Made in China

Два дня назад, после Введенки и перекуса между Невой и стенами Петропавловки, Савойский с удовольствием сидел в небольшом баре, в окружении друзей. Одно из многочисленных мест Питера, которые довольно похожи друг на друга. Но здесь отличные бургеры и бармен — друг Соньки, которая, как сорока была падка на скидки и разные плюшки. Обычно ребята кантовались вдвоем или втроем — с Соней. Но с недавних пор к ним присоединилась Алина, и Сашу слегка повело. Она ему понравилась. И уже как с пару недель парень все чаще засматривался, ловил украдкой взаимные взгляды. Ему хотелось, чтобы все аккуратно, неявно было. Потому что натыкаться на те же грабли в четвертый раз — значит быть полным идиотом. А быть им Саша не хотел от слова совсем. Когда у человека существует определенный достаток в финансовом плане, некоторым личностям данный фактор словно кости жжет, а совесть стирается напрочь. Про искренность вообще не приходится говорить в таких случаях. Савойский выучил это как дважды два. Только, все равно, было обидно за шесть лет потраченных впустую на абсолютно пустых людей. Но надежда в лице Миши и Сони, все еще не давала ему пасть духом. Надежда на то, что мир адекватных людей не ограничивается этими двумя, теплилась во взгляде парня поверх граненого стакана, точно на смеющуюся Алину. — Да я, блин, не знаю, сколько мне копить на эту доску, — сокрушается Климов, закинув руки за голову. — Даже если продам свою, загоню мобилу, это всего-навсего одна пятая. Еще кредитка, сука-а-а-ааа… — Ну, давай, я свою продам, что ты дарил мне. Она новая почти. Повисает неловкая тишина, в которой Миша охреневающе отодвигает от себя пиво и вепрем смотрит на Соню. — Ты, че, мать?! Вот именно — я дарил ее тебе! Кататься на жопе что ли будешь? Сонь, я вот этого, бля, не слышал! — Оке, оке, — ретируясь, девушка закатывает глаза. Лишь потому, что слышит эту песню уже не первый месяц и ей порядком поднадоело. — Ты помнишь, я могу помочь. Как бы невзначай решил аккуратно напомнить о себе Савойский, но, уловив вполне говорящее выражение лица друга, улыбается. — Савойский, иди ты, знаешь, куда со своими деньгами? — Вот, Миш. Нормальные люди видят в моем предложении помощь, а ты — деньги. Не хорошо так. — Ты хотел сказать, что он их не видит вовсе, — не может сдержаться от смешка Соня. Она пьет ежевичный коктейль с водкой и уже немного плывет по ощущениям. — Иди нахрен, блин. Миша припечатывает. Непонятно, то ли Саше, то ли девушке, то ли им вместе. Резво осушает пол стакана пива в три глотка. А лицо жмурится. Холодное же. — А почему не кататься на той, что есть? — голос Алины как глоток свежего воздуха. Саша поворачивается к ней, дожевав картошку фри. — У тебя есть хобби же, да? — Ну, есть. — Какое? — Фотографирую я, — слегка смутившись, она отпивает через трубочку оранжевый смузи. — Ты же не сможешь снимать на свой фотик, тот, что у тебя сейчас есть, всю жизнь, верно? — Ну, не скажи, тут другое немного… Улыбнувшись, Савойский качает головой. — Не, вообще та же песня. Если даже не серьезнее. — Да, да, ты его послушай, он тебе мозги прополощет и завтра ты уже не фотограф, а скейтер, — вклинивается Миша. — Это, знаешь ли, заразно. Последние слова парень заговорщически шепчет, а после несдержанно смеется. Они с Соней одновременно почти выпрыгивают из-за стола, отправляясь перекурить. Между ними химия, искрящая как бенгальские огни. И Саше от этого радостно. Аж щекотит в груди, после десяти долгих лет садо-мазохизма между этими двумя и головной боли для него самого. Сейчас же можно спокойно вздохнуть. — А ты не куришь? — спрашивает Алина, возвратив парня в действительность. — Нет. Уже год. Раньше курил, а потом… А потом на спор бросить решил. Вот, собственно. Бросил. — Я даже не пробовала. Ее улыбка как легкая щекотка. — И не начинай. Гиблое дело, — и чуть погодя. — А ты давно фотографируешь? — Ой, да больше пяти лет точно. Я не профессионал, но пытаюсь. По крайней мере, недовольных не было еще. — Покажешь? — Да, конечно, в инстаграмме есть. Могу ссылку кинуть. Тебе куда? Вот оно. Контакт. Теперь станет поинтереснее. Можно общаться один на один, а не только, когда они вчетвером. Да и, вроде, невзначай так. Ребята обмениваются страницами профиля, добавляясь в друзья. Савойский даже успевает посмотреть работы девушки. Вкус у нее, определенно, был. Талант тоже присутствовал. Правда фотографировала она, по всей видимости, исключительно девушек. — А парней не фоткаешь? — и заметив некоторую смущенность на лице собеседницы, уточняет. — Или парни не рвутся на фотосеты? — Ну, как-то да. Это девчонкам чаще интересно показать себя во всей красе, заинтриговать, немного раскрепоститься. Кстати, реально работает. Бывает и лав стори снимаю, но их меньше. Стараюсь сейчас прокачаться. — Это когда парой? — вовлекается Саша. Алина кивает, взбодрившись интересной темой разговора. — У меня много идей, но не все выходит реализовать, а так жалко. То учеба, то люди непостоянны. Сейчас, летом, только и выезжать на съемки, тепло же, солнце, все дела. Прервавшись, девушка заглянула в телефон, отреагировав на уведомление. По лицу мелькнула тень. Но быстро отложив девайс в сторону, вновь обратилась к Саше. — Я фотографировала парней. Совсем немного, правда. Отчасти потому, что это морально сложнее, отчасти потому, что… Ну, эм. Парней в друзьях у меня маловато, да и те, задроты слегка, — смеется, — а незнакомые ведут себя, скажем не очень. Короче, почему-то думают, будто я намекаю на интим и начинают вести себя соответствующе, вызывающе. Были такие случаи. Поэтому, можно сказать, я завязала с мужскими съемками. Заметно жмется, затихая. Саша наблюдает за ней, будто в попытке уловить что-то. Что вот-вот станет ему понятно и оно такое знакомое, уютное, тягучее. В этот момент Алина поднимает глаза на Савойского. Долго смотрит. Появляются ямочки на щеках, когда ее лицо озаряет улыбка. — Да, люди имеют такое свойство — разочаровывать. Но, бывают и такие как мы. Вот те, — махнув рукой за окно, где двое отчаянно дымили, над чем-то угорая, — если и разочаруют, то только в излишней болтливости или бесячей теме разговора. Хотя, думаю, можно простить. Такая ерунда, да? Саше хочется смеяться от души. Не остервенело ржать, как бывает с Мишей, а проще, но основательнее. С уверенностью, с терпкой радостью, взявшейся непонятно откуда. Допивая уже разбавленный подтаявшим льдом ром, он кивает на возвращающихся друзей, но все еще поддерживая зрительный контакт с девушкой. — А их просила позировать тебе? — Конечно, они уже в моем списке дважды, если не трижды. Соню я всегда считала бесподобно фактурной для съемок, а Миша очень миленький и у него смешные брови мохнатым домиком. Едва не подавившись картошкой, Савойский прокашливается в кулак, сдерживая смех. — Ему не говори, будешь врагом номер один, — и пока друзья задержались у барной стойки, он встает из-за стола, поправляя футболку, — а так, я бы тоже не отказался заиметь пару-тройку профессиональных фото. Главное при этом — мне можно доверять. — Хорошо, буду иметь в виду, — Алина явно оказалась довольна услышанным, даже уши стали отчаянно красными. — Саша, — зовет она, останавливая парня, и тот откликается в полуобороте, — спасибо тебе. На такую скромную благодарность он максимально дружелюбно показывает ей большой палец вверх. Минуты вечера часами сменяются слишком быстро. То десять, то двенадцать, а то уже и третий час ночи. Но питерскому небу все равно. Белые ночи погнали свою ежегодную череду. Вверху сияет бледно-голубым, с розовыми, желтыми акварелями, а в них то ли еще сонно, то ли уже бодро надрываются городские чайки. И белыми болванчиками оседают на блестящих крышах старого Петербурга. Непринужденная беседа оборвалась у набережной Мойки, за пределами бара, когда, наконец подъехало черное такси, так долго ожидаемое Соней. Девушка поворчала, пригладила свои цветастые волосы и осмотрела друзей. — Что, никто не едет? Пешком все решили? Саша, спрятав руки в карманах ветровки, мотает головой, Алина неуверенно пожимает плечами. Словно включаясь в процесс, оживает вдруг Климов, широко зевая. — Вот ты чего стоишь, зеваешь? Поехали! — Ну, Сонь. Не хочу, сама езжай, давай. — Ты че? Куда ты идти собрался-то? — встав в позу, девушка всеми силами и взглядами старалась как можно доходчивей объяснить Мише, почему он не должен идти куда-то с Сашей и Алиной. Однако парень по ходу не вдуплял, до тех пор, пока Соня очень громко не зашептала ему в ухо. Через минуту Климов выдал протяжное «А-а-ааа!», одобряюще смерил хмельным взором ребят, после чего завалился в темный салон авто. — Ну, вы прогуляйте. А мы поехали, — рапортует Соня, не забыв подмигнуть Алине. — Саш, завтра разбуди его плиз, позвони. А то я буду на практике, не смогу. — Без проблем. Обняться, попрощаться, оказавшись в непривычной, но приятной компании. Когда такси укатывает в сторону Невского, налет неловкости возвращается к Савойскому, стоит лишь алкоголю отпустить раскрепощенный разум. — Недалеко живешь? — вопрос к девушке, махающей вслед уехавшим друзьям. — А? Да, на Петроградке. Хотела пройтись немного, проветриться. Завтра все равно никуда не надо, а погода отличная. — Чего дрожишь тогда? — хмыкает он, заметив, как Алина потирает руки. — Нет, нет! Все хорошо. Это просто, бывает. Смущается, беспокоится. Девушки часто делают подобным образом, и ни одна из тех, что он знал, не побрезговала воспользоваться слабостью парня в такие моменты. Однако Алина наотрез отказалась от предложенной ей ветровки. — Скажи, если станет холодно, — Саша зашагал по пешеходному к мосту. — А ты… Куда? — На Петроградку. Тебе же туда? Запнувшись, девушка не сразу соображает. И лишь, когда мысль догоняет, то она заторможенно кивает. — Ты что, провожать меня решил? — отчего-то смеется, заправляя непослушные пряди волос за уши. — Само собой! Будто это из разряда необыкновенных вещей. Чему она удивляется? Смеётся? Парень делает вопросительное лицо, но на губах блуждает улыбка. — Ничего, — продолжает хихикать девушка. — Просто ты милый. Это долетает и касается Сашиной спины по касательной. Тихо, искренне и очень трогательно. Дождавшись, когда Алина поравняется с ним, задумчиво мычит. Но ей все равно не слышно. Она уже болтает о другом. Каждому из них хорошо в моменте. Засыпал Савойский в седьмом часу утра, в своей квартире, с лучшими ощущениями за последний месяц. И как бы ему ни хотелось их сохранить, жизнь такаяштука, что не позволяет привыкать к подобной роскоши. Саше стоило запомнить данное правило. Но он просто накрылся одеялом с головой. Все идет через одно место, начиная с утренних заторов на дорогах. В салоне душно, открытые окна почти не имеют эффекта. Ну, а кондер, конечно же, не работает. Нормальный человек давно бы записался на ремонт, но это не про Сашу. Ему лучше же вторую неделю задыхаться в салоне, ежедневно страдая. Надо отвезти машину на проверку. Надо. Нервно, комкая оставленную под дворниками записку от владельца недоделанной Тойоты, Савойский пинает ее по переднему колесу и вздрагивает, когда воздух разрывает мерзкая сигнализация. Ну и черт с ней. День не с той ноги, продолжал радовать парня даже на стоянке автомобилей. Третьей по счету, на которой не виднелось ни одного свободного места. Учитывая то, что полчаса назад он чудом избежал стремного ДТП с участием одного алкаша и старой маразматички за рулем, сейчас все еще теплилось на границе «приемлемо». А самое интересное, произошедшее перестало быть сколько-нибудь важным, стоило парню пересечь порог знакомого офис-центра. Вместо пластмассовых телефонных поздравлений, пресных сообщений в соцсетях, он всегда предпочитал поздравлять людей лично. Одна из немногих положительных черт, перенятых им у отца. Так парень поступал всегда, без исключений. И сейчас, поздоровавшись с администратором Валерием Дмитриевичем за стойкой ресепшена, Саша вырулил прямиком к кабинету тети. — Александр, у нее сейчас посетитель, — долетает до него гулкий бас Валерия Дмитриевича. Парень на ходу оборачивается, изображая понимающий жест, когда мужчина приспуспускает очки до переносицы. Перехватив подарочную коробку в другую руку, Савойский находит место место куда себя временно пристроить. Кожаный диванчик возле двери принимает Сашу в свои объятия, позволяя расслабиться. В безлюдном коридоре пока же непривычно тихо, не считая монотонного звука от работающих над головой ламп. И, едва сомкнувшись, через несколько мгновений, его веки распахиваются, а инстинкт заставляет обернуться на звук открывшейся двери. Не проходит даже десяти секунд, как примораживает к дивану напрягшееся тело. Ведь Джинхэй не заботился о том, чтобы покинуть кабинет психолога тихо. Просто вышел. Тонко скрипнула на петлях еще пахнущая ремонтом дверь и хлопнула защелкой, закрывшись. Несколько фраз администратору вместе с отметкой о переносе сеанса. Пара формальностей, после которых он, наконец, свободен. И свободный, он выходит на улицу. Думать, что первое желание подорваться, окликнуть, обратить внимание — не верно. По крайней мере, Саше удается себя в этом убедить, отчего он резво отворачивается, стараясь слиться с мебелью и остаться незамеченным. Вряд ли человек будет очень рад, если его застанет некто знакомый, выходящим из обители психолога. У людей вообще на этот счет довольно много стереотипов и предубеждений. И Савойский не мог знать, есть ли они у Джинхэя. Он вообще мало что знал о нем. Однако теперь все же больше, чем вчера. И каково же было его удивление, что из всех возможных вариантов, тот выбрал именно это место и именно этого специалиста. Саша провожал глазами удаляющуюся фигуру парня, пока тот не исчез из виду. Пришлось немного повременить, прежде чем постучать и без приглашения, занырнуть головой в темно-синий кабинет. Он же слегка воспитанный. — Привет! Можно? Диана Сергеевна отвлеклась от записей, щурясь. — Ого, какие гости у меня, — напряженность уходит, и лицо женщины озаряется легкой радостью. — Заходи, не стой! Чуть не запнувшись о порожек, нежданный гость проскакивает в помещение, повиснув на женщине с крепкими объятиями. Загадочная коробка с ленточкой, интригующе шуршала у нее за спиной. — И что это такое? Какими судьбами тебя занесло ко мне? Отстранившись, парень окидывает ее наигранно обиженным взглядом, надув губы. — Ах, ой! Точно. Я и забыла. Он знает, что на всякий случай та сверится с календарем, надеясь на еще хотя бы пару дней в запасе. — Ты серьезно думаешь, будто я буду ошибаться из года в год и поздравлять тебя позже, чем надо? — Ну, мало ли. Ласково улыбается она. — Моя тетя — самый наивный человек в мире. Несмотря на то, что психолог. Спустя секунду они уже смеются и тяжелое, тревожное настроение Дианы Сергеевны быстро ее покидает. Лучшего племянника и желать не возможно. Когда все поздравления, с пожеланиями оказались сказаны, Диана присаживается за свой стол, с умиротворением распаковывая подарок. Не то чтобы она сильно любила и ждала таких сюрпризов, но от Саши ей всегда ощущалось это душевным, самым особенным. — Что же на этот раз? — пряча хитрость в улыбке. — Открой и загляни. Я себе весь мозг сломал. Дико надеюсь — не зря. Покрутившись вокруг своей оси, сидя на стуле, Савойский младший подъехал ближе, с показушным интересом заглядывая в коробку. Трудно выбирать подарки, а еще труднее ждать реакции на них. Диана не нашла слов, сделав большие, удивленные глаза. — Как… как ты?.. — Никаких вопросов. Это коммерческая тайна, — останавливая возможные расспросы с очень важным видом. Покачав головой, Диана охает. — Отец научил, да? — Пф. Тоже скажешь. Будто сам я ни на что не годен. — Ну, Саша. Просто вы оба выражаетесь чересчур похоже. Причем часто. — Да блин. Естессно! Работаем, черт дери, в одном месте. Чтоб оно провалилось! — раздражается он, стоит лишь вспомнить о наболевшем. — Хочешь поговорить об этом? — Да нет. Ты и так все знаешь. Не хватало еще здесь и сейчас говорить на эту мерзотную тему. Саша нервно лохматит свои светлые патлы, а после громко хлопает в ладоши, словно подводя черту. — Ты лучше скажи: тебе нравится? — кивок на раскрытую коробку. — Безусловно. Я же так хотела эту книгу. Знал бы ты, сколько сил потратила на ее поиски. И вот, на тебе. Спасибо, Сашка. Теплые объятия тети Дианы Савойский любил с самого детства. Раньше даже доставал ее, бегал по пятам, ныл и требовал обнимать его постоянно. Получал поджопники, конечно, куда без этого. Однако любить меньше не стал. Женщина же с благодарностью чмокнула его, как ребенка в макушку, крепко обняв. Болтали о всяком они еще около часа, как раз, в выдавшееся окно в расписании женщины. О планах на лето, о несостоящемся отпуске Дианы, о Сашином намерении участия в октябрьских соревнованиях; немного парень рассказал про тренировки и не забыл упомянуть Алину, — милую лучистую девушку-фотографа. Он, на самом деле, многим делился с тетей. Однако об одном моменте предусмотрительно умолчал, пока это самый «момент» даже не догадывался, что был замечен. Саша беспокойно поерзал на месте, выжидая момента, когда Диана ослабит свою внимательность к нему. А такого плана фишки сложно проворачивать с психологами. И вот, в миг короткого взгляда на настольные часы, он слышит ее уставший вздох. — Слушай, а я думал, к тебе ходят только те, кому за тридцать и больше. — Ну, Саша. Я считала, ты достаточно разбираешься в этой теме, чтобы не предполагать подобное. Из нашей семьи, после меня, ты самый близкий к психологии человек. Не разочаровывай, — снисходительным тоном. — Да не, я в этом далек все-таки. — С чего вообще ты это сказал? А вот здесь стоило быть аккуратным. На сколько возможно, он делает самое что ни на есть незаинтересованное лицо, потягиваясь всем телом. — Да просто, я пока ждал тебя, парень вышел. Явно не с кризисом среднего возраста. Смотрит Диана на него с укором, после чего встает, поправляя одежду. Что-то есть в ее движениях немного дерганного. И он делает вид, что не замечает. — Конечно, нет. Ты же не думаешь, что люди ко мне лишь за этим ходят? У каждого свои проблемы. Не бывает людей, у которых нет проблем. Даже у такого, как ты, — Саша получает несильный щелчок по лбу. — А вот за это можно и обидеться. — Да вперед, — она ухмыльнулась. — Ну, так, чисто по приколу, что за проблема может быть этого чувака? С виду — нормальный. Говорят, взглядом можно убивать. Не врут же. Потому что, если бы у Савойского не было иммунитета на подобные вещи, он бы уже самолично ретировался подальше отсюда. — Александр, — Диана Сергеевна произнесла на выдохе, — не расстраивай меня, ей-богу. Ты же в курсе, что люди моей профессии не разговаривают о своих клиентах. Я могу это упоминать в профессиональной деятельности, как один из случаев, без конкретных упоминаний действующих лиц. Ты же все это знаешь. И лезешь с такими вопросами. — Да ладно. Я же все равно не знаю его. Мне просто интересно. Вдруг я решу завтра в психологию углубиться и пойду на второе высшее. Стараясь быть, как можно очаровательнее, Саша делает максимально ангельское выражение лица. Толкнув пальцами стальной маятник на столе женщины. — Слышишь, психолог. Дуй уже, давай по делам своим важным, а мне работать пора. Вот-вот ко мне подойдут люди. Отвернувшись, хозяйка кабинета приводит себя в порядок, быстро осматриваясь в маленьком настенном зеркале. — Ну, Диана, — канючит Савойский. В угол резко влетает механическая ручка и падает на пол. Диана Сергеевна чудом остается не задетой — Савойский, блин! — Упс. — Я тебя сейчас ссаными тряпками погоню! За подарок спасибо и за поздравления, но все, не мешай мне работу работать. — Ну, сакажи-и-и! — Да что ты пристал? — Правда, интересно! Это — как детям неизвестные слова, по приколу. Ну, не случится ж ничего. Просто расширяю знания. — Вот ты, заноза, а. Замолкнув, женщина долго смотрит в смешливые глаза племянника, стиснув губы. Господи, что за чудо-одуванчик? Еще волосы красит. Ну, куда ему? Психолог тоже. В этой энергии слишком много заряда, с таким не усидеть, как ей. Сказать? Проблема. Какая проблема у Джинхэя? Ах, если бы она была одна. Ведь столько намешано и нет ни конца, ни края. Все глубокое, вязкое. И такое уникальное. — Эмоциональная депривация, с элементами социальной. Возможно и когнитивной. Это сложно. Сложный случай, — вдруг произносит она спокойнее прежнего, а потом уже живо, — Все, Савойский, топай уже. И так слишком тебя люблю. Победоносно ликуя, Саша мысленно ставит себе еще один плюсик в жизненных достижениях. Не то чтобы сильно важно, но самолюбие греет. Напоследок парень еще раз поздравляет тетю, со скоростью звука покидая кабинет. Мелькают ступени под ногами, и бьет теплый воздух в нос, когда здание остается позади. Подсознание довольно, куражится. Савойский чувствует вкус победы. Сам не зная, зачем точно, но теперь он был в курсе еще одной важной вещи о человеке, которому он решился помочь. И все еще не за просто так. Идея выторговать все его умения не покидала Сашу. Такие вещи на дороге не валяются, не падают с неба, что он запомнил чересчур хорошо. В салоне его автомобиля безбожно правила духота, однако открытые окна мигом исправили данное упущение. Через пять минут парень расслабенно откидывается в кресле, пристегивает ремень безопасности и устраивается поудобнее. Ну что ж. В запасе есть пол часа. Стоит конечно же, сказать себе спасибо за предусмотрительность. Волосы на затылке он связывает хвостиком, а выверенным движением пальцев смахивает блокировку на телефоне — О’кей Гугл. Что такое депривация? Если бы он заранее знал, что эти полчаса лично положат прочное начало всем последующим событиям. Возможно, сто раз подумал бы, прежде, чем связываться с человеком каким был Джинхэй.