Made in China

Ясное небо заглянуло в большое пространство комнаты, стоило Джинхэю одернуть легкую штору. Он обвел взглядом свой маленький «зеленый уголок» на полу, оставшись довольным. Повернув ручку окна, приоткрыл его и вдохнул уличного воздуха. Пахло летом. На просторной кухне большой трехкомнатной квартиры хозяйки Валентины Спиридоновой Джинхэй нашел маленькую медную турку, засыпал туда кофе, плеснул воды и, включив газовую плиту, поставил на огонь. Его взгляд зацепился за облупившийся подоконник, где крохотные фиалки в черных глянцевых горшках активно стали цвести. Распушились голубыми бутонами и грелись в теплых лучах утреннего солнца. Парень ощутил некоторую легкость. Буквально на секунды его отпустило. Выдыхая, сомкнул веки. Цветы просто были рады, что их полили. А в следующее мгновение все вокруг снова стало мраком. Кофе закипело, вылившись на плиту. — О, доброе утро, молодой человек, — вдруг из-за спины прокряхтел старушечий голос. Слегка дернувшись, парень продолжил выливать кофе в кружку. — Кофий с утра — благородное дело! — воздев палец к небу. — Так что, это ты правильно, правильно. Хозяйка квартиры, а это оказалась именно она, бодро протопала в глубь кухни, но на середине замерла. — Батюшки! Что же это?! Когда это мои цветы успели так зацвести? Вот на днях же думала, что каюк им! Что за магия такая? — она повернулась, прикложив ладони к сердцу, молебно взглянула в спину Джинхэя, который рьяно чистил загаженную плиту. — Женечка, скажи, а? Вдох-выдох. Сюэ замирает в очередной попытке не выйти из себя за неправильное произношение его имени. Точнее совсем не его имени. Но Валентина Николаевна слегка блаженна в понимании парня. «А еще она глухая. В половине всех случаев», — пробежала недовольная мысль. — Я полил их, — все же решается успокоить пожилую женщину Джинхэй, забрав со стола свою кружку с кофе. — Ах, ты ж, мой золотой! Волшебник точно, а! Я то думала уже на помойку понесу, а они все цветочками, цветочками пошли! Она всплескивала руками, продолжая восхищаться и восхвалять парня. Под шумок, Джинхэй уже сделал шаг к тому, чтобы свалить в законно арендуемое помещение, но цепкая хватка старушки смыкается на его руке. А физический контакт он очень не любил. Очень. — Да и в зале-то у тебя хорошо растут кустики все эти зеленые. Знаю. Вот что придумала я! Ай, да смекалка, — успокаивающе погладив запястье, Валентина Николаевна снова вцепилась в него. Сюэ же кроет второй волной панической нервозности. Кофе рябит в кружке. — У меня внучка работает в оранжерее на Петроградке. Там растений — видимо-невидимо! Человека, значит, ищут. Чтобы смотрел там, делал все для цветов. Поливал, сажал. Я вот раньше на даче тоже все копалась на грядках, а теперь возраст не тот. Чего ты там говоришь? — Отпустите руку, Валентина Николаевна. — А? Отвести тебя туда? Ну, так это я с удовольствием. Как раз Рита работает сегодня. Ты допивай кофий свой. А я пока соберусь. Так она и учапывает в свою комнату. Только петли скрипнули. Кофе больше не хотелось. Какого хрена сейчас произошло, Джинхэй не понял. Но слова хозяйки об оранжерее что-то затронули внутри него, аж зазвенело. Как в детстве, с мамой. Потеплело. На самом деле, он и не врубился каким образом все же перешагнул порог Ботанического сада. Валентина Николаевна, бойкого характера для своих лет, шустро прошаркала к гардеробу, перебросилась с тамошней женщиной парой слов и, махнув рукой Джинхэю, направилась дальше по коридору. Они очутились в подкупольном, полным воздуха пространстве с неимоверным количеством самых разных цветов, деревьев и небольшим водоемом. Парень забыл, о чем думал до этого. Окружение настолько сильно захватило его, что оказалось трудно оторвать взгляд. Аккуратно касаясь листьев лишь кончиками пальцев, проходя сквозь заросли, Сюэ почувствовал себя снова шестилетним ребенком. — А вот он, засмотрелся на вашу красоту! Джинхэй, как обычно, дернулся от голоса хозяйки квартиры. Обернулся и увидел рядом с ней высокую девушку в рабочей одежде. Та внимательно осмотрела его, отчего парень чуть ли не скукожился. Все эти мерзкие оценивающие взгляды он ненавидел. Какого черта он тут вообще делает? — Добрый день, — поздоровалась незнакомка, — я — Рита. Старший куратор трех оранжерей. Вот эта, где мы сейчас находимся — Викторная оранжерея. Есть еще Мангровая и большая Пальмовая. Бабушка сказала, вы хотели у нас поработать? Разрываясь на части: сбежать отсюда сейчас подальше или попробовать остаться, — парень искал спасения в окружающих его предметах. — Я… Не совсем. — В смысле? — не поняла девушка, но уловив какие напряженные взгляды кидает молодой человек на ее бабушку, она обернулась к ней. — Бабуль, сходи погуляй, цветы посмотри, а я пока поговорю с ним. Хорошо? Говорила Рита громко, точно Валентине Николаевне в ухо. — Да что я не видела тех цветов что ли?! — махнула рукой и поправила свое платье. — Бабушка. Я поговорить должна с человеком, иди. — Да, поняла я, не глухая, — шумная своенравная старушка ушла смотреть на широколистные пальмы. — Прошу прощения. Давайте заново. Я – Рита, а вы — Евгений, правильно? — Нет. Ваша бабушка плохо слышит. Я Джинхэй. — Оу, — округлив глаза. — хорошо. У вас профильное образование? Или работали раньше в этой сфере? — Нет и нет. — Тогда может курсы? Или еще чего? Сюэ видел, как Рита пыталась зацепиться хоть за что-нибудь. — Тоже нет. Едва растерявшись, и придумывая что сказать, девушка озадаченно хмыкнула. — Тогда я вряд ли могу Вам предложить… — Я могу рассказать о большинстве растений, который есть в этом месте. Может даже все. Назвать порядок, семейство, род, вид. Условия произрастания, место обитания. Определить болезни. Вредителей. Девушка решила ей послышалось. — Э-эм, да? Ну, допустим, — слабо Рите верилось в подобное. Больше походило на то, что бабуля прикольнулась над ней, хотя шутницей та не слыла. — Стоило бы проверить. Можете тогда начать отсюда. Каждый колышек с названием или табличку, девушка сняла, спрятав в широких карманах штанин. Повернулась к парню и показала рукой от себя. — Вперед. Если бы Джинхэй знал расположение тропинок и других предметов, то он и с закрытыми глазами прошел бы. В детстве мама научила его одной шалости. Странной для многих шалости — слушать растения. Не как слышат звуки люди, а кожей. Кончиками пальцев, очень осторожно, спрашивая разрешения. Тогда случалось необычное: стоило Джинхэю лишь прикоснуться к дереву ли, цветку ли, — то он все мог о нем рассказать. Все что угодно. Что за растение, его состояние, как лечить, какой возраст и много других мелочей. Они в действительности, словно говорили с ним посредством ощущения, отвечая на контакт. Единственное — Джинхэй понятия не имел, как работает этот процесс. И почему. И Рите оказалось неважно. Следуя по пятам за парнем, она слушала и испытывала легкий шок. Особенно, когда он говорил то, о чем сама еще не догадывалась. — Стой. Достаточно, — девушка окликнула Сюэ. — Это… Как? Ты увлекаешься этим настолько? Не заметив, как перешла на «ты», она стала еще придирчивее осматривать гостя. — Я не ошибся? — Нет, ни в чем. Даже есть то, чего я не знала. Так как? Неуютно. Слишком много внимания. Он уже жалеет. Жмет плечами. — Просто. Трогаю и чувствую. Рита задумывается, однако ненадолго. Просит подождать минутку и куда-то убегает. Правда быстро возвращается, не дав Джинхэю возможности расслабиться. — Вот, — сует ему в руки бумагу, — придешь завтра. Будет главный ботаник здесь, поговоришь с ним. Он хоть в возрасте, но не как моя бабушка. — Я думаю, все сложнее. У меня другое гражданство. — Да? Не думаю, что это проблема в наше время. Вроде были ребята, что так работали. Поэтому не беспокойся. Джинхэй не ответил, завидев на горизонте Валентину Николаевну. По телу завихрился мандраж. Наскоро запихнув в сумку протянутый ему лист, он покинул Риту, сославшись на неотложные дела. — Риточка, а где ж, Женя-то? — тронув внучку за плечо. — Бабуль, твоего жильца зовут… Как там, блин? Черт, забыла. Необычное такое. Короче, не Женя он! Другое имя у него. — Тьфу! Да брось ты! Что я, глухая что ли? Женя он! И отзывается, когда зову. Как будто не знаю я этих Жень! Рита закатила глаза, усмехаясь. А Валентина Николаевна вдруг тихо проговорила, почти грустно: — Хороший же мальчик, а? Глаз только вот у него чего-то там… Возле метро Джинхэй завязал шнурок на кроссовке, надел капюшон и задержался взглядом на цветочном магазине. Странная мысль мелькнула в его голове, когда увидел срезанные цветы. Он вспомнил, ярую мамину нелюбовь цветов в вазах. И сам вырос таким же. Почему? В магазине никого не оказалось. Кроме продавца. Тренькнул колокольчик, опустилась тишина. Кажется Джинхэя поприветствовали. Преодолев пару шагов, он очень осторожно протягивает руку к желтому бутону хризантемы, замирает. Словно все нутро противится касаться цветка. Но ум говорит — действуй. Подушечками пальцев парень невесомо проводит по лепесткам. Тишина. Тишина по нервам. Знакомое, очень знакомое ощущение. Боль резко затягивает внутри узел. Рука отдергивается в отвращении. А Джинхэй, пятясь, пулей выносится прочь. Мертвая магия обожгла пальцы. Что-то сказал продавец. Где-то бросили аспирин в вазу с цветами. Кто-то подарил сотню красных роз. Мертвые цветы ничего не говорят. Мертвые цветы только мертвым. Он отдал бы многое, чтобы не знать об этом ничего.