Относительные

            Pov Дракен Амнезия. Проснувшись в больничной палате, я вижу перед собой Майки. Он задает мне странные вопросы, а потом приходят врачи. Целая куча врачей, утверждающих, что у меня ретроградная амнезия. Проснуться в больничной палате после того, как уснул дома, уже кажется достаточно травмирующим событием, но меня посылают на всевозможные анализы, что только увеличивает панику от происходящего. Как только все анализы и эксперименты с моим телом завершаются, я возвращаюсь в палату. Я могу самостоятельно ходить, говорить, есть, пить, спать и дальше по списку. В палате меня ждет Майки, который, я надеюсь, ответит на все мои вопросы. Как оказалось, я забыл пару недель своей жизни, в которые мы с Майки ходили на свидания и зажимали друг друга во всех удобных и неудобных местах. Все в порядке, вот только в моем восприятии вчера вечером мы с Майки целовались у него дома, а сегодня утром я проснулся в больнице. Я все понимаю, вижу число на календаре, новости по телеку также утверждают, что прошло много времени, а я это время забыл. Сидящий напротив моей кровати Майки кажется очень расстроенным. Я представляю себя на его месте, и да, я бы тоже расстроился. Вспоминаю про нашу связь, про то, что говорил Майки в библиотеке, что мы можем пострадать от этой связи. Насколько я понимаю, именно это и произошло, но что конкретно послужило почвой для моей амнезии, мне не рассказывают. — Майки, я хочу знать, что случилось. — Смотрю на него достаточно пристально. Он словно витает в облаках, пустой взгляд направлен вникуда. — Почему ты мне не рассказываешь? — Моргает и переводит взгляд на меня. — Я обязательно все расскажу, просто сейчас тебе нужны тишина и покой. — Это в больнице-то покой? С кучей врачей и анализов? Здесь покой мне только снится. — Прошу, дай этому всему время улечься. Хорошо, я могу подождать. Сейчас действительно много проблем со здоровьем, и их все нужно решить. Из сустава выбито плечо, кажется, что это перелом, но все немного иначе. Мне трижды сломали нос, разбита нижняя губа, на щеках огромные фиолетовые синяки, а еще что-то с глазом. По сути зрение не нарушено, меня проверил офтальмолог, но зрачок слишком расширен. Говорят, это пройдет в течение нескольких месяцев, но ныне это выглядит странно. Есть могу только легкую пищу, потому что несколько дней провел без еды и воды, объем жидкостей в организме нужно восполнять. К слову, мне вправили на место плечо, поэтому оно слегка ноет, но перевязка мне не понадобилась. Учитывая все повреждения, я могу сделать вывод о том, что меня избивали и морили голодом. Где, когда, сколько и кто — мне неизвестно, ведь, как я уже сказал раньше, Майки молчит обо всем этом. С того момента как я проснулся прошло уже часов десять. Все это время он со мной. Ест и пьет то, что можно купить в автоматах, и это не есть хорошо. Такими темпами он тоже окажется на больничной койке. — Майки, — я смотрю на него, внешне спокойного, но знаю, что внутри него буря, о которой он не желает рассказывать, — иди домой. Со мной все будет хорошо. — В мою сторону прилетает удивленный взгляд. Такое чувство, что он удивляется не самой просьбе, а тому, что она вообще была произнесена в его адрес. — Что значит «иди домой»? — Он хмурит брови так, словно более возмутительной вещи никогда в своей жизни не слышал. — Я не оставлю тебя одного. — Но я не один. — Ему нужно хорошо поспать и поесть, а еще сходить в душ, а мне подумать обо всем, что случилось. — Больница набита медперсоналом, который внимательно за мной присматривает. — Хочу побыть наедине с собой и своими мыслями. — Тебе нужно отдохнуть, я уже никуда не денусь. — Во взгляд, направленный на него, я пытаюсь вложить максимум заботы и беспокойства, а еще уверенность в том, что я буду в порядке. — Хорошо. — Закрывая глаза, он выдыхает, встает с кресла и осматривает палату. Его вещей здесь не много как, в принципе, и моих. Он кивает и идет в сторону двери. — Я скоро вернусь. — Если придешь раньше, чем через сутки, я тебя поколочу. — Стараюсь правдоподобно шутить. Майки это понимает, и его лицо озаряет такая знакомая мне улыбка. — Хорошо, как скажешь. — Он снова кивает мне. Нервно засовывает руки в карманы, словно хочет что-то сделать. — Вернусь не позже, чем через сутки. Майки покидает палату, а я остаюсь в одиночестве. Блаженном одиночестве, в тишине которого я смогу переварить поступившую в мой поврежденный мозг информацию.             Pov Майки Я не знаю, что чувствовать по поводу всего этого. Ситуация слишком запуталась. Я пробыл в больнице почти двое суток, за которые снова пережил операцию и пробуждение Дракена, только в этот раз он потерял память о последних неделях жизни. Я без понятия, почему не смог рассказать о том, что с ним произошло. Эта хрень слишком травмирующая для меня, не могу. Как рассказать любимому человеку, что его пытали и удерживали из-за того, что мы с ним связаны? Выхожу из больницы впервые за последние часов сорок, мир не изменился за это время. По крайней мере внешний мир. Дракен сказал, что мне нужно отдохнуть и поспать, а еще поесть и сходить в душ. Ловлю такси и сажусь в него, называю свой адрес. На самом деле я умудрился выспаться в больнице, домой еду только чтобы сходить в душ, голода не чувствую. По пути домой я продолжаю прокручивать в голове все то, что произошло. Я давно привык к тому, что в нашей жизни господствует пиздец, правда, но никогда не смогу привыкнуть к угрозе моим родным и близким. Кстати об этом, мне нужно на нашу базу, устроить допрос сумасшедшему ученому. У него есть ответы на интересующие меня вопросы.

***

Быстро сходив в душ дома, я выезжаю на базу Тосвы. Это не очень далеко, минут пятнадцать на мотоцикле. Захожу внутрь, ничего не изменилось, примерно половина наших здесь, к огромной деревянной балке, уходящей под потолок, привязан наш допрашиваемый. Замечательно. Он выглядит нормально, не так, как Дракен. Как я и приказывал, его никто не бил и не пытал, его кормили и поили, водили в туалет. Да, он похож на опрятного домашнего питомца, посаженного на цепь. У меня реально много вопросов. Вероятность того, что он мне на них ответит ничтожно мала, но я не отпущу его, пока не расскажет все. Кажется, он действительно не знал, кто я и Дракен такие, когда похищал его. Как можно идти похищать человека, не выяснив заведомо все возможное? Красная нить настолько затмила его рассудок? Подхожу и сажусь на корточки, он сидит на деревянном полу, раскинув ноги по разным сторонам. Его рот заклеен изолентой. Этот разговор должен быть интересным. Так, мне нужен стул. Встаю, беру его и ставлю перед ним, усаживаюсь, облокачиваясь на спинку, закидываю ногу на ногу, держа руки в карманах. Не знаю, хочу я выглядеть устрашающе или нет, но внушительно выгляжу уж точно. — Извиняюсь, что так долго, я был в больнице со своим другом. — Наклоняюсь к нему, чтобы освободить рот, он же должен отвечать на мои вопросы. — Он, кстати, в порядке, спасибо, что спросили. — Конкретно в этой комнате находятся где-то еще 6-7 человек. Мне не нужны свидетели. — Оставьте нас одних, пожалуйста, все будет в порядке. Спасибо. — Все, находящиеся здесь, моментально выходят. Да, я глава этой банды. Пусть до него это дойдет уже. — Не страшно, люди здесь достаточно гостеприимны. — Да, я первый ему съязвил, поэтому он разговаривает со мной в том же тоне. Ладно, похуй. — Вы здесь для того, чтобы ответить на мои вопросы. — Мое лицо беспристрастно, ноль эмоций, простой расчет. — А Вы не будете отвечать на мои? — Он наклоняет голову в разные стороны, слышен глухой хруст. Он хочет, чтобы я ему тоже отвечал? И что он хочет узнать? — Это зависит от вопросов, которые Вас интересуют. — Я глубоко вздыхаю, давая понять, что мне вся эта ситуация кажется скучной и неинтересной. Это на самом деле так, мне насрать, что будет с этим человеком, что он знает или не знает о нас, честно. Мне главное, чтобы он съебался подальше отсюда. — Почему все здесь слушают тебя? — Да ептвоюж, неужели он не понимает? — Потому что я их глава. — Смотрю в его глаза, там удивление. Удивление, которое меня разочаровывает. Он держит меня за слабака, а это я ненавижу больше, чем всю сложившуюся ситуацию. — Зачем Вам пара, связанная красной нитью? — Чтобы изучить данный феномен. — Кажется, мы так и будет задавать друг другу вопросы и отвечать на них по очереди. Ладно, хрен с ним, меня устраивает такой расклад. — А кто тот парень, которого я похитил? — Мой заместитель. — Я меняю ноги местами. — Кто Вы такой вообще? — Меня зовут Оливер Тернер, я из научного коллектива Гарвардского университета. — Чего, блять? Что здесь забыл американец? Это был наиболее интересующий меня вопрос, ответ на который оказался слишком размытым. — Как называется ваша группировка? — Токийская свастика. — Меня не удовлетворяет предыдущий его ответ, но на вопрос я отвечаю, потому что наша банда общеизвестна. — Что нужно американскому ученому из Гарварда от двух подростков из Японии? — Красная нить судьбы. Вы двое ею связаны. — Ну и что? Обязательно похищать нас что ли? — Из крови связанных можно получить эликсир любви, который будет связывать людей такими же узами. — И снова что, блять? Ему нужна наша кровь? Что за чушь он несет? — Красная нить — это каприз судьбы, она связывает ограниченно малое количество людей, но абсолютно каждый человек желает оказаться связанным с кем-то, с кем он забудет про одиночество. И я могу это сделать. Моя команда уже провела множество экспериментов с кровью связанных. У нас даже получилось создать первую искусственно связанную пару. Они сошли с ума, конечно, но мы очень близки к положительным результатам. — Его глаза наполнены безумием. Одержимый идеей создания этого лекарства от одиночества, он переходит на крик. Я ничего не понимаю. После его сумасшедших изречений в комнате повисает затяжное молчание. Каждый из нас прокручивает что-то в своей голове. Я оказываюсь в затруднительной ситуации. Как он сказал, множество экспериментов уже было проведено, тогда зачем ему мы, если у него уже есть связанная пара… Секундочку, он где-то насильно удерживает такую же связанную пару? Ебанутый, блять. Все, как и рассказывал старик — у людей окончательно сносит крышу из-за этой долбанной красной нити. Люди готовы убивать ради того, чтобы найти связанного с тобой человека. Этот чувак зашел еще дальше. Он хочет с помощью науки взять контроль над тем, что невозможно контролировать, над самой судьбой, над жизнями многих и многих людей. И что мне с ним делать? В моей голове крутятся миллионы мыслей и идей о том, как мне избавиться от него и его организации. Незаконно это сделать у меня не получится, Тосва, конечно, имеет определенное влияние, но не на международном уровне. Для того, чтобы избавиться от него незаконно, мне придется подлизаться к множеству влиятельных людей, а я этого делать совершенно не хочу. Остаются только законные методы. Дракен против него показания дать не сможет, ему отшибло память, это придется сделать мне. Я категорически не хочу сотрудничать с японской полицией, но у меня нет выбора. На самом деле меня там уже знают, я давал показания после убийства моего брата. Снова заниматься этой галиматьей у меня нет никакого желания, но еще больше мне не хочется, чтобы этот Оливер преследовал нас с Дракеном дальше. Насколько я понимаю из рассказа этого безумца, у него есть своя подпольная лаборатория, в которой и проводятся все эти опыты. Ни в жизнь не поверю, что такие опыты могут быть одобрены правительством. Есть вероятность, что его разыскивают и в США, поэтому мне нужно всего лишь подать заявление на него, когда к Дракену в больницу заявится полиция, чтобы взять показания о том, кто это сделал с ним. Я должен быть там, чтобы все им рассказать. К сожалению, для этого мне придется сделать то, чего я делать боюсь — отпустить ученого. Не сегодня, конечно, сначала подать заявление, чтобы записали мои показания. Потом он побудет в розыске пару дней, и только после того, как его фото будет на каждом столбе Токио, как все полицейские всевозможных вокзалов и аэропортов выучат его морду наизусть, я его отпущу. За это время он может сбежать, поэтому это не идеальный план, но единственный выполнимый, который у меня имеется.             Pov Дракен Как и обещал, Майки не появляется здесь в течение суток. За это время я успеваю многое обдумать. Не принимаю никаких решений, просто осознаю несколько вещей. Во-первых, если эта красная нить связала нас с ним, то на это у вселенной должны быть веские причины. Может, мы действительно идеально подходим друг другу? Во-вторых, кто я такой, чтобы спорить с судьбой и пытаться идти против нее? Я замечаю, что уже по уши влюблен в Майки, возможно, память я потерял, но чувства остались. Я не хочу что-то менять. На осознание этих вещей у меня уходит пара часов. После этого я просто смотрю телек и жду возвращения Майки, чтобы поговорить с ним об этом. Вернулось ли что-то из того, что я забыл? Нет. Смогу ли я это вспомнить в будущем? Не знаю, посмотрим. Я хожу на физиотерапию, мне колют антибиотики, потому что в кровь могла попасть какая-нибудь гадость, которая сделает мне только хуже, два раза в день у меня обязательное посещение офтальмолога, который наблюдает за состоянием моего глаза, по его словам, у меня все в порядке. Если я так ничего и не вспомню, мы с Майки просто создадим новые воспоминания, еще лучше прежних, поэтому амнезия меня больше не пугает, не заставляет паниковать. Если мой мозг не хочет помнить травмирующих вещей, то и не нужно, без этих фрагментов памяти мне будет лучше. И вот спустя сутки Майки ко мне возвращается. Как только он заходит в палату, настроение сразу ползет вверх. Кажется, мир становится немного ярче, чем как когда его здесь не было. — Привет, как чувствуешь себя сегодня? — На его лице улыбка. Внешне он источает спокойствие и радость, но я чувствую какую-то давящую тень. Хмурю брови. — Привет, врачи говорят, что все в порядке. Через недельку уже будут выписывать. — Он хотел, видимо, сесть в привычное кресло, но останавливается на полпути, когда слышит мои слова. На его лице образовалась толика удивления. — Уже через неделю? — Он словно не рад этому. — Да, надеюсь. — Проходит и все же усаживается поудобнее, я все еще в кровати. — Что-то не так? — Вижу и чувствую через связь его внутреннюю борьбу, не понимая к чему она относится. — Майки? — Да. — Он смотрит на меня и расслабляется, видимо, решая все рассказать. — Я тебе кое-что расскажу, надеюсь, ты меня поймешь. И он рассказывает мне обо всем: о том, что именно случилось, из-за чего это произошло, кто виноват, как я здесь оказался и забыл последние пару недель своей жизни. Также я узнаю, что Майки держит этого Оливера связанным на базе Тосвы, что он его допросил и что он от него узнал. А еще он рассказывает о своем плане. Сказать, что я в ахуе — ничего не сказать. Мы сидим в тишине вот уже несколько минут. Каждый погружен в свои мысли и чувства по этому поводу. Я понимаю, почему он хочет избавиться от этого человека, он больше не хочет терять никого из близких. Понимаю, почему он хочет сделать это через полицию, других вариантов просто нет, убийство даже не рассматривается. Единственное, чего я не понимаю, почему он уверен в том, что у него все получится? Откуда он знает, что все сложится именно так, как он задумал? Решаю у него это спросить. — Я ни в чем не уверен, Кен-кун. — Он откидывается на спинку кресла, кладет голову на подголовник и закрывает глаза. Дышит глубоко, размеренно и спокойно. Внутри него полно противоречий, я знаю. — У тебя что-нибудь нового произошло? Вспомнил что-то? — Не-а, — качаю головой в подтверждение своих слов, — память ко мне не возвращается. — Есть кое-что, что я тоже хочу ему рассказать, но сначала другое. — А ты знаешь, когда ко мне придет полиция? — Предполагаю, что в ближайшее время должны прийти. — Он смотрит на меня задумчивым взглядом. — Возможно даже сегодня. — Ладно. — Хорошо, подождем. Пока можно поговорить о другом. — Я кое-что понял за те сутки, что тебя здесь не было. — Его взгляд меняется на испуганный, затем на вопросительный. Чего он боится? — Ты сказал, что мы уже официально встречаемся, верно? — Снова страх, в этот раз сильный. Он передался мне по нашей связи. Даже не знаю, что и думать об этом. Странно, когда ты можешь чувствовать сильные эмоции другого человека. Возможно, странно мне только сейчас, потому что я к этому не привык. Я даже не заметил, как начал ощущать это. Так всегда было? Или это появилось, когда я был в плену? — Прошу, не бойся так сильно. — Я пытаюсь успокоить его ровным тоном. — Я даже не представляю, чего именно ты боишься. — Твоих слов о том, что ты не хочешь со мной встречаться. — Чего? Почему это первое, что пришло ему в голову? Но я выдыхаю и улыбаюсь. Глупый и необоснованный страх, который я могу смахнуть парой своих фраз. — С чего ты это взял? — Он расслабляется и выдыхает. Опять задерживал дыхание из-за волнения? — На самом деле, я думал о этом. Если ты не против, а судя по твоей реакции, ты не против, то мы продолжим встречаться. — В меня выстреливает чужими эмоциями, сильными и умопомрачительными. Он счастлив. Я перевожу дыхание. — Да, я не помню чего-то важного из нашей жизни, но я надеюсь, что мы сможем создать новые воспоминания. Согласен? Я думал, что мы просто поговорим ради разговора. Обсудим все это и придем к соглашению, но у Майки другие представления о таких разговорах. И я вспоминаю это только сейчас. Он вскакивает со своего кресла и бросается ко мне на руки, вытягивая свои и даря мне крепкие объятия. Садится сбоку от меня. Обнимаю в ответ, также крепко. Его руки на моей шее, обхватывают и прижимают к себе. В один момент мне перестает хватать кислорода, поэтому я слегка отталкиваю его. — Ой, прости. Я не хотел сделать тебе больно. — Да, плечо еще не до конца зажило, но дело не в этом. — Просто ты перекрыл мне кислород. — Его лицо в сантиметрах от моего. На нем только безграничное счастье. Кажется, что он забыл обо всех своих планах и проблемах. — Уже все хорошо. Как и в прошлый раз, наши дыхания смешиваются, он слишком близко, слишком соблазнительно. Мы в больнице, но, кажется, Майки это не волнует. Его руки все еще на моей шее, и он этим пользуется, притягивая к себе и впиваясь своими губами в мои. После всего случившегося его поцелуй ощущается как спасательный круг, вытаскивающий меня из океана проблем, в которых я начал тонуть, глубокий и нежный. Такой теплый и родной в моих руках. К сожалению, в дверь палаты стучат, прерывая этот сладкий момент. Майки отстраняется и слегка отодвигается. В палату входит сотрудник полиции, представляясь и показывая значок. Говорит, что у него есть несколько вопросов. — Да, конечно. — Это говорит Майки. Он был прав по поводу визита полиции сегодня, удивительно. Встает и поворачивается в его сторону для ответа. — У моего друга диагностирована ретроградная амнезия, но я был там и могу ответить на ваши вопросы. — На этом Майки и полицейский покидают палату, оставляя меня одного в раздумьях о том, получится ли у Майки осуществить задуманное.