Made in China

Вечером он не позвонил. На следующий день тоже. Через день все прошло по тому же сценарию. Сбросив вызов, Миша кинул мобильник в рюкзак. Почесал ежик волос и разочарованно застонал. Бывали такие моменты нередко, когда Савойский словно выпадал из жизни. Из их личной жизни. Не в смысле интима, упаси боже, а из жизни их небольшой компании, из жизни, где скорость, адреналин, тренировки, затертые доски и уже полуживые кеды. Выпадал, тонул в работе, бывало на неделю. Дольше, он, конечно, не выдерживал. Тогда срывал все планы отца, обрубал все контакты и уходил в отрыв. На Севке они в такие дни почти ночевали. Сейчас Саша не выходил на связь уже восемь дней подряд и Климов начал беспокоиться. Начал думать, а не нагрянуть ли к другу на работу, выцепить, понять хоть что к чему и надолго ли. Идея, вроде, сама по себе выходила неплохой, но Владимир Романович, отец Саши, на дух не переносил Мишу. Так и сказал ему однажды, в лицо. Прямолинейности мужчине всегда было не занимать. В пустой коридор, невесело хмыкнув, Миша хатает доску и строит в картах маршрут до Севки. Полчаса в душном автобусе и можно будет расслабиться, погонять на скейте. Он знает, что Свойского надо ждать. Как бы ни хотелось помочь, он может лишь ждать. Это были слова самого друга. А для Саши после вечера сплошной суматохи по кардинальному исправлению всех ошибок в отчете, причем даже не его отдела, а отдела​ ​проклятого маркетинга, началась адская полоса. Он не хотел делать эту работу настолько хорошо, но так получалось. Отец по этой причине гордился и ценил сына. Именно поэтому Савойский младший уже за первый год работы в компании отца «Спектрум Лайт» достиг уровня топ-менеджера, дошел до начальника департамента продаж и успешно метил на должность повыше. Владимир Романович при таком раскладе давно бы повысил сына, вот только Саша из раза в раз выказывал мнение о том, что еще рано, и он не готов. Выслушивая его, отец гордился осознанностью отпрыска, а Савойский младший​ из последних сил пытался отсрочить, казалось бы, неизбежное. С тяжелым стуком Саша уронил голову на стол и еле слышно застонал. Руки инстинктивно скомкали кипу разбросанных стикеров, скидывая в мусорное ведро. — Как же я заебался, — сказал в парень в никуда, еще раз стукнулся лбом о столешницу. — Сплошной сюр. — Александр Владимирович, — в маленький уже темный кабинет заглянула секретарша Кристина, поискала взглядом его владельца, наткнувшись на усталый взгляд. — Я чего вас искала-то… — Чего тебе, Кристина? — Там из маркетинга приходили, Леонид Яковлевич. — Пошел нахрен Леонид Яковлевич. Она захлопала глазами, не ожидая услышать подобного. — Так и передать? — Вот прям слово в слово. Сколько можно уже, достали! Вскочив со своего места, Саша собрал волосы в маленький хвостик, накинул пиджак, вылетая за пределы кабинета мимо замершей секретарши. — Где он? — обернувшись. — Да в свой кабинет пошел. — Пойду я ему сейчас. Кристина наблюдала, как Савойский фурией влетел в третью дверь слева от ресепшен, захлопнув ее за собой. Глухие крики и странные стуки вдруг донеслись сковзь стены, что немало напугало девушку. Вприпрыжку, Кристина подбежала к стойке администратора, чуть не подвернув ноги из-за неустойчивого каблука, схватила телефон и набрала заученный номер. — Да? — Владимир Сергеевич! Владимир Сергеевич! Тут драка, кажется! Ваш сын там и Леонид Яковлевич, они… «Какой же все это сюр», — раздраженно подумал Саша и откинул в сторону мешок со льдом. Скорее всего, по линии челюсти теперь нальется синяк. Чертовщина. — Ты чем вообще думал, я тебя спрашиваю?! Владимир Сергеевич свирепствовал. — А они, блять, чем думают?! Я тут кто? Уборщица? — Саша, — угрожающе пророкотал мужчина, — лучше не начинай. Ты же прекрасно знаешь, что я могу рассчитывать только на тебя. Ты что, хочешь подвести меня? Ты хоть подумай своей головой! К тому же Леонид Яковлевич уважаемый член совета директоров! Один из самых первых людей в этой компании. — А я последний? — Ты со своим Климовым слишком много общаешься! Голова вообще черти чем забита! — А чем должна быть, папа? Отчетами? Таблицами? Совещаниями? Чем? Мне, блять, двадцать четыре года, а ощущение что мне все сорок! Сижу тут уже вторую неделю и подтираю говно за​ твоими сраными маркетологами, которые обосрались в очередной раз! Да заебало, чесслово! — Ты моя будущая правая рука! И этим придется заниматься. Думаешь я не подтирал? И не таким занимался. Сам скоро и не такое будешь подтирать, а настоящее, когда свои дети будут. Младший Савойский стиснул зубы, желая провалиться под землю. Ну вот, опять. — Правильно, молчи. Обдумай свой поступок. По-хорошему я должен уволить тебя за такое. «Самый лучший из вариантов» — пронеслось в мыслях парня. — Но, само собой, я так не сделаю. Выговор напишу. Дам тебе несколько выходных, можешь развеяться. Блаженно выдохнув, Саша тут же представил, как катается на площадке у ангара. — Только матери не говори про все что здесь было, — Савойский старший нервным жестом поправил ворот рубашки и вдруг резко взглянул на наручные часы, словно вспомнил нечто важное. — Ах, да. Точно. Забыл сказать. Сегодня у нас ужин с тем самым представителем из Тольятти. Ты должен присутствовать. Все цифры в продажах, преимущества, ну ты знаешь. И еще там дочь будет его, Настасья. Девочка — ноги от ушей. Состроив самую что ни на есть кислую мину, полную непонимания, Саша высказался: — Серьезно? Что за пошлость? Нет, я понимаю встреча, окей. Вторая часть, про девушку и ноги от ушей, мне к чему? В чем полезность информации? — Ты странный какой-то. Всегда приятно смотреть на красивую девушку. В твоем возрасте тем более. Познакомишься. Вдруг, выгорит чего. Невнятным взмахом руки мужчина описал, видимо, что-то с интимным намеком и ухмыльнулся. — Ну ты и… — в Саше вновь закипало раздражение. — Ладно. Почесали языками и хватит. Ты меня услышал? Услышал, надеюсь. Повторять я не люблю, ты знаешь. Так что, вещи, собирай, давай и выезжаем. У нас есть пятнадцать минут. Когда Владимир Сергеевич закрыл за собой дверь, погрузив кабинет Саши в подобие спокойствия, парень вслед со всей ненавистью показал ему два средних пальца. — Твою мать! Ну что за херня?! Что за сюр такой?! Вещи одна за одной полетели в недра сумки, сталкиваясь друг с другом, звеня. Последними были ключи от квартиры. Хорошо что своей. Безумно хорошо. Когда в руках парня оказался мобильный, он чертыхнулся от количества пропущенных звонков. «Шима. 58 пропущенных звонков». — Ну и говно. Гудки тянутся, режа слух. Нервно теребя рубашку, Саша ждет ответа и дожидается. — Честно сказать, я думал идти к тебе на работу, — Климов явно недоволен. Понять его можно. — Все ок. Прости. Тут… — Забей. Тебя когда ждать-то? — Завтра с утра. Могу и тебя подбросить. — Чтобы я тебя простил, месяц потребуется меня так возить, — голос стал заметно мягче, даже послышалась улыбка. — Иди нахрен. — И ты туда же. — Всегда только вместе. — Как обычно. Звони тогда. — До завтра. — Да. А потом вспомнил. — Стой, стой! Миш! Слышь?! — А, чего? — Там это… Не приходили за паспортом? — Что? Кто? За каким? — мычит он в трубку. — Да за тем, что мы нашли. Але. — А, не. Не было. А чего? — Просто. Ну, пока. И положил трубку. Внутри на миг затихло. Тонко ультразвуком пропищало. Савойский сморгнул пару раз, прислушиваясь к себе. Прислушался и осознал. Вся его жизнь с самого начала сплошной сюрреализм. Все кроме скейта и Миши с ребятами. Он проводит ладонью по осованию шеи и смотрит в окно на тысячи бело-желтых огней в высотках города. Смотрит и понимает — не поменял бы. Ни за что. Надо выкручиваться из этого дерьма самому. Иначе какой смысл?