Made in China

- Мы не виделись больше недели. Скажи, как прошли эти дни? Диана Сергеевна осторожно присела в кресло напротив и пододвинула стакан воды к своему гостю. Гость к нему не притронулся, даже не посмотрел. Комната приятно охлаждала после сухого душного воздуха улицы и сидеть в ней оказалось приятнее, чем в коридоре. Темно-синие стены добавляли статичности мыслям, сделав тишину в ожидании ответа гораздо более спокойной. Когда ощущение мягкого подлокотника превратилось в раздражающее покалывание, парень сомкнул пальцы, шкрябнув ногтями. - Джинхэй? - Да. Слышу. Он резко повернул голову в ее сторону, включившись в происходящее. Взглянул на женщину и снова отвернулся к окну. - Хорошо. Мы поговорим об этом после. Сегодня, как я помню... - Я потерял личную вещь. Нашлась женщина быстро. - Неприятная история. Может, ты знаешь, где это могло произойти или догадываешься? Что за вещь ты потерял? - Диана, как всегда, говорила очень мягко и деликатно. - Знаю. Придется вернуться, хотя не хочется. Я хотел покататься. Почему-то все те, кто думают, будто они хороши в чем-либо, как правило, ничего не умеют. Кроме бесполезных разговоров. - Что ты имеешь ввиду? - Меня прогнали. Так я потерял паспорт. Он выпал. Способность парня разговаривать односложно и безэмоционально до сих пор вызывала у Дианы много вопросов относительно его прошлого. Инициативы в беседе он тоже не проявлял. - Ты пробовал говорить с ними? Спросить, почему они так себя ведут. - Нет. Зачем? Впервые его взгляд оказался направлен на женщину, и был он очень тяжелым, опасным что ли. И несмотря на то, что видел парень лишь одним глазом - этого вполне достаточно, чтобы захотеть прекратить расспросы. Но Диана Сергеевна считалась бы очень плохим психологом, если позволила бы пациенту манипулировать собой и ситуацией. Вне зависимости от того, кто перед ней находился. - Ладно, мы можем разобрать это на следующем сеансе. Если ты захочешь, - сделав в уме пометку о социальном взаимодействии, она продолжила. - Помнишь, сегодня мы договаривались провести небольшой сеанс гипнотерапии. Ты попробуешь окунуться в прошлое, в свое детство. Будет похоже на медитацию, в каком-то роде. Поработаем с возникающими образами и я попробую помочь тебе с теми проблемами, по поводу которых ты обратился. Хорошо? Джинхэй заметно напрягся сильнее. В лице он не изменился, но поза стала скованной и напряжённой. Тем не менее, он кивнул. - Готов? Хорошо. Выдержав небольшую паузу, женщина продолжила: - Закрой глаза. Расслабься. Вдохни глубоко и медленно выдохни. Попробуй почувствовать свое тело. Руки, пальцы, ноги. Ощути ритм своего сердца. Ощути свое размеренное дыхание. Отпусти мысли. Не думай ни о чем. Почувствуй кресло, в котором сидишь, почувствуй в нем опору. Это то, что центрирует тебя, держит в реальности. Женщина прервалась, чтобы сделать заметку в блокноте о состоянии парня, оценила степень его погруженности. - А теперь, ты попробуешь вспомнить то время, когда был счастлив, когда смеялся, любил играть. Представь солнечный день. Тихую погоду на улице, шум деревьев за окном от легкого ветра. И там очень тепло, потому одежда на тебе тоже легкая, почти невесомая. Представил? Она ждала кивок или ответ, но Джинхэй не подал виду. И лишь когда мышцы его лица резко расслабились, Диана поняла, что начало положено. - Где ты сейчас находишься? - осторожно спросила она, взяв в руки блокнот. - Дома. Голос парня кардинально изменился, став тихим, с нотками неуверенности. - Сколько тебе лет, Джинхэй? - Пять. Пара блестящих жуков взмыла с зеленого листа, завозилась зажужжала, умчавшись вверх. Проследив за насекомыми до самого горизонта рыжий мальчик довольно заулыбался и побежал в противоположный конец большого сада. Он бежал быстро и, когда очутился у маленького пруда, упал на коленки, склонившись к ароматному пушистому кусту со звёздочками желтых цветов. - Это Кинмокусей. Тебе нравится, милый? - Да! Очень! Пахнет вкусно. Молодая женщина в легком платье, счастливо заулыбалась, присев на стул у невысокого дерева. - По-русски - Османтус. Джинхэй, иди сюда. Мальчик, завидев протянутые к нему руки матери, тотчас кинулся к ней в объятия. Правда ее большой живот стал все больше мешать ее обнимать. И иногда мальчик дулся, тихонько тыкая в него пальчиком. - Не удобно обнимать тебя, мама. Он мешает. - Милый. Там твоя сестренка и она не может мешать. Просто она тоже хочет тебя обнять. - Правда? - Конечно. Скоро вы увидитесь. И я, и твой папа ждем-не дождемся, когда она родится. Тут мальчик нахмурил светлые брови и поджал губы. Недовольно посмотрел на красивое лицо мамы. У нее волосы, как огонь горели в свете полуденного солнца, а солнцеликих и жарых нельзя было огорчать. Он запомнил это из сказки, поэтому промолчал, тихо хмыкнув. - Мама, а можно я стану садовником, как господин Вэнь? Кротко засмеялась женщина, поглаживая сына по рыжим, неполушным, еще совсем детским кудрям. - Тебе так нравится наш сад? Мальчик довольно кивает и смотрит вверх, в ее любимые глаза. - И цветы, и деревья тебе так нравятся? - Очень, - он доволен и полон энергии, которая бьет из него ключом. Молодая и сильная. - Тогда, конечно, можно! - Спасибо, мамочка! Я тебя так люблю! Они весело засмеялись в унисон. Что бы ты изменил? В какой момент ты бы повернул свою жизнь вспять и отыграл ее заново? Помнишь ли точку невозврата? Боль сквозная. Раздирающая. Такая, какой он никогда не испытывал, поэтому она стала шоком, перешагнув допустимый порог. Физическая. Психологическая. Эмоциональная. Они смешались между собой, спровоцировав неизбежный крах. Раскол на до и после. В шесть лет трудно полностью осознать, когда ты серьезно, может, даже смертельно ранен. Нет еще таких пониманий. Можно только срывать голос от бесконечных воплей, потому что в глазу жжет, из него что-то течет и очень, очень больно. От этого трудно дышать и не знаешь что делать. Потому что мамы нет. Мамы уже совсем нет и никогда не будет. Мама спит теперь в холодном камне и больше не будет говорить, не будет целовать. Не будет любить. Джинхэя теперь никто не будет любить. Он остался один. Мальчик кричит валяясь в темной вязкой грязи, сжимает маленькими руками лицо и очень хочет к маме. К маме его не пускают. Некровный отец - Юн Бэй прикладывает все силы, чтобы оградить мальчика от внешней слишком опасной среды. Оградить от всего, что может причинить ущерб ему и его бизнесу. Его распорядку. Младшая сестра - Минчжу Бэй очень любит своего старшего брата, но редко видит его, потому что отец говорит, что тому нужно много учиться, дабы стать достойным человеком. Она не знала, кто такой достойный человек, но очень скучала по брату. Вспомни, когда твоя жизнь пошла под откос? Когда ты подумал о том, что это не то, чего бы ты хотел? Ему стукнуло двадцать два, но в уме он явно ощущал крайность от шести до сорока пяти. В зависимости от того, что от него хотели. И только когда рядом появлялась Минчжу, Джинхэй чувствовал ее, маму и себя. Он забывал про все и хотел оставить эти моменты на бесконечном повторе. Появление Юн Бэя рушило всю хрупкую иллюзию его покалеченного мира. Тогда он быстро целовал темную макушку сестры, хватал истертую старую скейт-доску и исчезал из дому до глубокой ночи. Презрительный, суровый взгляд мужчины прожигал в нем дыру все больше. С каждым побегом. Джинхей шаг за шагом убегал от жизни в себя, закрываясь от всего вокруг. Только скейт спасал парня от безумия злости, ненависти тоски и желания исчезнуть. Что бы ты изменил? Никто никогда так не делал. Не вырывал свое сознание с мясом из осознанного, но нереального пространства своего разума. Не разрушал созданное, представленное, возведенное в свет воспоминание прошлого, не просыпался из гипноза, почти выпрыгивая из кресла. Диана Сергеевна вскрикнула, перепугалась не на шутку, вцепившись в подлокотники. Стакан с водой разлетелся на осколки, ударившись об плотный ламинат и заскрипел под шагами парня, который подошел к окну. Женщина смотрела на него, не зная что сказать. Такого не было в ее практике. Этот мальчик слишком... Поломанный. Он просто - слишком. И она взялась за трудное дело. - Я ничего не изменю. Не изменил бы. - Почему ты так думаешь? - решается спросить, покинув кресло. - Потому, что никто лучше меня не знает, как все испортить. Все так, как есть сейчас. А сейчас у меня есть скейтборд, я и моя сестра. Менять это я не хочу. "Социальная депривация - снижение или отсутствие у индивида возможности общаться с другими людьми, — жить, функционально и культурно взаимодействуя с​ социумом. Нарушение контактов личности с обществом может спровоцировать характерное​ психическое состояние, служащее патогенным фактором развития ряда болезненных явлений, в том числе и некоторых психотических расстройств. Такие нарушения сопряжены с фактором​ социальной изоляции, степень жёсткости которой может быть различной, что в свою очередь определяет меру жёсткости депривационной ситуации. Формы социальной депривации различны не только по степени её жёсткости, но и по тому, кто является её инициатором..." Психолог Диана Сергеевна Лаврова отложила в сторону ручку. Глубоко вздохнула. Немного нурофена, плитка шоколада и можно продолжать работать. Только сложно. Все внутри переворачивается, стоит лишь вспомнить его пустой взгляд карих глаз. - Диана, там к тебе на пять часов пришли. Запустить? - Да, конечно, - убрав с лица прядь волос, хозяйка кабинета, прокашлялась. - Все в порядке? - Да. Вполне. Можешь приводить Марию. - Окей. Дверь тихо шаркнула, наступила тишина. В нижний ящик стола легла отдельная красная папка с надписью: Сюэ Джинхэй. Многогранная депривация различного характера.