Made in China

Край стола облепили статичные солнечные пятна. Витала пыльная взвесь, смешиваясь с тягучим, насыщенным ароматом свежесваренного кофе. В кабинете, наконец, стояла блаженная тишина. Прикрыв глаза, Саша качнулся в кресле и повернулся в сторону окна. Жалюзи оказались очень кстати, и он дернул их вниз. Очередной пятидневный рабочий «марафон» был окончен даже раньше обычного. Всего-навсего половина третьего дня, а документы уже лежали в готовой папке, ожидающие лишь подтверждения Савойского старшего. И это, несомненно, радовало. Оставалось заехать домой, переодеться и отправится на заслуженный отдых. Когда Саша засобирался, в его кабинет постучали. Из-за двери, не дожидаясь ответа, показалась голова Кристины, которая третий раз за месяц перекрашивала волосы. — Саша, — громким шепотом, — там это, мадам тебя одна искала. Из этих, твоих «любимых». — Ой, не, не. Все. Меня нет тут уже, — он отмахнулся, взглянув на чахнущий в углу фикус. Бедное дерево последнее время стало желтеть и нещадно скидывать свои листья. — А я ей так и сказала. Обернувшись, Савойский наблюдал довольную мину Кристины. «Ну, и чего на этот раз она хочет?» — Говори уже. Я знаю, что все это не просто так. — Вот что ты, сразу, — дует губы, — но, вообще, да. Мне сегодня очень надо уйти пораньше. Прям очень! Часа за два. Саша слегка склоняет голову на бок. — Опять череда бесконечных свиданий? Я уж подумал, что нашла своего принца. — Я тоже так думала. На первом свидании принц, а потом зовут в КФС посидеть, — Кристина брезгливо кривит лицо. — Ну, так можно? — Зажралась, ты, милочка, зажралась. Забирая со стола сумку, парень нащупывает в кармане телефон. — Вот поработала бы ты вместо Лены, которая у моего отца сидит в приемной. Там нет такой лафы. Ее наманикюренный ноготок выжидающе постучал по дверному косяку. — Да, иди ты куда надо. Только сделай все, прошу тебя, заранее. Не хочу потом гневные звонки получать. В улыбке, что озарила лицо секретарши радости оказалось на тонну, не меньше. Поэтому живо распахнув дверь, она пропустила Савойского на выход. — Я за это фикус твой полью! — Вот он тебе точно ничего плохого не сделал. Пусть этим занимаются знающие люди. Все, меня нет. Саша схватил с ресепшена несколько мятных конфет и, как можно быстрее, покинул ненавистное ему здание. Рабочий телефон на авиа режим, кинуть пару сообщений Мише, настроиться на приятную волну. Впереди несколько свободных дней, а погода по прогнозам обещает радовать. Этот день в расписании значился на Введенке. Пора расслабона закончилась, да надо было взяться за более усердные тренировки и отработки некоторых фишек. Сюда ребята чаще приходили вдвоем, без девчонок. Иногда брали Степу Комарова, когда тот решал выползти из своей невозможной раста-тусовки. Но в этот день, он в очередной раз колбасился где-то на Кубе, как сообщил Миша в вотсапе. Значит, как обычно, вдвоем. На Введенке всегда хватало знакомых лиц. С некоторыми ребята здоровались, а некоторых видеть не хотелось даже на противоположной стороне дороги. По большей степени так было для Саши. Уж очень многим резала уши его фамилия, и они считали своим долгом всем рассказать, что, на самом деле, Савойский нифига не умеет, только понтуется. Конечно же, парня это бесило. Но только здесь, на Введенке. На Севке было не без проволоку, однако все-таки по-домашнему. А здесь он старался максимально сдерживаться, даже сам не знал почему. Стоя у забора, они с Мишей наблюдали взгляды, кинутые в их сторону. Среди них были и далеко не приветливые. — Вот за вот это вот, я не люблю Введенку. Когда уже свалит этот биомусор? — Миша не стеснялся в выражениях и голоса не понижал. — Забей, — махнул Савойский, убирая волосы под резинку, — у меня лично нет сил и нервов сегодня на них. На работе хватило. — Опять папаша прессует? — Да меня там все прессует. Ты знаешь же. — Я говорил тебе — сваливай оттуда. — Я не готов оставаться ни с чем. Отец, если отпустит на вольные хлеба, так босиком и с кульком за спиной. — И че? Будешь терпеть? — Миша поворачивает бейсболку козырьком назад. — Пока да. На этом Савойский разговор заканчивает, уходя к рейлам. А Миша, утробно выругавшись, окидывает взглядом площадку. Саша не настроен на разговоры, значит придется искать компанию более общительного типа. И каково становится его удивление, когда далеко впереди, за ограждением, он замечает знакомую фигуру. Товарищ, потерявший паспорт, собственной персоной. Недолго думая, Климов слетает с разгонки, переворачивает доску на 360 и подруливает к другу. — У меня для тебя новости, мой занятой товарищ! — Чего? — остановившись возле, после вполне удачной связки. — Паспорт помнишь? — Какой? Ты про что? — Блин, ну. На Севке нашли который. Ты меня все доставал с ним. — Ниче я не доставал, — фыркает. — Ну да, ну, да. Короче. Отдать надо. — Я уже. Миша в удивлении приподнимает свои редкие брови, успев взглянуть Саше за спину. — Вот когда только успел, а? Вот ты, Савойский, пиздюк. Ладно. Видимо чувак пришел опять внимания сорвать. Хуй с ним. — Кто? Где? Ты про кого? — Саша оборачивается, но мажет взглядом по всем присутствующим. — Да вон, этот пират-косплейщик стоит. Кивнув куда-то в угол площадки, Климов вновь укатывает в сторону разгонки. А Саша ещё раз оборачивается, зацепившись за знакомый силуэт. И почувствовав чье-то пристальное внимание, тот замечает Савойского. На термометре тем временем явно больше 25 градусов даже в тени. Под солнцем и того больше, что никак не ласкало душу Джинхэя. Он находился у скейт-парка уже дольше получаса, в ожидании, когда горячее светило сменит угол своего положения. И все это тянулось так долго и нудно, пока он не высмотрел нечто знакомое. Точнее, знакомого. Что в упор глядел в его сторону. Парень приветливо махнул ему рукой. Но Сюэ лишь отвернулся, вспоминая слова Дианы Сергеевны. «Когда у тебя возникают вопросы и есть те, кто могут на них ответить, стоит идти к ним». Он не собирался этого делать. По крайней мере, сегодня. Уж точно не сейчас. Только вот одна загвоздка. — Привет, — запыхавшийся голос справа, заставляет Джинхэя обернуться, в условии ограниченного обзора, — я — Саша, помнишь? Паспорт твой нашел. И, если не забыл, мое предложение в силе. Про помочь. — Зачем тебе это? — вырывается у Джинхэя, прежде, чем он успевает подумать. — Дел других нет? Савойский слегка опешил от того, что ему ответили, нежели от того, как это сделали. — Есть, дофига дел. Правда. Но мне же может захотеться помочь? Попробовать помочь. Да, я не бескорыстен в этом случае. Мне интересно посмотреть, как ты катаешься. Где учился, как долго со скейтом вообще. Это профессиональное, если можно так сказать. Не думаю, будто у тебя это способно вызвать особые трудности. Миша, друг мой, вон катается, — Саша кивнул влево, — тогда на Севке сказал, что на соревнованиях ты представлял бы сильного соперника. Джинхэй слушал, гипнотизируя стену напротив, от земли и до крыши зарисованную граффити. — Ну, так что? Это ведь небольшая плата, если вдруг он, действительно, будет ближе на шаг в своих поисках? В любом случае, стоит попытаться. А если налетят как коршуны?.. Он уже выбирался из такого. — Пойдем. Схватив свой борд, Сюэ, кидает рюкзак и просачивается в эпицентр парка. А в Саше ликует странный детский восторг. Пять минут. Ему хватило всего пяти минут, чтобы Савойский забыл зачем он вообще пришел сегодня на Введенку. Хватило пяти минут, чтобы все те, кто катался на площадке тут же рассосались по краям, вдоль забора, потому что Джинхей летал по всей площадке. Не оставив ни одну поверхность не задействованной, он погрузил пространство вокруг в непривычную тишину сначала и в шум одобрительных выкриков под конец. Пожалуй, впервые в жизни он катался так, как хотел всегда, и его не волновали десятки глаз вокруг, оценивающе устремленных на него. Адреналин наркотиком поступал в кровь, распаляляя каждый нерв, каждую мышцу. Касаясь пальцами доски, парень ощущал ее продолжением тела, легко отпуская и маневрируя ей в воздухе. Закончил Джинхэй на рампе, словив в руку доску. В груди ухнуло до самых пяток холодным потоком, когда он услышал свист, нестройные аплодисменты, а ребята двинулись к нему. Растерянность накрыла его с головой, и он не знал куда теперь себя деть. — Вот я ж говорил. Это пиздец. Это очень крутой пиздец. Сань, ты нервно куришь в сторонке, я тебе скажу. Подошедший Миша, потряс воротом своей футболки, вентилируя вспотевшее тело. Саша молчал, поэтому Климов посмотрел на него. Друг его широко улыбался. — Охуенно. — Че? Савойский, прием! — Он охуенно катается. Я таких только на чемпионатах видел. — Чемпионаты, блять. Может он их как орешки щелкает. Мне вот неиибически интересно, как он это с одним глазом делает? Заметив, как парень растерялся, Саша громко свистит, в попытке привлечь внимание Джинхэя на себя. Однако тот не замечает, и Савойский берет на себя смелость вызволить его из толпы любопытствующих. Раз он втянул, ему и вытягивать. — Расскажешь где учился? Сколько ты катаешься уже? Савойскому пришлось увести нового знакомого подальше от Введенки, оставив тамошнюю тусовку захлебываться вопросами и любопытством в одиночестве. Слышен гул был еще через несколько переулков. Улицу Съезжинскую они пересекли довольно быстро, и Саша повел их в сторону Петропавловки. Джинхей шел пешком, держа борд в руке. Что Савойского заметно удивляло. Потому что, на бордах обычно едут, если есть такая возможность. Как делал он сам. — Эй, ты в принципе не разговорчивый? Или я просто тебе не по душе? Его собеседнику надоедает. Через два шага Сюэ останавливается как вкопанный. Саша же оборачивается метров через десять. — Чем ты собрался мне помогать? — вопрос в лоб. Усмешка. Савойский знает подобный тип людей. Всегда прямо и напролом. Подъезжает ближе и ставит одну ногу на асфальт. — Это зависит от того, что у тебя за проблема. Нужно понимать. Только сразу говорю — я не сутенер и не дилер, — улыбнувшись, Саша хотел разрядить обстановку, но собеседник оказался кремнем. — Нужно найти человека. Точнее адрес. — Не шибко понятно. — Мне нужно восстановить адрес. Он неполный. Я не имею таких возможностей. — Что за адрес? Как это выглядит хоть? На бумаге или что? Джинхэй фыркает и вытягивает из рюкзака свой телефон. Что-то долго копошится в нем, ищет, быстро работая пальцами. Через пару минут дисплеем поворачивает Савойскому в лицо, увеличенное фото письма, где видна лишь последняя часть с неполным адресом. Слегка отстранившись, Саша сощурился. Хотел было взять в руки телефон, чтобы присмотреться, но Джинхэй не позволил, уводя руку. — Чего? Да не нужен мне твой самсунг. Ближе хочу глянуть, не понятно же. Поколебался парень с минуту, но все же позволил новому знакомому взять его вещь. Спустя пару мгновений, Савойский протянул его обратно. — Ну, это, само собой, здорово. А оригинал есть? С ним будет куда проще и быстрее. — Нет. — Совсем? — Совсем, — врет Джинхэй. — Хм-м-м. Ладно, допустим. У меня есть знакомый в отделе криминалистики. У них там занимаются подобными делами почти постоянно. Но чаще имеют дело с реальными документами, письмами, записками. Ничего сказать не могу. Но попробую. Скинешь фото вотсап? — Куда? — А, блин. Ну типа вайбера. Или укороченный фейсбук, не знаю. У вас в Китае есть же какие-то на подобии? Взгдяд Джинхэя был мрачным и нечитаемым. — Ладно. Понял. Давай сделаю? Осторожно протянув руку, Савойский замер в ожидании. Никогда не случалось ничего подобного. Чтобы вот так стоять посреди улицы и разговаривать с каким-то почти незнакомым человеком, давать ему свой телефон, отвечать на его вопросы. С каждым этим действием в Джинхэе все громче скрипели металлические «двери сопротивления и недоверия». И он находился уже на грани. Но Диана Сергеевна хороший специалист и знает, что говорить. Почему же он ей так верил? А глядя в лицо Саши, Джинхэй все еще не понимал его мотивации. Со скребущей неуверенностью, Сюэ отдает ему мобильник. Неприлично рассматривать информацию в чужих телефонах, копаться в них из любопытства. И Савойский сдержался, пока занимался установкой нужного приложения и отправкой снимка на свой номер, который он предварительно записал в телефонную книгу Джинхэя. В ней теперь значилось два контакта: Саша и кто-то по имени Минчжу. — Там теперь есть мой номер. Так что, не потеряемся. Как что-то выяснится, я дам знать. Кстати, кого ищешь? Терпение лопнуло, а Джинхэй, сильно поджав губы, развернулся и зашагал в обратную сторону. Слишком много. Слишком шумно. Все очень слишком. Парень хотел как можно скорее оказаться один. — Эй! Джинхэй! — крикнули ему вслед, но он, уже встав на доску, мигом исчез за поворотом. — Ну и… Хрен с тобой. Рыбка золотая. Помог, блин. Савойский недоволен. Раздражен, слегка разочарован. Какой нормальный человек так себя ведет? Шквальный поток самой разной и нецензурной брани внезапно прерывает мелодия звонка. Саша, не глядя, принимает вызов. — Да. — Ты, бля, куда свалил, мажор? Только отвернулся на секунду, а тебя нет! Какого?! — Не мельтеши, Шима. Тут я, недалеко. Пять минут и я обрадую твои вочи ясные. — Заебал. Топай, давай, — и положил трубку. Из вредности только, Савойский открыл вотсап, нашел новый контакт, создал диалог, лаконично отправив смайлик со средним пальцем. Довольно улыбнулся, направившись в сторону Введенки. А то как это: последнее слово не за ним? Хрен уж. Вечером, под синеющим небом Питера Саша и Миша сидели на городском пляже, уплетали фастфуд из Бургер Кинга, обсуждая намечающийся в октябре Чемпионат Европы по скейтбордингу. Климов периодически запивал баночкой Редбула, не смущаясь сытой отрыжки. О Джинхее Савойский деликатно умолчал, потому как знал, насколько Миша станет делать ему мозги. Может как-нибудь нормально их познакомит. Может даже кататься вместе станут. Было бы очень неплохо-таки. — Я тебе говорю, — Савойского пихнули в плечо, — маза есть на сегодня. — А? Какая? — Какая, блин! Ты где вообще? Я тут, понимаешь, распизделся, а он ушами хлопает. — Да говори уже чего. — В бар говорю пойдем. Сонька зовет. Алина с ней придет. Подмигнул Миша с намеком, допивая последние капли энергетика. — Интересное предложение, — задумавшись с улыбкой. — Во сколько? Надо шмот сменить. Не идти ж в грязном. А розовая футболка Савойского действительно серела пятнами в нескольких местах, даже при тусклом свете. — В 22. На Адмиралтейке. У нее там знакомая работает. Блат, все дела. — Отлично. Тогда успеем. Поднявшись, Саша потягивается всем телом. Перед глазами широкая Нева, зажигающиеся огни и приятный шум волн теплого летнего вечера. Все предвещает только самое лучшее окончание дня. И Саша в это, несомненно, верит. «Как же круто».