Save me from my misery

Я взял отпуск на неделю. Курт был не в состоянии организовать похороны и все это свалилось на меня. Знаете, что я понял за это время? Похороны - это последняя возможность выжать из покойника все до последней копеечки. Когда настал день похорон, Курт был совсем не свой. Он уже не плакал, нет, он стал нервным. Постоянно дергался и полностью ушел в себя. Он не сказал ни слова с того дня, как мы побывали в больнице. Самое удивительное, что на похоронах Курт не боялся людей. Наверное он настолько замкнулся, что просто не замечал их. Людей, что меня удивило, было очень много. Кого-то я знал, кого-то нет. Тут были те, с кем она ходила в церковь, те с кем она работала и даже продавцы из магазинов, где она покупала продукты. И каждый из них плакал. Это было искренне. Я чувствовал, когда люди фальшивят и сейчас был не тот случай. Она была удивительной и доброй женщиной, которая повернулась на религии и из-за этого так поступила с Куртом. Вот парадокс, еще неделю назад я чувствовал ненависть к ней, а сейчас действительно сочувствовал. Она оступилась. Такое с каждым бывает. Ошибиться - это нормально. В конце церемонии люди стали расходиться. Наконец, у могилы остались я, Курт и какой-то незнакомый мужчина. Произнеся что-то себе под нос, он подошел к нам и заговорил: - Ам...Мистер Хаммел? - он взглянул на Курта, но тот даже не кивнул. Незнакомец бросил взгляд на меня. Я пожал плечами и закивал. - Мистер Хаммел, Вы не против, если я буду называть вас Курт?.. Я знал вашу мать. Я был для нее кем-то вроде сиделки. Она много говорила о вас в последнюю неделю своей жизни. Она... О чем-то жалела. Я взглянул на Курта. Он уставился в одну точку и не выражал никаких эмоций. - А Вы кто? - выпалил я. Надеюсь, что он правильно понял мой вопрос, а не подумал, что я его не слушал. - Я... Я мистер Геральд Тилдон. - после некоторого молчания заговорил он. - Она просила найти Вас, Курт, но, когда я это наконец сделал, то она угодила в больницу, из которой так и не вышла... - было видно, что ему больно вспоминать о ней. Курт взглянул на него абсолютно беспристрастным взглядом и поднял бровь. - Но... Но она написала это письмо за день до смерти. Сначала я хотел вам его отправить, но решил, что передать лично будет более верным решением... Я не знаю, что именно у вас произошло, но прошу простить ее. Он действительно раскаялась, - Геральд начал шарить по карманам своего пиджака. Наконец, он достал конверт и протянул его Курту дрожащей рукой. - Ей было действительно жаль... Курт забрал письмо и сунул его в задний карман брюк. Больше никто из нас ничего не говорил. Вскоре мы с Куртом отправились домой. "Мой любимый Курт Я знаю, что поступила с тобой неправильно и нет оправдания моему поведению, но тогда я думала, что поступаю разумно. Всю жизнь церковь учила меня, что это неправильно, что все это от беса. Что такие как ты - "больные" и "грязные" люди. Сейчас я понимаю, как сильно я ошибаюсь. Ты - самый светлый человек в моей жизни. С того момента, как ты ушел по моей воле, я посвятила себя изучению этого вопроса и наконец поняла, что ошибалась. Вся моя жизнь была одним большим заблуждением. Не знаю, предстоит ли нам еще увидеться, но я, стоя перед тобой на коленях, молю, прости меня. Не злись на мою глупость. Если бы это было в моих сила, то сейчас, я бы вернула все назад. Надеюсь, что когда-нибудь я заслужу твоего прощения.

С вечной любовью, твоя мама."

- Я простил тебя уже давно... - прошептал Курт, прочитав письмо. Мы сидели на диване. Я крепко обнимал его, а он, уже не читая, просто смотрел на письмо, не разбирая букв. По его щекам текли слезы, а я, как верная жена, вытирал их платком. Он отложил письмо на столик и уткнулся в мое плечо, иногда содрогаясь от новых приступов рыдания. Я гладил его по волосам и молчал. Оставшуюся часть дня мы просидели на этом диване, смотря какие-нибудь глупые фильмы. Мне кажется, что часть из них и снимают для того, чтобы когда у человека горе, он мог забыться в их беззаботном сценарии. Сегодня, с момента смерти матери, Курт впервые улыбнулся. Это был как глоток свежего воздуха для меня. Я уже говорил, что могу жить только ради его улыбки. Терять близкого человека - это всегда тяжело, но главное - не забывать о том, что ты все еще жив. Ничего не вечно, включая нас с вами и, если прожить остаток дней в страдании, то стоит задаться вопросом, а жил ли ты вообще?