permission to exist

Юнги запрокидывает голову вниз, лежа поперек кровати. Щеки пятнами покрывает румянец. В прохладной комнате становится душно, испарина оседает на открытых участках тела. Со свистом выдыхает воздух сквозь плотно сжатые зубы и жмурится, когда особенно близок к разрядке, но вновь и вновь оттягивает, пытаясь продлить это состояние. Кровь приливает к голове от долгого свисания с кровати. Телефон подает признаки жизни который раз за вечер. Юнги бы тишины и терпения. Настойчивая вибрация телефона не нервирует его, просто мешает сосредоточиться. Он закусывает от усердия губу, пытается отвлечься. И резко останавливается, когда понимает, что состояние упущено. Кружится голова. Со вздохом вытирается влажной салфеткой, натягивает спортивные штаны обратно и все-таки идет тщательно мыть руки. Запястья пощипывают от попавшей воды. Юнги возвращается в комнату и заваливается на подушки, разворачиваясь на бок и сгибая ноги. Тянется к телефону, чтобы прочитать все те смс, что ему успели настрочить. Не успевает — экран подсвечивается входящим вызовом. — Ты где? — возмущение сквозит в высоком голосе абонента. Чимин сто процентов нервно постукивает ногой по полу по ту сторону телефонной линии. Юнги успел хорошо выучить его привычки за кучу лет знакомства. — Дома, — тихо бормочет в трубку парень, лениво укладываясь на спину и откидывая свободную руку в сторону. Бездумно пялится перед собой. Под потолком муха летает по траектории квадрата. — Какого хера ты дома, Юнги, ты же обещал мне, что поможешь с физикой! — Был занят, — Юнги отвлекается на ковыряние кожи вокруг пальца, — скоро буду. — Юнги! Парень сбрасывает. Без энтузиазма плетется к шкафу. Натягивает на себя огромную черную толстовку, трусы и драные джинсы поверх, за которые вывалил денег больше, чем если бы купил целые и сам разодрал. Но вывалить деньги было проще. Стоит перед зеркалом и выполняет ежедневную тренировку, на которую он периодически забивает: примеряет на себя различные выражения лица. Радость — недостаточно правдивый изгиб губ. Злость — недостаточное количество запала в глазах и фальшиво сжимающиеся кулаки. Основная причина его неудач — отсутствие искры в эмоциях. Он — сырые дрова и пространство без кислорода. Даже отвращение и неприязнь как-то не выходит воспроизводить. Зато хорошо получается безразличие. Из огромного перечня других эмоций оно по-настоящему искреннее и менее энергозатратное. Он не робот. Не социопат. Но сил на ту степень живости эмоций, что требуют привычные реалии, нет. Его мало что трогает, мало что способно выбить почву из-под ног. Он устал задолго до рождения.