Свет уходящего солнца

      Прошёл месяц…       Сменилась погода. Зимний март сменился дождливым апрелем. За окном уже две недели без остановки идёт проливной дождь. Сменилось отношение Тэхёна к Чонгуку. Они общаются… Хоть какое-то потепление со стороны Кима.       Коридоры университета вновь встречали студентов после очередной пары. Тэхён сидел на подоконнике и читал «Норвежский лес». За стеклом небо было затянуто тучами разных цветов: начиная от бледно серого и заканчивая устрашающе лиловым. Капли разбивались об окно и очень быстро стекали вниз. Сегодня ливень стоял стеной и из-за этого не было видно ничего в радиусе тридцати сантиметров. Ветер был настолько сильным, что не только ломал деревья, но и позволял слышать свою мелодию даже сквозь закрытые пластиковые окна. Видимо, Зевс сильно разгневан, раз заливал Сеул столько времени. Небо пробило несколькими молниями сразу. Судя по тому, что происходило на улице — древнегреческому богу мало веселья. Погода позволяла услышать звуки грома, а затем слёзы неба с новой силой начали разбиваться о стекло.       Чонгук тихо присел на подоконник рядом с Тэхёном, но второй был настолько поглощён книгой, что ничего и никого не замечал вокруг себя. — Привет, — поздоровался Чон, вырвав Кима из книжного забытия. — Что читаешь? — Давно не виделись, — с ноткой сарказма произнёс Ким, ведь они встретились ещё в начале сегодняшнего дня. — «Норвежский лес», — кратко ответил на вопрос, не отрывая свой взгляд от напечатанных букв на странице. — О чём она? — О душевно больных.       Все мысли Гука заняты Тэхёном, в то время как Тэхён был полностью погружён в книгу. — Почему людей с психическими заболеваниями называют «душевно больными»? — Это вытекает из греческого слова «Психо», которое в переводе означает «Душа». Раньше считали, что психические заболевания вызваны расстройством этой мистической субстанции. — Интересная книга? — Прочти и узнаешь.       Тэхён понял, что почитать в тишине ему не дадут, поэтому закрыл книгу и, бросив её в рюкзак, посмотрел на Чона. — Как дела? Как сын? — Со мной всё хорошо, Чонтэ чувствует себя отлично. Он сейчас у бабушки, так как из-за непогоды я не вожу его в садик. Боюсь, что может заболеть. Как настроение? — поинтересовался Чонгук. — Апатичное, — Тэхён перевёл взгляд на бушующую бурю за окном. — Я слышал, что на выходных будет замечательная погода — солнце, потепление… У тебя есть какие-то планы на субботу? — спросил Чонгук, не отрывая глаз от старшего. — Пойдём на свидание?       Лицо Тэхёна вытянулось в удивлении. Как это свидание? Какое свидание? С ним? В его жизни никогда не было свиданий, он даже не думал, что его когда-то пригласят. Начнём с того, что он даже не думал, что может кому-то понравиться и что за ним кто-то начнёт ухаживать, если это вообще можно так назвать — Что? — с глазами по пять копеек произнёс Ким, шокированный предложением. — Куда пойдём? — растерянно переспросил. — На свидание. Я приглашаю тебя на свидание, — спокойно повторил Чонгук. — Зачем? — не понимая, задал вопрос магистр. — Я ведь говорил, что хочу стать причиной твоего счастья. — Зачем тебе всё это? Тебе скучно живётся? — поинтересовался Ким. — Я только что ответил. Тэхён, ты задаёшь много ненужных вопросов.       Звук звонка, оповещающего о начале очередной лекции, заполнил коридоры, не позволяя Чонгуку договорить. Дождавшись, пока всё прекратится, Чон продолжил: — Встретимся в эту субботу у реки Хан в семь утра.       Не дожидаясь ответа, архитектор направился в правое крыло универа, оставив Кима переваривать полученную информацию. — В семь утра? — задал вопрос в пустоту ошеломлённый Тэхён.       Не получив никакого ответа от стен учреждения, психиатр в последний раз окинул взглядом улицу за окном и направился в противоположное крыло.

***

      Солнце понемножку расцветало над утренней столицей, окрашивая небо в ярко-оранжевый цвет. Чонгук сидел на скамейке у реки Хан, дожидаясь Тэхёна. Он вдыхал слегка холодный, но свежий весенний воздух, наблюдая за рассветом, что отражался на поверхности речной воды. Столица окружена тишиной и робкими лучами прохладного солнца. Кто-то решил устроить себе утреннюю пробежку и сейчас пересекал мост над рекой; кто-то являлся водителем автобуса и проезжал этот же мост; а кто-то Чонгук, который наблюдал за восхождением звезды, ожидая Кима. — Я пришёл, — оповестил Тэхён, присаживаясь рядом. — С добрым утром! — бодро проговорил Чон, осмотрев пришедшего. — Тебе не будет холодно без шарфа? На улице не май, а вечером будет куда холоднее, — поинтересовался, замечая, что Ким лишь в водолазке и лёгком пальто. — Всё в порядке. Я не мерзляк. Будем сидеть здесь или куда-то пойдём? — спросил Тэхён, обращая взгляд на Чонгука. — Посидим немного. Тебе часто удаётся наблюдать за рассветом? — Нет, не припоминаю.       Тэхён и Чонгук переключили своё внимание на восходящее солнце. — Раскрас неба — завораживает! — восхитился Ким. — Когда Чони был ещё совсем маленьким, он любил будить меня в четыре или в пять утра, поэтому тогда мне приходилось практически каждый день наблюдать за рождением нового дня. В подростковом периоде я всегда хотел увидеть как рождается солнце, но я всегда просыпал подходящий момент. Видимо, сын решил подарить мне такую возможность, — Чон тепло улыбнулся. — Чонтэ позволил наблюдать мне десятки рассветов и закатов. — В подростковом возрасте у меня было много возможностей наблюдать, но мне было не до рассвета. Я постоянно прятался под одеяло, когда комната озарялась солнечными лучами. — Наблюдая за восходом солнца, я окунаюсь в мир спокойствия, тишины и гармонии, — описывал Чонгук свои чувства, которые пробуждает в нём рассвет. — В такие моменты кажется, будто бы весь мир замер и время прекратило свой бег. Остался лишь ты наедине со своими мыслями и прекрасным цветом неба. Такие моменты приносят осмысление того, что в мире столько всего прекрасного. В нашей природе столько всего восхитительного и завораживающего. Так много того, что можно и хотелось бы лицезреть. Я ощущаю себя счастливым, наблюдая за такими простыми вещами. Это дарит осознание, что ты — жив, что ты — здесь, ты — в моменте. Всё вокруг останавливает свой ход. Не нужно спешить на работу, не нужно спешить на учёбу. В этом мире лишь ты, тишина, гармония и рассвет. — Тебе бы в поэты податься, так красиво говоришь.       Слова Гука поражают, но это правда. Рассвет — момент счастья, который не просто показывает, что ты жив, но и дарит тебе надежду на прекрасный день. — Спасибо за комплимент, — посмеиваясь, Гук проверил время на наручных часах. — Нам нужно идти.       Поднявшись, Ким заметил у Чона небольшую дорожную сумку. — Что в сумке? — спросил Тэхён. — Зачем она тебе? — Всё увидишь немножечко позже. Не переживай, убивать никого не собираюсь, — улыбнулся Чон, пытаясь унять беспокойство Кима.

***

      Двое парней шагали по утреннему Сеулу в направлении городского парка. Машин на дорогах было мало, людей ещё меньше, лишь какие-то одинокие прохожие, трамваи и автобусы.       Наконец-то двухнедельный ливень прекратился. Теперь можно спокойно выходить на улицу и прогуливаться, не боясь простудиться. Видимо, двухнедельного гнева Зевсу оказалось достаточно.       Так как сейчас середина апреля, некоторые деревья начали распускать свою листву, цветы распускать свои бутоны, а трава — зеленеть. Природа оживала, а вместе с ней и люди.       Медленно шагая по тротуару и наблюдая за весенней природой, никто не торопился начать диалог. Полвосьмого утра, и не до конца проснувшийся мозг был не в состоянии полноценно функционировать. Каждый думал о чем-то своём. Какие вопросы задать? О чем поговорить? Как закончится сегодняшний день и как все пройдёт? Что будет позже?       Молодые люди не заметили, как за собственными размышлениями оказались в национальном парке, что располагался недалеко от центра города. Сейчас здесь было тихо, в принципе, как и во всем Сеуле. Лишь одинокие спортсмены занимались утренней пробежкой.       Парочка прошла вглубь парка. Отыскав взглядом беседку на окраине, Чонгук пригласил Тэхёна пройти к ней. Беседка небольшая, сделана из тёмного дерева. Внутри была полукруглая скамейка, на которую можно присесть, и небольшой круглый столик. — Давай остановимся здесь, — указал рукой на альтанку, приглашая Тэхёна пройти внутрь.       Расстегнув дорожную сумку, Чонгук начал доставать оттуда: контейнеры с едой, термос, домашнюю посуду и столовые приборы, а также два пледа. — Хочешь сказать, что мы будем здесь завтракать? — удивился Ким. — Я правильно понимаю? Мы сейчас будем завтракать здесь, в парке? — Да. Я подумал, что это было бы неплохо. Такой небольшой утренний пикник на свежем воздухе. К тому же сейчас утро и в парке никого нет, — как раз на этих словах молодая пара пробежала мимо них. — Ну, практически никого, — исправил себя Чон. — Если ты боишься, что мы замёрзнем, то вот тебе плед. Я специально захватил их, чтобы наверняка не замёрзнуть. Я всё предусмотрел: в термосе горячий чай, еда находится в термоконтейнерах.       Тэхён выглядел растерянным и потрясённым. — Что-то не так? — заметив смятение на лице Кима, спросил младший. — Если тебе что-то не нравится, то мы можем пойти в другое место. Если ты боишься, что еда отравлена, то мы можем поесть в кафе, когда они откроются.       Тэхён не до конца отойдя от шока, поторопился успокоить Чонгука: — Нет, всё в порядке. Просто… это странно… Я… Ещё никто в моей жизни, не заморачивался и не старался так ради свидания со мной. Я просто немного шокирован. Не беспокойся об этом. Давай завтракать. Не зря же ты все это приготовил и принёс.       Ким занял место на скамейке, укутал себя пледом, который предоставил Чонгук, и, улыбнувшись, спросил: — С чего начнём нашу трапезу? — это первый раз, когда на лице Тэхёна засияла улыбка.       Это утро кажется Тэхёну очень странным. Мало того, что его вытащили из дома в полседьмого, так сегодня он впервые в жизни наблюдал рассвет. А сейчас, впервые в жизни, завтракал в пустынном парке. Всё происходящее заставляло растворяться в моменте и забывать обо всём. Здесь были только прекрасная погода, парк, завтрак и парень, который старался подарить счастливые эмоции. — Давай, я помогу тебе с чем-то, — предложил свою помощь Тэхён, поднимаясь с места. — Не нужно. Я сам. Вот, держи, — Гук протянул Киму фиолетовый контейнер. — Смотри, здесь яичные роллы. Здесь кибимпап, — открыв жёлтый контейнер и продемонстрировав, что в нём находится, поставил его на стол. — Смотри, здесь рис. Так, что же ещё?.. В этом судочке кимчи, — вытащив серый судочек, проинформировал Чон. — Ещё кое-что… — Опять-таки, заглянув в сумку, Чонгук достал оттуда коробку шоколадных маффинов: — Вот ещё и кексы.       Закончив распаковывать сумку, на лице Чонгука появилась тёплая улыбка. — Здесь у нас чай, — разливая по кружкам горячий напиток, оповестил младший. — Палочки для еды.       Гук проговаривал названия всего, что доставал. Это делалось для того, чтобы не наступало молчание.       Открыв и развернув небольшую кухонную салфетку, младший передал приборы в руки старшего. — Ещё тарелка. Держи… И ложка для риса. — Меня, правда, мучал один вопрос, — Тэхён наблюдал за каждым действием юного архитектора. — Зачем тебе все это?       Чон устало выдохнул. Этот вопрос он слышит каждый раз, когда заводит любой разговор с Тэхёном. И так на протяжении месяца. Чон не раздражается, но это утомляет, раз за разом повторять одно и то же. — Тэхён, я ведь уже говорил. Я хочу быть тем человеком, который будет держать тебя здесь. К тому же разве не ты на учебной неделе сказал, что у тебя апатичное настроение? — в тишине парка прозвучал риторический вопрос. — Вот я и решил поднять тебе настроение.       Тэхёна тоже можно понять. Каждый бы осторожничал на его месте. Ведь это странно! Живёшь себе такой сломленный, а потом в твою жизнь резко врывается человек и пытается вернуть дыхание жизни.       Просто представьте: на заброшенном складе, вдали от города и людей, в тёмном, холодном углу стоит одинокий, засохший цветок. В один миг приходит незнакомый человек и пытается его оживить. Это немного пугает. На кой черт, ему сдался засохший цветок с заброшенного склада, с которым, к тому же, придётся возиться, если можно пойти в магазин и выбрать себе живое растение? — Не думай о лишнем сейчас, — сказав это, Чонгук присел напротив Кима. — Наслаждайся едой. Приятного аппетита! — Взяв палочки в руки, младший принялся завтракать. — Приятного аппетита! — пожелал Тэхён в ответ и, последовав примеру архитектора, принялся за еду. — Ты вкусно готовишь, — подметил. — Спасибо за приготовленную еду. Где ты научился так готовить? — Когда я узнал, что Лин беременна, мы сняли квартиру и съехали от родителей. Ей нужно было спокойствие, а её семья к этому не располагала. Я тогда подрабатывал в магазине, а ночью разгружал машины, поэтому денег на съём скромной однокомнатной квартиры хватало. Лин не умела готовить и не желала этому учиться, поэтому пришлось научиться мне. Вот так я начал понемножку готовить. Этот навык мне пригодился, потому что сейчас я могу спокойно кормить своего сына домашней едой, не прибегая к помощи мамы или доставки на дом. — Ни разу не пробовал мамину кулинарию, — мрачным голосом сообщил данный факт Тэхён, прекращая трапезу. — Она никогда не готовила. Всем этим занималась домработница, так как мама была слишком занята для таких дел, — Тэхён замолчал на несколько секунд, окидывая взглядом пустынный парк. Чувство умиротворения окутало его с головы до пят. — Когда я болел, я просил, чтобы мама хоть раз самостоятельно приготовила суп или бульон для меня, каждый раз она приносила еду, сделанную кем-то другим.       Слова закончились на некоторое время. Чонгук и Тэхён завтракали в молчании, слушая звуки природы. Высоко в небе солнце уже вовсю возвышалось над Сеулом, птицы пролетали над парком, напевая только им известную мелодию. Дул слегка прохладный ветер, и оба, кутаясь в пледы, принялись согревать себя изнутри горячим напитком. — Мне интересно, почему ты решил изучать психиатрию? — У меня нет такой красивой истории о выборе рода деятельности, как у тебя. После окончания старшей школы я ничем не хотел заниматься, но дедушка настоял на высшем образовании. Выбирать не из чего было, так как я ничем не интересовался. Поэтому решил следовать по стопам брата. Почему именно брата? — спросил сам себя Тэхён. — Ломать голову над будущей работой я не имел никакого желания, поэтому решил выбрать из того, что предоставляла моя семья. Я боюсь крови — не могу идти по пути отца. То же самое с работой матери — она кардиоторакальный хирург. Исходя из этого, двери в хирургию мне закрыты, — отвлекшись от еды, повествовал свою историю Ким. — Мне нравится изучать психиатрию. По мере изучения механизмов психики человека, осознаешь много и начинаешь понимать то, что вроде бы простое, банальное, но всё же далёкое от осведомления и принятия. — Например? — Хм… — погрузился в свои мысли Тэхён. — Например, осознание ошибки. Казалось бы, примитивнее некуда. Ошибся — ничего. Сказал себе: «С кем не бывает? Мы ведь живые существа, нам свойственно ошибаться!», перешагнул и пошёл дальше. На подсознательном уровне мы отдаём себе отчёт в том, что сделали неверный ход конём, но принять собственное поражение оказывается выше наших сил. Вроде бы всё просто, но ни черта простого в этом нет. Главная печаль заключается в том, что не приняв поражение, двигаться дальше не будешь в состоянии, — грустно вздохнул Ким. — «Вчерашняя дорога, что не вернётся, перетекает в завтра!»*, и ты в замкнутом кругу. — Наблюдая за тобой, я понял, что ты топчешься на одном и том же месте. Могу сделать вывод, что ошибку свою ты не принял. — Почему же? — удивился Тэхён. — Ты сделал неправильное заключение. Я понял совершенную ошибку и принял поражение, а после капитулировал. — Тогда почему не двигаешься вперёд? Сделал неправильный выбор, и что? Сам же сказал: «Мы — люди — созданы совершать ошибки!» Так почему стоишь на месте? — Чонгук, я не стою на месте, — отложив палочки для еды, Тэхён заглянул в глаза напротив. — Я продолжаю жить и функционировать. Я заканчиваю магистратуру, вечерами гуляю, много читаю, иногда провожу вечер в баре со своим другом. Жизнь продолжает свой ход, как и время. Просто она лишена некоторых эмоций. Моя обыденность имеет немного другой окрас, чем у большинства студентов. — Прости, конечно, за комментарий, но почему мне кажется, что ты из тех людей, которые умные, но живут как дураки? Вернёмся к беседе. В какой цвет ты окрашиваешь свои дни? — Спасибо за комплимент, — с сарказмом произнёс Тэхён. — Я окрашиваю в серый. Спокойный и нейтральный цвет. Он не имеет в себе абсолютной печали или абсолютного счастья. Просто цвет, ничем не выделяющийся, без эмоций, если говорить точнее. — Серый ассоциируется с апатией и депрессией. Я не согласен с твоими словами! — У каждого своё понимание характеристики цветов. — Как бы ты описал своё состояние? — Читал произведение «Стадо овец» Пак Ён Хо? — Чонгук отрицательно махнул головой. — Тогда слушай:

«Овечка, на овечьей ферме, замкнута внутри ограды. Овцы находятся на земле, где обнажена почва. Мы собираемся и пасёмся между собой на безлесном пастбище… За пределами ограды земля полна травы».

— Если честно, я не совсем понял смысл, — признался младший. — Уверен, у этого стихотворения другая интерпретация, но для меня эти строки имеют своё значение. Я, как овечка на лужайке, пасусь в замкнутом пространстве. Я вижу, что за пределами пастбища всё живёт, цветёт и пахнет. Для меня трава за пределами ограды ассоциируется с жизнью, наполненностью. А на безлесном пастбище травы нет — там пустота. Я боюсь выйти за его пределы. Снаружи красиво, но страшно, потому что никогда не знаешь, что за напасть поджидает тебя за оградой. А здесь, внутри, на безлесном лугу, пусто и одиноко, но безопасно.       Разговор за завтраком получается слишком откровенным и философским, но это лишь к лучшему. Они познают не только жизни друг друга, но и способ мышления, восприятия, интерпретации… Они узнают друг друга не поверхностно, а на более глубоком уровне. Кажется, сейчас именно тот момент, когда оба обнажают души, отвечая на любые вопросы честно и искренне, без лукавства, лжи или утаивания. — Когда мы были в больнице, твой отец сказал, что у тебя странные анализы, и спросил, не принимаешь ли ты наркотики. Так вот, принимаешь ли ты наркотики? — Наркотики и препараты, которые выписывает психиатр — все они являются психостимуляторами. Лекарства, которые принимаю я, относятся к очень сильным психотропным веществам. В их составе есть подобные наркотическим субстанции, но всё же они отличаются. А так как и то, и другое — психостимуляторы, анализы обнаружат в моей крови психотропы, а какие конкретно, нужно разбираться. Я принимал наркотики где-то полгода. У меня выработалась зависимость, — Ким опустил голову, уткнувшись взглядом в колени и сильнее укутавшись в плед. — Трудно было бороться с ней самостоятельно, не прибегая к помощи нарколога, — Тэхён поднял взгляд на Чона. — Смотрел польский фильм «Лучший»? — Нет.       Откровения Кима поражают Чонгука. У обоих жизнь не сахар. Несмотря на довольно юный возраст, небеса взвалили на них тяжёлые испытания. — Хороший фильм, но сложный. Он говорил о наркотической зависимости и её самостоятельном преодолении, не снижая дозу понемногу и не выходя постепенно из этого порочного замкнутого круга, а раз и резко разорвав её оковы. Страшно, когда у тебя ломка. Как вспомню, так дрожь пробирает, — Тэхён встрепенулся. — Жутко, в общем! — Знаешь, что бывших наркоманов не существует?       Ким в ответ усмехнулся. — Я не буду говорить, что я больше в ту степь не вернусь, и бить себя в грудь, доказывая обратное, тоже не собираюсь. У каждого есть спусковой механизм. Например: сегодня я стабилен, а завтра может произойти что угодно. Если это «что угодно» снесёт твой предохранитель, ты вновь сиганёшь в болото белых таблеток, кристалликов и других их форм. Наркоманы возвращаются, потому что это самый простой способ отрезать себя от реальности. Десять минут — и все окрашивается в совершенно другие цвета. Щёлк — и ты уже в совсем другом измерении. — Какой-то не совсем лёгкий завтрак у нас получается, — подметил Чонгук. — Поговорим о чем-нибудь хорошем. Твоё любимое времяпровождение?       Слишком загруженный морально завтрак получается. Голова немного начинает побаливать и от количества информации, и от откровений прозвучавших в беседке на окраине парка. — Слушать свою музыкальную карусель. Люблю слушать классическую музыку. — Сейчас мало кто слушает классику, — констатировал факт архитектор. — Это правда. Многие считают её скучной, но я другого мнения. Люди, которые не слушают классику, зачастую невысокого интеллекта. Они не понимают её и поэтому считают неинтересной. На самом же деле ничего сложного нет. Многие просто не желают задействовать серое вещество в своём мозгу. Куда проще послушать плаксивую попсу или заезженный рэп о том, как кто-то «поднялся», — Тэхён закатил глаза от примитивности. — Не поверю, что ты не слушаешь ни одной современной песни. — Я слышал на улице, когда гулял, или в пабе, но я не слушаю подобное. Я воспитывался в семье, где родители имели высокое положение в обществе. Мне с детства прививали любовь к высокому, любовь к искусству. Приходилось присутствовать на различных мероприятиях, и все они сопровождались аккомпанементом классических композиторов.       Закончив завтрак, солнце уже вовсю возвышалось над Сеулом. Птички пели свою весёленькую песенку, на улице прогуливалось всё больше людей: кто-то с собачкой, кто-то, опять-таки, на пробежке, а кто-то даже с кроликом гулял.       Собирая контейнеры, пледы и посуду, Тэхён задал Чонгуку тот же вопрос: — Чем ты занимаешься в свободное время?       Ким довольно много рассказал о себе, хотелось сильнее приоткрыть дверь в жизнь Чонгука. Он многое поведал о своём прошлом за их последним чаепитием, но хотелось узнать о его нынешнем времени, о его жизни с сыном, его интересах… — Я провожу время с сыном, — тепло улыбнулся Гук, вспоминая Чонтэ. — Что вы обычно делаете? — Когда выпадает выходной, то мы ходим в бассейн, или на пикник, если тепло. Когда погода не позволяет идти ни в бассейн, ни на свежий воздух, мы остаёмся дома: смотрим мультики, собираем пазлы, читаем сказки. Как-то так мы проводим свои выходные.       Упаковав контейнеры, пледы и посуду в дорожную сумку, молодые люди хотели было покинуть парк, но сильный ливень застал врасплох. Зонта ни у кого не было, а находиться в беседке в мокрую погоду не хотелось бы. Ведь никто не знал, сколько дождь будет лить. — Ты когда-нибудь гулял под дождём? — спросил Чонгук, закинув сумку на плечо. — Нет. Мои родители врачи. Мне было запрещено расхаживать по улице в такую погоду. — Значит, сегодня будет твоя первая прогулка под дождём, — улыбнулся Чон. — Точнее, пробежка, — поправил себя. — Ты шутишь? Мы можем заболеть. — Нам нужно в метро. Оно недалеко, — сообщил Чонгук. — Ну что, побежали? — подмигнул и, схватив за руку Тэхёна, побежал под проливным ливнем в сторону метро.

***

      Спустившись в метро, оба согнулись пополам, пытаясь отдышаться от быстрого бега.       Тишину метро нарушил громкий смех Тэхёна. Чонгук впал в ступор, впервые увидев смеющегося до слез Кима. — Это было круто! — прокомментировал старший, выпрямившись и немного успокоившись. — Никогда не думал, что пробежка в ливень принесёт столько эмоций. — Сделав голос более серьёзным, Тэхён заглянул в глаза напротив и добавил: — Если я заболею — твоя вина. — Если ты заболеешь, я приду тебя лечить! — так же серьёзно произнёс Чон. — Напомню, ты архитектор, а не врач, — беззлобно проговорил Тэхён.       Чонгук закатил глаза на эти слова и улыбнулся. — Пойдём уже.       План сегодняшнего свидания делает затруднительным таскать дорожную сумку с собой, поэтому, оставив её в камере хранения, молодые люди направились в вагон метро. — Нужно в центр.       В метро пусто. Лишь одинокие пассажиры: кто в наушниках, кто книгу читает. — Ты работал с людьми как психиатр? — разбавил словами тишину метро Чонгук. — Да. У меня была практика в психиатрической больнице на третьем курсе. Жутковато было. Там такого насмотришься… Столько взять сюжетов для ужастиков можно… Впечатлений хватит на всю жизнь. А так у меня есть постоянная работа на горячей линии психологической помощи.       Чон открыл рот, желая задать очередной вопрос: как человек, неспособный помочь себе, может помочь другим? Если Тэхён за столько лет изучения психологии не смог вытащить себя из клетки, в которую сам же себя запер, как он будет разбираться с проблемами клинических больных? Это будто бы один тонущий пытается спасти другого, такого же, тонущего. Результат один — оба утонут. — Предсказывая твой следующий вопрос: как я могу работать с людьми? Специалист на то и есть специалист, что все лишнее, то, что не касается работы, остаётся дома или перед дверью рабочего кабинета. Работа — это работа, а личное — это личное. Нельзя тащить работу домой, как и личное на работу. — Почему ты работаешь психологом на горячей линии, если сейчас заканчиваешь магистратуру и мог бы работать в клинике психиатром? Ты ведь психиатр, а не психолог. — За время практики я многого насмотрелся и решил пока что отдохнуть, скажем так, поработать с более лёгкими пациентами. — У тебя есть какие-нибудь интересные истории со времён практики в психиатрии? — Ты в курсе, что вся информация является конфиденциальной? — Да, в курсе. Врачебная этика и так далее. Но мне интересно. Просто не называй имён — всё будет конфиденциально.       Оба давно не чувствовали ни такой отдачи от других людей, с которыми они проводили своё время, ни такой заинтересованности в другом человеке, ни лёгкости. Они разговаривают обо всём: одна тема приоткрывает занавесу другой, а та третьей и так далее… — Ладно, слушай. Была одна девушка. Ей было двадцать два года. Красивая, приятная… Встретишь её на улице, ни за что не догадаешься, что она не в себе. Среди медперсонала у неё было прозвище «Фоторамка». — «Фоторамка»? — недоуменно переспросил Чонгук, взглянув на старшего. — Я вижу, с фантазией у вас всё в порядке. — У нас да! Вот у той девочки — не совсем. Точнее, фантазия у неё богатая, но она направлена не в то русло. Мы дали ей прозвище «Фоторамка», потому что она резала себя, а в отверстия вставляла фотографии семьи. Интересное зрелище! — совершенно спокойно произнёс психиатр. Такое ощущение, что он говорил о погоде. — Для психиатрии это норма. Рассказывать дальше? — Чон кивнул. — В нашем отделении была девушка двадцати пяти лет. Мы называли её «Кровопийца» — она мнила из себя вампира. — Почему «Кровопийца», а не Белла? — Белла не стачивала зубы. Так вот, эта девушка не только мнила себя вампиром, но также находясь вне стационара, затачивала свои зубы — клыки, обычной пилочкой для ногтей. Она пыталась сделать их очень острыми. Однажды вечером, когда пришёл санитар, чтобы уколоть ей специальный препарат для успокоения и хорошего сна, «Кровопийце» что-то не понравилось, и она своими, уже на тот момент заточенными, острыми клыками впилась ему в горло, пытаясь перегрызть. Санитар немножко пострадал. А девушку переселили в другое крыло, где находились очень тяжёлые пациенты.       С каждой озвученной историей у Чонгука кровь стыла. Если бы он когда-нибудь увидел подобное, его бы тоже закрыли в белую комнату. Он бы явно сошёл с ума от шока. — Интересный мужчина был. Его мы называли «Самка богомола». Всё потому, что его фантазия вырисовывала половой акт с насекомыми, а после воображаемого полового акта он уже в реальности поедал их.       Лицо Чонгука исказило в отвращении: — Омерзительно. — Но это ещё не все истории. У нас было много всего разного. У нас даже была стеклянная комната как в книге «Прерванная жизнь» Сюзанны Кейсен. Почитай, интересный случай, но рассказывать я о нём не буду, чтобы не вызвать у тебя рвотный рефлекс. — Как там можно работать? — отразив весь возможный ужас на своём лице, спросил Чон. — Привыкаешь. К любой работе привыкаешь. К тому же это моя профессия, у меня нет возможности свернуть с этого пути.       Вагон метро уведомил пассажиров о прибытии на нужную станцию. Парочка, поднявшись со своих мест, направилась к выходу. Дальше только интереснее…

***

      Десять утра. Столица понемногу начала оживать. Транспорт ездил чаще, а людей на улице становилось всё больше и больше. Светофоры каждые тридцать секунд меняли свои цвета. Высотки возвышались над жителями. Флаг Южной Кореи, что был установлен в центре Сеула на главном перекрёстке, развевался на ветру. Дождь стихал, но солнце, к сожалению, всё так же было спрятано за серыми тучами. Ветер, к счастью, не был сильным. — Куда мы направляемся? — любопытствовал Тэхён. — Увидишь. Кстати, ты боишься воды? — Нет. — А плавать умеешь? — Да. — Замечательно, — улыбнулся Чонгук. — Нас ждёт прекрасное путешествие под воду. — Ты меня утопить собрался? — с непониманием и опасением спросил Тэхён, останавливаясь. — Нет. Познакомить с рыбками. — Ответ неутешительный. — Меньше слов! Пошли, нас ждут Патрик, Сквидвард и Губка Боб.       До назначенного пункта идти недалеко. Улицы понемногу начал заливать солнечный свет. Ветер стих, а дождь совсем прекратил свой плач. В небе, через весь Сеул, появилась радуга. Да настолько яркая и большая, что казалась сказочной. Пешеходы лишь охали и ахали, задирая головы к небу, любуясь и делая фото семицвета. — Мы на месте. Нам сюда, — Чон указал рукой в направлении входа в небоскрёб с ярко-жёлтой вывеской «Lotte World».       Тэхён замер, как истукан, не имея возможности пошевелиться. Он шокирован. «Lotte World» — самый большой и самый популярный развлекательный центр. Ким часто посещал его в детстве, но, повзрослев, перестал приходить. Чонгук, замечая его ступор, схватил старшего за руку и потащил внутрь. — Здравствуйте, я звонил раньше. Моя фамилия Чон. — Минуту… — девушка за стойкой проверяла что-то в системе. — Всё верно. Держите ваши ключи.       Взяв ключи, Гук сделал несколько шагов в сторону раздевалок и резко остановился. Повернувшись, у ресепшена он увидел Тэхёна, который продолжал стоять, не шевелясь. Вернувшись к Киму, Чон снова взял того под локоть и снова повёл за собой. — Может, отомрёшь уже? — спросил его Чонгук в раздевалке, щёлкая пальцами у чужого лица.       Ким отмирает и с недоумением смотрит на архитектора. Он хотел было что-то сказать, но Чонгук начал первым: — Меньше слов. Переодевайся. Вот ключ от шкафчика.       Тэхён не сдвинулся с места, поэтому Гук развернул его, снял с него пальто, открыл его шкафчик, достал костюм для погружения в воду и сунул ему его в руки. — Переоденешься сам или помочь? — Тэхён отрицательно махнул головой. — Вот и чудно.       Переодевшись и покинув раздевалку, молодые люди направились по длинному коридору ко входу в бассейн, а точнее, к огромному океанариуму. В этом аквариуме живёт более девяти тысяч рыб всевозможных расцветок и повадок. Сверху мало что видно, но вот погрузившись в него… — Зачем так стараться? — поинтересовался Ким, стоя у края аквариума. — Чтобы показать, какой может быть твоя жизнь и чего ты лишаешь себя. Меньше думай! Пойдём знакомиться с морскими жителями, — улыбнулся Чонгук, надевая специальные очки и маску на себя и Тэхёна.       Плавая в прохладной воде, Тэхён и Чонгук с восхищением рассматривали не только рыб, но и осьминогов, морских звёзд, ракообразных.       В «акульем туннеле» двадцать шесть акул проплыли рядом с парнями, и внутри что-то замерло. Страх и волнение смешались с восторгом и восхищением, выбрасывая огромную дозу адреналина в кровь.       Среди миллионов тонн воды они заметили: василькового хаплохромиса, голубого королевского хирурга, рыбу-лису и даже синеликого ангела. Все эти морские жители, своей яркой малиновой, пурпурной и лазурной окраской напоминали тропических птиц.       Здесь можно было увидеть от самых маленьких видов до огромных скатов и акул, а также манту (самого крупного представителя скатов), живые кораллы, японских крабов-пауков, очковых пингвинов и электрических рыб.       Остров дельфинов, являющийся неотъемлемой частью «Морского парка жизни», был домом для изящных дельфинов-афалин. На острове дельфинов также обитали белые северные киты — белухи, каланы, множество экзотических рыб и медузы самых разнообразных размеров и оттенков цветов.       На дне аквариума располагались удивительные макеты затонувшего корабля и самолета, корни тропических деревьев, коралловые рифы, приводившие в изумление своей цветовой гаммой. Здесь произошла встреча парней с очаровательной, королевской, синей рыбкой Дори и рыбой-клоуном Немо.       Завораживающее зрелище — наблюдать за неторопливыми, плавными маневрами морских драконов, морских львов и пингвинов       Под камнями, спрятавшись в своих пещерках, сидели неподвижные, пятнистые мурены.       Медузы… Здесь их великое множество, редчайшие виды, разных расцветок и величины… Медузы привлекали своей легкостью и прозрачностью…       Чонгук с Тэхёном задержались ненадолго, наблюдая за гигантским тихоокеанским осьминогом. Плавные и неторопливые движения его щупалец ввели юношей почти в гипнотическое состояние…       Все куда-то плыли. Лишь где-то на дне сидел одинокий лобстер.

***

      Вынырнув, Ким не проронил ни слова, пребывая в своём мире. Чонгук не наседал, дал время отойти от всего происходящего. Он понимал, что Киму должно быть сложно принимать в свою сторону большое количество внимания.       Когда молчание стало слишком давящим, Чонгук всё-таки спросил: — Может быть, ты уже выйдешь из своей прострации?       В ответ молчание. — Ладно, как знакомство с рыбками? — решил сменить тему младший, держа курс на ресторан, чтобы подкрепиться. — Спасибо, — что смог, то и выдавил из себя Ким. — Эмоций с мировой океан, а выразить в словах не получается.       В принципе, это не та ситуация, где нужны слова. Глаза могут сказать куда больше. В глазах отражалось всё, что тот сказать не смог: и детская радость, и восторг, и воодушевление, и благодарность, и даже восхищение. — Чонтэ ещё слишком мал, чтобы погружаться. Но в будущем я бы очень хотел привести его сюда. А пока что ему хватает ванны с игрушечными рыбками и уточками, — Тэхён на его слова улыбнулся. — Так-то лучше, хоть какие-то эмоции проявляются. А то мне не по себе немножко. — Давай уже сделаем заказ.       Столик, за которым расположились архитектор и психиатр, находился у окна. За окном можно было наблюдать развевающийся флаг Кореи, множество машин и общественный транспорт, деревья и красивое насыщенно-синее небо. Кажется, ещё чуть-чуть и дождь снова станет стеной.       В ресторане было уютно. Пастельные цвета в интерьере навевали умиротворение, а лилии, что украшали каждый столик, лишь добавляли романтичности атмосфере. — Твоя любимая книга? — спросил Чонгук, заполняя тишину кафе своим голосом. — «Ты сияй звезда ночная» Экуни Каори. — О чем она? — О жизни супружеской пары. Жена — алкоголик, а муж — гей. — Чем она тебе нравится? — Взаимоотношениями между супругами. Между ними нет той любви, о которой пишут романы и песни сочиняют, но между ними безграничное уважение, доверие, честность и открытость, — рассказал Ким. — Что насчёт тебя? — «Исповедь маски» Юкио Мисима, — ответил Чон. — Почему? — Смыслом. Как бы ты ни старался спрятаться от себя настоящего — не получится. Ты можешь попытаться жить другой жизнью, но каков исход? Обретёшь ли ты счастье или обречёшь и себя, и своего партнёра? — Как бы ни старался, от себя не убежишь, — добавил психиатр. — Это как пытаться убежать от собственной тени! Она всегда с тобой, — продолжил Чон. — Минутка философии, — оба усмехнулись на слова Тэхёна. — Ты говорил о музыкальной карусели. Как она у тебя появилась?       Их разговор необременительный. Каждый чувствует себя комфортно в компании друг друга. Вопросы не ставят в неловкое положение — наоборот, располагают к обсуждению новых тем. Тэхён, пребывавший в прострации, наконец вышел из неё и с улыбкой на устах попытался поделиться впечатлениями. Он в восторге от дня. Эмоций, мыслей и слов так много, что Кима накрыло снежной лавиной. Но эта лавина накрывала его внутри, а выразить что-то или произнести слова ему не удавалось. Бывает же так, что хочется сказать много, а на деле и двух слов не можешь вымолвить. Хорошо, что Чонгук понимал это, видел, что Тэхёну всё нравится, и, засматриваясь на его квадратную улыбку, легко улыбался в ответ. — Карусель — это мой любимый аттракцион. О своей любви к классике я уже говорил. В детстве я боялся спать один в темноте, поэтому на моё восьмилетие брат подарил мне музыкальную карусель. Понятия не имею, где он нашёл её, но она всегда приносит мне успокоение. С ней я чувствую себя умиротворённо. — Ты любишь одиночество? — спросил Чон, рассматривая профиль Кима. — «Я не люблю одиночество. Просто не завожу лишних знакомств, чтобы в людях лишний раз не разочаровываться».* — Надеюсь, что я не обременяю тебя своим присутствием и что ты рад находиться в моей компании? — Я очень благодарен тебе за сегодня, — Тэхён оторвал свой взгляд от пейзажа за окном и, повернувшись к Чонгуку, расплылся в улыбке. — Это ещё не конец, — смущённо ответил Чонгук. — Заканчиваем есть и идём дальше.

***

      Стоя перед огромными, массивными дверьми с золотой окантовкой, старший не имел уже ни малейшего понятия, что может ждать его за этой дверью.       Двери открылись автоматически, как только они подошли чуть ближе. Их взору предстал огромный, крытый парк аттракционов. Здесь не было окон, лишь миллионы жёлтых фонариков, разбавленных другими цветами. — Если это не сон, которого я лишён, то что тогда? — Реальность.       Сместив взор на сорок градусов, Ким не просто застыл в немом шоке, но можно было заметить как его глаза начали слезиться. Напротив него, в пяти метрах, стояла огромная карусель с лошадками внутри. Эта карусель являлась точной копией его музыкальной, только в сотни раз больше. — Это ведь твой любимый аттракцион. Чего стоишь? Пошли кататься!       Ким Тэхён устал сдерживаться. Из глаз начал падать несильный дождь. Чонгук, не произнося ни слова, поглаживал старшего по спине, таким образом выражая поддержку.       Этот день заставил Тэхёна почувствовать себя живым, показал, что он нужен, что о нём могут заботиться, интересоваться им, радовать его и дарить счастье. Его хотят забрать себе… Кажется, сердце, которое уже давно замёрзло, подобно сердцу Кая, снова ожило, согревая его изнутри, снова чувствуя… — Спасибо.       Тэхён обнял Чонгука и спрятал своё лицо в его кофте. Дождь из глаз немножко усилился.

***

      Вечер затемнил столицу слишком рано. Сейчас полшестого. Уличные фонари уже вовсю сияли вдоль дорог, а разноцветные билборды с рекламой добавляли ещё большего колорита Сеулу.       Двери небоскрёба «Lotte World» выпустили молодых людей на свежий, прохладный, весенний воздух, что окутал с ног до головы.       Стоя посреди улицы, Тэхён нервно переминался с ноги на ногу, пытаясь сказать что-нибудь вразумительное. Но всё, что тот смог выдать: — Спасибо за сегодня, — Чонгук спокойно стоял и слушал. — Спасибо за подаренные эмоции. Если ты не против, мы могли бы ещё прогуляться по городу или выпить где-нибудь чай. Что скажешь? — с улыбкой спросил Тэхён.       В его вопросе таилась надежда. Надежда на ещё какое-то время остаться в компании Чонгука. Тэхён счастлив. Хотелось остановить время, заморозить всё вокруг, как это делала Пайпер, чтобы всё замерло хотя бы на пять минут, чтобы продлить эти волшебные мгновения, когда они вместе.       Моменты счастья всегда хочется продлить, а моменты грусти — наоборот, сократить. — Я против, — совершенно спокойно произнёс Чонгук, внимательно наблюдая за реакцией Кима.       Секундное замешательство скользнуло по лицу Тэхёна, но, всё так же улыбаясь, он вновь обратился к Чону: — Тогда… Спасибо за прекрасно проведённый день. Хорошего вечера!       Ким поник. Сделав шаг назад от Чонгука, он развернулся и наметил курс в сторону своего дома. — Куда ты? — спросил Чон, останавливая уходящего. Тэхён повернулся на сто восемьдесят градусов, не совсем понимая, что происходит. — Я против гулять и пить чай, потому что у нас другие планы. Я ведь не говорил, что наше свидание окончено. С чего ты решил, что это конец? — Издеваешься? — Немного, — посмеялся Чонгук. — Ты полдня стоял как истукан. Считай, я отыгрался. — Ты вёл бы себя так же на моём месте. — С чего такие выводы? — С того, что это моё первое в жизни свидание. Никто и никогда даже на сотую долю не старался сделать что-то приятное для меня. Чего уж говорить о том, чтобы не просто посвятить целый день мне, а устроить завтрак в парке, перед этим понаблюдать за рассветом, познакомить меня с подводным миром океанариума, а потом отвести в парк аттракционов! — Тэхён замолчал, стараясь поубавить свою эмоциональность, а Чонгук лишь улыбался. — Чего сияешь ярче новогодней ёлки? — с хмурым выражением лица пробурчал Ким. — Просто льстит, что это твоё первое свидание. К тому же свидание впечатляет, согласись.       Чонгук и правда старался для него. Он хотел окунуть его в мир, где бы тот почувствовал себя снова нужным. Чон надеялся, что это поспособствует его желанию проходить терапию. Он искренне хотел, чтобы Тэхён перестал красить свою жизнь в серый. «Синдром спасателя в действии», — диагностировал бы врач.       Пусть так, но ему хочется, чтобы этот человек жил. Не просто жил, стоит уточнить, а жил рядом с ним. — Если это не конец, то куда мы идём теперь? — любопытствовал Тэхён. — Идти далековато. Поэтому поедем на автобусе. — Куда поедем? — спросил старший, шагая рядом с Чоном к автобусной остановке. — К башне Намсан. — Зачем нам туда? — удивлённо поинтересовался Ким. — Как зачем? Разве не знаешь для чего люди его посещают? — Знаю. Поэтому и спрашиваю. Зачем нам туда? — Слишком много ненужных вопросов, Тэхён. Просто наслаждайся прекрасным времяпрепровождением. — Я тебя совсем не понимаю. — Полюби меня и поймёшь. — Что? — Тэхён остановился на полпути и с огромным шоком заглянул в глаза Чонгуку. — «Человек поймёт другого, когда придёт соответствующее время… Нормальные люди зовут это любовью!»* Пойдём, наш автобус скоро прибудет.       Пейзажи за окном автобусным менялись так же быстро, как мысли в голове Тэхёна. Одна за одной мелькали со скоростью солнечного света: ни остановить этот бурный поток, ни отголоска мысли не услышать. — Почему ты так спокоен? — Почему я должен нервничать? — Чонгук повернул голову в сторону Тэхёна. — Жизнь слишком коротка, чтобы тратить её на раздумья. Я хочу стать тем тусклым мерцанием, к которому ты тянешь руку в темноте. Я подаю тебе её, ты просто прими. — Зачем тебе это? — У тебя есть другие вопросы? Этот я слышал уже примерно тысячу раз. — Есть. Но этот главный. — Ты мне нравишься. Мне комфортно с тобой. Мне спокойно. Сегодня я в этом убедился. Мне приносит счастье видеть твою улыбку, разговаривать с тобой или же просто молчать в твоём присутствии. Когда не вижу тебя, в голове рой мыслей: где ты и всё ли в порядке? А зачем задаваться лишними вопросами и гадать, что да как, если можно быть вместе и всё будет куда проще. Ты знаешь о синдроме сороконожки? — Тэхён отрицательно мотнул головой. — Однажды сороконожку спросили, в каком порядке она передвигает свои ноги, и она не смогла и шагу сделать, так как не нашла ответ. Не задавайся сотней вопросов. Меньше думай, — сказал Чон. — Если будешь много думать и анализировать: «А почему так?», «Почему этак?», «А зачем это?», «Зачем то?» — станешь этой же сороконожкой. Не рефлексируй слишком много, ты же тормозишь себя. Ты спросил, почему я спокоен. Я просто придерживаюсь правила: «Боишься — не делай, делаешь — не бойся!» Доверься мне. — У меня проблемы с доверием. — Тогда давай работать над этим вместе. Мы приехали.       Двери открылись и оба оказались на твёрдой земле. Несколько минут подъёма на гору прошёл в молчании, которое нарушил Чонгук: — Ты спросил: «Зачем так стараться?» Вот тебе ответ — для того, чтобы завоевать твоё доверие. — Допустим, я поверю тебе. Что дальше? — Как что дальше? Начнём жить вместе, как обычная семья. — Какая семья? Какое жить? — не унимался Тэхён. — У тебя есть ребёнок. Твои родители вряд ли примут твоё решение. В конце концов, я не девушка. — Мы живём в двадцать первом веке. Подобный союз не является чем-то запрещённым. Ты не любишь детей? — Нет, я не об этом. Я спокойно отношусь к детям. Я к тому, что мы оба мужчины. — Ты же психиатр. Ты должен знать, что влияет на воспитание ребёнка, а что нет. Нет никаких доказательств того, что пол одного из родителей или наличие разнополых родителей связаны с качеством родительства. К твоему сведению, крупномасштабные исследования не обнаружили причинно-следственной связи между гомосексуальностью родителей и нарушением эмоционального, психосоциального и поведенческого развития детей. К тому же в наше время слишком много детей воспитываются в однополых семьях. Я сейчас не говорю об однополых родителях, а о том, что многие мамы-одиночки воспитывают ребёнка вместе с бабушкой, потому что отец ушёл из семьи. Это ведь тоже по факту однополая семья, потому что ребёнка воспитывают двое людей одного и того же пола. Тем не менее они вырастают абсолютно нормальными, эмоционально стабильными, без различных отклонений. Более важным, чем пол или сексуальная ориентация родителей, является качество их взаимоотношений друг с другом, отношение к детям и ощущение социально-экономической безопасности.       Тэхён понимал, что с точки зрения психологии, Чон прав, но какие-то собственные внутренние страхи сковали его, заставляя везде искать подвох. Возможно, это отголоски прошлого. Но Чонгук ведь другой. Ким видел, что тот искренне старался для него и не представлял никакой угрозы. Но всё происходящее кажется скорее сказкой, чем реальностью. Разве может быть так хорошо и без подводных камней? — Не слишком ли ты торопишь события? Мы знакомы полтора месяца, общаемся на протяжении всего лишь месяца. Тебе не кажется это странным, сомнительным? — Я ведь уже говорил, ты слишком много времени думаешь не о том, о чём нужно. Слишком много лишних вопросов. Жизнь слишком коротка, не стоить тратить так много времени на раздумья: «А правильно ли я поступаю?», «А нужно ли это сделать?», «А все ли будет в порядке?» — А как бы ты поступил на моём месте? Сейчас всё выглядит так, как будто бы к маленькому ребёнку приезжает или приходит какой-нибудь дядя и говорит: «Давай я тебя подвезу!» Не кажется ли тебе сомнительным предложение? — Просто попробуй. — А что потом? Что, если после я вновь останусь у разбитого корыта? — с отчаянием спросил Тэхён. — Я не могу гарантировать тебе вечную и счастливую жизнь, потому что я не знаю, что будет завтра, что будет послезавтра, тем более, что будет через год, два или три. Но я буду стараться. Не все люди плохие. Я сейчас искренне. Представь, что я медведь весной. «Ты бредёшь в одиночестве по весеннему лугу. Навстречу тебе выходит медвежонок с мягкой, как бархат, шёрсткой и говорит: «Привет. Поиграешь со мной?» И ты весь день с ним в обнимку катаешься со склона холма в зарослях клевера».* Просто живи со мной и всё. Я стану этим мягким медвежонком. Я сделаю всё, чтобы тебе было комфортно со мной, спокойно, безопасно. Раз мы уже на горе, возможно, это немного по-детски, но всё же я бы хотел повесить здесь замочек, который будет означать начало общего пути. Что скажешь? — Давай повесим.       Гук достал из правого кармана небольшой замок, заранее написав на нём инициалы. Молодые люди подошли к краю площадки, чтобы закрепить его. Закрыв замок на ключ, Чонгук обратился к Тэхёну: — Пускай этот ключ остаётся у тебя в знак моей решительности. А сейчас нам нужно поторопиться, так как осталось совсем мало времени.       Покинув смотровую площадку, юноши направились на самую верхушку горы. Поднявшись, они заметили скамейку. Сверив время на часах, Чонгук улыбнулся: — Мы вовремя.       Губы Тэхёна немного посинели от холода, поэтому Чон снял свой шарф и укутал им старшего. — Спасибо, — тихо поблагодарил Тэхён. — Подними голову в небо, — попросил младший.       Тэхён поднял голову, следуя указаниям Чонгука, и на секунду перестал дышать. Так как подняв голову к небу, увидел не только мириады звёзд, которые сказочно сияли, но также ему удалось поймать несколько падающих комет. — Волшебно, — завороженно произнёс Тэхён. — Расскажи свою историю.