Биомеханические мозги

Рано утром я была слишком сонной, чтобы уловить существенную разницу между волчарами и Крисом. Они одинаково подскочили на рассвете и с довольными рявками про пляж носились по дому. Вальтер воспользовался моментом, чтобы присоседиться ко мне в кроватке, за что был безжалостно сброшен на пол ревнивым братом. А я ведь просто хотела поспать в заслуженной увольнительной... Во время завтрака я без конца зевала и решила, что подремать с волчарами надо будет обязательно. Или, в принципе, можно на пляже, на солнышке, лишь бы только не перегреться. Биоробот словно невзначай подлез поближе, робко и нежно потрогал меня за коленку. И получил воспитательный подзатыльник от Криса, несущего свой пустой контейнер к утилизатору. Вальтер не издал ни звука, почти не изменился в лице, но бросил на моего, между прочим, брата, такой злобный взгляд, полный угрозы, что мне срочно захотелось взять в руки шокер. Ебнуть его промеж глаз максимальным напряжением, чтобы сгорели нахрен прокачанные мозги, абсолютно бесполезные, раз уж он не может понять, что не стоит так делать при мне. Мудила собрался встать, и я придержала его за запястье. Сил бы у меня не хватило, но он сам остался, улыбаясь уголком губ. Убью. Пришлось подождать, пока Крис уйдет в душ, а волчары штабелями улягутся в тенистом и уютном, по их мнению, местечке за диваном, точно заснут. Спят они чутко, но влезать не будут. И им тоже лучше лишний раз напомнить, кто для меня Крис. Кем он снова стал. Я поднялась, взглянула на Вальтера сверху вниз. Благожелательная моська, улыбочка, смазливость и влажные глаза — все на месте, не хватает только одного. Сжав кулак, я приложила как можно больше усилий, чтобы он точно почувствовал, и вмазала ему в челюсть. Его голова мотнулась, он как-то неверяще приложил пальцы к красному пятну на щеке и снова поднял на меня взгляд. Как обиженный щеночек, не понимает, заранее виновато делает брови домиком и, разве что, хвостом просительно не метет. Но после волчар на меня такое не действует, если я серьезно разозлилась. — Не смей так смотреть на моего брата, — прямо сказала я, не поднимая голос, скрестила руки на груди, — не смей даже думать о нем в негативном ключе. — Но он нам систематически мешает, — спокойно возразил Вальтер, уверенно так, будто считал, что у него есть на это право. — Нет, это ты нам мешаешь, — прозвучало грубо, но пусть знает мои приоритеты. И они всегда такими были, — все, что связано с семьёй, для меня бесценно, ты понял? Вздохнув, он кивнул. Может, и не понял, но принял к сведению. Я развернулась и пошла на улицу, чтобы немного подышать воздухом. Пусть подстраивается или проваливает, мне-то что? А Крис привыкнет, у него всегда такой был период смирения с моими ухажерами, заодно испытательный срок. Может быть, он просто чувствует, что я и сама ещё не определилась, вот и рвется защищать мое личное пространство. Он всегда старался меня защитить, в любой ситуации был на моей стороне, даже себе в ущерб. И я должна убедиться, что всякие заглючившие биороботы не причинят ему вреда из-за этой черты характера. — Ого, Крис, это правда ты? — окликнули с тротуара. Прелестно, бывший со своим ненаглядным ядовитым дружком, оказывается, до сих пор чуть ли не под ручку гуляют. Говорила я ему, что невозможно с этим Андре разговаривать, из-за него все проблемы. И мы тоже из-за него разбежались. — Надо же, а вы все так же неразлучны, — усмехнулась я, подходя поближе, чтобы не напрягать горло, подумывая, не разбудить ли мне отделение. Потрепаться оба любят, а мне не хочется, вид мутантов быстренько их прогонит, — как жизнь? — Вообще-то, мы поженились, — хмыкнул Андре, демонстративно прислоняясь к крепкому плечу друга с детства. Я не удержалась и в голос захохотала. Кто бы мог подумать! Алекс смутился и заворчал, но меня было не остановить. Теперь понятно, чего этот мерзкий тип всех девушек от своего привлекательного дружка гонял, как мог. — А ты как? — слегка сконфуженно спросил Алекс. Видимо, все так же реагируют на эту удивительную и, в то же время, весьма логичную новость. — Кажется, ты в космосе собиралась работать? Я успела только кивнуть, даже слова не смогла ответить, конечно же, Андре все сказал за меня. — Знаем мы, какая работа лучше всего подходит женщине в космосе, — с гаденькой улыбкой хмыкнул он, прищуриваясь. Я резко и четко хлопнула по бедру. Мутанты с детства натасканы на этот звук, дверь приоткрыта, точно проснутся. А парни, похоже, решили, что я так недовольство проявляю, — и сколько же там у тебя "подопечных"? — самым похабным и отвратным образом выделив последнее слово, он вдруг округлил глаза и немного побледнел. — Четверо, — нежно улыбнулась я, слыша за спиной шорохи и цокот когтей. Волчары могут пройти в стандартную дверь только пригнувшись, ещё и немного разворачивают плечи по диагонали, придерживаются, на всякий случай, за края проема, чтобы ничего нечаянно не сломать, силища-то невероятная. Выходили они без спешки, по очереди, потому что легко отличают просто напряжённую ситуацию от нехорошей. Один присел рядом со мной на корточки, остальные выстроились за спиной. Ну, что, ещё пошутим про роль женщины в космосе? Причем такие гадкие шуточки ходят только на планетах, на больших станциях с миллионным населением и уж точно на профильных небольших базах о таком даже не заикнутся — как минимум, потому, что коллеги мужского пола тут же вступятся. Да, без секса мы там не живём, но чтобы утверждать работнику космоса в лицо, что женщины заняты только сексуальным обслуживанием, нужны стальные яйца. Таковых у обоих не наблюдается. — Пр-роблемы? — раскатисто рыкнул один, начисто убрав из своей речи милые растягивания гласных и, естественно, не авукнув в конце. Они уже знают, что надо просто выглядеть сильными и грозными, не более. Подобные демонстрации намерения защищать меня — явление уже не особенно частое, а вот в начале службы приходилось так делать регулярно, чтобы отвадить желающих понасмехаться дрессировщиков. — Я уже замучился бороться с его болтливостью, — совершенно спокойно вздохнул Алекс. Не понимаю, как он терпит эту мерзость рядом с собой, но о вкусах не спорят. Может, согласился на отношения потому, что этот мудак вытравил из его окружения всех нормальных людей, — простите его, пожалуйста. Так ты, выходит, дрессировщик? — И уже обскакала меня по званию, — хмыкнул Крис, вставая рядом со мной, — опять твоя псина до людей доебывается? Андре сморщился, но ни слова не сказал. Конечно, это же Крис, так ещё и целое отделение мутантов тут наготове, куда же рот разевать, да? Язык же в его теле мышца самая проработанная. — Вы бы знали, сколько мне кляпов на свадьбу подарили! — заразительно рассмеялся Алекс, прижимая недовольного мужа к себе ближе. Мы спокойно распрощались, супруги двинулись дальше по своим делам, а мы отправились на пляж. Все равно не понимаю. Он же мерзкий! С ним невозможно разговаривать! И ладно бы он такой был только с посторонними, Алексу ведь он тоже грубит, цепляется к каждому слову, гадкий и противный до невозможности, все время хочется по морде дать. Кстати, о морде. Я покосилась на биоробота. Он пристал к Крису с какими-то вопросами, они шли чуть в стороне, оживлённо болтали и смеялись. Видимо, внял моему предупреждению и теперь активно втирается в доверие? Это даже ещё более подозрительным кажется. Ладно, надеюсь, Вальтер действительно меня послушал, постараюсь не переживать за братца. Вообще-то, Крис весьма и весьма большой мальчик, может за себя постоять, но что-то мне подсказывает, что созданный для уничтожения людей биоробот справится даже с опытным спецназовцем, глазом не моргнув. Мне все ещё очень хотелось спать, поэтому я немного поплавала и уползла в тенек, пристроилась на лежаке. Вальтер в этот раз тоже решил составить компанию купающимся, волчары радостно плюхались, так что я спокойно закрыла глаза. Кто же мне запретит немного подремать, пока отделение и подопечный биомеханический придурок под присмотром Криса, верно? Этот же Крис вдруг буквально взвыл. Я подорвалась и успела увидеть, как он падает в воду довольно далеко от берега, так, наверное, ещё и с большой высоты. Три и один стояли со сцепленными руками, видимо, они ему и устроили эту катапульту. — А ну полегче! — прикрикнула я, чтобы услышали за своими авуканьями и смехом. — Убьется же! Они у меня послушные, так что я только сквозь дрёму прислушалась, убеждаясь, что ни на какие уговоры Криса они не поддаются и швыряют его в два раза слабее. Он-то известный любитель экстремальных развлечений. А что синяков себе наставит, прилетая в натянутую поверхностную пленку с большой высоты — об этом он не думает. Потом Вальтер пришел охранять меня, улёгся на соседнем лежаке. Вопли стихли, я проверила — Крис учил волчар делать постройки из песка. У них-то мозги как у десятилеток, играть они очень любят, с воображением обычно беда, но мои из тех, что посообразительнее, так что свои дизайны "небоскребам" придумывали на ходу. Ладно, мне же лучше, что они уже на берегу, можно спать спокойно. А вообще, конечно, жаль, что Крис не обзавелся семьёй до начала работы в космосе. Теперь уже, наверное, и не выйдет ничего, многие женщины четко нацелены на двоих и более детей, это ведь и уважение в обществе, и преференции от правительства и работодателей. Интенсивность экспансии не снижается, несмотря на сложность освоения и терраформации новых планет, а чтобы заселить новые планеты, нужны люди. Я-то сама сделала свой выбор, у меня есть мутанты, чтобы заботиться, а у него? Впрочем, зная его привычки, думаю, у него вместо детишек отделение здоровых спецназовцев. Но не хотелось ли ему настоящую семью? С женой, детьми? Тогда он не остался бы совсем один на эти пять лет, к слову. И не стал бы таким крутым, потому что обязательно мотался бы домой в увольнительные. А я была бы тетей, привозила бы волчар иногда, чтобы поиграли с детворой. Так, все, что-то мои сонные мысли пошли не в ту сторону. Пора просыпаться, наверное, уже обеденное время. Надо бы зайти в кафетерий и поесть какую-нибудь... Нет, определенно, срочно домой. Домой и по тенистым улицам! — Ты же весь сгорел! — я обвиняюще ткнула все ещё возящегося в песке Криса в красное плечо, он зашипел. — Да быть не может! — проворчал житель тропической планеты, ощупывая себя. Волчары очень заинтересовались белыми следами ладоней, которые оставались даже от малейшего прикосновения, нерешительно переглянулись, пытаясь понять, можно ли им тоже потрогать. — Какого хрена? Ну так понятное дело, какого, раньше мы всегда были загорелыми и бегали под солнцем часами, а теперь-то кожа выбелилась, отвыкла от такого количества ультрафиолета, вот и сгорел! А ещё зрачки немного расширены, дыхание учащено, не удар ли? — Голова не болит? — я приложила ладонь к его лбу, и он блаженно зажмурился. — Надо купить тебе воды по пути. — Да нормально со мной все, — братец встал, сделал шаг и чуть не навернулся, потоптавшись по замку. Значит, голова закружилась, все ясно. Я подала знак, и отделение вскочило, два бережно взял слабо сопротивляющегося капитана на ручки, донес до тени и лежака. Крис явно пытался побороть внутренний шторм, даже самостоятельно оделся, но идти точно не мог. При этом позволить, чтобы его по людным улицам несли на руках, тоже не мог. Изворачиваться и ворчать ему бы не то что солнечный — даже метеоритный удар бы не помешал. — Ладно, тогда меня тоже понесут, согласен? — я картинно откинулась назад, и меня, конечно же, поймали. Один устроил меня поудобнее, фактически, сидя, и ласково лизнул в висок. Вообще, Крису неплохо бы умыться холодненьким, но попросить волчар хорошенько вылизать ему лицо и шею будет жестоко по отношению ко всем участникам процесса. Убедившись, что не он один выглядит беспомощным, бравый капитан все же прикрутил свои недовольства и прикрыл глаза. Упорно пытался устроиться как можно более прямо, но вскоре задремал, и я протянула руку, аккуратно прислонила его голову к плечу два. Так-то лучше. У автоматического киоска я даже спешиваться не стала, один просто присел, чтобы я оказалась на одном уровне с экраном. Я купила пару бутылок прохладной воды, покосилась на волчар. Языки у всех в пасти, дыхание нормальное, значит, больше купались и не успели поджариться, как некоторые, могут и дома попить. А то им из бутылок максимально неудобно пить, лучше миска или что-нибудь в этом роде. Я все же спешилась, два присел, давая мне доступ к Крису. Смочив ладонь, я протёрла ему лицо, немного намочила волосы и футболку на плечах. И, разумеется, он сразу же разворчался, недовольно приоткрыл глаза. Сунув ему в рот бутылку, я мокрыми руками потерла его предплечья, хорошенько по очереди облила кисти остатками воды. — А что-у слу-училось, аву? — тихонько спросил четыре, тоже садясь рядом. Обычно они серьезно относятся к чужим недомоганиям, в основном, потому, что люди, в их понимании, существа прекрасные и невероятно хрупкие, ломающиеся от каждого прикосновения и вечно излишне страдающие от боли. Слабые, с выносливостью на нуле, медленно регенерирующие и вообще такие, что не прожили бы без мутантов и дня. Как они могут быть одновременно такими высокомерными и раболепными, никто не понимает. — Крис слишком долго был на солнце и перегрелся, — сообщила я, забирая у него пустую бутылку. — Все с' мн'й н'рмальн', — невнятно пробурчал братец, немного закатывая глаза. — Можно-у было-у кину-уть его-у в море, — с простодушной заботой предложил один. Я подло захихикала, пострадавший злобно засопел. И всю дорогу до дома я рассказывала, почему бывает солнечный удар, почему нельзя резко охлаждаться после него и что мы будем делать дома. Дома я выдала всем воды, снова обтерла Криса влажной тканью и уложила в постель. В комнате прохладно, поспит — и все пройдет. Вряд ли у него все уж очень плохо, температура высокая, но не слишком. Крис заворчал, ворочаясь, бессильно откинулся, прикрывая лицо ладонью. Ему явно было не очень хорошо, так что я сходила к аптечке за охлаждающим лосьоном. Намажу ему лицо и спину, температура сразу снизится, он отлично охлаждает кровь в капиллярах, заодно и прижженная кожа станет не такой чувствительной. Я поманила Вальтера, чтобы помог мне перевернуть братца на живот. Братец услышал движение рядом, приподнялся на локте и обнял биоробота за бедра, прижимаясь к ним щекой. Мы оба охуели, бедный устаревший искусственный интеллект жалобно и растерянно глянул на меня, явно не понимая, что делать. Мне было видно только красный лоб Криса, и эта часть тела очень быстро начала белеть, когда до него дошло, что в объятия попала не я, худая и мелкая. — Бля! — рывком отстранившись, он поморщился, когда я заржала. — Ты чего тут ходишь! Гордый офицер спецназа бухтел и хмурился, но послушно подставлялся под прохладненький лосьон, вздыхал тяжко. Наверное, не особо приятно лежать на обожжённой коже, ещё и, похоже, будет потом шелушиться. В детстве я так любила сдирать эти клочки и с него, и с вечно обгоревшего отца. Волчары валялись на полу, обнимаясь, тихонечко переавукиваясь, чесали друг друга такими жестами, будто выискивали паразитов. Уж присматривались к шкуре точно подозрительно. Но ничего такого быть не должно, их раз в месяц обрабатывают с головы до ног, даже тех, которые на планетах не бывают. Очень надеюсь, что они ничего кровососущего не подцепили, а то и меня по головке не погладят. Крис нашел себе удобное положение и задремал, мутанты были заняты укреплением внутристайных отношений, а я решила, что могу, наконец, искупаться. И подумала, что не слишком хочу прогонять ненавязчиво крадущегося за мной следом Вальтера. Он вошёл за мной следом в ванную. И даже дыхание затаил, когда я без лишних сомнений сняла футболку. Ну а что? Мне не привыкать к общественному мытью. Казарма — она и на другой планете казарма. Другое дело, что коллеги обычно взгляд-то отводят, да и не позволяют себе прикасаться. Я прикрыла глаза. Теплые подушечки пальцев скользили по коже вдоль позвоночника, едва касаясь, немного щекотно. Так нежно. Нежно же и губы коснулись плеча, даже мурашки побежали, потому что тут он оказался неожиданно прохладным. — Ты пахнешь солнцем, — едва слышно проурчал бесстыжий биоробот, похабно прижимаясь стояком к моей заднице и портя замечательный и чувственный момент, — могу я предложить вспоможение? — Смотрю, ты уже на взводе, — хмыкнула я, немного наклоняя голову и намекая, что хочу поцелуев в шею. Пусть понежничает, надо под себя воспитывать, а то сразу членом тычет, непорядок, — как у тебя это все происходит? — Как и у тебя, гормоны, — Вальтер уловил сигнал и приник к моей шее. Да, отлично, очень мягко, — я могу регулировать их концентрацию в крови, но нет необходимости, — ласково куснув меня за мочку, он совсем тихо выдохнул: — Зашкаливают. Ух-х, проклятье, зачем же такой шикарный голос... Клянусь, кильцы что-то напутали и сделали машины не для убийства, а для осчастливливания всех земных существ. — Ну а такой-то функционал тебе нахрена? — он немного отодвинулся, стянул с себя футболку, и я с удовольствием прижалась спиной к его теплой коже. Нет, ну правда, вибратор, морда, голос, возможность возбудиться усилием воли — что за дилдо ходячее из него сделали? Даже как-то нелепо смотрится его силища, если знать, что он почти весь напичкан биомеханикой для соблазнения и удовлетворения. — Четкого плана не существовало, меня сотворили для выполнения широкого спектра задач, — ага, блять, и глубокого внедрения в тыл противника. Я закрыла глаза, чтобы не смотреть, как его большие и длиннопалые руки гладят меня по животу, — предвещаю, я научусь удовлетворять тебя хорошо. Нет, вроде, и нормально говорит, но иногда выдает эту бредятину, которую из-за древности и понять-то можно только на треть. Вот что за угроза это сейчас была, а? Можно его спихнуть уже кому-нибудь? Крутой, умелый, сильный, все такое, но напрягает. А ещё мне теперь бы неплохо сначала в жизненный цикл впихнуть возобновившиеся родственные отношения, хрен знает, сможем ли мы с Крисом пересекаться в увольнительных, да и мутанты будут скучать, если я буду часто уезжать, жалко же. Что ж, имеет смысл спросить, не хочет ли он какой-нибудь другой женщине что-нибудь предвещать, мало ли, вдруг прокатит. — И почему я? — усмехнувшись от лёгкой щекотки на рёбрах, я не удержалась, погладила его по предплечьям. Шикарен. И такой соблазн оставить этого секс-биоробота себе, потому что уже только от этих обнимашек кажется, что в ванной жарковато. — Мое отношение к тебе сродни отношению тех звероподобных существ, — ох и повезло же засранцу, что волчары его не слышат... — но есть существенное отличие. Я жажду... — жутковатый немного шепот. Но возбуждающий, не спорю. — Владеть тобой, — так, блять! — моя программа была создана, чтобы подчинять, овладевать, уничтожать, и я принадлежу тебе. Я хочу того же в ответ, разве многого прошу? Звучит так, будто у меня теперь есть ручной разрушитель миров. И что, это все только потому, что я дала себя за щиколотку полапать на первом свидании? Ох уж эта молодежь... — Так мне подчинить, овладеть или уничтожить? — не удержалась от поддевки я, поворачиваясь к нему лицом и обнимая широкие плечи. — Что только пожелаешь, — пробормотал Вальтер, трепетно поглаживая меня по щеке и наклоняясь, чтобы поцеловать. Лишь бы только в порыве страсти ванную не разнёс, а то Крис меня прибьет. После прохладного душа я принесла братцу ещё воды, почти силком влила ее в невнятно мычащего больного и уложила его обратно. Температуры уже почти нет, отлично, только ещё пару дней будет шипеть от любого прикосновения. Но пообниматься он не отказался, я прилегла с ним рядом и гладила по волосам, опять задремавшего. Один трагическим шепотом спросил, все ли хорошо с Крисом, и они все довольно навострили уши, когда я сказала, что ему уже лучше. Вот у кого нет проблем с принятием, если я сказала, что он мне дорог — все, свой, будут защищать если не наравне со мной, то почти так же. Просто потому, что не захотят, чтобы я расстраивалась. Такие нежные они у меня, такие заботливые, ну слов нет! — Можно мне тоже тебя обнять? — тихонечко поинтересовался Вальтер, пристраиваясь у меня за спиной и укладывая культяпку мне на талию. — Чт... Чего? Эй, уйди! — зашипела я, потому что Крис будет максимально недоволен, если проснется именно сейчас. Ещё на такое я не подписывалась! Нечего превращать платонические семейные объятия в околоромантические нежности! Надо его срочно прогнать, да ещё и тихо, чтобы не разбудить пострадавшего от собственной беспечности. — Что такое? — сонно проворчал Крис, недовольно приоткрывая глаз. — Ты охуел? Вон из моей кровати. Это прозвучало максимально спокойно, но при этом со стальными командирскими нотками. Вальтер поджал губы, глянул на меня, но я помахала ладонью, тоже выгоняя его. Нечего, нечего! По очереди, пожалуйста. Тем более, уж облапал и потискал меня недавно всласть, совесть тоже надо иметь. Биоробот странно дёрнул бровями, будто хотел нахмуриться, но тут же сделал невинное лицо и гордо удалился на приглянувшееся место, под стенкой. Сел, обнял колени и жутковато на меня уставился, видимо, надеялся, что я почувствую угрызения совести и позову его валяться с нами. Уже тороплюсь, да-да. Волчары посовещались тихонько, даже, кажется, поспорили, не обошлось без демонстрации клыков, но в относительно мирном ключе. И, похоже, приняли решение, перебрали подушки, выбрали одну, самую тонкую, потасканную, мы ее оставили при выбрасывании старого комплекта только для уюта. И вот эту неугодную запасную подушку они с самыми покровительственными выражениями морд выделили несчастному биороботу. Он непонимающе глянул на подушку, лежащую на расстоянии вытянутой руки, на меня. Я сделала страшное лицо, чтобы даже в мыслях не было отказываться, это же такая... Ну, не честь, но знак уважения, немного жалости, заботы. Вальтер тихо поблагодарил и принял подушку, подложил ее под плечи. Мои милые мутантики... Конечно, им его жаль. Не потому, что он им нравится, а потому, что он один. Остаться одному для волчары смерти подобно, они так не могут жить. А тут вот я с братом, отделение кучкой, Вальтер в их глазах, наверняка, выглядит одиноким, тоскующим и глубоко несчастным. Пожалели, значит, добрые мои пушистики... — Бабочка, — тихо позвал Крис, лежащий спиной ко всей этой почти безмолвной, но невероятно милой постановке, — как ты относишься к потенциально опасным капсулам? У него снова жар, что ли, бредит? С чего бы вдруг такая тема? — Там круто, конечно, а что? — я пощупала ему лоб. Потенциально опасные капсулы обычно оказываются самыми обычными. А иногда — населенными жизнью. Иногда — взрывающимися в профилактических целях. Иногда попадаются в зоне боевых действий, так проще случайно наткнуться. И почти всегда они самые ценные с научной точки зрения. Но, чтобы участвовать в их открытии, помимо отделения волчар, нужен ещё один человек, помимо дрессировщика, хороший оперативник, хороший боец, желательно ещё и сапёр. Так, стоп! Это чего он удумал такое! — Ты же не можешь все бросить, — пробормотала я, прикусывая губу, чтобы не согласиться сразу. Такие расширенные отделения очень редки, потому что оперативник должен находиться хотя бы в ровных отношениях с мутантами, а это непросто, после дрессировщика они не любят кого-нибудь к себе подпускать. А у нас с этим уже все налаживается. По боевому опыту Крис просто великолепный вариант, одно только количество операций, которые он пережил, об этом говорит. С руками оторвут, учитывая лояльность волчар. — Я устал, — он закрыл глаза и вздохнул, — все мое отделение, кроме двоих, погибло полгода назад, — ох ты ж блять! И почему молчал! — с новыми мне сложно, я так любил своих парней, — представляю, они же почти в неизменном составе были под его командованием лет семь, может, восемь, почти все его насечки заработаны с ними, должны были сплавиться в единое целое. Так жаль, так жаль, просто чудо, что он не сломался и ещё может работать, — а ещё я больше не смогу быть от тебя далеко, не хочу больше скучать, понимаешь? Вообще-то, он уже имеет право выйти на пенсию. И пенсия у него должна быть чуть ли не больше жалования, со столькими-то операциями и ранениями. Наверное, и надо бы, чтобы отдохнуть, отпустить перманентную боевую горячку. Но потенциально опасные капсулы попадаются нечасто, между операциями будут неплохие перерывы, чем не переход на более спокойную и безопасную должность? Будем много времени проводить на базе, вместе, разве не чудесно звучит? — Я бы очень хотела с тобой работать, — вздохнув, я погладила его по волосам, — но ещё я бы очень хотела, чтобы ты отдохнул. Что мне делать, если моя фея сойдёт с ума, м? — А почему-у, аву? — вдруг встрял с пола четыре. — Что? Почему фея? — уточнила я, приподнимаясь на локте. Волчары устремили на меня полные любопытства влажные глаза. — Ну, я не знаю, почему стала бабочкой, решила придумать что-нибудь для Криса, и получилась фея. Кристофея, понимаете? Им этого объяснения хватило, они восторженно авукали друг с другом и тихонько хихикали. Крис тоже смеялся, почесывая красную шею. Ох, я бы так хотела, чтобы мы и дальше все время были вместе. Но только не в ущерб его самочувствию, конечно.