Относительные

            Pov Майки Развернувшаяся за последние пару минут ситуация… скажем так, приближается к патовой. Команда безумного ученого тоже не стоит сложа руки в это время. Итого в помещении размером со спортзал оказывается несколько десятков поднятых и заряженных у кого чем пистолетов. Пистолетов, направленных в разные стороны. Кажется, что если они все выстрелят одновременно, то здесь будет как в лотерейном бочонке с шариками. Где они взяли пистолеты? Авторитет главаря одной из крупнейших группировок Токио открывает множество дверей, особенно на черный рынок. Да, мне тоже дали один. Ко мне подходит Мицуя и, спрашивая все ли в порядке, вручает пушку, заряженную под завязку. В руке ощущается приятная и знакомая тяжесть, возвожу курок, навожу пистолет на надзирателя, который все еще крепко держит связанного Дракена. — Отпусти его. — Голос спокойный, но угрожающий. Иду в их сторону, направляя пистолет прямо в голову врага. Человек в маске настораживается, но не совершает никаких активный действий в сторону того, чтобы отпустить Дракена. — Сейчас же. — Если этот чудила не хочет по-хорошему, будем по-плохому. — Или мне подойти ближе, чтобы засунуть ствол тебе в глотку? Надзиратель поворачивает голову в сторону сумасшедшего ученого, как будто спрашивает разрешения или ждет более точных указаний. Серьезно, блять? На тебя направлен заряженный пистолет, а ты в чем-то сомневаешься? Расклад сил значительно изменился, перевес теперь в нашу сторону. Сука, я здесь власть, а не он! Я зол, очень зол. Я пришел сюда исключительно для того, чтобы забрать друга (друга, с которым мы последние пару недель целовались, ходили на свидания и множество раз чуть не переспали, но не суть), жизни этих придурков не играют для меня никакой роли, поэтому я действительно могу выстрелить, особенно если они продолжат меня злить. Перевожу пистолет с его головы в ноги и стреляю в пол, рядом с ним. Да, там рядом Дракен, но я стою достаточно удобно, чтобы не попасть в него, рядом, конечно, но не очень. — Я сказал: «Отпусти его». — Возвращаю пистолет в прежнее положение. — Иначе следующая пуля прилетит гораздо выше. — Все еще продолжаю медленно приближаться, наклоняю голову набок. Никаких движений. — Мне кажется, или ты меня не понял? — Человек в маске слегка вздрагивает от моего взгляда. Да, это именно то, чего я добивался — дьявольский взгляд психопата, в котором отчетливо видно желание убивать. Он отпускает Дракена. Наконец-то, блять, сразу бы так, нет же, нужно выебываться. Когда Дракена отпускают, он наклоняется вперед, падая. Я подбегаю к нему и ловлю. К слову, присесть я не успеваю, поэтому он упирается щекой о мое бедро, но это явно лучше, чем об бетонный пол, верно? Руки опускаются к нему, держу его за плечи и приседаю, чтобы посмотреть в глаза. Он кое-как держит голову и смотрит на меня в ответ, его взгляд расфокусирован, зрачки расширены, дыхание сбивается. — Я уж думал, ты совсем с катушек слетел, когда приперся сюда один. — На его лице вымученная улыбка. Говорит так, словно у него в горле пересохло, как наждачной бумагой по дереву, полушепотом. Его вид заставляет мое сердце совершить кульбит, потому что до этого я видел его только издалека. С расстояния он казался не таким потрепанным. Сейчас же он выглядит слишком паршиво. Удивительно, как он вообще держится. Откуда у него силы, чтобы говорить мне что-то и улыбаться? У него же еще, блин, сотрясение. Пиздец. — Прошу, не разговаривай. — Я помогаю ему подняться, развязываю узлы, сковывающие движения, перекидываю его руку через плечо и начинаю идти с ним в сторону выхода. — Уже уходите? — Чокнутый ученый. Конечно, он же еще здесь. Блять, я должен был догадаться, что он не захочет нас так просто отпускать. И что мне делать с ним? Хотя, у меня есть пара вопросов к этому чупчику. — Да, мы уходим. — Все еще поддерживая Дракена под руку, я поворачиваюсь в сторону говорящего. — К всеобщему сожалению, Вы идете вместе с нами. После этой фразы я раздаю приказы. Не очень люблю это делать, но в такие моменты приходится. Вызвать скорую, вырубить всех, включая сумасшедшего, которому я ответил, оттащить в отдаленные комнаты или закинуть в подвал, связать этого ебанутого, заклеить ему рот изолентой, завязать глаза и на базу его. Ну, сначала, конечно, все не очень законное, а потом уже скорая для Дракена. Вооруженная лишь пневматом и транквилизаторами команда не сопротивляется, они понимают, что у них нет шансов против почти пятидесяти подростков с реальными свинцовыми пушками. Да, они абсолютно незаконны, но против незаконных действий работают только такие же незаконные. В течение десяти минут все приказы оказываются выполнены. Мы с Дракеном выходим на улицу, чтобы проводить всех, кто приехал. Двое держат обездвиженное тело ученого, пытаясь дотащить его до мотоцикла, перекидывают его тело через сиденье. На мотоцикл садится Мицуя. Окей, замечательно, он сделает все, что требуется.             Pov Дракен Ну и зачем Майки хочет притащить этого чокнутого на нашу базу? Почему бы просто не бросить его здесь вместе со всеми остальными? Ну да ладно, у него обычно свои тараканы. Если что-то пойдет не так, то я смогу решить эту небольшую проблемку, которая меня похитила. Майки раздает приказы. Секундочку, а зачем скорая? Разве кто-то пострадал? Или это для меня? Блять, Майки, мне не нужна скорая, я в порядке, отлежусь пару дней, и все будет прекрасно… Время снова замедляется, ноги ватные, голова дико кружится. Честно, меня не тошнит только потому, что я ничего не ел последние несколько дней. Интересно, сколько меня не было? За сколько дней Майки все это спланировал? Ноги не просто ватные, они подкашиваются. Я все еще опираюсь на плечо Майки, в один момент мне кажется, что я сейчас на него упаду и приплющу к земле. Он это тоже понимает, поэтому опускает на землю первым и прислоняет спиной к стене здания, из которого мы только что вышли. Когда голова касается стены, мой мир прошибает дикая боль, в глазах искры. Кажется, я соприкоснулся со стеной слишком резко, плюс стена твердая. Блядство. Я сильно зажмуриваю глаза, но от этого становится только хуже. — Дракен? — Голос Майки напротив меня. Зачем он зовет меня? Я же прямо перед ним сижу. — С тобой все в порядке? — Ага, все просто супер, говорю же, просто отлежусь пару дней. Я глубоко дышу, чтобы привести сознание в норму, мир ненадолго становится снова ясным, и я открываю глаза. Вижу Майки, он как-то слишком обеспокоен, в его глазах первобытный страх, но из-за чего? Все же хорошо закончилось. Я в порядке. Интересно, почему мы не едем домой? Где-то на заднем фоне слышна серена скорой помощи, неужели за мной? — Майки, поехали, пожалуйста, домой. — Он сидит передо мной на корточках, прикладывает руку к моему лбу. Мягко, тепло. Вижу, как он оборачивается, что-то высматривая. — Потерпи еще немного, пожалуйста. — Голос срывается, он говорит слишком тихо. Я не понимаю, почему обычно бодрый и спокойный Майки так сильно обеспокоен тем, что мне слегка нездоровится. — Скоро все будет хорошо. Я слышу, как сирена становится громче, подъезжая все ближе к нам. Не хочу в скорую, я поправлюсь и так. Сирена становится слишком уж громкой. Пытаясь приглушить ее звон, я закрываю глаза. Да, это выглядит очень нелогично, но сейчас это кажется мне самым верным решением. Хочется спать. В глазах темно, по телу разливается приятное тепло. Сирена затихает, но появляются какие-то чужие голоса, которые смешиваются с голосом Майки. Я не понимаю, что они все говорят. Постепенно мое сознание отключается. Заснуть — это все, чего сейчас хочу, и я это получаю, проваливаясь в бессознательное состояние.             Pov Майки Протягивая руку к нему, я понимаю, что лоб слишком горячий. Он что-то хочет мне сказать, но получаются абсолютно невнятные наборы звуков, поэтому я не понимаю. Вижу, как закрываются его глаза. Через связь чувствую, что он хочет спать. Оборачиваюсь, чтобы посмотреть, насколько далеко едет эта сраная скорая помощь, которая нихрена не скорая. Они уже подъехали к нам, машу им, чтобы они поняли, кто их вызвал. К нам подходят несколько человек в спец. одежде скорой, в руках одного из них большой медицинский сундук с набором всего необходимого для оказания первой помощи. — Что у вас произошло? — Медбрат в медицинской маске садится рядом с Дракеном и открывает свой кейс. — Его избили. — Ну, а как это еще выглядит? Не говорить же им, что его похитили и удерживали здесь? Или говорить? — Он пробыл здесь три дня. Я подозреваю, что у него сотрясение, обезвоживание и несколько переломов. — Это уже не вам решать. — Встаю. Блядство, ненавижу врачей, они всегда слишком грубы с пациентами. А-ля «я знаю лучше, мелкая тварь». Сейчас у меня просто нет выбора, пришлось их вызвать. Он достает из набора мини-фонарик и проверяет реакцию зрачков. Я вижу, что один зрачок реагирует на свет, а второй нет. Дьявол, это очень плохо. — На носилки его и в больницу. — Если нет реакции зрачка, то есть вероятность кровоизлияния в мозг. Только этого мне сейчас не хватало. — Кем Вы приходитесь пострадавшему? — Кем прихожусь? Самым важным человеком в его жизни, блять, но так нельзя. — Я его лучший друг. — Из машины достают носилки и прикатывают к Дракену. Его очень быстро водружают на них, надевают на лицо кислородную маску и заталкивают в машину. Я иду вместе с ним. — Пожалуйста, скажите, что мне тоже можно поехать? — Да, садитесь. — Я забираюсь в скорую и сажусь напротив Дракена. Он лежит без сознания. Выглядит так, словно всего лишь уснул. Скорее всего так и есть, но это все равно очень опасно. Врач забирается в машину после меня, ставит Дракену капельницу и подключает его к мониторингу витальных функций. Это тот монитор, на котором отображаются основные жизненные показатели. Не спрашивайте, откуда я это знаю. — Через пятнадцать минут мы будем в больнице. — Поворачиваю голову в сторону врача. — Вашего друга, скорее всего, повезут в реанимацию, потому что его состояние хуже, чем можно было предполагать. — Что значит хуже, чем можно было предполагать? Он ведь не умрет, да? Я не смогу пережить это снова. — Дальше зала ожидания Вам проходить нельзя. Пожалуйста, не пытайтесь пройти в сторону залов реанимации, так вы облегчите работу медицинскому персоналу, чтобы они могли продолжать спасать жизни. Если у вас есть возможность, попробуйте доставить в больницу его документы и медицинскую страховку. — Черт, нет, только не снова. Все время, что он говорил, я внимательно слушаю. Прекрасно понимаю, почему мне нельзя никуда проходить, поэтому просто киваю. Не могу и не хочу сейчас разговаривать. Как и сказал ранее медбрат, спустя пятнадцать минут мы приезжаем в больницу. Дракена, без сознания, подключенного к аппарату и капельнице, увозят по коридорам в сторону реанимации. Я остаюсь в одном из коридоров, не относящимся к реанимации, опускаюсь на пол, прислоняясь к стене, ноги согнуты в коленях, обняты руками, по щекам стекают предательские слезы. Все, что мне остается — только ждать исхода операции.

***

Спустя час опустошающего ожидания я встаю и иду к телефонному аппарату, чтобы позвонить Дракену домой. Отвечает девушка лет двадцати, я прошу ее привезти в больницу документы, которые просили врачи. Ко мне подходили несколько раз и спрашивали про его страховку. Девушка отвечает, что никто сейчас не сможет приехать и привезти то, что я прошу, но я могу приехать сам. Да уж, Дракен живет в борделе, к сожалению, родителей у него нет. Я никуда не поеду. Говорю, что приедет наш общий друг и сбрасываю. Следующий звонок — Мицуя. Отвечает, что все сделает и приедет по названному адресу в течение часа. Окей, придется ждать еще час. Я возвращаюсь обратно и сажусь все в ту же позу. Это повторяется. Чуть больше года назад я уже был здесь. Чуть больше года назад он чуть не умер, и вот это происходит снова. Тогда я думал о том, что отдам все за то, чтобы Дракен выжил и вернулся ко мне, живой и здоровый. Помню все чувства, которые окутывали меня в прошлый раз: страх, злость, боль, ненависть, — но они не идут в сравнение с тем, что я чувствую сейчас. Сейчас я готов убить каждого, кто причинил ему боль, кто довел до такого состояния. Меня переполняет страх, от его жизни зависит и моя собственная. Мы связаны красной нитью, из-за которой я не выдержу и умру вслед за ним, если его не спасут. Тогда мы были лучшими друзьями, готовыми убить друг за друга, сегодня мы намного больше, чем друзья. Сегодня мы готовы друг за друга умереть. Сейчас я думаю о том же, о чем и тогда: если бы у меня была возможность, я бы без сожалений поменялся с ним местами. Год назад я был безмерно благодарен этой жизни, когда он очнулся. Повезет ли нам еще раз?

***

Я просыпаюсь от настойчивых толчков в плечо. Поднимая голову, я вижу Мицую, который меня разбудил. Я уснул? Интересно, как? — Я привез все документы и уже отдал их врачам. — Он садится напротив меня, к другой стороне стены. Проходы здесь не особо широкие. — Как ты? — Нормально. — Мониторю связь, он без сознания. — Операция еще идет? — Кивает. — Сколько времени прошло с момента моего звонка? — Чуть больше часа. — Он смотрит на наручные часы, чтобы не солгать мне. — Разбудил тебя, чтобы не пропустил ничего важного. Надеюсь, ты не злишься. — Нет, все в порядке, спасибо, я действительно не хочу ничего пропускать. — Дальше мы сидим в тишине. Издалека раздаются звуки рабочего медицинского процесса. Привозят новых пациентов, кто-то приходит сам, кого-то из врачей вызывают по громкой связи. Время близится к полуночи. Хочу поинтересоваться, где все остальные члены Тосвы, но меня это на самом деле не волнует. Единственное, что имеет значение — состояние Дракена. Через полчаса к нам подходит хирург, мы оба встаем и с надеждой смотрим на него. — Операция прошла успешно. — Я выдыхаю, не заметил, как задержал дыхание. — Состояние пациента стабильное. В скором времени ваш друг должен поправиться, но я не буду ничего обещать. — Что, простите? Стабильное — это как? Что значит «должен поправиться» и «я не буду ничего обещать»? — Я не знаю, что произошло, но у него был ушиб мозга средней степени. После пробуждения возможна амнезия, головные боли, удар пришел на место глазного нерва, поэтому возможны зрачковые и глазодвигательные нарушения. В течение нескольких недель или месяцев это должно пройти. На ближайшие несколько недель рекомендуется оставаться под пристальным присмотром врачей. Скоро его перевезут в общую палату, где вы сможете его навестить. — После завершения этой речи врач уходит, оставляя нас наедине с нашими вопросами.

***

Спустя полчаса я сижу напротив Дракена в палате. Рядом все причитающиеся приборы, такие же были в скорой. Он в порядке, но еще не очнулся. Если даже врачи не могут сказать, когда он проснется, то мы тем более. Я постоянно проверяю нашу связь на наличие даже малейших изменений. Пока что я не чувствую ничего необычного, но уверен, что сразу пойму, если что-то произойдет. Медсестра сказала, что первые сорок восемь часов самые важные. Если он не очнется за это время, то шанс на пробуждение будет падать с каждым часом. Это не самые приятные новости, но он проснется, он должен ради меня. Я буду ждать до последнего. Я не выхожу из больницы несколько часов. Не выйду, пока он не очнется, даже если это займет несколько дней. Я попросил Мицую привезти мне сменную одежду из дома. Не знаю, почему этот парень помогает нам так сильно, да, мы в одной банде, но где все остальные? Мицуя сказал, что он здесь один, чтобы не создавать толпу, мешающую медработникам. Звучит логично. Ладно, мне остается только ждать его пробуждения, остальное вторично.

***

Я не знаю, из-за чего, но мое состояние в этот раз отличается. Я чувствовал себя опустошенным первое время, но сейчас все иначе. Проверяя нашу связь примерно каждый час, я понимаю, что могу вообще не отключать это ощущение, могу постоянно мониторить его состояние. Я это делаю, словно подключаясь напрямую к нему. Связь восполняет возникшую пустоту, сводит ее на нет. Я никогда не был одинок, в моей жизни всегда был Дракен, но в данный момент я осознаю это целиком и полностью. Он навсегда останется в моей жизни. Сквозь связь просачиваются легкие эмоции. Я резко поворачиваю голову к Дракену. Он глубже дышит, просыпаясь. Он был без сознания почти сутки после того, как отключился. Я нажимаю кнопку вызова врача. Дракен открывает глаза и смотрит на меня. Один его зрачок слишком сильно расширен, словно он что-то принял, но врач говорил, что такое возможно. Это тот же глаз, который не реагировал на свет при приезде скорой. Надеюсь, он видит им. — Майки? Что происходит? — А еще врач говорил, что возможна амнезия. Черт, пусть это будет неправда. Он привстает и оглядывается вокруг. — Почему мы в больнице? — Ты помнишь, что произошло? — Я смотрю на него очень обеспокоенно. Надеюсь, что мои чувства не передаются ему, потому что я чувствую, что ему страшно, он не понимает, что происходит. — Ладно-ладно, я спрошу по-другому. Что последнее ты помнишь? — Он хмурится и отводит взгляд в сторону, вспоминая. — Мы были у тебя дома, проверяя связь. — Бля-я, это было давно. После этого произошло дохрена всего. Что дальше? В палату входит несколько врачей, начиная обследование пациента. Медицинские разговоры. Я сажусь на кресло, в котором провел последние двадцать часов своей жизни. Прокручиваю в голове его слова. Амнезия, значит. Я должен быть счастлив, что он жив, и я действительно счастлив, что он проснулся, но так обидно, что он не помнит несколько недель своей и моей жизни. А как же наше первое официальное свидание, все те поцелуи и объятия? Дьявол.