреть её кабинет, чтобы убедиться в том, что мне не показалось и все те документы были действительностью. Ради чего я хотела узнать? Ради того, чтобы спать спокойно. Всё больше мне казалось, что она что-то скрывает, вот только что это было, я могла только догадываться.       За моё любопытство родители часто ругали меня в детстве, но по-настоящему оно никому не вредило, разве что кроме меня самой. Однако после этого лезть на рожон я не переставала, желание узнать, что от меня скрывают, было выше.       Вот и сейчас я снова прокралась в кабинет Рич, что оказался незапертым. Включила свет и принялась осматривать всё те же папки, убеждаясь с каждой новой, что те таблицы, пахнущие смертью, на самом деле реальность. Вот только ничего конкретного не находилось. Кажется, это даже не было чем-то очень секретным, раз стояло у Рич в кабинете прямо на полке. Начав рассматривать эти красивые тяжёлые книги снова, я брала их аккуратно, даже не трясла, чтобы, не дай Зверь, ничего не отвалилось. Интуиция говорила, что за такое мне может попасть похлеще, чем за то, что я привела домой Тину.       Перелистываю страницу за страницей, пока не натыкаюсь на фотографию, что явно была припрятанной. На ней Рич сидит с каким-то незнакомым мне мужчиной на дорогом диване. Но на себя Рич не похожа, будто на этом фото она гораздо моложе: нет татуировок и волосы длинные, зато взгляд такой же холодный, пусть она и улыбается. Аж жуть берёт. На развороте никакой подписи, только дата. Одиннадцать лет назад. Тогда неудивительно, почему Рич выглядит на этом фото совсем не так, как сейчас. Вкладываю его назад и пролистываю страницы до конца, больше ничего не находя.       Такое же проделываю с другими книгами. Когда нахожу ещё два фото, то снова принимаюсь с интересом рассматривать. Здесь уже Рич на себя похожа: и волосы отрезаны под каре и костюм на ней приталенный. Вместе с ней на фото: радостная невеста в белом платье, внизу уже с испачканным подолом и в длинной фате, а рядом, кажется, ещё одна девушка. На ней тоже костюм и полурасстегнутая рубашка, очень довольный вид. Они стоят под дождём на фоне Биг-Бена. На другом снимке Рич пьёт что-то из стакана, наблюдая, как невесту держит на руках её рыжая суженая. Вот кому дождь точно не помеха, особенно в Лондоне, так это молодожёнам. Фото самые обычные, в них точно нет ничего подозрительного. Ставлю книги на место, как и было.       Внимание привлекает ноутбук, стоящий на столе одиноко. Ни на что не надеюсь, но решаю попробовать, вдруг Рич верит в то, что к ней в кабинет никто не войдёт, и не защищает технику паролем? Сажусь на кресло и открываю ноутбук, включаю, понимая, что Рич всё-таки не наивная дура. Закрываю крышку, окидывая разочарованным взглядом кабинет. Полки с книгами, портрет на стене, окно, диван. Два стула напротив стола. Всё, что меня смутило, это повторяющаяся в папках организация «Церберы». Но, может быть, это не те Церберы?       Вздыхаю и поднимаюсь с кресла. В голове пульсирует неуёмная мысль о том, что связываться с криминалом — последнее дело. Хоть бы это не оказалось правдой. Но мысль о том, что моя родная сестра правда могла уйти на эту сторону, была будто нереальной. Чтобы я по случайному стечению обстоятельств оказалась сестрой человека, примкнувшего к чертовой организации? Шансы были почти равны нулю. Подобное всегда казалось мне чем-то далёким и маловероятным.       Но если бы вдруг я оказалась причастна? Мысли душили, пока добиралась назад в спальню.       Рич может быть сколько угодно загадочной и молчаливой, возможно, крикливой моментами — нередко я видела, как она повышала голос на персонал, с которым сталкивалась в коридорах случайно. Злилась вплоть до того, чтобы поднять руку. Однако больше ползти защищать мне не хотелось, несмотря на обострённое чувство справедливости. Рич может быть любой, но только не замешанной в криминале. Это станет последней каплей и именно за это никогда прощения ей не будет.       Всю жизнь прожив в «красном» Секторе, я перебралась в «чёрный» и теперь стало непривычно плохо и жутко. Как для простого обывателя, для меня не имело значения по большей части, где я нахожусь, но здесь почему-то не было по-прежнему спокойно. А там я никогда не знала страха за свою жизнь, то ли из-за привычки, то ли из-за того, что там правда было как-то по-другому.       Не спалось. Я пыталась позвонить Тине, но она не подняла трубку, и тогда я набрала Джоша, посетовав на то, что она уснула.       — Тоже не спится? Привет, — он поздоровался, а я ответила ему мычанием, прежде чем подать голос:       — Вроде того, ночь сегодня какая-то тёмная, даже луны не видно, — за панорамными окнами виднелась лишь непроглядная тьма.       — Я тоже заметил. Даже выходил на улицу прогуляться ещё час назад, но ничего. Кстати, а ты Тине не пыталась звонить? — добавляет последнее заинтересованно, а я удивляюсь, как наши мысли схожи.       — Пыталась. Набирала перед этим, только она не ответила.       — Странно, раньше она всегда отвечала на звонки в любое время, — рассуждает вслух. — А теперь что-то не так.       — Она говорила мне до этого, что спала, когда я набирала ей поздно ночью.       — Удивительно, мне сказала то же самое, только вот раньше она в это время ещё точно не спала. Когда у неё ещё будет свободное время, чтобы посмотреть любимые ужасы? Ты же знаешь, как у неё расписан жёстко день из-за родителей.       — Думаешь, стоит начать переживать?       — Пока рано, а вот если в школе её не увидим, то вполне можно. Ладно, я сам позвоню тебе, если что-то изменится.       — Спокойной ночи.       Кладу телефон рядом, сжав его в руке. ***       Но на следующий день Тина появилась, только ничего не рассказала о своём «свидании», хотя обещала. Она всё отмалчивалась, но держала себя как обычно, словно ничего и не произошло. Весь день у неё сегодня был расписан: сначала занятия в школе, сразу после спортивная секция, а затем занятия в школе искусств на хореографическом направлении.       Встретившись со мной на ланче, Тина отвела меня за дальний стол и принялась воодушевленно говорить, чем собирается заниматься сегодня.       — Думаю сегодня пропустить хореографию и потратить вечер на что-то по-настоящему крутое, — она ела салат, пока я довольствовалась рыбными палочками.       — Пропустить хореографию? Разве родители тебя не убьют за это?       — Они ничего не узнают. Улетели в отпуск на неделю, а в это время телефоны недоступны. Думаю, мне тоже нужно отдохнуть, — говорит заговорщически, а я не понимаю, что с ней такое случилось. Раньше она бы не позволила себе такой вольности. — Когда вернутся, я просто почищу их голосовую почту.       — С чего вдруг такая активность? Неужели это... свидание свело тебя с ума? — она улыбается, давая понять, что я абсолютно права.       — Пока есть время, хочу потратить его на интрижку. Кто знает, что может быть после?       Действительно, в какой-то степени она была права. Но какой ценой собралась достигать удовлетворения своих желаний? Всё-таки, у меня не было права её осуждать, жить свободно тоже нужно было научиться.       — Ты не рассказала даже, что было вчера, — говорю напрямую, а она, кажется, сдерживается от того, чтобы закатить глаза.       — Я не могу рассказать, прости. Да, помню, что пообещала, но мне сказали ничего не говорить никому. Прости, Дора, я бы во всё тебя посвятила, только бы появилась возможность, — видит моё расстроенное выражение и забирает руки в свои в ободряющем жесте. — Прости, сейчас я никак не могу рассказать.       — Особенно про того, с кем ходишь на свидания? — удручённо Тина кивает.       — Особенно.       — А Джош в курсе про твой роман? — решаю спросить, ведь очень любопытно, рассказала ли Тина что-то про это нашему другу.       — Нет, Дора, боюсь, что ему про это знать не нужно, — качает головой, понизив тон голоса. — Ты тоже ничего не говори, я тебя прошу, — её поведение отдавало чем-то странным, но по-хорошему объяснить этого я не могла. Она просила меня утаить от друга подробности её жизни, не странно ли? Подозрительно, но что было сказать в противовес? — Правда, потом я и ему тоже расскажу, но пока молчи.       Зачем было так скрываться, я не понимала, но для Тины оставалась важной секретность. Словно она занималась нехорошими вещами.       — Я не расскажу, — обещаю ей и вижу одобрительную улыбку.       — Ты очень хорошая подруга, Дора, мне повезло с тобой. ***       Последующие дни ничего не менялось, разве что Тина мне рассказывала, как с удовольствием она пропускала все запланированное на вечер, лишь бы провести его в компании какого-то человека. Кто мог так её увлечь я и подумать не могла. В голову не лезло ни одной мысли, когда я неожиданно задумывалась об этом.       Но вдруг однажды, застав Рич ударившей в очередной раз какого-то дворецкого в холле, засомневалась.       — Сколько можно попадаться мне на глаза и стоять на пути! — прикрикнула и поправила на руке перчатку.       — Простите, Госпожа, — парень поклонился, покорно извинившись, а она махнула рукой, лишь бы он пропал с глаз.       — Как слепые ходят, ничего вокруг не замечают, — крикнула ему вслед, обернувшись, а потом заметила меня. — А ты куда вышла?       — Гуляю по дому, — отвечаю, настороженно глядя на неё. — Ты снова уезжаешь?       — А я тебе зачем-то понадобилась? — задаёт встречно грубый вопрос, на что я мотаю головой. Она раздраженная и её злость, которую она пытается придержать, выливается в едкие разговоры.       — Нет, просто ты каждый вечер куда-то уезжаешь, решила узнать...       — Работаю, — она понизила тон голоса и поправила плащ. — Иди к себе, хватит слоняться без дела. Попрошу Антонио, чтобы он присмотрел за тобой.       — А ты не на своей машине поедешь? — решаю неуверенно продолжить диалог, а Рич всё смотрит на меня неотрывно.       — Тебе-то что?       — Кажется, я потеряла там помаду. Искала сегодня в рюкзаке, но не нашла, а с утра в школу меня отвозила ты, — её пустой взгляд не меняется, но уголки губ ползут вверх в дьявольской ухмылке.       — Ты мне врёшь, — говорит, абсолютно уверенная в своих словах, но я мотаю головой.       — Нет, серьезно. И я хотела бы забрать помаду назад, — её выражение не меняется, но рука ползет в карман и достаёт ключи от Гелендвагена. Висят на пальце, и я тянусь к ним, но в момент она сжимает их в кулаке.       — Не знаю, зачем тебе шариться по моей машине, но искать там нечего, — показывает на меня указательным пальцем, а затем продолжает с такой же странной надменностью: — Или, кажется, с утра что-то стучало под пассажирским сиденьем? Думаю, я могла видеть твою красную помаду.       Кидает ключи, и я успеваю их поймать, замечая, как Рич скрывает ухмылку за секунду.       — В гараже.       Киваю ей уже в спину. Она выходит в двери к припаркованному БМВ у крыльца. Поняла, что я вру, но всё равно дала мне ключи? Она в себе уверена. Или же она всё понимает, что страшнее. Подогревает мой интерес к тому, чтобы продолжать копаться. Будто она правда всё знает.       Выхожу на крыльцо после неё, наблюдая, как сестра садится в машину на заднее сиденье и дверь за ней закрывает телохранитель. Черный автомобиль отъезжает в открытые ворота вместе с ещё одной машиной, а я направлюсь к большому двухэтажному гаражу, чтобы найти там то, что мне нужно. При прикосновении к сенсорной панели ворота поднимаются, и я вхожу в просторное и чистое помещение, заставленное несколькими машинами. Без труда нахожу Гелендваген и снимаю с него сигнализацию, подходя. Залезаю в салон на переднее пассажирское и открываю бардачок, начиная осматривать. Под светом, включенным в гараже, видно абсолютно всё.       Длинная бумажка с какими-то номерами без подписей, пять тысяч долларов наличными, права. Я ожидала увидеть здесь хотя бы что-нибудь интересное. Кроме найденного лежат: запонки в коробочке, золотой браслет, таблетки. На баночке написано, что это нейролептики. Так она больна? Иначе зачем ей под рукой такие таблетки? Закрываю бардачок и осматриваю чистый салон. Ничего нет, он совсем пустой, как после покупки.       Обхожу машину, захлопнув дверь, и открываю багажник. Здесь тоже ничего примечательного. Кажется, в машине ей точно скрывать нечего, вот и отдала ключи так легко. Закрываю багажник и ставлю сигнализацию назад. На улице темнеет, кажется, с каждой минутой, но с ярким искусственным светом так скоро и не заметно. Оборачиваюсь, когда слышу интересующийся голос Антонио, заведующего домом:       — Мисс Дороти, что Вы тут делаете?       — Искала помаду в машине Рич, — жму плечами, оборачиваясь вокруг себя, чтобы ещё раз осмотреть большой гараж.       — Не нужно здесь оставаться, если Вы уже закончили, — намекает, что мне стоит покинуть помещение.       — Да, конечно, — соглашаюсь, выходя за пределы гаража. Антонио касается сенсорной панели, и ворота в гараж начинают опускаться, а свет потухает. — Ключи от её машины, — даю мужчине, а он кивает, молча начиная сопровождать меня до дома.       В эту ночь Рич не вернулась, а номер Тины был так же недоступен. Почему-то кривой пазл в моей голове складывался сам собой, но поверить было сложно. Я не понимала их мотивов. Допустив на толику, что они правда заимели какие-то странные отношения, я не поняла, чего они хотели от них. Возможно, как-то отдалённо поняла Тину, ведь внешностью Рич совсем не обделили, а даже наоборот, собой она была хороша без сомнений. Да и весь её вид был таким правильным, честным, словно на самом деле она являлась отличным человеком в костюме. Вот только я была уверена, что с действительностью это не имело ничего общего. Рич я не поняла от слова совсем: мне казалось, что она человек высокой претензии и связываться с малолеткой — то что она никогда не сделает. Но, наверное, всё было не так просто или же моя интуиция играла со мной злую шутку.       Никогда бы взаправду я не подумала, что они могут пересечься. ***       Когда с утра я села к Рич в машину, она докуривала. Отщелкнула окурок, начав неторопливо вести. Стоило нам выехать за ворота, как она заговорила, закрыв на своей стороне окно.       — Где твоя красная помада? — до этого осмотрела меня искоса оценивающе, когда я только садилась, и сейчас позволила себе намекать на моё враньё. — Она была тебе так вчера нужна, я даже отдала ключи от машины, чтобы ты нашла.       — Её не было, — голос как-то странно скрипит. Неужели я её боюсь? Отвожу взгляд и смотреть в её сторону не хочу.       — Не было? Разве не эта? — всё-таки повернуть голову пришлось. В руке Рич была совершенно новая помада. Мы обе, я так подозреваю, знали, что красной помады у меня никогда в косметичке не было. Никогда в жизни я ей не пользовалась. — Бери, она ведь твоя. Ты же ни капли мне не соврала вчера, — протягивает, наблюдая за тем, как меняются эмоции на моём лице. — Видимо, ты просто плохо искала.       Голосом выделила последние два слова, на что-то явно намекая, а я взяла помаду и неуверенно повертела её в руках. Вдруг заживающие шрамы от ремня начали фантомно зудеть сразу по всему телу, к горлу накатил ком. Почему-то когда я находилась рядом с Рич, ощущала телом что-то странное, будто бы опасалась её. Такого точно не было до того, как она меня избила, чёртова сука. Теперь её вид на меня чем-то давил.       — Не накрасишь губы? Ты ведь так её искала, — говорит, а я снимаю колпачок и выкручиваю стержень, чтобы посмотреть на цвет. Насыщенный красный, выбирала Рич явно что-то поярче. Сопротивляться желания нет, и я крашу губы этой помадой, смотря в открытую камеру телефона.       Рич смотрит в мою сторону, оценивая, как выглядит моё лицо с яркой помадой. Однако никакого комментария от неё я не получила.       — Разве имеет значение, в каком Секторе жить? — внезапно даже для себя начинаю разговор, а Рич от дороги не отвлекается. — Я намекаю на то, что ты избила меня за «красную» в твоём доме, если ты не поняла, — продолжаю, всё также не видя глаза Рич.       — Для меня значение есть.       — И какое? Разве всё это разграничение не сделано на словах? Ты что-то знаешь про это? — заваливаю её вопросами, но Рич не спешит отвечать. — Что за чёртовы Сектора? Почему наш город такой странный? Ответь, Рич, кажется, ты знаешь что-то.       — Это городская легенда, — отзывается отстраненно, а я смотрю на неё с вопросом.       — Городская легенда? Да она у каждого на слуху, настолько, что школьные команды называются в честь Секторов. Из-за простой легенды?       — Мне импонирует, когда ты не задаёшь те вопросы, на которые не хочешь знать ответ, — от этой фразы меня буквально изнутри взрывает. Не хочу знать? Да я прямым текстом ей говорю о том, что мне нужно это.       — Ты издеваешься, да? Я говорю, что меня это интересует, и я спрашиваю у тебя.       — Я ответила тебе, — смотрит искоса, а я неотрывно пялюсь в её сторону без стыда.       — «Городская легенда», серьёзно? Могла бы придумать что-то поинтереснее.       — Существуют такие темы, затрагивать которые не стоит, как бы любопытно не было. Просто прими как данность, что «красных» в своём доме я не потерплю.       Не знаю, что ответить, чтобы мы не начали скандалить снова. Хочется съязвить Рич, сказать что-то этакое, чтобы она посмотрела на меня со всей злостью. Но я молчу, пока не бросаю взгляды в окно заднего вида. Там видно, как за нами едет ещё одна машина. Когда Рич говорила, что охрана будет ездить с нами постоянно, я подумать не могла, что это окажется правдой.       — Сколько времени мы ездим с охраной... Это когда-нибудь прекратится? — мой раздраженный взгляд встретил только профиль Рич.       — Нет, — отвечает односложно, не потрудившись объясниться. Хотя кто я такая для неё, чтобы она подумала объясниться.       — Зачем я тебе вообще нужна? На суде ты говорила, что моя жизнь тебе небезразлична, а потом я оказываюсь тут и... Всё? Наигралась?       — У меня чувство дежавю, Дора, будто бы ты не так давно говорила мне то же самое,— припоминает наш разговор в один из вечеров, когда я обвинила её в том, что она только играет мной, когда не даёт уйти, а потом отпихивает показательно.       — Наверное, это значит, что я не получила ответов на вопросы и претензии.       — Претензии ко мне? — кажется, её это удивило, только по интонации слышно не было. — Я могу угадать, чего они касаются, — говорит и замолкает, а я поджимаю губы, не беспокоясь о помаде.       — Я легко могу пожаловаться в органы, что ты поднимаешь на меня руку, и тебя лишат опеки, — смотрю в окно, сложив руки на груди, но всё равно сердце пропускает удар, когда краем глаза замечаю движение со стороны Рич. Она оторвала руку от руля и протянула в мою сторону.       Пальцы нависли угрожающе, я посмотрела на них, ощутив взгляд Рич на себе. Рука в перчатке была недалеко.       — Страшно?       — Раздражает, — ударяю по её руке, чтобы не находилась рядом.       — Значит, причины куда-то обращаться у тебя нет. Ты скорее хочешь мне насолить, чем правда «спастись», — вмиг она обесценила то, что сделала со мной, я даже подумать не успела.       — Что?       — Инстинкт самосохранения у тебя отсутствует напрочь, следовательно, работает только желание какой-то кривой не подкреплённой ничем мести, — почти выплевывает слова, произнося их так мерзко, что моё лицо тут же кривится. — Сделала ли я что-то против тебя на самом деле, чтобы ты говорила, не замолкая, «я тебя ненавижу»? Что-то, за что можно было сказать это обоснованно?       Мои глаза округлились от шока. Такие слова можно было представить лишь в страшном сне. Но чтобы Рич правда так сказала...       — Ну и ещё: обратиться ты всегда можешь, вот только как скажешь, на кого направлено обращение, тебя повернут назад, — смотрю на неё, не веря. Так вот, какой козырь у неё остался напоследок. Полиция в её отношении бездействует? Прекрасно.       — Значит, вот как, — усмехаюсь горестно. Кусаю губы, ощущая, как неприятно во рту горчит.       — Ничего личного, просто предупреждаю череду бессмысленных действий и зря потраченное время.       Неприятный привкус от помады остаётся на языке. Стираю её предложенными Рич салфетками и снова наношу на губы. Раз уж эту помаду я очень искала.       Сегодня Тина не пришла в школу. С Джошем мы переглянулись в классе зарубежной литературы, когда поняли, что нашей общей подруги на этом уроке нет. На зарубежную литературу по средам мы ходили вместе.       На ланче приятель подсел ко мне.       — Кажется, сейчас пора переживать, — огласил тихо, пока я ковырялась вилкой в салате.       — Зверь его знает, что творится, — выдыхаю подавленно, не понимая, как могла всё так пропустить. Как мы с Джошем просто дали случиться тому о чём говорили нервно.       — Ну и какие мысли есть на этот счёт? Она тебе что-нибудь рассказывала? — его вопрос заставил накатить к горлу ком. Я выпила сока, чтобы снять напряжение. Интересно, а можно было рассказать Джошу о свиданиях Тины, когда она пропала? Или я не могла выдавать это даже сейчас? От этих мыслей стало как-то дурно.       — Нет, ничего.       И всё-таки я решила умолчать. Помочь он ничем не мог, а расшатывать его психику лишний раз не хотелось, это было бы жестоко. Появились странные мысли обыскать дома кабинет сестры снова по возвращении. У меня не было никаких версий кроме той больной, придуманной только из-за некоторых несостыковок. Но надеяться на неё оставалось глупо.       Да, Рич была не самым приятным человеком, но убийцей и похитителем я её не видела. Правда, она для этого рисовалась слишком правильной.       — Как думаешь, она вернётся? — он спрашивает, вырывая из мыслей. Поднимаю на него глаза из тарелки.       — Надо надеяться. Не знаю, как мы могли подозревать, что что-то случится, но пропустить это, — салат хрустит, пока медленно пережевываю его.       Отвлекает от рассуждений громкий смех с другого конца столовой, где игроки школьной команды в американский футбол подходят к выходу, нарочно привлекая к себе внимание. Также демонстративно воют, издавая командный клич.       — Идиоты, — выдыхаю тяжело и устремляю взгляд в тарелку, пропуская мимо себя, когда команда покидает столовую.       — Ощущаю себя в животном мире, — Джош оглядывается, усмехнувшись. Кажется, что все оставшиеся тут только и будут обсуждать команду. — Ну, «Южные Волки» и правда держатся волками.       — Ваша команда хотя бы прилюдно не воет, — услышав это, Джош начинает смеяться, а я вместе с ним. Отпиваю сок из высокого стакана.       — Нужно меньше демонстраций и больше действий. Но даже церберские в этом плане не лучше.       — Интересно, а они что делают? Рычат при победе?       — Чисто теоретически да, потому что цербер — огромная собака. Но вот на самом деле, — жмёт плечами, давая понять, что таких подробно точно не знает. Качаю головой, двигая салат в сторону и забирая упаковку с йогуртом. ***       Залезаю в машину и приветствую знакомого водителя. Чейн мне улыбается, прежде чем отвернуться к лобовому стеклу.       — Чейн, а Рич дома? — он отвечает, не делая лишних движений:       — Нет, работает, — отвечаю ему, что поняла, начиная серьёзно задумываться о том, что буду делать в кабинете сестры. Интересно, она может догадаться, что я у неё была, как прошла её догадка с тем, что я собираюсь обыскать машину?       Немного отвлёкшись, задумываюсь о том, что могла бы кое-что обсудить с парнем, раз уж Рич мне на такие вопросы не отвечает.       — Скажи, а зачем Рич нужна охрана? — интересуюсь, когда мы перестраиваемся на другую полосу, чтобы встать ближе к светофору.       — Никогда не помешает лишняя безопасность. Она не рассказывала Вам, кем работает?       — Если ты про строительство, то рассказывала, — он кивает.       — Тогда Вы должны были понять, что охрана Рич необходима. Небезопасно ездить без неё Президенту федеральной корпорации, — и совсем ничего подозрительного. Конечно, Рич не последний человек в городе, но только ли это связано с её работой на государство? Мне кажется, что нет. Кажется, но ничего подтверждающего мои догадки нет.       Ответить Чейну мне было нечего. До дома мы доехали в понятном молчании, а в холле меня никто не встретил. Ужина не сулило до самого вечера, поэтому у себя я переоделась и взяла с кухни помытое яблоко, чтобы перекусить прежде чем залезать к Рич в кабинет. Не зная, что хочу там найти, я пошла, как только доела. Открыла дверь и вошла, тут же остановленная заглянувшей горничной.       — Что Вы делаете тут, мисс Дороти? — спрашивает, взяв меня за предплечье.       — Ищу сестру, — тут же нахожу оправдание и подчиняюсь, когда меня выводят из кабинета. — Простите, куда вы меня ведёте?       — Я уже неоднократно замечала, как Вы заходите в кабинет. Прошу, не делайте так больше, иначе мне придется рассказать Госпоже, — шепчет напористо, уводя меня прямо к лестнице, ведущей на второй этаж. Проходим мимо другого персонала. — Мне не хочется, чтобы она Вас трогала, но если Вы продолжите так делать, то придётся, простите.       Останавливаемся около лестницы. Она спокойно отпускает моё предплечье, а я смотрю на неё в упор.       — Не рассказывай.       Она только кивает, а я ухожу к себе, начиная думать, как теперь пробраться к Рич, если за мной хотя бы одна горничная будет наблюдать. Задача становится сложнее.       Нахожусь в спальне до самого ужина, а после вместе с Антонио иду в столовую, где Рич уже сидит, даже не переодевшись. С ней не думаю здороваться, когда занимаю место, где мне накрыли. Она не подаёт признаков заинтересованности тем, что произошло со мной, не спрашивает, как прошёл день в школе, про отметки. Ест салат с красной рыбой, в мою сторону даже не обращая никакого внимания, кажется, нарочно.       — Госпожа, — Антонио приходит с конвертом в столовую и склоняется над ухом Рич, а она отставляет тарелку в сторону и, вытерев губы, кидает светлую салфетку рядом, забирая конверт. Когда дослушивает, делает короткий жест пальцами, чтобы Антонио отошёл.       Распечатывает конверт и смотрит содержимое, положив предплечья на стол. Её выражение не различить, но после того как прочитывает, конверт сжимает в руке в комок вместе с содержимым. На стол ставят виски и разливают в стакан, а Рич пьёт, кажется, слегка касаясь губами, и затем выплёскивает алкоголь в лицо горничной неожиданно.       — Где стояла эта бутылка, что виски теплый? — отчитывает, поставив стакан на стол.       — В буфете на кухне, Госпожа, — девушка отвечает, даже не вытерев мокрое лицо и влажные волосы около него. На её форме тоже следы от алкоголя.       — Принеси мне холодную бутылку, но уже в кабинет.       Девушка быстро убирает на свой поднос стакан и уходит из столовой, перебирая ногами. Сдерживаюсь, чтобы ничего не сказать, а Рич смотрит в мою сторону.       — Даже не поздороваешься? Страх потеряла?       — Буду здороваться, когда ты станешь вести себя по-человечески, — не могу удержаться от едкого комментария, за что в лицо мне тут же прилетает от неё салфетка.       — Так тебя родители учили вести себя? Не позорь их, ты родилась в приличной семье, — повышает голос, всё продолжая сидеть на своём месте. Поджимаю губы, смотря на салфетку, которая упала в мою тарелку. — Давай, продолжи, не сдерживайся.       Она провоцирует. Хочет, чтобы ей было за что ещё меня ударить.       — Стыдно должно быть тебе, за то что ты поднимаешь руку на сестру и ведёшь себя, как тиран, — говорю, не стесняясь, смотря прямо в её глаза. В них пусто, но меня не пугает. Она не должна думать, что ей позволено меня унижать. — Ты ведь тоже, как я знаю, из моей семьи? Даже хорошо, что в день похорон тебя еле узнали и причислили к моей семье. Было бы лучше, если бы этого вообще не сделали.       Поднимается из-за стола, и я делаю то же самое, отзеркаливая её действия.       — Не трогай меня, — предупреждаю, но она бесстрашно подходит, что злит только больше.       Перехватив её руку, взлетевшую в воздух, ударяю ей по лицу первая, а потом от неожиданности замираю, и секунды ей хватает, чтобы схватить меня за футболку.       — Мразь, — ударяет первый раз, что происходит в доли секунды. Я не успеваю понять, как это произошло. Сила удара мою, очевидно, превосходит, но упасть я не могу, потому что держит она крепко в кулаке.       Бьёт, раз за разом только усиливая хлопки, словно не чувствуя, как больно ладони. Жмурюсь, стоя на месте, пока она меня поддерживает.       Попадает по носу, и тупая боль пронзает, вызывая болезненное мычание. Берёт за шею грубо, заставляя на себя посмотреть. Встряхивает, глядя на моё лицо, одна из сторон которого покраснела от ударов.       — Хоть ещё раз ты посмеешь поднять на меня руку, последствия не заставят себя долго ждать. Кажется, манерам ты так и не научилась, очень жаль, придётся воспитывать тебя и дальше.       Дышу прерывисто, глядя с ненавистью в её глаза, а затем задумываюсь всего на секунду, прежде чем ударяю ей коленом между ног, схватив за плечо. Она болезненно морщится и издаёт стон, после чего её хватка немного ослабевает. Вырываюсь лихо и принимаюсь бежать, пока она не сумела сообразить, а прислуга стоит в шоке, не понимая, что делать.       — Сука! — всего секунда и в меня летит подсвечник, что подобрала в порыве ярости Рич, не отходя от стола.       Он ударяет по голове тяжело, и я валюсь с ног, слыша грохот от падения подсвечника на пол. Кажется, теряю сознание, вдобавок ударившись головой о плитку, а Рич кричит, чтобы меня схватили и выпороли как следует.       — Госпожа, кровь! — подбежавшая горничная вскрикнула, увидев подо мной небольшую лужицу и стекающие по лбу струи.       — Возьми и перевяжи, хватит орать. Если она умрёт, со всех вас спрос будет, особенно с тебя, Антонио! — показывает в его сторону, стоя без движения. Опирается ладонями о стол, чтобы не причинять себе боль.       — Ну что Вы, Госпожа, никто не умрет. Мисс Дороти будет в порядке, — подходит ко мне спешно, а следом за ним остальные, начав обступать тело.       — Как придет в себя, дайте мне знать, я приду, чтобы выпороть её.       Стоит мне приоткрыть глаза, как свет в них бьёт, заставляя морщиться. Белый шум в ушах встает, всё никак не заканчиваясь. Пошевелиться сложно, а во рту так сухо, что, казалось бы, легче просто не делать никаких движений. Пытаюсь пошевелить рукой, но что-то не даёт этого сделать. Тело ломит нещадно от попыток изогнуться. Привыкнуть к свету сложно, но когда зрение приходит в норму, вижу, как дверь открывается и в комнату входит Рич. Усаживается в кресло рядом с кроватью, на которой лежу, и смотрит пристально. Отчего-то сердце начинает биться быстрее, но пошевелиться страшно.       — Жаль, что столько времени я трачу на, казалось бы, самую банальную задачу: выстраивание наших с тобой отношений, Дора, — начинает говорить, я смотрю на неё, а затем перевожу взгляд наверх, замечая свои связанные над головой руки. — Чтобы ты не сбежала, приходится идти на крайние меры, — поясняет, видя мой растерянный и испуганный взгляд.       Голова болит тупой болью, дышать тяжело. Смотрю на Рич, ожидая, что она ещё может сказать. Или сделать. Неужели вот так снова поднимет на меня руку?       — Меньше всего мне хочется, чтобы ты доставляла трудности в этот период. Я попрошу тебя вести себя прилично и не пытаться нарваться на последствия пререканий со мной. Сохранение отношений в нейтралитете выгодно для нас обеих, так постарайся приложить усилия и не перечить мне, когда это необходимо. Поверь, меньше всего мне хочется показывать тебе силу и усмирять ей же.       — И что? Ты же не пришла, чтобы просто поговорить, — проговариваю с трудом, ощущая, как сухо во рту. Рич смотрит на меня внимательно, затем берёт стакан с водой, стоящий на тумбе рядом, и приподнимает мою голову, помогая выпить. Я не отказываюсь, горло сильно сушит.       — В этот раз я хочу, чтобы обошлось без насилия, — ставит стакан назад, и я смотрю на неё с подушки. — Потому что надеюсь, что мы друг друга поняли, и больше ты не станешь вставлять мне палки в колёса.       Казалось, она хотела быть откровенной. Рич смотрела на меня, ожидая хоть какой-нибудь реакции, пока я думала над её словами. Конечно, нам обеим было бы выгодно просто прожить рядом без избиений и прочего дерьма, даже без какого-то особенного контакта. Всё, что мне было нужно на самом деле, — непричастность её к моей личной жизни. Я получила от неё уже трижды, и больше не хотелось повторять. Била она больно, не щадя своих рук и меня. Очень вероятным было, что дело с избиениями могло зайти гораздо дальше, если я не остановлюсь. Рич вполне могла меня убить.       — Хорошо, — соглашаюсь, видя, как затем Рич достаёт из кармана выкидной нож и его лезвие показывается в следующую секунду. Не замечая моего испуганного взгляда, режет веревки на руках, а затем и на ногах, освобождая.       — Мы можем неплохо коммуницировать, когда ты не пытаешься что-то из себя строить и копаться в моих вещах, что очень неприлично, — хмурюсь, видя, как она смотрит на меня. Прячет нож в карман, выпрямляясь. — Отлежись сегодня, а завтра пойдешь в школу, я обо всем договорилась.       — Рич, — зову её, а она кивает, чтобы я продолжила. — Ты же не Цербер? — спрашиваю напрямую, не подбирая слов. Наблюдаю, как она складывает руки за спиной, глядя на меня сверху.       — Ну какой из меня Цербер? Я бизнесмен, Дора, хватит подозревать меня во всех существующих заговорах, — она на удивление спокойна, а я пытаюсь осмыслить услышанное. Все говорят одно и то же, но почему преследует стойкое чувство, что этому верить нельзя? — Конечно, я не самый приятный человек, но давай не будем делать из меня преступника и убийцу, работающего на организацию. Не вешай клеймо на человека по признаку принадлежности к Сектору. Если бы я жила в «красном», сказала бы, что работаю на Волков? Ну что за детский лепет и глупости, от тебя я такого ожидать точно никак не могла.       Осмотрела меня ещё раз. Мы смотрели друг на друга молча, пытаясь понять, что хотели донести. Несмотря на кричащую интуицию, указывающую на какую-то ложь в словах сестры, мне хотелось ей поверить, ведь это было проще. Просто согласиться с тем, что у неё есть корпорация, согласиться с тем, что никаких секретов она не имеет, а её частые ночные выезды — не больше чем рабочие дела или походы к любовницам. Может быть, сделай я это, наши отношения улучшились бы, и, немного погодя, я даже смогла назвать её семьёй.       Но я решила блефовать.       — Конечно, я всё понимаю, это было глупо, — соглашаюсь с ней, вздыхая тяжело, а она кивает, подтверждая удовлетворённо.       — Главное вовремя это признать. Я ценю в человеке способность к раскаянию и признанию собственных ошибок, — говорит спокойно, не изменив позы. — Надеюсь, теперь все недомолвки исчерпаны, мне нужно идти.       Киваю ей, соглашаясь, а она покидает комнату не спеша, скрываясь за дверью легко. Прикасаюсь к ноющей голове, ощущая марлю под пальцами. О Зверь, меня ещё и перебинтовали? Осознание того, что произошло до потери сознания, ударило обухом, вызвав новый прилив боли. Видимо, прилетело подсвечником мне нехило, остаётся только вопрос о том, как я вообще осталась жива, но здесь Рич вовремя подсуетилась. Труп в её собственном доме явно был ей ни к чему.       Валяюсь в кровати не вставая до самого вечера, потому что никаких сил нет. Слышу телефонный звонок спустя время, но не могу подняться, поэтому пропускаю его мимо ушей. Телефон был явно где-то не близко, возможно на столе, я услышала по отдалённому звуку.       Ужин принес Антонио, и пришлось сесть, чтобы поесть хотя бы немного.       — Госпожа сказала, что Вы должны поесть, мисс Дороти, иначе устроит выговор, — удивительная забота Рич поразила. Пока я ела, Антонио сменил мою повязку на голове, помазал ушибленное место мазью. Поклевав пасты, выпила предложенную таблетку, а потом Антонио забрал поднос и вышел из спальни, оставив меня наедине с собой. На сегодня никаких вылазок не предвиделось: не то состояние, да и Рич, похоже, дома. ***       Поездка в школу выдалась утомительной, состояние было близко к обморочному весь день, поэтому на уроках меня не трогали и неоднократно предлагали вернуться домой раньше, но я всё отказывалась. Нет, раньше домой ехать не вариант, там всё давило ужасно, атмосфера стояла гнетущая. Я осталась до самого конца и возвращаться правда не хотелось.       — Привет, Чейн, — залезла и поздоровалась с парнем, что кивнул мне после с улыбкой.       — Добрый день, мисс Дороти.       Он ответил мне и принялся вести машину, а я всё смотрела в окно. Добираться из одной части Сектора в другую было долго, особенно если ты — чужак. Дорога предстояла неблизкая, я хотела занять её прослушиванием музыки в наушниках и даже достала их из рюкзака, принявшись распутывать, когда услышала голос Чейна:       — Вчера не смог поинтересоваться Вашим здоровьем, мисс Дороти. Как себя чувствуете? — спрашивает, а я поднимаю на него удивленный взгляд.       — Весь день ощущаю слабость, но в общем всё нормально, насколько это может вообще быть в моём состоянии, — жму плечами. Он кивает мне.       — С утра слышал, как Рич говорила, что в дом приедет врач, поговорить насчёт состояния, — его слова меня заинтересовывают. — Передала, чтобы вы не врали.       — И обо всём ведь узнает, — это заставляет закатить глаза. Подключаю наушники к телефону и вставляю один в ухо.       — Она страшный человек в гневе, а злит её всё, — говорит на выдохе. Смотрю в зеркало в салоне, сталкиваясь в нем со взглядом Чейна. — С этим ничего не сделать, поэтому поберегитесь.       — Она чем-то больна? Почему она так себя ведёт? — интересуюсь, ведь мне любопытно узнать причины такого поведения Рич. По крайней мере, я надеюсь, что они существуют.       — У неё есть некоторые трудности со здоровьем, — кивает, подтверждая, но не конкретизируя.       — Я поняла, — соглашаюсь и затыкаю другое ухо вторым наушником, включая музыку и полностью застревая в экране.       Выпроводив врача из дома, залезаю в кабинет Рич, пока никто точно меня не контролирует и принимаюсь изучать, что же интересного здесь есть. Возможно, что-то изменилось? Жизнь меня не учит, интерес стоял выше собственного мирного сожительства рядом с сестрой. Да, мы договаривались, но так думает лишь она. Я знаю, чего я хочу, и в эти планы не входит угождать Рич. Быстро окидываю взглядом комнату и замечаю на столе непонятную флешку, которую до этого точно не видела. Забирать небезопасно, но что-то подсказывает, что на ней может быть информация. Любого характера. Не зря ведь она лежит у Рич на столе.       Беру и снова осматриваюсь. Больше тут ничего взгляд не цепляет, поэтому решаю не задерживаться и выхожу тотчас, быстро убегая к лестнице, чтобы не остановили. Удивительно, но до спальни я добралась спокойно. Залезла на кровать и достала ноутбук, включила его, тут же воткнув флешку в разъём.       На ней было только одно видео, которое я включила, не задумываясь. Глаза раскрылись шире, когда я увидела на нём Тину, вот только на себя она похожа не была: обритая налысо, вся в крови, с заплывшим глазом. Она тряслась от страха и рыданий, сидя на каком-то стуле.       — Я же вам всё сказала! Я сказала! — она прокричала надломленным голосом, и моё сердце сжалось от того, насколько пропитан был её образ отчаянием.       — На кого ты работаешь, сука? Госпожа Хэд хочет знать, что ты за тварь непомеченная! — мужской закадровый голос грубо обратился, а Тина шмыгала громко и рыдала на фоне серой голой стены. — Чья ты, крыса?       — Я ничья, я ничья! — она мотала головой лихорадочно, начиная заикаться. Тут в кадр вошёл ещё один человек. Он ударил её под дых, из-за чего она скрючилась.       — Ты всё равно скажешь, сука, отсюда ещё никто не уходил без признания!       — Я не хочу умирать, я прошу вас! — она плакала хрипло, согнутая пополам, насколько позволяли привязанные за спинкой стула руки. — Не убивайте!       — Рассказывай, шлюха, на кого работаешь, и не ставь условия на нашей территории, — я обняла подушку, уткнувшись в неё нижней половиной лица. Продолжила смотреть, скрепя сердце.       — Я прошу вас, — снова начала умолять, но ей лишь ударили ладонью по лицу, заставив говорить, что надо. — Меня не пометили, я выполнила всего одно поручение для Волков, — нервно сглатываю, отматывая этот момент. Мне не показалось? Переслушиваю, понимая, что мне точно не могло показаться.       — Значит, на заказчика твоего ты нас и выведешь, шваль.       — Я не виделась с ним лично, он всегда звонил мне с других номеров, а потом они блокировались, — говорит, заикаясь.       — Ты нам лапшу на уши не вешай, сука, как милая выполнишь поручение, ты же шестёрка, тебе только это и положено: делать то, что скажут, и рта не открывать.       — Но я правда ничего не знаю! — Тина пыталась воспротивиться, но за это лишь снова получила по лицу. С её лица кровь начала капать на колени.       — Выполнишь. Что скажем выполнишь, иначе никогда отсюда не выйдешь.       Запись обрывалась далее, а я ещё какое-то мгновение смотрела в экран. Кто были те люди с закрытыми лицами наполовину, кто говорил с Тиной в таком приказном тоне? Я принялась пересматривать снова, несмотря на то, что сделать это было сложно, такой униженной я видела Тину впервые. Обычно она могла за себя постоять и не отличалась скромностью, но тут над ней стояли, её связали и избивали безжалостно. Весь её вид намекал на это. Над ней просто издевались.       Попытавшись абстрагироваться от того, что видела на записи, я пересмотрела снова с закрытыми глазами. Слова о том, что Тина выполняла поручение Волков, меня смутили, ровно как и то, с какой серьёзностью из неё это выбивали. И ведь ждали именно такого ответа. Пришлось немного посидеть в раздумьях, чтобы прийти к неутешительному итогу: Рич врала и продолжает мне врать. Криминал — городская легенда? Конечно, именно из-за этого она наказала меня за то, что я привела домой «красную». Именно из-за этого Тина на этом видео была избила до полусмерти.       Следующий вопрос, который посетил голову, добил: что делала эта самая флешка на столе в кабинете у Рич? Я помрачнела и отошла к окнам, чтобы подумать. Начала бродить кругами по комнате, пытаясь понять, схожу я с ума или нет. Села на стул и сгорбилась, пристроив локти на колени, а в ладони уперев лицо.       — Пожалуйста, пусть это будет неправдой, пожалуйста, — мне не хотелось думать о том, что моя сестра, моя чёртова сестра, от которой никак не откажешься, может оказаться впутанной в криминал.       Немного собравшись с мыслями, нужно было придумать, что делать дальше, а перед этим вернуть украденную флешку на место. Вполне вероятно, что Рич заметит пропажу, и тогда будет несдобровать.       Я вышла из спальни и направилась к лестнице, когда услышала крик Рич:       — Кто посмел зайти ко мне в кабинет и забрать мою вещь? Кого я безвозмездно кормлю с протянутой ладони, а мне сжирают полруки?!       Внутри от её крика всё сжалось. Если она узнает, что это была я, убьёт либо изобьет до полусмерти.       — Чтобы все вышли и встали около лестницы, будем искать крысу по горячим следам!       Только подхожу к лестнице, как вижу Рич, что огибает её и уходит в сторону зала. Это мой шанс незаметно проскочить и вернуть флешку. Как только она скрывается из поля зрения, сбегаю по лестнице и несусь к её кабинету мимо засуетившегося персонала, идущего к месту сбора. Может быть, ещё всё отойдёт и все останутся в порядке, только бы успеть проскочить незамеченной.       Захожу в кабинет, уже намереваясь вернуть флешку, как дверь раскрывается через секунду, и я в ужасе замираю. За руку меня разворачивают, сталкиваюсь взглядом с той же самой горничной, что поймала меня не так давно около этого же кабинета в коридоре. Внутри уже сердце колотится безумно. Мозг отчаянно пытается придумать, почему я опять появилась здесь. А что, если она меня сдаст? Она же сказала, что если увидит снова, то мне не светит ничего хорошего.       — Мисс Дороти, это Вы? Признайтесь честно, — просит совершенно спокойно, а я никак не могу сообразить ни слова. Всё смотрю ошарашенно в её глаза, ожидая, что будет дальше. — Просто скажите, где флешка? Она у вас? — снова ничего не отвечаю, а она без слов разжимает мой кулак и достаёт оттуда флешку. Смотрит безэмоционально, забирая её себе.       — Не выдавай меня, я прошу! Не выдавай! — хватаю её за плечи, пока она не ушла, сжимаю их сильно. С первобытным ужасом смотрю в её лицо, умоляя, чтобы она не сдавала. — Я тебя Господом богом прошу, не выдавай, она же меня убьёт, — шепчу, словно в лихорадке.       — Успокойтесь, уходите отсюда к себе.       Отцепляет меня и потом выходит из кабинета, а я спешу за ней, хочу догнать до того, как мы пришли к лестнице, но стоит нам выйти из поворота, она кричит, поднимая флешку:       — Это я её взяла!       Услышав это, торможу, ничего не понимая. Стоящий персонал и разъярённая Рич перед ними - все смотрят в нашу сторону. Сестра оборачивается и её глаза буквально впиваются в горничную.       — Ты взяла? Хорошо, что хватило смелости признаться, — подходит и выкручивает руку с флешкой горничной, а потом бьёт ей по лицу, отчего её голову отвешивается в сторону. — Другие не успели пострадать из-за крысы.       Затем смотрит на меня, стоящую поодаль в шоке, и обращается уже ко мне:       — Это ты её нашла? — она ведь видела, как вместе мы появились. Словно это я гнала горничную к Рич. Киваю ей сконфуженно, тут же видя, как она бьёт горничной по лицу снова, сильнее прежнего, а потом вырывает из её руки флешку. Подходит ко мне и берёт голову в свои руки. Целует в лоб, затем прижимая к своему плечу. Ничего не понимаю, а потому продолжаю стоять. Её шёпот на ухо вкрадчивый: — Молодец, видишь, как легко можно дружить? Стоит сделать что-то ради семьи, а не ради себя, и я готова тебя поощрить. Молодец.       Гладит по щеке, пока моя голова продолжает находиться на её плече около шеи. Смотрю на горничную, что лежит с разбитым лицом на дорогой плитке. Кровь капает на неё.       — Антонио, мы с самого утра не кормили собак, наверное, они очень голодные, — отпускает меня, а потом подходит к горничной и бьёт ей по лицу ещё, но уже ногой. — Позаботься о них, я приду проверить через час. Пусть у них в тарелках лежит свежее мясо.