Оплата почасовая

      Нагито уткнулся в подушку, поморщившись от мелодичного постукивания дождя — сегодня на улице был настоящий ливень, что, впрочем, никак не смущало юношу, если, конечно, не считать слегка беспокойный сон.       Его глаза время от времени приоткрывались, но после сразу захлопывались — даже минимальные движения его тела были ленивыми, сонными. Состояние, в котором находился парень, скорее походило на дрёму, а не полноценное погружение в царство Морфея.       Сколько же он проспал? По ощущениям — столько, сколько нужно, по времени — одиннадцать часов.       Сейчас атмосфера, что по кусочкам складывалась в сознании Комаэды, настраивала его на какие-нибудь прогулочки под дождём или посиделки в уютных кафешках. Просто хотелось чего-то такого... Домашнего?.. Не совсем, ну да ладно — домашнего, так домашнего.       Сегодняшнее настроение располагало проводить время с кем-то очень близким или даже родным.       Мама, как назло, уехала по каким-то «очень срочным делам. Узнаешь вечером!». Что это за дела такие, женщина разглашать отказалась, никак не объяснив подобной секретности.       Осталось лишь надеяться, что она не собиралась браться за старое, вновь вставая на путь пьянок, разгулов и беспорядочных связей, — ограничивать родительницу юноша, однако, не смел: она была взрослым человеком, способным контролировать свои действия.       Парень поворочался, вновь сжав пальцами один из краёв белоснежной подушки. Под одеялом было тепло, а в остальном доме — холодно: непогода за окном сказывалась и на температуре внутри жилища.       Несмотря на то, что дождь был весьма напористым, словно человек, отчаянно бегующий вслед за своими мечтами, он частенько прерывался: создавалось впечатление, что кто-то выливал воду из вёдер, а после уходил за новыми порциями.       Этот дождь очень напоминал сон Нагито: он то приостанавливался, то накатывал с новой силой, заставляя мальчика засыпать на несколько минут, а после пробуждаться, вновь ощущая дикую усталость.       Не взирая на внешнее спокойствие Комаэды, его эмоциональный фон тоже неплохо подходил под описание странного ливня. Даже туман, что опускался на город, казался тем самым дымком неясности, который в последнее время сопровождал парня.       Он совершенно не успевал следить за течением времени, которое то ускорялось, то замедлялось, будто бы находясь под чудесным влиянием несмышлённого ребёнка, что совершенно не умел управлять своим даром.       Юноша даже представить не мог, сколько дней прошло с импровизированного Нового Года: может, неделя, а может, полгода. Вся жизнь быстро превратилась в рутину, которая, впрочем, совершенно не надоедала. Теперь рядом с парнем почти всегда была его любимая мама — папа, увы, всё так же появлялся очень редко, всё время находясь либо на работе в офисе, либо в собственной квартирой, где, что ожидаемо, он тоже работал... Наверное.       На самом деле было весьма трудно определить, что мужчина делал большую часть времени: юноша побаивался звонить отцу, а Марии просто было всё равно — мужа она давно не любила.       Не разводилась пара, наверное, лишь потому, что никто из супругов не видел в этом смысла: что был брак, что его не было — всё одно и то же.       Да и сына не хотелось разделять на две части, что находились по разные стороны барикад: юноше уже, правда, было больше восемнадцати, то есть юридически он считался независимым, а следовательно, никаких вопросов в духе «с кем останется ребёнок?» возникнуть не должно было.       В любом случае у мужчины и женщины в планах не числились расторжение брака и разрушение "счастливой" семьи, что, пожалуй, к лучшему — Нагито не горел желанием созерцать развод самых родных для него людей.       Пока отношения мамы и папы были узаконены, оставалась хотя бы одна фантомная нить, державшая юношу на плаву, — с Чиаки и Джунко он практически не общался, а учёба отошла на второй план. Комаэде просто хотелось лежать в тёплых объятиях родительницы, время от времени улавливая цокот отцовских каблуков, что разносился бы по всему дому. Парню просто хотелось чувствовать себя нужным.       Юноша ходил в университет, где не обращал ни на кого внимания — ему было плевать на Хинату, Эношиму, Мукуро и даже, быть может, на Нанами, хотя из всех вышеперечисленных девушка была единственным человеком, всё же вызывавшем в нём толики интереса, которые, правда, быстро разбивались о скалы мыслей, что всегда находились дома, рядом с родителями. Нагито приезжал в казино или любые другие удобные для клиентов места по первому зову Аяно, но там он думал лишь о том, чтобы поскорее закончить и вернуться к маме, которая стала, наверное самой важной частью жизни Комаэды, заменив собой солнце и землю.       Сегодня, кажется, был четверг: Комаэда не мог сказать точно — он не смотрел в календари: они заставляли его ощущать всю странность течения времени, — но университет он ходил три дня подряд. Мама будила парня каждый день, отправляя его в учебное заведение, — сам бы он вряд ли смог регулярно посещать занятия.       Сегодня Мария почему-то и словечком не обмолвилась о том, что её сыну стоило бы посетить «Пик Надежды», поэтому он как-то об этом и не думал. Не отправила — значит, туда идти было не нужно: Нагито всё равно уже давно не ходил на учёбу ради получения новых знаний или с мыслями о саморазвитии и благоприятном будущем. Всё, что он делал, было лишь ради любви родителей: так было всегда — сегодняшний день не являлся исключением.       Чуткий и уже отходивший от своей жертвы сон неожиданно прервался бодрым жужжанием, уведомившем юношу о том, что на его телефон пришло новое сообщение.       Комаэда лениво распахнул веки, взглянув на устройство.       «Кто это может быть?» — вдруг пронеслась в голове парня не слишком приятная для него мысль: обычно ему писала только Аяно, но сегодня, к сожалению или счастью, это была не она — студент поставил особую мелодию на приход её сообщений. Тиканье бомбы. Ну а что? Очень символично, между прочим.       Отправитель был личностью неожиданной, но оттого не менее приятной.       «Нанами-сан» — это то название, которое носил контакт, а значит, сообщение прислала... Чиаки? Да, конечно, это было бы очень логично, но Нагито с трудом верилось, что девушка могла бы ему позвонить. В последнее время они сильно отдалились друг от друга, будто бы став частями разных вселенных, и юноша ну никак не ожидал каких бы то ни было вестей от подруги.       В любом случае студенту всё же следовало прочесть письмо:       «Доброе утро! — даже сквозь толщу экрана Комаэда видел позитив, что раньше не был присущ студентке. Её вообще здорово изменило общение с Хинатой: она смогла открыться и засиять, перестала прятаться от людей и даже стала активно общаться с большей частью группы. Да и внешний вид её, стоит отметить, не остался прежним: она покрасилась в немного более яркий розовый цвет, сделав свои волосы выразительнее. Это, кстати, отразилось и на глазах: линзы девушка не носила, но радужка казалась куда живее, красочнее. Так же она нарастила правую часть чёлки, открыв большую часть своего лба. Кардиган и блуза были заменены на объёмный пуловер со спущенными плечами и огромной надписью «MK» в районе груди, что демонстрировал бледную кожу и острые ключицы, а юбка и чулки — на чёрные джинсы с прорезями. — Ты, наверное, даже и не представляешь, почему я пишу тебе сегодня, ахах, — она была права: Нагито не представлял. — Погода не слишком хорошая, но ты вроде любишь дождь, поэтому, может, согласишься встретиться в том кафе, где мы сидели с Миу и Каэдэ месяца четыре назад? — четыре... месяца? Вау, это... Немного шокировало, если честно. Студент провёл по экрану смартфона, открыв панель уведомлений: там, почти в самом центре, был написан месяц. Апрель. Уже был апрель?.. Ладно, этого юноша никак не ожидал: он рассчитывал на февраль или март, но... Впрочем, это неважно: апрель и апрель, что с того?.. Покачав головой и тем самым выкинув оттуда все лишние мысли, парень продолжил читать. — Очень рассчитываю на положительный ответ! Серьёзно, Нагито, не расстраивай меня, хд». Студент, честно говоря, не знал, что ответить. С одной стороны он явно не хотел омрачать день одного из членов своего немногочисленного круга общения, а с другой... А с другой вообще-то ничего и не было: беловолосый не видел причин для отказа от встречи.       Более того, он сам недавно думал о прогулке с кем-то близким, и вот она, отличная кандидатура.       Удивление от сообщения быстро сменилось счастье, что оставило на лице отпечаток в виде лучезарной улыбки. Комаэда был кому-то нужен...       Нет, даже не так. Он был нужен Нанами — его прекрасной, доброй и надёжной подруге!       Мысль об этом заставляла сердце биться о грудную клетку, словно о металлические прутья, что сдерживали полёт чувств.       «Конечно! Я буду очень рад встретиться с тобой», — быстро настрочил парень, а после, поразмыслив, добавил. — «Во сколько?»       Ответ пришёл практически незамедлительно:       «Приезжай как только сможешь) Позвони мне за пять минут до того, как будешь там — я сейчас сижу у Наэги: его дом в нескольких минутах ходьбы», — этот факт стал для Нагито неожиданностью: он никогда не задумывался о том, где жил его... Возлюбленный? Нет, не совсем — юноша практически перерос свои наивные чувства. Быть может, учитель? Нет... Макото ведь был старше Комаэды всего на несколько лет. Тогда, наверное, друг?.. Хотелось в это верить.       «Хорошо», — коротко ответил парень, подумав о том, что ему следовало надеть. Хотелось выглядеть повседневно, но вместе с тем красиво и опрятно, чтобы провести хорошее впечатление на лучшую и, возможно, единственную подругу.       С приятными и мягкими, словно прекоасные подушки, мыслями юноша медленно поднялся на ноги, не почувствовав головокружения – восстановленный режим питания хорошо сказывался на общем самочувствии студента.       Нужно было идти в душ и собираться — не хотелось заставлять Чиаки ждать слишком долго.

***

      Из наушников лились звуки песен известных англоязычных исполнителей, которые заставляли ученика весело улыбаться.       Он чувствовал потрясающую лёгкость, что окутывала каждый сантиметр тела: Комаэде хотелось кричать о том, как он любил свою замечательную жизнь! Мир был ярким и красочным: тучки плыли по небу, образуя из своих серых тел огромный купол, обволакивающий землю. Крупные дождевые капли падали в копну волос, путаясь где-то в комках белёсых прядей.       Нагито знал, что на улице был настоящий ливень, но это, однако, не побудило его взять зонтик. Парню было плевать на мокрые волосы или одежду, а сиденья в кафе были сделаны из искусственной кожи, которая, как известно, не промокала, поэтому и переживать на её счёт не стоило.       Юноша предпочёл пройтись пешком — да, этот способ передвижения не был самым быстрым или наиболее энергоёмким, но ехать в метро абсолютно не хотелось, а использовать такси не было смысла: там, где располагалось кафе — недалеко от парка Уэно — движение было оживлённым, а потому дорога обещала быть долгой.       Да и в конце концов студент просто хотел погулять — это ли не было прекрасной причиной для того, чтобы не пользоваться какими-либо видами транспорта?       Музыка всё лилась и лилась, пока Комаэда шёл по улочкам города, позволяя дождю впитываться в ткань его тёмно-зелёного свитера.       Быть может, именно так выглядело настоящее счастье.

***

      «Я почти подошёл», — кнопка «отправить» была нажата, а сообщение — отослано. Осталось лишь дождаться ответа от Нанами и добраться-таки до расчудесной кофейни, которая с первого взгляда полюбилась студенту.       Юноша прошёл две улицы, чувствуя воду, что плескалась прямо под его ногами. Дождь, кажется, немного стихал, теперь больше походя на ситничек, а не ливень. Насквозь промокшая шерсть прилипала к коже, и это, чёрт возьми, стоило включить в список самых изощренных пыток!       Радовали только относительно сухие ноги: чёрные ботинки с водоотталкивающим покрытием были настоящим спасением в такую погоду.       «Отлично! Я выхожу», — пришёл чёткий и ясный ответ Чиаки, заставивший Нагито улыбнуться. Его подруга была действительно замечательным человеком, готовым терпеть Комаэду и целый вагон его недостатков.       Заметив нужное заведение, парень замедлился и слегка приподнял голову, взглянув на мрачное токийское небо. Серость пейзажа заставила парня улыбнуться: в душе студента сверкало яркое солнышко, а снаружи летали хмурые тучи.       Ничто не было способно расстроить парня: слишком хорошо он себя чувствовал.       Сегодня был четверг, какой-то там день апреля, и беловолосый мог уверенно заявить, что он являлся самым счастливым человеком на этой чёртовой земле!       Он чувствовал себя никому не нужным дерьмом на протяжении девятнадцати — боже, такая цифра в данном контексте казалась просто чудовищной — лет. Юношу окружали люди, но он был совершенно один, разбитый, пытающийся собрать самого себя по кусочкам, каждый из которых весил меньше грамма. Он держался годами, регулярно думая о том, как сильно хотелось умереть, а теперь... Теперь держаться было не нужно.       Кто бы мог подумать, что счастье всегда было таким замечательным чувством? Если бы Комаэда знал, как хорошо ему могло быть, то он, быть может, и не загонялся бы никогда... Ладно-ладно, это, разумеется, ложь — перспектива радужного будущего не была весомой причиной для счастья в безрадостном настоящем.       Просто... Он был счастлив. Больше ничего и говорить не стоило.       Кажется, Нагито нашёл второй цвет самого себя — у цвета этого не было имени, а хранился он в сердцах самых дорогих для юноши людей.       Фиолетовое небо с улыбкой смотрело на парня из-под толщи иллюзорной синевы, как бы внушая ему, что сама по себе жизнь всегда являлась самым главным стимулом жить.       «Небесная пряность» была совсем близко, а проблемы — далеко-далеко. На этот раз Нагито мог сказать точно: счастье, что подобно наркотику растекалось по его венам, не было поддельным; оно состояло из неогранённых алмазов, которые имели все шансы стать настоящими бриллиантами, отражающими радугу.       Приятный аромат заставил юношу блаженно зажмуриться: на улице было достаточно холодно, а в кафе, напротив, очень тепло, будто там находилось маленькое солнышко, освещавшее как само заведение, так и всех его посетителей.       — Нагито! — вдруг послышался приятный девичий голосок, заставивший юношу вздрогнуть и наконец оторваться от своих фантазий.       — Чиаки, — он сам не понял, как перестал использовать фамилию девушку и уже порядком надоевший суффикс -сан. Просто... Увидев подругу, парень отчего-то жутко обрадовался.       — Я очень рада тебя видеть! — за её спиной был небольшой рюкзачок, а в руках отсутствовал зонтик: видимо, она, как и Комаэда, не взяла его.       — Я... Я тоже! — ему по непонятным причинам захотелось обнять подругу, почувствовать тепло её хрупко-мужественного тельца.       Студентка, однако, опередила парня, с улыбкой прижавшись к нему. Почувствовав копну розовых волос, прижавшуюся к его не особенно широкой груди, и чужое сердцебиение, что заиграло где-то под рёбрами, Нагито несмело оплёл спину Нанами руками, прикрыв свои глаза.       Они простояли так, вероятно, всего несколько секунд, но это было... просто бесподобно. Начинающему художнику определённо следовало бы ходить за Комаэдой по пятам: у него что не день, то произведение искусства.       Если бы сам парень был творцом, желавшим создать шедевр, то он бы определённо написал картину, в которой бы навеки замер этот прекрасный момент.       «Контраст подобия», — почему-то юноше хотелось назвать своё творение именно так. Сочетание синей и зелёной кофт, а так же смоляно-чёрных джинс, было каким-то правильным, будто бы его создала природа, а не люди.       — Давай зайдём, — предложила девушка, отлипнув от своего друга.       — Угу, — согласился он, открыв дверь и предложив Чиаки зайти первой: нет, это были не какие-то кошмарно устаревшие джентельменские установки в духе «дамы вперёд», а всего лишь действия, спровоцированные желанием сделать что-то приятное для своего близкого.       — Спасибо! — поблагодарила девушка, юркнув в кафе. — Ты не против, если мы сядем за вон тот столик? — розоволосая — теперь в том, что цвет её шевелюры был именно розовым, а не, например, блёкло-русыми сомневаться не приходилось — пальцем указала на один из столик, вопросительно взглянув на друга.       — Не против, — с улыбкой отозвался Комаэда, покачав головой: ему не принципиально, а ей приятно.       — Отлично, — довольно опустив взгляд и заправив за ухо мокрую прядь, Нанами направилась к нужному месту.       Нагито неторопливо поплёлся следом, уловив спокойную музыку, что обволакивала всё помещение, заставляя некоторых одиночек, что не болтали со своими друзьями, сонно моргать, отпивая что-то из чашек.       На книжной полке, с которой кто угодно мог взять заинтересовавшее его произведение, сидел небольшой плюшевый мишка с гладкой шёрсткой бежевого цвета. Комаэда этого причудливого зверя раньше не видел — его, вероятно, поставили уже после последнего визита юноши.       Это животное приковала к себе внимание молодого человека: монокума, маскот казино Эношимы, тоже был медведем, но он сильно отличался от своего милого собрата. Что-то в чёрно-белой игрушке настораживало или даже пугало, и, что самое главное, этого чего-то в бежевом малыше не было — он являлся лишь очаровательным украшением, хорошо вписовавшимся в общую атмосферу заведения.       — Итак! — девушка резко стала серьёзной, чем слегка напрягла Нагито. — Расслабься, — заметив тревогу друга, она усмехнулась, побудив его успокоиться. — Просто ты забыл нечто очень важное, — она сделала яркий акцент на слово «очень», растянув его, словно жвачку.       — Ох, правда?.. — парень, честно говоря, даже и представить не мог, что же такое значимое он мог выкинуть из своей памяти.       Нанами утвердительно кивнула, слегка надув щёки.       — Угадай, что это такое, и я, так уж и быть, прощу тебя! — с явным весельем и нескрываемым азартом предложила девушка.       И Нагито был буквально вынужден начать активное сражение со своим мозгом.       «Чиаки я с днём рождения поздравил, — да, верно, он подарил ей достаточно дорогую приставку, которая вышла не так уж и давно — кажется, всего несколько месяцев назад. — Хинату я поздравить пытался, но он меня даже слушать не стал, — к сожалению, это тоже было правдой, хотя такое событие, конечно, вряд ли было причиной, по которой Нанами дурашливо и абсолютно неискренне обижалась. Всё-таки Хаджиме родился двадцать седьмого декабря, а это было уже очень давно. — Но тогда... Боже, что же она имеет ввиду?.. — у Комаэды, честно говоря, не было никаких мыслей по этому поводу. — Я сдаюсь».       — Прости, — всё, что смог выдать юноша, поняв, что мыслей по этому поводу у него больше не было.       К счастью, возмущения от Нанами он не услышал; вместо этого кафе окутал нежный смех, в котором искренности было больше, чем во всей жизни юноши.       — Прости-прости, — она прикрыла рот, постаравшись прекратить хихикать. — Просто ты удивительный человек, знаешь это? — сказала девушка на выдохе, смахнув с глаз фантомные слёзы.       Розоволосая стянула с плеч рюкзак, открыв его на ходу. Оттуда она достала небольшую, но достаточно толстую книжечку и маленькую коробочку, в которых обычно лежали украшения.       — Ч-что это?.. — Нагито сначала посмотрел на руки девушки, что удерживали предметы, а после, абсолютно ничего не поняв, поднял взгляд на её глаза.       — Возьми, — она мягко улыбнулась, побудив юношу схватиться за твёрдую обложку. — Открой, — её односложные предложения выглядили как инструкции, заставлявшие парня не пародировать столб.       — Д-да... — он неуверенно распахнул книжку, взглянул на первую страницу и замер. Просто-напросто замер, не способный вымолвить и слова. Там были фотографии, на которых счастливо улыбались Чиаки, Хината и сам Нагито.       Проморгавшись, парень перелистнул страницу, и сомнений вовсе не осталось: это был альбом, в котором собрались яркие моменты дружбы ребят.       Рядом с каждой картинкой были небольшие стишки:       «Ты человек непостоянный, С тобой порой не так легко, Но знаешь, дружбы ветер странный Нас отправляет далеко», — неясно, придумывала ли девушка произведения сама, но написаны они были от руки.       Каждый из них рассказывал о сути отношений Нанами и Комаэды, и это было... Просто потрясающе.       Если бы Нагито позволял себе плакать, то сейчас он бы, чёрт возьми, уже рыдал, потому что Чиаки в его глазах прямо сейчас было практически святой. Он явно не был достоин такого замечательного друга. Ну, по его мнению, разумеется.       Юноша останавливался на каждой странице, внимательно изучая детали снимком и стихотворения, что располагались рядом. Розоволосая с улыбкой наблюдала за эмоциями, что проскакивали на его лице, поглаживая пальцем небольшую коробочку.       Комаэда перевернул последнюю заполненную страницу, наткнувшись на две огромные надписи.       «Для новых воспоминаний =)», — гласила первая, расположенная в правом верхнем углу. И да, Чиаки оставила действительно много места, намекнув на то, что у них будет ещё много совместных воспоминаний, наполненных счастьем.       «С днём рождения, забывчивый ты мой! ^_^», — ох... Вот оно что. Вещь, о которой забыл Комаэда была его собственным днём рождения.       Парень поджал губы, постаравшись сдержать слёзы, — подарок Чиаки заставлял его чувствовать себя потрясающе.       — С днём рождения, забывчивый ты мой! — повторив текст записки и спородировав смайлик, стоявший в конце строки, девушка сжала пальцы своего друга.       — Я... — он замер. Слов просто не было...       — Перед тем как ты что-то скажешь... — розоволосая подмигнула всучив юноше коробочку. — Давай, открой её!       И Комаэда послушался... Его пальцы поддели крышку, бережно подняв её.       Внутри был браслет, очень напоминавший тот, что студенту в своё время дала Эношима. Вот только от этого по коже не бегали мурашки, а сердце не билось в районе пяток: его розово-белая нежность внушала... Надежду?.. Да, это слово подходило.       — Это не часть подарка, — непринуждённо начала девушка. — вообще-то то, что я приготовила для тебя невозможно вручить вот так просто, поэтому придётся немного подождать, — это звучало интригующе. — А этот кулончик можешь считать оберегом. Просто хочу, чтобы он напоминал тебе о том, что ты всегда способен на меня положиться.       — Я... Я сохраню это, — и Комаэда не врал.       Не почувствовав и капли сомнения, юноша быстро стянул украшение с кулоном монокумы — обычно с ним студент не расстовался даже во сне — и надел на руку то, что дала Чиаки.       Оно на худом запястье смотрелось гораздо лучше.       — А у этого кролика есть имя? — неожиданно спросил беловолосый, кинув мечтательный взгляд на браслет.       — Имя?.. — кажется, девушка не ожидала подобного вопроса. — Зови её Усами, — вероятно, это Нанами придумала только что, но голос её звучал так уверенно, что она говорила правду.       Да, этого зверька звали Усами, она была милой девочкой, что во многом превосходила монокуму.       Чиаки, явно довольная реакцией друга, перевела взгляд на пейзаж за окном, а после, кажется, что-то заметив, прошептала:       — Посмотри, — Нагито, не поняв такой реакции подруги, тоже выглянул, замерев точно так же, как и студентка.       Та, впрочем, быстро отмерла, схватила телефон и сфотографировала то, что ввело и её, и Комаэду в ступор.       — Макото должен мне тысячу иен, — подмигнув другу, пояснила свои действия девушка.       Беловолосый всё ещё не приходил в себя, шокировано глядя на Токо и Комару, что стояли вдалеке.       И, чёрт возьми... Они целовались.       Как много юноша пропустил?..       Хотя, знаете, наверное, это неважно, ведь все были счастливы.       Когда-нибудь потом беловолосый обязательно узнает, как именно девушки пришли к таким отношениям, но сейчас это казалось мелочью.       Хотелось просто наслаждаться улыбками, и надеждой, что ежедневно вытесняла отчаяние.