Учитель со стажем

***

      Урок литературы начался с того, что Попов опоздал на пару минут. Это достаточно необычно, учитывая тот факт, что мужчина был крайне пунктуальным человеком — всякое нарушение распорядка могло вызвать у него некое беспокойство. Тем не менее, когда Арсений Сергеевич оказался в дверях, то выглядел так же обескураживающе, как и всегда: слегка зауженные к низу чёрные брюки на подтяжках, часы из белого золота, чёрный пиджак, застёгнутый на среднюю пуговицу, сидел на нём как влитой, узелок толстого галстука не был до конца затянут, а рукава рубашки цвета морской пены закатаны до локтей.       — Что ж, — начал мужчина, грациозно подходя к своему рабочему месту, — сегодня я отпущу вас пораньше, но, — все в классе (кроме Антона) оживились и обрадовались новости, — но для начала вы сдадите мне свои домашние работы, а потом! потихоньку! можете идти.       Преподаватель уселся на своё кресло поудобнее и, пару раз хлопнув ладонью по краю своего стола со словами: тетради кладите сюда, откинулся на спинку стула, устало массируя виски. Все, за исключением Антона, вышли. Парень робко стоял напротив учителя, не произнося ни звука.       — Ты что-то хотел? — Арсений поднял голову: его голубые глаза на фоне побледневшего лица казались настолько выразительными и чистыми, что эпатировали Шастуна, и тот буквально не мог оторвать своего пристального взгляда от мужчины. — Антон? — неожиданно резко и недовольно произнёс старший.       — Я? Я ничего не хотел. До свидания, — затараторил Антон, словно кто-то свыше выдавливал из него слова, и поспешно вышел из кабинета.       Остаток дня он волей-неволей думал об Арсении: о том, что происходит в голове учителя и почему сегодня он был так резок с ним.

***

      Вечер. Антон сидит в своей комнате, попивает какао и смотрит новый выпуск ЧБД. Уведомление. Попов 20:19 Антон, Вы не сдали мне тетрадь. «Вы? Серьёзно? Окееей, поиграем по Вашим правилам, Арсений Сергеевич». Антон 20:22 Да, я забыл, извините, Арсений Сергеевич. Попов 20:27 Ещё раз такое повторится — снижу оценку на балл. Это очень несерьёзное отношение к предмету, который Вы сдаёте. «Вот урод. У него точно биполярочка разыгралась на старости лет»       Антон злится и с трудом сдерживает себя, чтобы не написать едкий ответ. Однако эмоции не дают ему покоя, и он решает написать Матвиенко. Антон 20:34 Этот Попов мне до чёртиков надоел. Думаю, ему пора уйти из школы. Серёжа 20:35 План по устранению вредителя уже есть? Чем он тебе так не угодил? XD Антон 20:35 Все подробности завтра. План тот же.       Шастун со злостью откинул телефон куда-то за предел кровати, о чём моментально пожалел, поскольку услышал звук разбивающегося стекла. «Да какого чёрта, — подрываясь с места затараторил парень. — Отличный день, ты просто невероятный долбаёб, Шастун, — он медленно провёл рукой по лицу». На полу лежал покалеченный жизнью и Антоном телефон: защитное стекло было вдребезги разбито, а кое-где валялись куски пластикового чехла. Парень аккуратно поднял полуживой-полумёртвый гаджет, снял защитку и с облегчением вздохнул. «В такие моменты начинаешь верить в высшие силы. Спасибо, Господи! — разведя руки, прокричал Антон». Впрочем, на этом позитивные моменты закончились, потому что ни новой защитки, ни запасного чехла у Шастуна не было, и его телефон оказался полностью «голым». Парень буквально кипел от злости; он был готов в клочья разорвать причину, из-за которой пострадал его смартфон. Понимал ли Антон, что той самой причиной стал он? Нет, конечно! Как он мог быть виноват в том, что какой-то ублюдский предмет (оставленный им там ранее) оказался на том самом месте, куда угодил его телефон? Правильно, никак!       «Эта фигня — не жилец, — прорычал Антон, поднимаясь со стула, и направился в сторону кровати. Он пригляделся и заметил жёлтый край, который прежде ни разу не видел: — Что за… Откуда это тут взялось?» Он рывком поднял причину всех своих невзгод с пола и застыл: перед ним красовалась книга. Та самая книга, которую несколько дней назад ему подарил Арсений Сергеевич. В этот момент вся злость куда-то улетучилась, а в груди болезненно защемило. В голове Антона прокручивалась одна и та же мысль: «Он не должен был так поступать со мной, нет… Он не смел так поступать! В один миг он становится для меня самым близким человеком, надёжным другом, которому я могу излить всю душу и не бояться осуждения, а в другой — непреступной, отчуждённой и окутанной пеленой тайн и загадок крепостью…».       Антон так и уснул, сидя на корточках подле кровати. Разбудил его навязчивый телефонный звонок, который он сначала пытался игнорировать, но вскоре осознал всю тщетность своих попыток.

***

      — Да… — полусонным-полупьяным голосом прохрипел парень. — Серый, если это ты, то передай этому ублюдку, что я заболел или сдох… Нет, стой! Я сейчас сам ему позвоню и всё выскажу. Всё, отбой, — он с третьего раза кое-как попал по нужной кнопке, параллельно матеря всё на свете, а после, пристально вглядываясь в экран телефона, начал искать в списке контактов нужную фамилию.       — Значит так, — начал он, предварительно откашлявшись, — вы меня, многоуважаемый Арсений Сергеевич, конкретно так подзаебали! Вам сколько лет? Пять-шесть? Чё Вы себя ведёте как недоразвитый? Сначала зовёте к себе, успокаиваете, заботитесь, ведёте себя так, как будто Вы психолог или психиатр, как будто Вы мой лучший друг, если, конечно, не любовник или любящий меня парень, что было бы не так уж и плохо… — парень некоторое время переваривал собственные слова, а после, как ошпаренный, начал тыкать по экрану, словно от этого зависела его собственная жизнь. Однако всё было напрасно — телефон, очевидно, разрядился несколькими минутами ранее и тем самым спас его шкуру. Антон с облегчением вздохнул и хотел было прилечь на кровать, чтобы продлить свой сон хотя бы на часок, но уснуть так и не смог.       В школу в тот день он решил не идти и посвятил весь день развлечениям и отдыху. Под вечер, когда домашняя обстановка ему наскучила, Антон решил прогуляться до школьного стадиона.       Сейчас он был одет далеко не по погоде: домашние спортивки, в которых Шастун разве что не купался, испачканные застывшей грязью кроссовки, растянутая чёрная футболка с короткими рукавами и накинутая на плечи куртка цвета хаки. На этот раз Антон решил воздержаться от прослушивания какой бы то ни было музыки и сосредоточиться на собственных мыслях, поскольку в голове парня был, мягко говоря, небольшой беспорядок.       Спустя пару минут он вновь очутился там, на той самой скамье, где в прошлый раз была оставлена полюбившаяся ему пачка «Alliance». Антон сел на то самое место, вынул из кармана новую сигарету и закурил. Хаос, в который превратилась его жизнь буквально за пару недель, порой потрясал и казался нескончаемым. Это тяготило и настораживало. Он сидел, погружённый в свои мысли, и не замечал, что время, подобно табачному дыму, очень скоро испаряется. В раздумьях пролетело пару часов.       — На школьной территории запрещено курить, — раздался уже знакомый строгий голос за спиной, — и ты это прекрасно знаешь.       Попов не спеша обошёл скамью и поравнялся с учеником: «Какие-то проблемы?» — спросил Антон, вопросительно смотря исподлобья.       — Потуши сигарету, — бархатистым голосом сказал Попов, с нескрываемым осуждением смотря на этого дерзкого мальчишку. — Сейчас же, — добавил он, после насмешливого взгляда Шастуна.       Антон порывисто откинул сигарету, которая едва не задела учителя, упав к его ногам, а следом за ней выложил из кармана оставшуюся коробку, не прерывая зрительного контакта. Видимо, это была уже какая-то устоявшаяся традиция: оставлять неполную пачку сигарет в порыве эмоций. «Доволен? — сквозь стиснутые от злости зубы прорычал парень. — А теперь я вынужден удалиться, ваше превосходительство». Он язвил и делал это специально, и Арсений это прекрасно понимал.       Антон подскочил со скамьи и прошёл мимо учителя, намеренно толкнув того плечом. Однако далеко уйти не успел, поскольку сильная рука сжала его предплечье. «Субординация, — холодно проговорил учитель, не поворачивая головы в сторону Шастуна, — Вы, очевидно, с данным термином не знакомы», — Попов пренебрежительно откинул его руку и пошёл, постепенно растворяясь во тьме. Ни один мускул на его лице в тот момент не дрогнул.       Антон побрёл наобум, сам не зная куда. Он шёл, не останавливаясь, до тех пор, пока очертания огромных каменных зданий не превратились в миниатюрные подобия домов, похожих на поделку какого-нибудь ребёнка, которому, вероятно, помогала мама. Когда множество новостроек остались позади, он вздохнул с облегчением: на секунду показалось, что никаких проблем больше не существует, и ничего не имеет значения, кроме этого момента. Парень уселся на давно упавшее дерево, которое теперь именовалось валежиной. На холме было приятно — подул ноябрьский вечерний ветер, был виден весь город. Он продолжал бы сидеть ещё долго, зажмурив глаза от удовольствия, наслаждаясь и провожая этот день, но вибрация телефона вернула его в суровую реальность. «Мама… Наверное, волнуется…» — подумал Антон. На самом деле, его не так сильно это волновало: слишком долго он думал о ком угодно, кроме себя. Тем не менее — ответ не заставил себя долго ждать. Антон 23:56 Скоро буду, я с Серёгой :)