Obsession

      Мысли путались. Он сделал пару шагов в мою сторону, отчего мои глаза непроизвольно закрылись, будто это сделает меня неприкасаемой. Но уже в следующее мгновение теплые огрубевшие пальцы сомкнулись на моем запястье, разворачивая лицом к недругу. Он с легкостью мог ударить меня, схватить за волосы и оттащить к выходу: я ожидала именно этого. Но вместо этих грубых действий он вдруг мрачно усмехнулся, отпуская мою руку, что побудило меня открыть глаза. Вместо лица, я увидела широкую удаляющуюся спину молодого человека.       – Только посмотри на это, – раздраженно произнес он, направляясь к выходу. – Что же ты тут стоишь, Кендрик? Входи, ну же.       Грубо распахнув дверь и ухватив подслушивающего за ворот пиджака, парень легко втащил человека внутрь, рассматривая его испуганное лицо так же пристально, как и мое несколько мгновений назад.       – Ну вот, ты здесь, – его голос походил на первые раскаты грома приближающейся грозы – спокойный, не предвещающий ничего ужасного, но каждый присутствующий в дамской комнате знал, что страшная буря неминуемо приближается. – Что дальше?       Молодой человек требовательно тряхнул беднягу, призывая к ответу, но тот, кажется, совершенно забыл язык, на котором говорил всю свою жизнь. Бледнея, испуганно покачивая головой, он производил впечатление душевнобольного человека.       – Ты ее пугаешь, – так и не дождавшись внятного ответа, парень невозмутимо продолжил, указав на мое искаженное ужасом лицо. – На твоем месте я бы извинился.       Крепкие руки высвободили свою жертву, стоило последним словам сорваться с его губ, но заметив, что бедолага выполняет совсем не то, что следовало, упав на колени и залепетав что-то нечленораздельное в сторону мучителя, парень снова ухватил его за ворот, поворачивая в мою сторону. – Перед ней.       Я испуганно посмотрела на высокого молодого человека, спокойно наблюдающего за происходящим. Он выглядел так, словно сложившаяся ситуация вполне обычна и не требует особого внимания. Это действительно пугало.       – Прошу вас, мисс, – я едва различала слова и их смысл, страшась ближайшего будущего. – Простите меня. Я не...       – Отпусти его, – теперь уже я умоляла, перебив незнакомца с целью сохранить ему жизнь. – Пожалуйста.       Выслушав мое пожелание, парень притянул Кендрика снова, заставляя смотреть его прямо в свои глаза, и мне казалось, что это самая страшная пытка.       – Я больше не причиняю людям вреда. Пока они не вторгнутся в мою жизнь, – тихо, почти шепотом произнес он, позаботившись о том, чтобы каждое его слово навеки впечаталось в сознание страдальца. – И лучше бы ему прекратить свои поиски. Не ищите меня!       – Прекратить поиски, – залепетал тот, повторяя слова, которые он теперь наверняка запомнит на всю жизнь. – Не искать вас.       Парень разжал пальцы, сжимающие клочок ткани пиджака Кендрика, и тот тут же отлетел на пару шагов назад. Лицо нападавшего смягчилось.       – Забудь, что видел меня здесь, – мрачно бросил он, прежде чем снова вспомнил о моем существовании. – И ее тоже.       Я не знала, кем являлся этот Кендрик, но, если молодой человек начнет обращаться со мной так же, как с ним, мне нужна помощь. Его большие шаги стремительно сокращали расстояние между нами, и в следующее мгновение он вновь схватил меня за руку, и в этот раз, я была уверена, уже не отпустит. Больно не было, но страх от увиденного искажал ситуацию, делая ее еще хуже. Парень толкнул дверь и, выйдя из уборной, сразу же свернул, как я полагала, к черному входу. Кендрик так и остался в дамской комнате.       Все происходило так стремительно, что я едва поспевала. Мне не удалось бы привлечь к себе внимание кого-либо. Я даже пискнуть не успела. Люди остались где-то далеко позади, когда мы сбегали через темный коридор, в конце которого манила распахнутая нараспашку дверь. Прямо за ней находился мир, в котором еще этим утром я была свободна. Мир, в котором я принадлежала только себе.       Мы выбрались наружу незамеченными. Мне даже показалось странным, что здесь нет охраны, так как она была повсюду. Уличный воздух стал прохладным, но мне все равно было душно. Это все равно что надеть корсет – ни вздохнуть, ни выдохнуть. Но еще хуже стало, когда где-то совсем близко прозвучал звук отключения сигнализации. Большой черный автомобиль, припаркованный здесь, неплохо скрывался среди сгустков мрака, и я заметила его не сразу. Мой желудок сделал сальто, когда я представила, как этот автомобиль увозит меня за город.       – Не усложняй себе жизнь, – посоветовал парень, открывая передо мной дверцу своего авто.       Рассуждая логически, я могла сказать, что он меня ни к чему не принуждал. Он говорил, как будет лучше для меня и что для этого нужно сделать, но он не приказывал и не заставлял. И его психология была действенной, ведь рассуждать логически я не могла. Я боялась, но оставалась спокойной. Хотела бежать, но покорно садилась в машину так, как он велел.       Очевидно, на другой исход он и не рассчитывал, захлопнув за мной дверь и оставляя в одиночестве на целых пять секунд, пока ни присоединился ко мне, появляясь на переднем сидении. Парень повернул ключ в замке зажигания и его автомобиль послушно замурчал, как большой толстый кот, которого погладили. Этот звук восхитил бы отца, который вечно пытался усовершенствовать мой «Форд», купленный им всего пару месяцев назад. По крайней мере мне так казалось. Я мало понимаю в машинах.       – Пристегнись, – в низком бархатном голосе не было приказного тона, но как я и говорила, все его указания требовали обязательного выполнения. Контроль этого человека был абсолютным.       Я знала заранее, что сейчас мои руки начнут дрожать так, что я вряд ли смогу удержать ложку, не говоря о том, чтобы пристегнуться. И именно так и поступило мое тело. Но мы не сдвинулись и с места до тех пор, пока негромкий щелчок ни символизировал мою маленькую победу. Теперь из великого списка вариантов моей погибели версию с автокатастрофой можно было вычеркнуть. Автомобиль плавно покатился с заднего двора прочь от этого дрянного места.       – Куда ты меня везешь? – осмелев, я посмотрела в сторону водителя, так сконцентрированного на дороге.       Внезапно он повернул голову в мою сторону, смерив недоверчивым взглядом, и тут же отвернулся.       – Я задаю вопросы, ты – отвечаешь.       Его неприязнь к Томасу распространялась и на меня, но я готова была поклясться, что с момента, как мы покинули казино, презрения в его голосе поубавилось. Этот факт не позволял угаснуть моим последним уголькам надежды на счастливый финал. Я молча кивнула.       – Как давно вы знакомы? Ты и Томас, – он начал допрос.       – Пару часов.       Я поймала себя на мысли, что едва не закатила глаза, отвечая на этот вопрос, а парень хмуро усмехнулся, что несколько меня удивило. Это не было похоже на злорадный смех. Всего лишь усмешка, как если бы я сказала, что чихаю каждый раз, когда слушаю Дрейка*.       – Тотальное невезение, Скай Уокер, – прокомментировал он данную ситуацию, усмехнувшись созвучием моего имени с фамилией персонажей из "Звездных войн".       Я не была уверена, что произносила ее сегодня, но сейчас это не было главным. Он умел улыбаться и, кажется, совсем не хотел меня убивать, а это уже было поводом для радости. Но вместо облегчения, я почувствовала, что и вовсе размякла, откинувшись на спинку сидения. Это и было к лучшему, ведь невидимый корсет потихоньку ослабевал.       Спящие дома пустынных улиц не обращали никакого внимания на черный внедорожник, похожий на вспышку молнии среди ясного неба, так стремительно исчезающий в ночи, а я – его смирившаяся узница, гадала, что же будет дальше. Сердце все еще нет-нет да замирало, когда разум подкидывал страшные картинки, на которых части моего тела были разбросаны в сером заброшенном доме или я была привязана к электрическому стулу. Но парень не выглядел психом, хоть и сумел нешуточно меня напугать. Он контролировал меня, и его собственные эмоции также находились под контролем. Он выглядел расслабленным и задумчивым, но, конечно же, я не могла быть уверена в том, какие мысли посещают его голову.       – Он успел тебя познакомить с кем-либо из своих знакомых? – совсем уж беззаботно спросил парень, но чувство, что он в любое мгновение может сменить милость на гнев, все еще было слишком свежо в моей памяти.       – Нет, – я вспомнила Тома, его нелестные высказывания в мою сторону. Да, я и пеняла на себя, ведь была предупреждена им, но так или иначе, толика обиды на душе все же затаилась. – Он бы с радостью запер меня в чулане.       – Тогда что ты делала в Фениксе?       Я уже было открыла рот, чтобы переспросить где, но парень вдруг посуровел, отправляя мое сердце в пятки. Должно быть, так он называет место, где еще несколько минут назад я задыхалась от дыма, а затем от ужаса, который он же на меня и навел.       – Платила за собственную глупость. Это моя ошибка. Только моя.       Приняв мой ответ, парень снова насмешливо хмыкнул, то ли удовлетворенный услышанным, то ли просто понял, что ничего другого от меня не добьется. Улыбка на его губах застыла всего на мгновение, а затем безнадежно угасла. Он устало вздохнул, запуская свою большую кисть в темные волосы, а затем возвращая ее на руль, где она и будет покоиться до самой остановки.       Я пришла к выводу, что на этом разговор закончен и мне лучше не пытаться его возобновить. Просто молчать было страшнее. Во время беседы он больше походил на обычного парня, от которого не стоит ждать проблем, но минуты проведенные в молчании становились сущим адом. Как долго мы еще будем ехать? Что последует затем? Об этом не хотелось даже думать, потому что что-то подсказывало мне, что ничего хорошего в моем ближайшем будущем не намечается. Почему я вообще нахожусь здесь? В какие игры играет Томас? Мне было о чем спросить, но явно не этого человека. Казалось, чем больше он убеждался в моей неосведомленности, тем лучшей участи, по его мнению, я была достойна.       Так что, я предпочла выкинуть все вопросы из головы, хоть это и было проблематично. Но как только я начала узнавать очертания улицы, ее жилых домов и строгих зданий, все, что тревожило мгновение назад, осталось в прошлом. Это был мой район, моя улица и (Боже!) мой родной дом. Внутри болезненно защемило. Я находилась всего в нескольких метрах от места, в котором была в безопасности, но эти метры – самое непреодолимое расстояние, с каким мне только приходилось сталкиваться. Какая ирония.       Внезапно машина остановилась. Я с удивлением посмотрела на парня, предполагая, что произошла какая-то поломка или, может быть, закончилось топливо. Но по его лицу было ясно, что дело не в этом. Он покинул водительское место и через некоторое время открыл мне дверь, протягивая руку, но я сидела не шелохнувшись, все еще ожидая какого-то подвоха. Я словно маленький дикий зверек, которого загнали в угол, с опаской взирала на молодого человека, и эта моя опаска уже начинала его раздражать. Испытывать судьбу я не стала, поэтому быстро взяла себя в руки и выбралась наружу, вдыхая ночной воздух. Меня никто не удерживал, не пытался преградить путь и не ставил ультиматумов, но я по-прежнему боялась сдвинуться с места, будто так, нарушаю недавно введенный в мою жизнь закон. Парень задумчиво свел брови, всматриваясь в мое бледное лицо, и убедившись в том, что я никуда не собираюсь идти, словно маленького ребенка за руку повел к двери собственного дома.       – Держись от своего брата подальше, если не хочешь проблем, – серьезно произнес он, не запугивая, предупреждая.       Это казалось невероятным. Даже не эта назывная забота – то, что я до сих пор жива и мне совсем необязательно терпеть издевательства.       – Ты меня отпускаешь? – не способная поверить в свое счастье спросила я, наблюдая за ним огромными от удивления глазами.       Парень, тем временем, уверено постучал в дверь, требуя немедленного внимания со стороны моего отца. Он молча посмотрел на меня все тем же пронизывающим взглядом, и я даже пожалела, что вообще открыла рот. Строгий, холодный, но, как оказалось, справедливый он вызывал противоречивые чувства. Его молчание было недолгим, но мне показалось, что прошла вечность, прежде чем он заговорил снова.       – Зачем ты мне? – все, что и услышала я, прежде чем он отпустил мою руку, и затем поспешил прочь.       Его силуэт полностью растворился как раз в ту секунду, когда яркий свет, просочившись из дверного проема, осветил небольшое уличное пространство, и я увидела усталое обеспокоенное лицо папы. Он не успел произнести и слова, а я уже направлялась в свою комнату, ощущая себя такой опустошенной и потерянной. Сердце билось все так же быстро, как тогда, когда он вопросительно смотрел мне в глаза, ожидая пока я назову свое имя. Только дышать было легче. Намного. И все же я не была в порядке.       Я не чувствовала прежней мягкости кровати и легкого дуновения ветра, исходящего из приоткрытого окна. Совершенно выбитая из колеи, измученная, но живая. Никому ненужная. Я гнала эту мысль так старательно, пытаясь захоронить там, где все еще были воспоминания о матери. Другая на моем месте была бы счастлива оказаться дома в своей постели. И я была счастлива. Я просто слишком устала.       Мне все же пришлось сказать отцу пару слов, чтобы успокоить родительское сердце. Как оказалось, Том сообщил о моей пропаже и даже пытался искать меня, но это не делало его образ светлее. Теперь я должна была держаться от него подальше. Ну, а папа даже успел позвонить в полицию, но ведь там работают так оперативно. Я твердила ему, что все в порядке, но порядка не было ни в городе, ни в моей голове.       Даже после того, как я вновь оказалась наедине с собой, лучше не стало. Перед глазами всплывали только что прожитые, я бы сказала, выстраданные моменты, и мне до сих пор не удавалось поверить в то, что он просто меня отпустил. Но где-то там в подкорке глубокий спокойный голос твердил, что я принадлежу совсем не себе. Он мог сказать всего одно слово, и выбора бы у меня не осталось.       «Ведь я его вещь…»