Глава 4
9 августа 2021 г., 16:25
Необычно то, как все меняется с возрастом. Когда Каллен пишет — неважно о чем: «привет» в обеденное время, строительную шутку или шекспировский каламбур — Дориан отвечает. Они много переписываются за прошедшие дни, и это даётся легко. Вдвоем они становятся ближе через переписки в сети.
И позволить расти этой симпатии — не что иное как чудо.
Юного Дориана было бы трудней добиться. Он часто оставлял сообщения без ответа, таким образом проясняя, что его намерения вполне конкретны. Придумывал причины не идти на первое свидание или сам ставил сроки для встречи пару дней спустя, сетуя на погоду или собственные прихоти. Он заставлял мужчин пахать за каждую секунду, которую они проводили вместе, в лучшем случае обставляя все как пустяк, поэтому, если другие хотели с ним встречи, им бы пришлось цепляться за каждое мгновение. Гнаться за ним даже во время поцелуя. И всегда все стеснялись полностью обладать им, целиком удержать на себе его внимание.
А потому он понимает, без толики сомнений, что юный Дориан упустил бы возможность быть с Калленом раньше, чем они заговорят о втором свидании.
Юный Дориан не понимал, что не всем по вкусу добиваться цели. Каллен, думает мужчина, сразу бы дал деру, учуяв хоть намек на выходки. Он хоть и крепкий, уверенный в себе парень, но позерство и уж тем более мелкие интрижки терпеть не будет.
Большинство мужчин проявляли не только интерес — это тешило их самолюбие. Они сами играли роли в своих играх, притворяясь непостижимыми идеалами.
Однако быть непостижимым значило, что ты пережил охоту, а не мгновения уюта или ранимости. В конечном итоге ты то и дело что отсеиваешь не желающих гнаться за тобой, что вовсе не обязательно, как понимал тогда Дориан, значило, что поиметь тебя желали недостаточно сильно. Это значило, что рано или поздно охотник тебя догонит. И как только ты устроишься поудобней, проявишь больше неподдельного интереса, чем нужно, ловушка захлопнется, а постель — останется холодной.
Так оно и продолжалось. До Быка.
Ах, Бык. Дориан снова о нем вспоминает, повстречав Каллена.
Одним своим серо-зеленым глазом Бык видел блеф Дориана насквозь и согласился играть, называя вещи своими именами. День, а может и два, Дориан упорно не замечал его смс, пока на телефон не приходило голосовое сообщение: «Ты игнорируешь меня, поэтому я буду голоден. И знаешь что? Я всегда голоден».
И он не шутил. Его аппетиты, в постели или за столом, были ненасытны. Поначалу Дориан думал, что мужчина чей-то фитнес-тренер или профессиональный культурист, однако как выяснилось накачивать мышцы было его хобби, оставшемся со времен службы в армии. Теперь же Бык был психотерапевтом, работающим с семейными парами.
Вот так ирония.
У Дориана не было шансов. Бык дал ему достаточно желанной свободы, но так как на деле ему этого не хотелось, в итоге парень прикипел к нему. В конце не было порки или недовольства, только теплый прием и радость. «Я знал, что ты вернёшься. Рад тебя видеть»
Принятие, освобождение. Можно больше не притворяться.
Разумеется, был подвох. Подвох есть всегда.
Ему не терпится узнать, какой же подвох у Каллена, именно поэтому Дориан вспоминал Быка. Он может гадать, но какой в этом толк? Сейчас, ему куда по душе томиться в предвкушении. Думать о Каллене как о концепции, а не личности — эта сладкая, нежная новизна взаимной симпатии, такая же изящная как свежие медовые соты.
Или, может, нечто не столь омерзительно романтичное. Дориан даже не произносит этого вслух, а уже опозорился. Он отвечает на последнее сообщение Каллена и прячет телефон в карман.
— У тебя глаза влюбленные, — говорит ему Сэра. — Ну там блёстки всякие, звёздочки, шаришь? Потрахался, что ли или чо?
Дориан фыркает.
— А что, хочешь услышать все грязные детали?
— Тц, н-да, значит нет. Не думаю, что недавно видела у тебя какие-то левые труселя.
— Откуда тебе знать, что это не мои?
— Ваще как два пальца обоссать, от вида твоих трусов можно язык проглотить: такие нарядные и с надписями на жопе.
Она не ошиблась.
— Логично.
Они вышли прогуляться в парк, решили поесть мороженого под умоляющим взглядом громадных как блюдца темных глаз Титании.
— Лапшулик хочет и себе мороженко, да? — воркует девушка с собакой. — Прости, конфетка. Но я сохраню тебе немножко рожка.
Сегодня пятница, вечером они встретятся с друзьями под предлогом отметить день рождения Дориана, о котором тот не хочет ни вспоминать, и уж тем более устраивать вечеринку. Праздник пришелся на среду, мужчина купил себе упаковку макаро́н и съел все до единой крошки, и бровью не поведя на разрывающийся от звонков телефон, притворившись, что этот день был самым обычным из череды в году. К сожалению, пятничные планы уже составлены и скрыться от них ему не удастся, как бы он того не хотел.
Знакомые Сэры моложе него, но они приятные люди, поскольку большинство из них — девушки. Иногда встречаются парни, пьющие крафтовый эль, но они редко досаждают ему, кроме серьезных расспросов об уходе за волосами на лице. Дориан счастлив дать совет, особенно если это избавит мир от ещё одного заросшего двадцатилетнего бородача.
Съев верхушку мороженого, Сэра протягивает огрызок рожка собаке, и та, вскочив, ест его словно это изысканный чайный пирог, от чего девушка хихикает.
— Ну ты и принцесса, — говорит она. Титания облизывается и поворачивает свой длинный нос к Дориану, надеясь на добавку.
Он вздыхает и позволяет ей доесть свое мороженое.
— О, — тянет Сэра, она потягивается и, балансируя, вскакивает на спинку лавки. — Сегодня с нами будет Крэм. Согласился в последний момент, я забыла сказать.
Дориан поднимается, отряхнув ладони о колени от крошек.
— Ах. — Где бы не появился Крэм, рядом точно будет Бык. Что есть нехорошо, потому что Дориану нравится Крэм, он находит его компанию веселой, но не уверен, что в настроении встретиться с самим Быком. Он не готов. Прошло уже четыре года, а он по-прежнему не уверен, что готов когда-либо увидеться с ним.
— Пф-ф, не надо так грустить из-за этого, не то усы облезут, усатик, — жалуется Сэра.
Дориан хмурится и следует за ней по пешеходной тропе.
— Ты в курсе, что усы у меня крепкие и так просто по щелчку не исчезнут?
— Исчезнут, если сбреешь их, умняшек.
Он бросает на нее взгляд. Разумеется, она права, но не то чтобы он подумывал действительно сбрить их.
— А может я бороду отращу, — огрызается Дориану в ответ.
— А ты когда-нибудь отращивал бороду? Как для девок, типа ты весь такой натурал на тусах? Я б отрастила.
— Да, конечно, из нас получится чрезвычайно убедительная пара натуралов.
Она заливисто смеётся, и под конец заканчивает все театральным рвотным звуком.
— О’кей, но ты ваще замечал, что все бородатые мужики выглядят одинаково? Типа, глаза, нос, а потом — бам! — колючая гнездо-харя! А где ж все остальное, а?
— Понятия не имею, о чем ты. — он прекрасно понимает, о чем девушка говорит, просто не может признаться себе в этом. Раньше Дориан совершал ошибку, считая бороду признаком красоты. Стыдно как-то.
— По мне девчонки выглядят разнообразней, — говорит она, пожав плечами. — Но усы прикольные. Типа, твои смешно закручиваются, когда ты делаешь рожицы. Вот когда дуешься, они сразу виснут.
— Ты антропоморфизируешь мои усы.
— Это ты антро-мопофигуешь свои усы, а я просто говорю. Они виснут.
Он чувствует себя обессиленным, узнав, что вечером к ним присоединится Крэм. Мало что в жизни даёт гарантии, как Крэм и Бык — неразлучны как две палочки «Твикс». Бык тоже придет и точка. Это должен был быть вечер, чтобы выпустить немного пара, а не наткнуться на бывшего, которого, как Дориан притворялся, он уже несколько лет как забыл.
— Знаешь, я тут вспомнил, что мне завтра рано утром вставать, — говорит он.
Сэра недовольно бурчит.
— Нет. Не-а! — Девушка хватает поводок Титании и обе убегают вниз по кварталу. — Ты придёшь! — кричит она через плечо.
Дориан тяжело вздыхает. Когда он догоняет их у своего дома, то смиряется со своей участью.
— Дай мне десять минут поправить макияж.
Ещё одно ворчание. Сэра настаивает подняться вместе наверх.
— Ты никогда не укладываешься в десять минут, когда дело доходит до этой мазни. — Она показывает на свое лицо, говоря о веках. — И фигу с два я буду ждать тут, пока у тебя ногти высохнут, так что будешь собираться под присмотром!
***
Когда они приезжают на место, там ещё не так многолюдно и относительно спокойно. Обычно бы, Дориан не утруждался приезжать так рано, но когда тебе двадцать лет — в карманах ни гроша, и он прекрасно помнит это чувство, жгучее желание скостить пару нулей в счёте. К тому же приятно иногда получить полчаса передышки, во время которой можешь пройти до бара, не пробираясь через море потных тел. Внутри бара настроение становится лучше, как только он видит Феликса, уже болтающего с друзьями Сэры. Дориан быстро подходит к нему, сгребает в охапку и звучно чмокает в остриженный висок. Прошла уже неделя с тех пор, когда они виделись в последний раз: Феликс был занят, проводя опыты в университете, и, если Дориан не лжет, бывают дни, когда он завидует ему. Сложись тогда дела иначе и поддержи он фарс ещё пару годиков, то может бы и сам работал в лаборатории вместе с ним. Лучше не зацикливаться на упущенных возможностях. Он обменивается вежливыми поцелуями в щеку с несколькими девушками, с которыми виделся уже не первый раз. Одна из них была на голову выше него, а ее плечи настолько широкие, что мужчина задумался возобновить абонемент в спортзал. Похоже, Сэра питала страсть к высоким женщинам. Как и говорилось, Крэм присоединился к ним немного погодя, он радостно и вместе с тем жёстко обнял Дориана, под конец похлопав того по спине. Они всегда нравились друг другу. Жаль, что после разрыва они больше не общаются так, как раньше. — Итак, Феликс, дружище, — обращается Дориан, повернувшись к нему. Он облокачивается о барную стойку, готовый сделать заказ, когда к ним подоспеет бармен. — Просвети меня. Что мой любимый безумный ботаник изучает на этой неделе? И как поживают твои сорняки? Верный способ заставить глаза Феликса блестеть — спросить о его здоровье или самочувствие его растений. После десяти часов в баре уже некуда ступить. Люди приходят сюда развеяться, оставаясь на всю ночь, вместо того чтобы поехать в другое место. Музыка становится громче, кто-то говорит, что слышал будто сегодня будет выступать группа, но если это правда, то они начнут поздно, уже после того, как половина людей разойдется — на сцене нет оборудования. Дориан уже выпил два коктейля и как раз заказывает себе третий, когда краем глаза замечает в дверях знакомый, огромный силуэт. Бык вдвое больше, чем оба вышибалы вместе взятые, и судя по тому, как заглядывает один из них в проход за ним, им придется не сладко, если дело дойдет до грубой силы. Должно быть, это новички. Когда мужчины ещё встречались, каждый вышибала в городе знал кто такой Бык, они его обожали, потому что великан потрясающе выполнял работу за них. Дориан спешит откланяться раньше, чем окажется вовлечённым в маленькую беседу. Он рыщет глазами по бару и решает пройти к западной стене, пробраться к которой будет нелегко, но у нее полно потаённых местечек, где можно укрыться. За его руку хватается ладонь, и, обернувшись, он видит недовольного Феликса. — Серьезно? — переспрашивает тот. — Да, серьезно. — Дориан пихает ему в руки свой непочатый коктейль. — На, возьми. Сойдет за извинение. Феликс закатывает глаза, потому что из-за громкой музыки было невозможно расслышать его типичное ворчание. — В последний раз вы вели себя цивилизованно на вечеринке в прошлом месяце. Почему сейчас нет? — Феликс, мы всегда цивилизованные. Быть такими не проблема. К тому же, здесь достаточно места, чтобы избегать ненужных встреч. Много маленьких комнат и дверей. — Вглядываясь в толпу, Дориан замечает, что Крэм уже подвёл Быка познакомить с толпой. Он быстро чмокает Феликса в щеку. — Встретимся в воскресенье за кофе. Я напишу. Позади него доносится: — Честно, Дориан… — Но он пропускает это мимо ушей, пробираясь сквозь толпу на влажный ночной воздух. По правде, — и в чем Дориан не может признаться кому-либо, кроме себя, — он не хочет видеться с Быком. Сумбурная тоскливая сторона его разума скучает по этому здоровяку. Это тот тип отношений, в которые он ни за что бы не поверил, не испытай их на собственной шкуре. Разрыв, и в то же время нет. Тяжело забыть, потому как они всегда будут оказывать друг на друга влияние. Тяжело признавать, что ты любишь парня, и прекрасно понимать, что у вас с ним ничего не получится. Не из-за этого парня и не из-за большого предательства или жестокого обращения, а просто потому, что некоторые вещи этот человек не может в себе изменить. Дориан смотрит на часы. Интересно, Каллен еще в городе, может остался с коллегами или друзьями пропустить по стакану пива, и Дориан успеет провести с ним время? А даже если и нет, то мужчина всегда отвечает на его ночные сообщения. Он как раз вытянул телефон, когда даёт о себе знать старая привычка и пальцы на руках оцепенели. Жалкое зрелище признать, что отменил, что покинул толпу чудесных ребят, чтобы избежать встречи с бывшим, потому что струсил. Даже с Калленом, с которым он хочет вести себя как свободный умный взрослый, есть некая иллюзия, что его жизнь — не его вовсе. В молодости Дориан говорил себе, если людям, с которыми он проводит время, хорошо, то они — часть тщательно подобранного антуража. Особенные, потому что он выкроил им минутку в своем расписании. Каким же высокомерным придурком он был. Господи, да как его вообще тогда терпели? По крайней мере, он вырос из этого. Образно говоря. Теперь он другой человек, но старые привычки, как поговаривают… По пятничным меркам время ещё ранее. Рядом с домом есть ночной продуктовый магазин, там Дориан покупает молоко, сыр и багет, который за ночь не должен сильно подсохнуть, хотя у него есть пару уловок как вернуть хлебу мягкость. Они проголодаются после завтрашней прогулки, к тому же он надеялся пригласить к себе Каллена. Он откупорит бутылку вина, они разместятся на балконе под зонтом и перекусят, скрытые ветвистыми тенями украшающих район деревьев. Собаку оставят в квартире, и все будет так незаметно, как они того захотят. Дориан надеется, что завтра приватность им очень пригодится. Дома Титания рада его видеть, хотя скорее она больше заинтересована в его покупках, чем в нем, ее острый нос достаточно длинный, чтобы достать дна пакета в поисках вкусненького лакомства. — Нет, сыр не для тебя, прости, — журит он ее. — Но багет может прийтись тебе по вкусу, не считаешь? Она машет хвостом. Точно надеется, что он уронит багет. Дориан выгуливает ее напоследок — собака начинает клевать носом ближе к полуночи и зло смотрит на него, если он решается выгулять ее позже — а после ложится на диван, прихватив с собой книгу, прочитать которую намеривался уже три недели. Около полуночи приходит сообщение от Сэры: «ПАВЕРИТЬ НИМАГУ ШТО ТЫ УШОЛ!!! ЖОПА!!!» Дориан не может придумать никакого едкого ответа. От этого кажется, будто он постарел, но в то же время старость делает его невосприимчивым к ее красочным словам. Он не настолько стар, чтобы рано лечь и не прочесть пару страниц книги. Привычка, выработавшаяся с детства, хоть ему больше и не приходится прятаться под одеялом с фонариком в руке. То, что он до сих пор не уснул, твердит Дориан себе, не имеет ничего общего с предвкушением увидеть Каллена утром. Со вздохом он стягивает с носа очки и потирает пальцами переносицу. — Бред, — проговаривает он вслух.
