Биомеханические мозги

Что вполне закономерно, проснулась я не в кровати среди тепленьких волчар, а перед какими-то полками, стоя босиком на ледяном полу. И разбудил меня тихий оклик Криса, я сперва даже подумала, что ещё сплю. Откуда бы ему здесь быть? Мы не виделись так много лет, я уже и забыла почти его голос. — Не бу-уди, аву, у-упадет, — с укоризной шепнул за спиной мутант. И широко, сладко, со скулежом зевнул. Наверное, по бортовому времени ещё совсем рано. Или уже очень поздно. Спать как хочется... — Хорошо, что ты присматриваешь, — неожиданно мирно проворчал капитан, полез греметь бутылками. У него всегда посреди ночи жуткий сушняк, если проснется по какой-либо причине, уже не сможет заснуть, не сделав пару глотков воды. Впрочем, эту информацию уже можно и забыть. Придержавшись за полку, я повернулась. Комната отдыха. И два со слипающимися глазами сидит за столом, подпирая морду ладонью. Заметив, что я проснулась, он встал, в два больших шага подошёл и осторожно взял меня на руки, старательно вытягивая пальцы, чтобы не поцарапать когтями. Я зевнула, прижалась щекой к довольно приятному слегка шерстяному плечу, и два сразу же зевнул в ответ. Судя по рычанию и клацанью зубами, Крис тоже поддался и зевнул. Пока волчара нес меня обратно в нашу комнату, я успела и задремать. Когда мы только начали срабатываться, они нервничали, будили меня, стоило только ночью встать, я пугалась и сразу падала. А теперь уже просто ходят за мной, пока не проснусь, чтобы с лестницы не навернулась или, как однажды было, не попыталась приготовить салат. Только вот снящихся мне овощей не было и в помине, а нож и пальцы ещё как были. Два не стал забираться в серединку, улёгся с краю, пристроил меня между собой и четыре. Спящий, не открывая глаз, прихлопнул нас обоих сверху тяжёлой длинной ручищей и притянул поближе, вздохнул. И в этом тепле я легко заснула снова, не обращая внимания на стык кроватей под боком. Меня разбудило то, что уютные объятия сомкнулись, как капкан, так ещё и на ухо начали рычать. Не глядя, я пихнула локтем в жёсткую тушу за спиной, мутант хекнул, проснулся и сразу расслабил руки. — Извини, а-а-аву-у-у... — душевно зевнув, два причмокнул, облизнулся и пристроился так, чтобы следить за стоящим над нами Крисом. — Учёные будут через полчаса, надо подготовиться, — с немного непонятным выражением лица сообщил он, — а это тебе. Волчара начал активно принюхиваться, приподнял голову. — Откуда это у тебя? — с подозрением поинтересовалась я, заметив яркую упаковку поощрительного батончика. Такие раздают только на базе для отработки новых команд, мутанты готовы на все ради такой вкуснятины. — Выдали несколько, на всякий случай, — пожал плечами Крис. Вот как, ретивых десантников решили немного обезопасить от нехороших столкновений с моим отделением? Может, и неплохо, но они не учли кое-чего. Тихое утробное рычание из-за спины подсказало — я права. От своего дрессировщика или даже от едва знакомого персонала базы они будут счастливы получить лакомство. Но от чужака и просто так? Вызывает подозрения. Все же, они не животные, они умеют думать, сопоставлять и немного даже прогнозировать. А ещё очень хорошо умеют бояться мужчин в военной форме. — Ты хо-учешь меня подку-упить? — нервно прорычал два, прижимая меня к себе покрепче. — Я не о-утдам тебе нашу-у Крис. Я едва не прослезилась. Ну что за прелесть мои щеночки милые! Такие защитники заботливые, ну как с этим жить? От злости даже авукнуть забыл. — Я хочу поблагодарить тебя за то, что присмотрел за ней ночью, — недовольно вздохнув, Крис бросил батончик на край кровати и просто ушел. Блин, зараза, тоже ведь милый. Сколько сам меня ловил во время сомнамбулических приступов, явно знает, что это выматывает. А на новом месте я всегда иду прогуляться почему-то. Пришлось все же выгребать себя из теплой постели и переодеваться в форму. Осознав, какие высокомерные рожи мне придется увидеть, я поежилась. Даже думать противно, в животе крутит. Терпеть не могу учёных, они все почти считают, что они просто пуп Галактики и светоч разума, а остальные так, пыль у них под ногами. Когда мы выходили из комнаты, я, словно невзначай, обернулась. Батончик на кровати отсутствовал. Что ж, это знак некоторого доверия, мои волчары не настолько продажные. Или он решил, что нечего добру пропадать, раз уж дали и не проверяют, съел ли. Спецназ уже завтракал. Мое отделение сидело за вторым столом и смирно ожидало, когда я выдам еду. Причем ведь не разбудили меня, засранцы, я бы и ещё несколько часов легко проспала, голодали бы. И хвосты завиляли ну очень активно при виде меня. Пока мутанты торопливо чавкали, я пожевала кашу, погрызла фруктозную плитку, посмаковала витаминный напиток. Два быстрее всех запихал в себя еду, но не схватился за десерт, как всегда, а взял мою ложку. Я только брови приподняла. А он с величайшими предосторожностями вынул из кармана запечатанное лакомство, развернул пленку. Среди остальных началось нездоровое оживление, они впились взглядами в батончик, не отрываясь от еды, уши мгновенно развернулись и напряжённо выпрямились. Ну нет, мой подопечный не такой, он не будет при всех есть такое сокровище в одну харю. Хотел бы съесть все один — сделал бы это потихоньку, чтобы не дразнить остальных. Как я и думала, два ложкой максимально аккуратно на четыре части разделил злаковый батончик, под завязку набитый ароматизаторами и усилителями вкуса. Получилось не очень ровно, но сам факт дележки снова умилил меня едва ли не до слез. — Отку-уда? — с придыханием поинтересовался три, облизнулся. — Капитан дал за но-учь, аву, — простодушно ответил два, определенно, не представляя причины, по которым почти все присутствовавшие ненатурально закашлялись, а Крис нахмурился, будто в него из орбитальника целились, — но в другие но-учи ведь вы тоже. Ох, мои пушистики! Действительно, они по очереди присматривают за мной, ну что за прелесть! Но вежливость обернулась против бедного благодетеля, он сурово хмурился на своих, а они честно пытались не заржать. — Нечем рот занять? — грозно вопросил оклеветанный капитан. Его парни, понимая, видимо, что из-за стола могут и выгнать, прекратили хором кашлять и вернулись к поеданию пайков. Надо же, я думала, только мутантов воспитывают лишением еды. Так, погодите-ка. — А где биоробот? — вопросила в пространство я. — Ещё спит, мои парни дежурят, — ответил недовольный Крис. Ну, что ж, тоже неплохой вариант. А то как-то я подзабыла о нем. Впрочем, к приезду учёных мы решили его разбудить. Умыть, приодеть, причесать, чтобы был в приличном, так сказать, виде перед своими исследователями. Несостоявшийся член армии уничтожителей человечества дрых с приоткрытым ртом, разметавшись на узкой койке. Наверное, он же в первый раз вообще спит? Тысяча лет анабиоза или криосна, что у него там было, не идут в счёт. Крис пощелкал пальцами, и чудо науки даже вздрогнуло, приподнимаясь. А потом сладенько зевнуло и потерло глаз кулаком, пытаясь сквозь ресницы рассмотреть нашу делегацию. Прелестный, как не знаю кто, ну просто сонный щеночек! Со стояком. М-да. Я закатила глаза и, насвистывая, вышла в коридор. Мутанты выперлись за мной следом. Ну ни разу не моя проблема, как спецназ будет объяснять чуваку, который не знает нужных слов, что такое утренняя эрекция, а самое главное — что с ней делать. И то, что они ему расскажут, может стать проблемой, а то мало ли, может, он не только пальцами в меня тыкать начнет. С поцелуями же уже накидывался. Хотя мне-то что, отдам его учёным и займусь дальше исследованиями капсулы, там явно должно быть ещё много интересного, помимо биороботов и системы их хранения. Например, гибернированные кильцы, возможно, ещё живые. Надолго ли? Как узнают, что их вид и планета уже тысячу лет как на атомы переработаны, может, тоже захотят самоубиться. К гейту Крис явился злой, с красными ушами и небольшой хриплостью в голосе. Я пошленько поиграла бровями, за что на меня фыркнули. Понятное дело, что он просто играл в воспитателя, что всеми фибрами ненавидит, причем учил биоробота смущающим вещам, а потом орал на своих подчинённых, пока горло не заболело, но шутить по поводу его юношеских экспериментов с бисексуальностью я не перестану никогда. Так, стоп, никаких воспоминаний, никаких шуточек, никакого больше Криса в моей жизни! Учёные явились, как всегда, по-дебильному. Вывалились из своего транспорта в неповоротливых костюмах полной защиты. И не особо понятно было, кто выглядит большим идиотом — они, упакованные, или мы, даже без масок. Но они все же разделись, только после тщательнейших замеров всех возможных показателей атмосферы и полей. — Где пробужденный объект? — без приветствий и представлений потребовал самый прилизанный и неприятный, однозначно, он главный. Все невольно покосились на биоробота. Его вырядили в чью-то запасную форму, поставили рядом со спецназовцами в точно такой же одежде, так ещё и он немного скопировал их стойку "вольно", потому что повторял все, что видел, так что выделялся только безмятежной мордой и любопытным взглядом на представший перед ним высокоинтеллектуальный цирк. В цирке произошло какое-то мельтешение. Вперёд вышел другой, остальные нацепили визоры, чтобы снимать. — Приветствую! — вдруг раскинул руки и громко выдал учёный, невысокий, кругленький. Хорошо же их там кормят, могут себе позволить жирок завести. — Мы, — он широким жестом обвел присутствующих, — пришли с миром! — зачем-то сложил руки на груди. В строе кто-то все же заржал и тут же запыхтел, явно был слишком близко к капитану и огреб воспитательный тычок по почкам. Поэтому я ещё крепче сжала зубы. Волчары мои с самыми охуевшими выражениями морд пялились на этого идиота. Да и у главного действующего лица не лучше было выражение, он широко распахнул глаза и неуверенно тронул себя за грудь, повторяя за выступающим знакомый жест. А потом беспомощно оглянулся на меня. Ладно, опять придется всех спасать. — Слушайте, мы это... — кашлянув, я прикрыла рот ладонью, пряча расползающуюся предательскую улыбку. — Мы с ним нормально разговаривали, он быстро многие слова запоминает, а о добре и зле вообще никакого понятия не имеет. — Не могли бы вы не лезть в контакт? — неожиданно злобно рявкнул милый пухляш, будто зубами в мою сторону клацнул. И вот тут биоробот мгновенно среагировал. Напрягся, сделал шаг вперёд и в сторону, закрывая меня собой, даже руки чуть расставил. — Не имеет понятия, говорите? — хмыкнул главнюк. Круто! О, как круто, его искусственный интеллект распознал угрозу! Хотя раньше он вряд ли где-то мог видеть такое, тут с ним все были вполне дружелюбны. Но разительная перемена интонаций, видимо, теперь научила его тревожиться. — Это-у наша работа, — шепотом возмутились за спиной. — Аву, — мрачно поддакнули остальные. Ну вот, только ревности не хватало. — Ладно, сейчас нам нужен ещё один образец, чтобы разобрать, после капсулу законсервируют и отправят на ближайшую кольцевую станцию, — распорядился прилизанный. Крис знаками раздал приказы, его отделение рассыпалось и разбежалось. Может быть, из него тоже вышел бы хороший дрессировщик. Я хлопнула по бедру и вместе со всеми двинулась ко входу в капсулу, мутанты послушно потопали за мной. Ну и биоробот пристроился рядом, а то о нем опять как-то все забыли немного. Учёные сами подключились к консоли, сами пытались открыть. И зачем, если я уже знаю команды? Впрочем, меня не касается, хотят тратить время — пожалуйста, а у меня оплата почасовая. Волчары заскучали, я разрешила сесть. Один и два сели рядышком, пригласили меня на кресло из своих плеч, а я и не отказалась, присела. Правда, они настолько здоровые, что, можно сказать, просто прислонилась. И пришлось расплачиваться поглаживанием по мягоньким пушистым ушам. Три и четыре вдруг ударились в нежность и крепко обнялись, прикрыли глаза и замерли. Меня иногда поражает, как глубока связь внутри стаи. Чтобы она сформировалась, их ещё маленькими отбирают, сортируя по размеру, силе и интеллекту. В два года, когда они ещё подростки, их просто селят вместе, не разбираясь в симпатиях и антипатиях. И за несколько дней совместного быта и тренировок мутанты привязываются друг к другу на всю жизнь. Тогда же их серийные номера отходят на второй план, им выдают порядковые номера, чтобы дрессировщикам было удобнее. Так безопаснее, чем давать имена или даже клички — будут ревновать, если увидят человека с тем же именем или даже предмет с тем же названием. А ещё через пару месяцев их пристраивают к дрессировщику — пока они ещё не окрепли, не возмужали и не осознали, что сильнее любого мужчины. Может быть, было бы даже эффективнее, если бы это происходило в детстве, но есть и обратная сторона — дрессировщик, в идеале, должен быть другом, опорой или просто тем, кто бьёт не так сильно, как остальные. А маленькие волчары слишком своенравные, их учат слушаться самыми жёсткими методами, и они ненавидят вспоминать свое детство. Если с ними до конца жизни будет тот, кто их мучил, они его, скорее, загрызут, лишь бы освободиться. Какое-никакое послушание от них можно получить даже в обмен на обещание лучшей жизни при работе, чем было в детстве. — Зоофилия какая-то, — поморщился один из учёных. Бессмертный, что ли? Вон спецназ молодцы, не вякают — даже если не из вежливости, то хотя бы потому, что видят разницу в габаритах и мощи. — По-ушлость, — с укором протянул три, прижимаясь к четыре ещё ближе в виде протеста. — Мерзо-усть, — поддакнул один. Нет, кто спорит, при всем своем платоническом восхищении внешним видом людей, волчары между собой ебутся чуть ли не на каждом шагу. И очень редко образуют устойчивые пары, обычно только внутри отделения. А потрахаться и потом делать вид, что ничего не было, для них как в душ сходить. Но в моем отделении такого не сложилось, они друг друга по-братски нежно любят. — Почему это они у вас огрызаются? — возмутился учёный придурок. — Радуйтесь, что только на словах, — равнодушно пожала плечами я, — не лезьте, вас не касается. Он явно был недоволен, но свалил. И так ему и надо. Он будто впервые видит и мутантов, и дрессировщика. Будь на моем месте кто другой — не хуже подопечных начал бы зубами щелкать, потому что лучшим способом посраться с дрессировщиком всегда была попытка влезть в его отделение и методы работы. Даже мне доставалось, когда мы только поселились на базе, а то чужие волчары тоже хотели себе женщину-дрессировщика, хотели, чтобы, как моих, их больше не били, не давили морально и не подминали. У нас-то все добровольно, они сами решили, что будут меня слушаться, любить и защищать. Когда я шла на курсы, была уверена, что придется применять силу и ставить свой авторитет, морально готовилась, понимала, что по-другому не выйдет. А теперь вот хвосты-вентиляторы и облизывания сопровождают всю мою работу. Наверное, я для них что-то вроде игрушки, носятся со мной, слушаются, потому что самим хочется. Другой вопрос — почему именно им этого хочется. Учёные, наконец, расковыряли вход, замерли на пороге, просматривая мой отчет, пока выравнивалась атмосфера здесь и внутри. Мы с Крисом пересеклись взглядами, и он кивнул на моих волчар. Я неохотно встала, понимая, что сейчас будут вылуплять ещё одного биоробота, а значит, надо будет присмотреть за ним, и за первым тоже, и линию остановить. Волчары последовали за мной, тихонько клацая когтями по переборке. С ними за спиной я всегда чувствовала себя спокойно и уверенно, у них отличная реакция, они многое умеют. — Майор Вулф, заходите, — позвал главнюк. — А? Почему я? — у меня даже брови на лоб полезли. — Для чистоты эксперимента, — пояснили мне, как дурочке, — мы взломали линию, капсула будет только одна. — Как хорошо, что я все же в инженеры пошла, — фыркнула я, махнула отделению, чтобы подождали тут, и наступила в зелёный квадрат. Пока стручок выезжал, у меня было время вспомнить унизительное окончание курсов. Первых курсов — я хотела быть учёным, хотела разбирать капсулы до последней заклёпки и изучать мышление кильцев. Но выпускной работой была разработка алгоритма процесса описания капсулы, он должен был учитывать иерархию подсистем и тип конфигурации. Я свой не смогла защитить, расстроилась, конечно, пошла на инженерные курсы, чтобы хотя бы первично обследовать капсулы. А через год профессор, который меня завалил на защите, с помпой представил новый алгоритм, разработанный лично им. Мой, конечно же. Учёный совет не принял мое опровержение, но я уже работала с волчарами, мне все нравилось, так что и сраться со всем учёным сообществом до последнего я не стала, учитывая, что алгоритм был признан слишком замороченным и избыточно безопасным. Ещё один здоровый мужик вывалился мне под ноги, весь перемазанный слизью. Правда, в отличие от первого, бодренько вскочил, проглядел мельком записку, которую транслировали ему перед экраном, поднял взгляд на нас. И изменился в лице, заметив, что в него с очевидными намерениями целится спецназ. Медленно поднял руки в универсальном обещании вести себя хорошо. Нет, в этот раз точно все по-другому. — Салам алейкум? — осторожно предположил он. Мы все знатно охуели. Ну или просто я. — Гутен таг? Ни хао? Здравствуйте? — Здравствуйте, — вякнули из-за спины. Он говорит на старых языках, что ли? Ох, точно, он же тысячу лет пропустил, у нас давно всеобщий! — Мир в намерениях, — почти заискивающе улыбнулся биоробот. Учитывая, что он только что прочитал памятку в стиле "вотрись в доверие и убей", надо бы с ним поосторожнее. Может, реально она активирует их программу? Да нет, он сразу же начал вести себя иначе. — Ты прочитал? — поинтересовалась я, указав на место, где ещё транслировалась запись. Он сглотнул и кивнул. — Мы тоже. Он тяжело вздохнул и даже губы поджал. Да, дружочек, мы знаем, что ты должен наш биологический вид уничтожить. Что дальше? — Хозяева говорить можно? — попросил биоробот. Я немного подвисла. Потом дошло — он о кильцах. Логично было бы предположить, что мы нашли какой-то контакт с ними, раз уж каким-то образом прочитали их послание. Но увы, не в том виде, на который он рассчитывает. — Все умерли, — просто ответила я. За спиной гневно зашептались, но Крис шикнул, чтобы не отвлекали. Кого и от чего-то хоть? Смешно. Но полезно. — Большой Коллапс имел место быть? — со знанием дела хмыкнул чудик. Просто хмыкнул, будто ему не сказали, что его создатели откинулись всей расой. Я кивнула. — Аборт программы, мои извинения за беспокойство. Убьете меня? У меня аж ёкнуло в груди. За спиной слаженно щёлкнули предохранители. Я понимаю, что это не человек, а просто искусственный интеллект, ещё только начавший работу, у него нет толком эмоций, вряд ли есть инстинкт самосохранения и вообще желание жить. — Только попробуй! — прошипела я, обернувшись к спецназу. Крис нехотя немного разжал кулак, но явно в любой момент будет готов отдать приказ стрелять на поражение. — Мы разберём тебя и используем в научных целях, — сообщил кто-то из учёных. Я прикусила губу. Хорошо, что не пошла к ним. — Посмертное благородство, — с одобрением кивнул биоробот. Ох, мать твою, сейчас зареву. Не могу так! — брат? Сзади произошло какое-то шевеление, и первый биоробот поравнялся со мной, явно благодаря пихающему в спину стволу. Нервничал немного, трогая кончиками пальцев свое лицо. Видимо, осознавал, что видел такое же в зеркале. — Программа не активирована, — пробормотала я. Голый биоробот вытянул руку, положил ее на лоб охреневшему собрату и херанул его электричеством так, что аж вокруг заискрило. У нашего, знакомого, глаза закатились, он рухнул на колени. — Не стрелять! — крикнул кто-то из учёных. — Крис, в сторону! — одновременно рявкнул капитан. Хер там! Я вытянула руку, закрывая их, придвинулась к биороботам ближе, потому что они не будут стрелять в меня. — Спокойно! — потребовала я. Хотя бы для того, чтобы нервозно порыкивающие мутанты не кинулись в драку без разбору. — Все под контролем. — Перезапуск операционной системы, — без эмоций сообщил наш, первый биоробот, — успешно. Выполнить загрузку аварийных пакетов памяти? — Э-э... Да, — вякнула я. — Инициализация, — сразу отозвался первый, — загружено, — и только после этого он открыл глаза, посмотрел на меня весьма осмысленно и вдруг расплылся в улыбке, — Крис. Ох ты ж еб твою налево! — Отключить систему для разборки? — вежливо вклинился второй. — Да! — сказали из-за спины. — Необходимо распоряжение группового лидера, — и бровью не повел биоробот. Я поджала губы и кивнула. Уж лучше пусть отключится, чем наживую его будут потрошить, — принято. Спасибо за выделенное время, — я сглотнула, наблюдая, как он ложится на пол, прикрывает глаза, — инициализация отключательного протокола. И замер. Мне стало неуместно смешно от нелепого звучания его слов, и я прикрыла глупую улыбку ладонью. Ох, мать вашу, я сейчас заплачу... — Почему ты назначила себя лидером контакта? — строго и требовательно спросил главнюк, когда я повернулась, чтобы покинуть ебучую капсулу. — Нехрен было за спиной у меня прятаться, — отгавкнулась я, торопливо направляясь к жилым комнатам. Тоже мне, будто я вслух произносила, что я главная! Просто кто говорит, тот и лидер, пошли в жопу! Живодёры сраные! Забившись в уголок в нашей с волчарами комнате, я обняла коленки и уткнулась в них лбом. Чувствую себя так, будто убила этого несчастного мужика. Он ещё с такой готовностью, так безэмоционально, будто и не волнует его, что он выключится и больше никогда не включится! И... И... Тихонько кто-то подошёл. Я постаралась реветь потише, волчары всегда нервничают от моих слез. — Ну, что ты? — едва слышно прошептал Крис. Чертов Крис, которого я не... Не... Ох, блять, ну кого я обманываю, я так хочу именно его видеть рядом сейчас! — Это был просто ИИ, моя бабочка, только в виде человека. — Ага, конечно, — всхлипнула я, не отказалась от обнимашек, послушно залезла к нему на колени, когда потянул, — ты его видел? Благородство, блять, посмертное! — Ну-ну, чш-ш... — прошептал он, гладя меня по голове. — Я с тобой. Да, сейчас он со мной. Пусть немного побудет со мной.