Свет уходящего солнца

      У башни Намсан стояла гробовая тишина. На дворе была глубокая ночь. Листья на деревьях играли какую-то незамысловатую мелодию. На улице не было ни одной посторонней души, лишь двое продолжали сидеть в молчании.       Рассказ о том времени закончен. На душе у Тэхёна стало легче, несмотря на все негативные эмоции, которые вызвали воспоминания о прошлом. ─ Холодно. Я живу здесь недалеко. Пошли в тепло, ─ предложил Тэхён, глядя вдаль. — Продолжим разговор там.       Дорога до дома Кима прошла в безмолвии. Ни один из парней не произнёс ни слова. Тэхён вновь пытался отпустить воспоминания о прошлом, а также чувства и ощущения, которые вызвала память. Вопреки прошедшим годам, отголоски прошлого всё равно приносят боль и пробуждают режим самобичевания. Киму нужно немного тишины и времени, чтобы в очередной раз освободиться от тягости подростковой жизни.       Боль прошлого не проходит. Время не лечит. Со временем боль притупляется, ощущается не так остро, поскольку жизнь не останавливается, всё продолжает идти своим чередом. Мы взрослеем, появляются другие заботы, новые проблемы и переживания ─ это способствует вытеснению одной «головной боли», заменяя её другой. Но лишь до поры до времени… В минуты морального упадка всё возвращается. Как шторм в море: вчера ─ спокойно, сегодня ─ спокойно, а завтра может случиться непогода, и обрушится шторм.       Тэхён благодарен Чонгуку за то, что тот никак не комментировал его историю. Пускай позже, но не сейчас.       Чонгук думал обо всём, что услышал. Когда они встретились в третий раз, Тэхён сказал: «Тебе не понять!», и правда, Чону не понять в полной мере его горечь. У каждого своя боль, каждый воспринимает, осознаёт и переживает её по-своему. Мы не в состоянии полностью понять чувства другого человека. Как бы сильно мы ни пытались прочувствовать ─ мы не сможем. Мы разные от кончиков пальцев до кончиков волос на голове. То же самое касается эмоций, чувств и мыслей. Мы испытываем и проявляем их по-разному.       Лифт оповестил о прибытии на нужный этаж. Тэхён подошёл к двери и, открыв её, пригласил Чонгука внутрь.       Ким включил свет, и Чон осмотрелся. — Как здесь… пусто… и бело, ─ ошарашенно произнёс Чонгук. — Проходи, не стесняйся, ─ проговорил Тэхён, снимая верхнюю одежду.       Чонгук прошёл вглубь квартиры и, заприметив кухонный стол, направился к нему. Тэхён заваривал чай, а Чон продолжал молчать. — Я никого не виню, кроме себя, во всей той сложившейся ситуации, ─ начал Тэхён, потупив взгляд на жидкость в кружке. — О родителях я уже говорил. Меня воспитывали в стиле «ни шагу в сторону, за малейшее движение из строя ─ расстрел». Мне запрещалось практически всё. Ведь любое неосторожное действие ─ и это нанесёт ущерб идеальной репутации семьи. Они добивались своего положения в обществе не для того, чтобы их дети всё разрушили своим инфантильным поведением.       Тэхён оторвал свой взор от чашки и, подняв голову, пересёкся взглядом с Чонгуком. Он слушал и смотрел внимательно, не прерывая и не задавая вопросов. Если человек говорит ─ не нужно мешать! Чонгук даёт Киму возможность высказать всё, что прячется в углах памяти под толстым слоем пыли. Ему это сейчас необходимо так же, как было важно Чону рассказать о своём прошлом.       Психологи говорят, что после «изливания кому-то своей души» тебе должно стать легче, и груз, тяготящий тебя, ─ отпустит. Будем надеяться, что они не врут. — У каждого подростка наступает момент, когда устаёшь от установок и рамок старших. Пытаясь выйти за их пределы и показать, что «я уже взрослый и достаточно самостоятельный, чтобы что-то решать», — мы разбиваем себе голову о грабли, на которые наступаем, — продолжил Тэхён, глядя на Чона. — Из друзей у меня была лишь Мисоль, а из увлечений — учёба. Наблюдая за своими сверстниками, во мне просыпалось чувство зависти. У них были компании друзей, посиделки, что-то вроде отношений. Они много веселились, гуляли, общались, а у меня — только Мисоль и книги. Я хотел такой вот беззаботной жизни: чтобы меня не ругали за оценки ниже четвёрки, чтобы у меня было много друзей… Я хотел, чтобы родители давали мне больше свободы и возможность выбирать. Меня это не заботило до шестнадцати лет. Но в шестнадцать идея «жить по-другому» стала навязчивой.       Тэхён замолчал. Он поднялся со стула и, подойдя к холодильнику, достал оттуда бутылку коньяка. Чонгук в тишине квартиры внимательно следил за его движениями.       Ким вернулся на место и, открыв бутылку алкоголя, налил его в кружку с чаем, а после, сделав несколько больших глотков, спросил, протягивая ёмкость, в которой находился сорокаградусный напиток: — Будешь? — Лей.       Тэхён налил коньяк в кружку Чонгука, и тот, повторяя за старшим, точно так же сразу сделал несколько глотков. — Человеку нужен человек. Я боялся, что всегда буду одиноким. А потом, в один момент, появляется Ли Ин, к которому я начинаю питать симпатию. Он был полной противоположностью. Весёлый, всегда в компании, постоянно притягивающий взгляды… — Тэхён сделал небольшую паузу, повернув голову в сторону окна и о чём-то задумавшись. Ким отпил немного своего алкогольного чая и продолжил: — Если ты когда-либо чувствовал одиночество и отчуждение, то ты также испытывал потребность и в противоположных чувствах, а именно, любви и привязанности, — Ким тяжело выдохнул. — Я был в восторге от него. Эмоции и чувства, которые я испытывал просто наблюдая, приносили мне ощущение радости. Эти моменты хотелось продлить. Чувства и эмоции хотелось испытывать в большей мере. Хотелось большего. Говорят, когда человек влюбляется, у него пробуждается дикое желание стать точь-в-точь таким, как и предмет его воздыхания. И мне хотелось, — усмехнулся горько Тэхён. — Я хотел перекроить себя под стать ему, быть как он, чтобы ко мне тоже тянулись. — Знаешь, — подал свой голос Чонгук, — Маслоу писал: «Можно наслаждаться картиной, не воруя её из музея, любоваться розой, не срывая её с куста». Понимаешь, о чём я? — О том, что нужно было продолжать наблюдать со стороны, а не ввязываться в это дерьмо? — спросил Тэхён. — Да, — подтвердил его догадки Чонгук. — И правда. Было бы лучше, останься я в стороне. Но что имеем, то имеем, — с грустью в голосе произнёс старший. — Тогда я видел лишь то, что рассчитывал увидеть. Я видел лишь то, что притягивало, и был слеп по отношению к отталкивающим меня вещам. Я слышал то, что хотел услышать, и преднамеренно не слушал Мисоль, ведь её слова шли вразрез моим представлениям и ожиданиям. Я жил в мечтах. Оказалось, мечты — это бегство от разума.       Глянув с отвращением на кружку чая, Тэхён забрал обе чашки со стола и вылил всё содержимое в раковину. Достав чистые, Ким наполнил их алкоголем. Одну кружку Тэхён пододвинул ближе к Чону, а вторую — к себе. — У меня была душа на распашку. Родители всегда учили поступать хорошо по отношению к другим. Я думал, что и ко мне будут относиться так же. Поэтому и решил испытать судьбу, авось всё изменится. Всё изменилось, правда, в худшую сторону, — голос Тэхёна был пропитан разочарованием. — Оказалось, что всё хорошее, что виделось в том человеке, являлось лишь тонкой накидкой, скрывающей обратную сторону истины. Что имеем в результате: идеалы преданы, романтические иллюзии утрачены, большие надежды разбиты, в душу нагадили, да и наркоманом сделали в придачу. — Но ты ведь нашёл в себе силы прекратить всё, — подметил Чонгук. — Нашёл… — тихо проговорил Тэхён. — Казалось, что я был в лабиринте, выход из которого не найти. Тогда пришёл период переосмысления своей жизни. Когда с рефлексией было покончено, определились ценности и желания. Важно было вернуться в родительский дом прежним сыном, а не обездоленным наркоманом. Но не получилось. Выход из лабиринта я нашёл: с тем человеком и наркотиками покончено. Но этот выход привёл меня к обрыву. Родители узнали и выставили за порог. На самом деле они бы всё равно рано или поздно оборвали со мной связь. Сын нетрадиционной ориентации — не то, что нужно статусным людям. Да и в принципе, нет ни одного человека в этом мире, который бы хотел, чтобы его чадо было геем.       В комнате повисла тишина, но спустя несколько минут Тэхён снова продолжил: — Когда я всё-таки отлип от забора родительского дома, я шёл по улице, и каждый раз, когда мимо меня на большой скорости проносился автомобиль, я мысленно кричал вслед: «Почему ты не сбил меня?» Но никакой аварии не произошло. Я пришёл тогда к своему дедушке. Я жил какое-то время с ним, а потом переехал сюда.       Чонгук скептически осмотрел квартиру Кима и, заглянув следом в глаза напротив, спросил: — Как ты вообще здесь живёшь? Здесь некомфортно. — Я привык, — пожал плечами старший. — Тэхён, наша жизнь — колесо обозрения: она постоянно в движении. В один момент ты наверху, а в другой — внизу. — Похоже, моё сломалось. — Тогда давай чинить. Во-первых, тебе нужно пройти курс лечения у психиатра. А во-вторых, тебе нужно сменить атмосферу, — сказал Чон и вновь окинул квартиру оценивающим взглядом. — Твой дом явно не подходит. Здесь как-то угнетающе. А вот мой дом то, что нужно. — Что прости? — Ким на секунду выпал из реальности. — Предлагаешь переехать к тебе? — старший ошарашенно взглянул на Чонгука. — А почему нет? — Вот объясни, зачем тебе наркоман? — Это не проблема. У каждого своё прошлое. В наше время сложно найти человека, который ни разу в жизни не пробовал наркотические вещества. К тому же ты ведь остаёшься чистым уже девять лет, — спокойно разъяснил Чон. — Сам же сказал — человеку нужен человек. Я и буду этим человеком. — Давай выпьем! — после паузы сказал Чонгук. — За что? — За наше начало, — улыбнулся Чон.       Напор Чонгука слишком сильный.       Есть ли смысл сопротивляться?       Тэхён сдаётся и вверяет ему себя.