Извините, я не знаю, что такое "нормально"

Доминант коснулся входа саба и спросил: — Ты готов, сладкий? Но Антон знал, что отвечать «нет» бессмысленно. Хозяин всегда задавал этот вопрос. И всегда делал то, что хочет, независимо от ответа. На глазах тёмная повязка, и он понятия не имел, что именно сейчас касается его ануса, но это точно было что-то искусственное и смазанное лубрикантом. Уже сейчас хотелось заплакать от осознания своей участи, но саб помнил отношение хозяина к слезам и не хотел нарваться на лишнее наказание. Верёвки, врезавшиеся в нежную кожу мальчика, и его подвешенное, в прямом смысле слова, состояние подсказывали ему, что в данный момент лучше быть тихим и исполнять все приказы. Антон был обвязан верёвками, переплетёнными красивыми узлами так, что находился в горизонтальном положении параллельно полу. Руки были согнуты в локтях и подняты вверх, так же как и ноги, согнутые в коленях, между которыми была распорка, не дающая сабу даже немного свести широко раздвинутые ноги. К ужасно унизительной и чересчур открытой позе прилагались тёмная повязка на глаза, широкий кожаный ошейник и эрекционное кольцо, надетое на ещё мягкий член. Мальчик пытался смириться со своей участью и боялся только одного… Что хозяин не уйдет… Что их будет двое… Антон зажмурился и стал просить того, в кого не верил, чтобы в комнате остался только один дом. Дело в том, что когда Антона оставляли наедине с очередным незнакомцем, последствия обычно были не такими ужасными, но когда его доминант оставался, обычно всё заканчивалось неделями восстановления. — Молчание — знак согласия, — наконец сказал Сергей. В нежный нерастянутый анус саба стало проникать нечто скользкое, холодное и имеющее внушительные размеры. Антон сжался, сильнее зажмурил глаза и судорожно задержал дыхание. Было ужасно больно принимать что-то без растяжки, но он знал, что это только начало. Ещё даже не пришёл тот Господин, для которого это всё сейчас происходило. В какой-то момент саб всё-таки не смог сдержать вскрика, и глаза заслезились, оставляя на повязке мокрые пятна. — Молчать, — предупреждающе сказал Сергей, сильно шлёпнув саба по бедру и резко вставляя игрушку до конца. — Вот так. У тебя есть ещё три минуты, чтобы успокоиться. Боль волнами прошлась по всему телу и комком подступила к горлу. Антон глубоко вдохнул ртом, пытаясь подавить непрошеные слёзы. Буквально через несколько секунд в квартире раздался противный звук дверного звонка. Сергей встретил гостя и без промедлений провёл его в комнату без ремонта, где кроме подвешенного саба, стоял только стол, на котором было разложено всё то, что может пригодиться во время сессии. — Такой, как я люблю, — довольно сказал незнакомый голос. — А я говорил, что тебе понравится, — усмехнулся Сергей. — Смотри. Вдруг вибратор, находящийся внутри Антона, заработал на полную мощность. Саб вскрикнул и выгнулся, напрягаясь всем телом. Из глаз снова брызнули слёзы, и мальчик тихонько захныкал. — Может, займешься его ртом, — предложил незнакомец, видимо, не желая слышать скуление саба. Тут же губ мальчика коснулся уже твердый член Сергея. Он провел по его губам из стороны в сторону, а потом нажал пальцами на щёки, чтобы открыть рот саба и засунуть туда своё достоинство. В это время руки незнакомца оглаживали его тело сзади, все чаще задевая торчащий вибратор. Потом он медленно вынул его почти до конца, тут же резко вставив обратно. От обилия ощущений Антон стонал и выгибался, сильнее зажмуривая глаза и пытаясь держать рот открытым для вбивающегося в него хозяина. Мальчику не хватало воздуха, а от работающего в нём вибратора член давно стоял. Но саб знал, что кончать ему запрещено. Вдруг все прикосновения сзади прекратились и Антон громко выдохнул через нос, надеясь на то, что его сейчас быстро возьмут, и всё закончится. Он почти успокоился, но вдруг его ударили флоггером по внутренней стороне бедра. Это было так неожиданно и больно, что саб, не понимая, что делает, сначала закричал, а потом, вспомнив о том, что Сергей не любит лишних звуков, попытался сомкнуть челюсть… Не подумав о том, что у него во рту находится член доминанта. — Ах ты крысеныш! — крикнул Сергей. — Простите, простите, хозяин, я… Я случайно, простите, — в страхе повторял саб, уже в открытую плача. Быстрым шагом Матвиенко направился к столу, что-то взял, и вернулся назад. Резким движением заставив саба открыть рот, он установил в нём расширитель, не позволяющий двигать челюстью и держа её открытой. — Займитесь им там, — сказал он, судя по звукам, снова отойдя к столу и что-то там перебирая. Незнакомец, не двигающийся всё это время, подошёл к сабу, который пытался что-то сказать, но из-за расширителя ничего не выходило. Мужчина сразу полностью вставил член в его рот и начал быстро в него вбиваться, больно схватив мальчика за волосы. Антон плакал, громко всхлипывая. По подбородку текли слюни, капая на пол. Ему было так противно от себя, что он злился на мужчин, на судьбу, на на весь мир и самого себя от того, что находился в таком положении. Сейчас больше всего на свете он хотел умереть, чтобы больше не чувствовать этого унижения. Внезапно прям по тому месту, куда до этого его ударили флоггером, опустилась плеть. Саб закричал так, как только мог. Это было больно до звёздочек перед глазами, несмотря на то, что они были закрыты. Плеть продолжала бить по самым нежным участкам тела мальчика, он выгибался и кричал. Повязка давно уже насквозь промокла от слёз, которые текли теперь на пол вперемешку со слюной. Несмотря на ужасную боль, из-за вибратора, все ещё находящегося в его анусе, член мальчика до сих пор стоял и тоже адски болел и пульсировал, требуя разрядки, но саб не чувствовал этого, потому что боль, которую приносила плеть, перекрывала почти все остальные ощущения. Когда почти всё тело мальчика было покрыто красными полосами, Дом остановился и резко вынул из саба вибратор. Подумав, что это наконец-то всё, Антон заплакал ещё больше, вздрагивая и мелко дрожа. — Будешь знать, как кусаться, мерзавец, — громко сказал дом, резко опуская плеть прям на раскрытую дырочку саба. Антон закричал и тут же окончательно сорвал голос. Из-за распорки, он не мог свести ноги и закрыть интимное место, а Сергей опускал плеть в одно и то же нежное место, кажется, уже разодрав его в кровь. Мальчик пытался выкрикнуть стоп-слово, но с расширителем и членом во рту ничего не выходило. «Лютик» — отчаянно крутилось в голове. «Лютик, лютик, пожалуйста, лютик». Мужчина, вдалбливающийся в его рот всё это время, резко вышел, не переставая держать саба за волосы. Антон не видел, но был уверен, что тот мастурбирует, смотря на его ничтожность и беспомощность. Стало настолько противно, что мальчик с трудом подавлял рвотные позывы. Отбросив плеть, Сергей снова включил вибратор, резко вставляя его обратно. Судя по ощущениям, весь его анус был одной сплошной раной. Антон уже не мог кричать. Он просто хотел умереть. Было бы прекрасно, если бы его сейчас убили. Больше никогда не пришлось бы чувствовать что-то подобное. За что ему всё это? Вставив игрушку полностью, дом стал пытаться протиснуть туда и свой член. Адская боль пронзила всё тело саба, а в голове набатом било лишь одно слово: «Лютик!!! Лютик, лютик!!!». Он снова истошно закричал, но выходили только хрипы, от которых сильно першило и болело горло. Одновременно с этим второй мужчина открыл рот саба, надавив на щеки, и кончил ему на язык. Потом сразу взял его за подбородок и запрокинул голову, намекая на то, что саб должен всё проглотить. Зад разрывало адской болью, всё тело горело, а во рту находился отвратительный вкус спермы. Антону стало настолько противно, что его вырвало. Кажется, прям на руку мужчины, державшего его за подбородок. В голове промелькнула мысль о том, что из-за расширителя он не сможет даже сглотнуть, но через секунду его уже ничего не волновало. Он отключился, не переставая повторять никому не понятное: «лютик, лютик, лютик». Темнота.