Игры молодых монархов

Проснулся Егор, когда за окном уже ярко светило солнце и во всю щебетали птицы. Перевернулся на спину и сладко потянулся. На все еще сомкнутые веки легла алая пелена утреннего летнего солнца. Привыкший к пасмурной погоде и серым английским утрам, Егор заново привыкал к яркому солнцу и к тому, что погода за окном уже с утра радовала теплом. Поднялся, принял душ и, одевшись, он спустился вниз. В просторной светлой столовой уже был накрыт стол для завтрака. Во главе его, читая утреннюю прессу, сидел отец, рядом суетилась экономка. Егор проскользнул в столовую и, подойдя к отцу со спины, положил руки ему на плечи. Склонился и поцеловал в, тронутую сединой, макушку. — Доброе утро, папа, — проговорил Егор. — Доброе, — ответил тот, складывая пополам газету и откладывая ее на край стола. — Во сколько ты вернулся, я не слышал? — Поздно или скорее — рано, — ответил Егор, занимая свободный стул рядом с отцом. Хотя свободных было вдоволь. Но ему хотелось быть ближе к родителю. — Как ты себя чувствуешь? — спросил он, пристально и с тревогой в глазах, посмотрев на отца. — Хорошо. Почему ты спрашиваешь? — Вчера ты выглядел расстроенным, когда я уходил. — Нет, сын, тебе показалось, — отмахнулся Всеволод и поспешил сменить тему: — Хорошо вчера погулял? — Да. Все было супер, — скупо ответил Егор. — Хорошо. Я рад, что у тебя появились новые друзья. Егор улыбнулся. Отец действительно выглядел хорошо. Вчерашняя бледность прошла бесследно, даже темные круги под глазами сгладились, и теперь его щеки покрывал едва заметный румянец. Всеволод подтянул к себе чашку с ароматным травяным чаем, немного отпил и вернул ее на место. Взял отложенную газету и, развернув ее на том самом месте, снова принялся изучать финансовую колонку. — На сегодня ничего не планируй, поедешь со мной в офис, — через некоторое время сказал Всеволод, обратившись к сыну, и тут же добавил: — У меня встреча с Леонидом Назаровым, хочу чтобы и ты присутствовал. Пора тебя привлекать к делам. Не зря же ты пять лет штаны протирал в университете. Покажешь, чему они там тебя научили. Услышав имя и фамилию отца Данилы Егор внутренне напрягся, но виду не подал, оставаясь невозмутимым, продолжал поглощать завтрак. Но в голове уже появилась мысль, что встреча с Леонидом Назаровым может пролить свет на жизнь его сына. Где он и почему не отвечает на сообщения? — Хорошо, — только и ответил Егор. — Поедем на моей или на твоей машине? — На моей. Станислав нас отвезет, — ответил Всеволод. *** Егор стоял напротив большого, в полный рост, зеркала в своей комнате и с нескрываемым изумлением рассматривал в нем себя. Отец попросил одеться поприличнее, ведь встреча будет деловой, и любимые удобные джинсы и футболка будут неуместными. Егор расправил плечи и склонил голову набок, отражение улыбнулось ему и подмигнуло. Белая рубашка, заправленная в темно-серые брюки, сидела идеально на его подтянутом молодом теле, выгодно подчеркивая фигуру. Брюки тоже сели, как влитые. Егор поправил галстук и пригладил волосы, которые он уложил назад. Захватил пиджак и поспешил вниз. Там, возле входа, уже ждал отцовский представительский мерс, за рулем которого сидел Станислав. Всегда серьезный, гладко выбритый, в неизменном черном костюме, как у похоронщиков. Даже вчера ночью, когда Станислав приехал в клуб, дабы доставить Егора домой, он был в костюме. Неужели он никогда их не снимает? Не медля больше ни минуты Егор сел в авто. Приветственно кивнул, посмотревшему на него в зеркало заднего вида, Станиславу, и улыбнулся отцу. Машина тут же тронулась с места. *** Егор с интересом рассматривал кабинет отца: большой и просторный, обставленный с утонченным вкусом. Мебель из темного дерева отлично гармонировала со светлыми стенами. Мягкий, приятный на ощупь, диван, обтянутый темно-зеленой тканью, для неформальных бесед; шкаф с кучей литературы, а в дальнем левом углу — большой глобус на подставке-треноге из такого же темного дерева, как и вся мебель в кабинете. Всеволод сидел во главе длинного стола для переговоров и разговаривал по телефону, время от времени поглядывая на сына, расположившегося на диванчике. — Да, вернулся. Две недели назад. Возмужал, — гордо проговорил Всеволод, посмотрев на сына, одарив того теплой отцовской улыбкой. Егор улыбнулся в ответ. — Ну так, Европа — это тебе не абы что, не то, что тут. Ну да, ну да. Передам, и ты своим передавай. Будь здоров, Серафим Афанасьевич, свидимся, — и он положил трубку. В дверь вкрадчиво постучали. — Войдите! — Всеволод Игнатьевич, — робко проговорила, появившаяся на пороге, Лариса — секретарь Всеволода, — Может, все-таки, что-нибудь желаете? — так же робко спросила она, бросив заинтересованный взгляд на Егора. — Нет, Ларочка, пока — ничего. Когда нам что-нибудь понадобится, я тебя позову. Хотя, нет — сообщи, когда Назаров явится, — распорядился Всеволод. — Хорошо, Всеволод Игнатьевич, — промурлыкала та, кокетливо вскинув длинные ресницы и стрельнув из-под них взглядом своих пронзительных темных глаз в Егора. Тот, в свою очередь, смекнув и уловив вибрации, исходящие от девушки, послал ей ответный взгляд, едва заметно улыбнувшись. Лариса зарделась, удостоенная таким вниманием со стороны сына своего босса, и упорхнула, захлопнув за собой дверь. — Вот же стерва. Пятый раз уже заглядывает, чтобы на тебя поглазеть, — с усмешкой проронил Всеволод, посмотрев на дверь, за которой скрылась Лариса. — Пускай глазеет, мне что — жалко? Все равно ей ничего не обломится, — ответил Егор, растянув губы в ехидной улыбке. — Эх, Егор, Егор, — вздохнул тогда Всеволод. — Лишаешь ты своего старика радости — быть дедом. Сколько вокруг тебя девок вьется, а он парням глазки строит. Небось, и за границей оставил кучу разбитых сердец? — пожурил он сына. — Ну, пап, — по-детски надул губы тот на замечание своего отца. Каждый раз Всеволод не упускал случая, сетовал, что так и умрёт, не дождавшись внуков, видя, как девушки, томно вздыхая, смотрели на его сына. Хотя знал и давно смирился с тем, что Егор никогда не осчастливит его этим. Что в его огромном доме никогда не зазвучит детский смех и не будет слышен топот детских ног. — Хочешь, я подарю тебе собаку? Две собаки. Они тоже, как дети. Их тоже нужно приучать к туалету, смотреть, чтобы не грызли все подряд и не тащили в рот всякую дрянь, — нашелся что ответить Егор. — Собаку? И что я буду с ней делать? — удивился Всеволод. — Гулять, — ответил Егор. Селектор на столе Всеволода запищал, он нажал на кнопку, и из динамика послышался певучий голос Ларисы. — Всеволод Игнатьевич, Назаров к вам. — Пригласи. Через секунду дверь в кабинет открылась, и на пороге возник Леонид Назаров — глава корпорации «Евродом». Статный, красивый и с возрастом, казалось, становясь только ещё лучше, как дорогой элитный коньяк. Даже седина, покрывающая его когда-то темные виски, красила Леонида, придавая тому ещё большей солидности. Строгий деловой костюм подчеркивал его подтянутое тело. Леонид уверенно шагнул внутрь кабинета, притворил за собой дверь и, не обращая внимания на присутствие в нем постороннего, двинулся к Всеволоду. — Сева, — протянул он руку хозяину кабинета, подойдя. — Лёня, — поднялся навстречу и ответил крепким рукопожатием тот. Леонид присел на один из стульев, закинул ногу на ногу и расстегнул пуговицу на пиджаке. — Как поживаешь? — спросил он. — Твоими молитвами, Лёня, — ответил Всеволод. — Что-нибудь желаешь? Чай, кофе? — Не беспокойся, — отказался тот, сделав жест рукой. Егор заметил, что между его отцом и Леонидом была какая-то напряжённость. Она чувствовалась в их взглядах и просматривалась в каждом движении. Егор прекрасно знал, что несмотря на долгую дружбу, Назаров всегда был главным конкурентом его отца. Они часто делили земли, иногда приходя к компромиссу, а иногда споры доходили и до судебных тяжб. Каждый хотел завладеть большей частью земель в городе, чтобы построить там что-то своё. И в этот раз Егор подумал, что Назаров явился не просто так, дабы узнать, как у его отца со здоровьем, тут был личный интерес, связанный с недавней покупкой большого участка земли под застройку. И что вся эта напускная дружелюбность со стороны Леонида лишь хорошо завуалированная театральная игра, дабы пустить пыль в глаза и усыпить бдительность. Но Егор знал и был на сто процентов уверен, что его отца не провести этими сладкими речами и жалобным взглядом, с которым в данную минуту Леонид смотрел на, сидящего перед ним, человека. Леонид повернул голову и бросил оценивающий взгляд на Егора. Не узнал, — подумал тот. Или сделал вид, что не узнал. — Сева, готовишь новые кадры? — спросил Леонид, кивнув на Егора. — Да, вот Егор вернулся, привлекаю к делу. Чтобы было кому передать кресло, когда решу, что пора на покой. Лицо Леонида тут же преобразилось, когда он услышал, что сидящий на диванчике парень, не кто иной, как Лукьянов —младший. Взгляд сделался до приторности добрым и приветливым, а губы растянулись в подобие улыбки. — Да ты шутишь? — с удивлением проговорил Назаров, таращась на Егора, словно впервые увидел. — Нет. Вернулся пару недель назад, — подтвердил свои слова Всеволод. — Егор теперь дипломированный аудитор. Будет следить за тем, куда уходят мои деньги. — Тебе мало твоих бухгалтеров? — улыбнулся Леонид. — Они не всегда бывают честными. А, Егор… Не думаю, что мой сын будет воровать сам у себя. Леонид одобряюще закивал, соглашаясь. — Вот не поверишь, увидел бы Егора где-то на улице, не узнал бы, — а потом присмотрелся повнимательнее и добавил: — Хотя ты знаешь, он больше похож на Ольгу — ее глаза. А мелким был похож на тебя, — оба Лукьянова переглянулись. Как мягко стелил. Тем временем Леонид продолжал предаваться воспоминаниям: — Я же помню Егора вот таким, под стол пешком ходил. А теперь посмотрите-ка — дипломированный аудитор. Не то что мой, бестолочь. Одни только машины да гонки в голове. Никакой пользы. Только и знает, что деньги мои тратить да нервы нам с Мариной мотать. Я ведь седой из-за него стал. Вот, посмотри, Сева, а мне всего сорок шесть, — и Леонид указал на свои волосы. — Мне помнится, Данила в институте учился? — уточнил Всеволод. — Да, Сева, учился, — кивнул Леонид и с разочарованием добавил: — Бросил, паршивец. — Ладно, Лёня, хватит разговоров, выкладывай, с чем пришел? — оборвал его Всеволод. Леонид прокашлялся, поерзал в кресле, усаживаясь поудобнее, нацепил маску серьёзного делового человека и выдал: — Я слышал, ты хочешь купить землю на окраине и построить жилой комплекс? Егор тоже напрягся и посмотрел на отца. На лице того не дрогнул ни один мускул, только взгляд сделался серьёзнее и темнее, чем был пару минут назад. — Правильно слышал. Вот только не хотел, а уже купил. Бумаги на стадии подписания. А строительство начнется в ближайшее время. Проект поселка уже готов. Леонид помрачнел. — Поселка? — Да, коттеджный поселок. Очень удобно и до города недалеко. Леонид на долю секунды задумался, прикидывая в голове стоимость данного проекта и затраты на его постройку. Выходило слишком дорого, учитывая, где именно находился данный участок. Удобная развязка — всего тридцать километров до города, а учитывая нынешние пожелания потенциальных покупателей, (многие хотели перебраться из душных, бетонных клеток, в просторные, светлые комнаты элитных домов), заработать на продаже можно было миллионы долларов, сполна окупив все затраты. — Отступи, Сева. Купи себе другой участок. Вон их сколько по городу — строй — не хочу, — сказал Леонид погодя. — Ты, что ли, нацелился на него? Так я первый его заприметил уже давно, — Всеволод выглядел расслабленно и непринужденно. — В скором времени там откроют ветку метро, ты хоть представляешь, сколько будет стоить там участок? — напирал Леонид. — Естественно. Правительство хочет объединить центр и окраину, а я хочу дать людям нормальное жильё по разумной цене. — Нормальное жильё? — повторил Леонид с насмешкой. — Да кому оно нужно? Строить нужно не для бедных, Сева, а для тех, кто может себе позволить купить квартиру в элитном доме. Этим мы зарабатываем, Сева. Мы не благотворительный фонд. Всем не поможешь. — Что же ты предлагаешь? Построить там очередной элитный клуб с банями или бордель? Или очередной торговый комплекс? — вскинув брови спросил Всеволод. — Нет — это мой окончательный ответ. Егор внимательно слушал обоих мужчин, внимая каждому их слову. Их спор был похож на спор двух заигравшихся пацанов в песочнице, которую они никак не могли поделить между собой. Все делят и все — никак. Но все это было не так важно, как прозвучавшая из уст Леонида информация о Даниле. Вот она заботила Егора куда больше. На поставленный вопрос Леонид не ответил. Было заметно, что ему не по душе то, к чему сводился разговор. А он складывался явно не в его пользу. Всеволод был непреклонен. Леонид нервно побарабанил себя по коленке, расправил невидимую складку на брюках и сказал: — Сева, мы с тобой не один год знаем друг друга, между нами было всё, и ты знаешь, как я к тебе отношусь — с большим уважением, — он посмотрел сначала на Всеволода, а потом на Егора. Замолчал. Провел рукой по волосам, и этот жест не остался не замеченным. Он нервничал и не хотел говорить при посторонних. — Лёня, в чем проблема? Ты можешь говорить при моём сыне. Он должен знать, с чем ему придется иметь дело. — Как скажешь, Сева. Как скажешь, — проронил Леонид с явным недовольством. — Я тебя, как друга, прошу — уступи тот участок. Всеволод подобрался и выпрямился в кресле, прожёг Леонида холодным взглядом насквозь. — Ты мне ставишь условия? — ситуация в кабинете накалялась. — Нет, что ты, ни в коем случае. Пока только прошу, — ответил Леонид. — Значит угрожаешь в открытую, при свидетеле? — Всеволод чуть склонился вперёд. Пригвоздил Леонида взглядом к креслу, в котором тот сидел. Леонид заерзал под пристальным вниманием Лукьянова. — Сева, послушай, ко мне на днях пришли люди и требовали поговорить с тобой. Именно требовали, не просили, понимаешь, а требовали, — проговорил Леонид. Его голос надломился и стал тише. Взгляд выдал беспокойство, которое он скрывал во время всего разговора. Увидев тревогу в глазах Леонида Всеволод смягчился. — Что за люди, Лёня? — спросил он. «Опять наезды», — подумал Всеволод. Опять хотят отобрать то, во что он вкладывает свои, заработанные честным трудом, деньги. Три с лишним года затишья — и опять. А он, уже было, подумал, что — всё, можно спокойно доживать то, что ему оставалось, без этих блатных разборок и дележек. — Я не могу тебе сказать, извини. Потому, что, если, я скажу… Сева, у меня тоже есть сын, знаешь ли, — проронил Леонид с виноватой миной на лице. — Они угрожают тебе? — Всеволод напрягся. Ситуация, в которой они оказались, была серьезной. Кто-то вновь затевал против него кампанию по устранению, и в этот раз они решили действовать через круг, приближенных к нему, людей. Ответить на поставленный вопрос Леониду не дал, зазвонивший в кармане пиджака, мобильный. Достав его, он посмотрел на экран и, сбросив вызов, поднялся на ноги. — Что мне им передать, Сева? — спросил он тогда. — Передай мое категорическое нет, — поднявшись, твердо ответил Всеволод, уперев руки в стол. — И если у них кишка тонка прийти ко мне лично и сказать все, смотря прямо в глаза — пусть засунут свои угрозы себе же в зад! Я их не боюсь и участок не уступлю, он — мой! Леонид кивнул, вышел из-за стола и направился к выходу. Остановился в дверях и, обернувшись, сказал: — Будь здоров, Сева, береги себя, — а потом посмотрел на Егора, который поднялся со своего насиженного места и уже стоял возле отца, взглядом провожая гостя, добавил: — И ты, Егор, береги себя. Был рад увидеться. Когда дверь за Назаровым закрылась, и в кабинете воцарилась напряженная тишина, Всеволод тяжело опустился в кресло и вздохнул. Потер переносицу. — Это он, что сейчас, и мне угрожал? — спросил Егор. Всеволод потянулся к селектору, нажал на кнопку и, дождавшись, когда из динамика прозвучит голос Ларисы, устало сказал: — Лариса, принеси мне чаю и что-то от головной боли. — Пап, что происходит? Кто эти люди, о которых говорил Леонид? — обеспокоенно спросил Егор. Всеволод молча выдвинул ящик стола, достал смятый, наполовину пустой, блистер с таблетками. Выдавил одну себе на руку и забросил в рот. Не нужно было быть большого ума, чтобы догадаться, что это были за таблетки. — Пап, может в больницу? — мелькнули тревожные мысли у Егора. — Нет. Сейчас пройдет, — выдавил из себя Всеволод, расстегивая пуговицы на рубашке, откидываясь в кресле. — Никаких — пройдет! Тебе нужно в больницу, — стоял на своем Егор. — Я скажу Станиславу, он тебя отвезет. — Нет, сын, — запротестовал Всеволод. — Из этого кабинета меня только вперед ногами вынесут. Эти слова жутко взбесили Егора. Как отец мог так говорить? — С такими темпами — это случится очень скоро, — возмутился Егор. — Была бы здесь мама… — Ее нет, Егор. Егор задохнулся от негодования. Хотел что-то сказать, но вошедшая в кабинет Лариса с подносом в руках, на котором дымилась чашка с чаем, прервала его так и не начавшуюся гневную тираду в адрес отца. — Может врача, Всеволод Игнатьевич? — с тревогой в голосе спросила девушка. — Нет, Лариса. Спасибо. Можешь быть свободна. Хотя нет, вызови мне Одинцова. — Он же в отпуске, Всеволод Игнатьевич. — Черт. Ладно. Иди. Лариса поспешно покинула кабинет. Егор придвинул стул и сел. Как же все нехорошо складывалось. — Ты ведь знаешь кто угрожает тебе. Да? — Егор с вызовом смотрел на отца. — Это ведь не впервые. Все повторяется? — Я не знаю, Егор. Но ты прав — ситуация до боли похожая. — Почему не подключить Станислава? Попросить выяснить с кем встречается Леонид. Всеволод вопросительно посмотрел на сына. — Приказать следить за Назаровым? — Ведь ему тоже угрожают, а значит угрожают и Даниле, — в голосе Егора отчетливо слышалась тревога и беспокойство. — Ты виделся с ним? — спросил Всеволод, посмотрев на сына. Егор опустил взгляд. — Нет. Я писал ему, просил о встрече. Но, видимо, он слишком занят, чтобы уделить мне хотя бы час и поговорить. — Почему бы тебе не позвонить ему? Егор закусил губу. Если бы отец знал сколько раз он порывался это сделать. Но рука так и застывала над экраном телефона, боясь нажать одну — единственную кнопку. Егор боялся того, что может услышать — отказ, или хуже того, что Даня может просто послать, так и не дав шанса все объяснить и объясниться. Было стыдно признать себя трусом. — Я пытался, — негромко ответил Егор. — И каждый раз меня что-то останавливало. Мне кажется, мы стали настолько разными, что и поговорить будет не о чем, ведь столько времени прошло. Еще я чувствую себя виноватым, что так и не успел сказать то, что хотел. Теперь уже поздно что-то менять. — Менять никогда не поздно. Я думаю, вам будет о чем поговорить, — неоднозначно сказал Всеволод. Егор поднял на отца взгляд. Тот уловил во взгляде сына замешательство и поспешил ответить: — В субботу назначен благотворительный ужин в доме одного уважаемого человека. Приглашены все и Назаровы в том числе. Данила тоже будет, Леонид не упустит момента похвастаться сыном. А у вас будет возможность увидеться и поговорить. — Похвастаться? — переспросил Егор. — Мне показалось, Леонид не очень доволен успехами Данилы. — Это он здесь разоткровенничался, а на людях — души не чает в своем сыне. В субботу сам все увидишь. Егор чувствовал подступающее волнение и смятение перед встречей с давним другом. Как же все-таки все удачно сложилось: встреча с отцом Дани, ужин в субботу, благодаря которому они встретятся и наконец смогут поговорить. Едва заметным огоньком на горизонте маячила надежда. Хоть и хлипкая, по мнению Егора, но она все же была. Единственное, чего он боялся — это того, что Данила не придет, тогда все надежды на примирение могли рухнуть. Оставалось только верить и дождаться субботы.